Текст книги "«Витязь» в Индийском океане"

Автор книги: Евгений Крепс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 23 страниц)

НАЧАЛО ПЛАВАНИЯ
ВНУТРЕННИЕ МОРЯ МАЛАЙСКОГО АРХИПЕЛАГА

7 ОКТЯБРЯ. Идем Японским морем на юг. Тихая, солнечная погода. Голубое небо, тепло. Спокойное, пустынное море. Не видно ничего – ни дельфинов, ни рыб, ни кораблей. Изредка пролетают чайки. Где-то на западе берега Кореи, на востоке – Япония. На корабле кипучая деятельность. Все отряды готовятся к работе, распаковывают ящики, устанавливают в лабораториях свое хозяйство.

Часов в семь вечера проходим мимо гористого корейского острова Уллындо. Почти на километр возвышается пик Сонибон. Уже стемнело, когда у южной оконечности острова мы увидели на воде сотни огоньков, вытянутых широким полукругом. Это рыбаки, корейские или японские, ловят на свет с небольших судов рыбу или кальмаров.

На другой день прошли Корейский пролив. С левого борта в утренней дымке высились горы острова Цусима. Здесь в Цусимском проливе трагически закончился поход эскадры адмирала Рожественекого. Мы снова вспомнили о ней, когда проходили мимо Бухты Русских на острове Мадагаскар. Здесь стояла эскадра Рожественекого в конце 1904 – начале 1905 годов.

Днем дважды прилетал американский гидроплан, кружился вокруг корабля. Вечером, когда стемнело, опять в море целый городок огней – снова рыбаки.

Идем Восточно-Китайским морем. Слабый ветерок, балла три, облачно, тепло. Синоптик обещает усиление ветра и облачности. На юге намечается циклон. Утром эхолот «нащупал» придонное скопление рыбы. Глубина около 80 метров. Толщина слоя рыбы – 10–12 метров. Косяк тянулся на протяжении 10 миль. Т. С. Расе, наш специалист по рыбе, дал информацию в Тихоокеанский институт рыбного хозяйства.

Днем из-под носа корабля выпорхнула стайка летучих рыбок. Это первые летучие рыбы, предвестники тропиков.

10 октября. Утро встало хмурое, небо в тяжелых тучах. Тепло, влажно. Влажность достигает 100 %. Ветер усиливается до 5–6 баллов. Горизонт затянуло дождем. При такой плохой видимости проходим остров Окинава. Восточно-Китайское море осталось позади.

К вечеру разыгралась гроза. Молнии и зарницы сверкали примерно каждые 30 секунд. Около 22 часов пересекли тропик Рака, Северный тропик. Идем прямо на юг.

На корабле собрание, посвященное 10-летию работы «Витязя» в Тихом океане. С воспоминаниями выступают «ветераны» «Витязя». Старший механик Л. И. Рутковский рассказал о различных эпизодах из жизни машинной команды, о возникавших трудностях и их преодолении, о самоотверженном труде механиков, в частности одного из старейших работников А. П. Исаева. Интересно выступил В. Г. Богоров: осветил историю передачи «Витязя» Институту океанологии, его перестройки и оборудования, поделился воспоминаниями о первом рейсе корабля в Черное море. Огласили приветствия, полученные из Москвы, Владивостока, от кораблей советского экспедиционного флота. Зачитали приказ о награждении ветеранов «Витязя».

На другой день В. Г. Богоров созвал первое заседание совета экспедиции. В совет входят начальник экспедиции, капитан и начальники отрядов. В. Г. Богоров знакомит нас с общими задачами экспедиции. Их много, этих задач: изучение циркуляции вод и специально глубинных течений, тепловой баланс между морем и атмосферой, равновесие ССЬ между океаном и атмосферой, рельеф и строение дна, исследование водной взвеси в связи с вопросом осадкообразования, акустические свойства грунтов и скоплений живых организмов, изучение динамики химических процессов в океане, распределение рыб, планктона и бентоса в целях определения продуктивности разных районов океана, определение «первичной продукции», взаимосвязь географической зональности физической, химической и биологической характеристик океана, естественная и искусственная радиоактивность вод, донных отложений, фауны и флоры. Наконец, мы должны заниматься разработкой и усовершенствованием методов исследования океана. Дел, как видите, много!

Скоро мы выходим в Индийский океан. Надо обсудить план работ на ближайший отрезок времени. Но еще в Тихом океане мы будем проходить над Филиппинской впадиной, одним из глубочайших провалов морского дна. Максимальные глубины Филиппинской впадины превышают 10 000 метров. Как не использовать возможность опустить трал и другие снаряды на дно этой впадины!

После Филиппин мы будем идти внутренними морями Малайского архипелага. Курс наш проложен к востоку от острова Сулавеси (Целебес) и к западу от Молуккских островов. Это все глубокие моря со сложным рельефом дна. Природа их мало изучена. Внутренние моря Малайского архипелага относят к Тихому океану; они промываются течениями, идущими из этого океана. Хотя изучение этого океана не входит в задачи нашей экспедиции, все же совет принимает решение провести некоторые сверхплановые работы в этих морях, лежащих на нашем пути. Систематические плановые работы начнутся с выходом в Индийский океан. Надо уточнить маршруты первых разрезов в Индийском океане и составить рабочий план станций.

Район Зондских островов, как и вся область Юго-Восточной Азии, чрезвычайно интересен в геологическом и биологическом отношении. Когда-то, в очень отдаленные времена, Зондская платформа соединяла материки Азии и Австралии. По этому мосту растения и животные Азии и Австралии могли проникать на острова Зондского архипелага. В настоящее время значительная часть этой платформы находится под водой и только наиболее возвышенные участки выступают из моря. Длительный период покоя привел к выравниванию платформы, о чем свидетельствует плоское дно мелководных морей, покрывающих материковую отмель. К этим мелким морям относятся Яванское море (к северу от острова Ява) и Южно-Китайское море. Сходной с Зондской платформой считается лежащая к северу от Австралии Сахиульская материковая отмель, частично затопленная мелким Арафурским морем.

В непосредственной близости от этой относительно спокойной области лежит район чрезвычайной неустойчивости земной коры. Гирлянды гор, окаймляющие Зондскую платформу vr Сахиульскую отмель, круто поднимаются со дна Индийского и Тихого океанов, достигая 4000 и более метров над уровнем моря. Линии разломов земной коры, сбросов и складок, причудливо изгибаясь и пересекаясь, создают исключительно сложный рисунок островных дуг и горных цепей и лежащих вдоль них глубоководных впадин и желобов. Различают две основные системы горных цепей: Бирмано-Яван-скую дугу, проходящую затем по Малым Зондским островам и заканчивающуюся на Сулавеси, и вторую дугу, идущую через Филиппины и тоже заходящую на Сулавеси, где она встречается с Зондской горной цепью и переходит в горы Новой Гвинеи. Эти горные кряжи окаймляют глубоководные впадины – Филиппинскую и вытянутую вдоль берегов Явы и Суматры – Зондскую впадину. Продольные и поперечные линии разломов земной коры усеяны вулканами, среди них много действующих.

Крестообразное пересечение горных кряжей породило характерные очертания острова Сулавеси и многих Молуккских островов, прежде всего острова Хальмахера, так похожего по форме на Сулавеси. Островные дуги окружены тут глубокими морями восточной части Малайского архипелага. Это Молуккское море, Серамское, море Банда и другие. Глубины в них часто превышают 5000 метров. Моря эти обычно отделены порогами, над которыми глубина не более 1500–2000 метров. Пороги накладывают отпечаток на характер глубинной циркуляции в этих морях.

Эти глубокие моря называют австрало-азиатскими «средиземноморскими» морями и острова, лежащие между ними – «средиземноморскими». По-видимому, они не были соединены сплошным сухопутным мостом, что, конечно, затрудняло передвижение животных и растений. Знаменитый английский биолог Уоллес, много лет отдавший изучению Малайского архипелага, и за ним другие авторы проводичи через этот район ряд линий, намечавших границы азиатской и австралийской зоогеографических областей. Не вдаваясь в детали этого вопроса, можно сказать, что «линия Уоллеса», проходящая к западу от островов Сулавеси. Ломбок и др., обозначает восточный предел распространения типичных азиатских животных, а линия, проведенная к западу от Новой Гвинеи и к востоку от Молуккских островов, «линия Вебера», – западную границу распространения типичной австралийской (и новогвинейской) фауны. Между этими линиями лежит «средиземноморская» область, переходная между обеими крупными зоогеографическими областями – зона, неустойчивая в тектоническом отношении.

Провести исследовательские работы в глубоких «средиземноморских» морях Малайског) архипелага крайне заманчиво для всех ученых «Витязя», особенно для биологов. К сожалению, план работы приходится очень ограничивать, так как эти моря – еще не Индийский океан и, следовательно, это все сверхплановые работы.

К концу заседания пришел наш синоптик Юра Завернин и сообщил, что приближается тайфун, идущий нам наперерез, с юго-запада. Ожидается усиление ветра, дождь – словом, все, что полагается при тайфуне. Действительно, на другой день ветер усилился до 6–7 баллов и больше, увеличилась волна, заряды дождя. Этому тайфуну метеорологи береговых станций дали поэтическое имя Шарлотта. (Все тайфуны и циклоны в Тихом и Индийском океанах получают собственное имя, облегчающее передачу информации о движении каждого циклона. Имя всегда женское, вероятно потому, что метеорологи всегда мужчины.)

Шарлотта прошла довольно близко от курса нашего корабля. Мы находились в 120 милях от центра тайфуна, где скорость ветра достигала 45 метров в секунду, что соответствует примерно 90 узлам.[5]5
  Или 90 миль


[Закрыть] Это очень большая скорость. Скорость ветра в 29–30 метров в секунду дает уже 12-балльный шторм. К вечеру ветер начал слабеть, а волна, бившая в корму, почти не сбивала ход корабля. Мы разошлись с Шарлоттой – она ушла на норд-вест, мы же идем на зюйд.

Утро встретило ясное, ветер ослабел до 5, затем до 4 баллов. Всю ночь и утро судно сопровождает стая каких-то белых птиц. Эти птицы похожи на цапель – длинные бурые, почти черные, ноги, длинный желтый клюв. Наконец одна села на бак, ее можно было хорошо рассмотреть и сфотографировать. Одну такую птицу даже поймали. Это действительно оказались цапли – белая, или египетская, цапля (Виbulcus ibis). Мы потом их много видели на островах Индийского океана, на Мадагаскаре, на Занзибаре. Она обычна в Африке. Цапли эти держатся всегда возле скота, выбирают насекомых со шкуры, из помета. Часто их можно видеть сидящими на быках, на буйволах, иногда по нескольку птиц на одном животном. Местные жители, например мальгаши на Мадагаскаре, относятся к цаплям дружелюбно, даже покровительственно. Цапля прожила у нас весь день, затем улетела.

Схема горных систем островных дуг и внутренние моря Малайского архипелага

Среда, 14 октября. Ясное утро, солнце восходит, окрашивая облака в красный цвет. Ветер юго-западный, несильный. Вдали видны высокие гористые берега острова Минданао, одного из крупных островов Филиппин. Ночью капитан разговаривал по радио с «Воейковым», новым советским «судном погоды». «Воейков» идет из Одессы. Сейчас он кончает работы в Целебесском море и направляется дальше, во Владивосток. Капитаны договорились о встрече, которая намечается в 16 часов у берегов острова Минданао.

Около двух часов пополудни показался дымок. Судно шло недалеко от берега на фоне синих гор, вершины которых прятались в облаках. «Витязь» пошел на сближение, и скоро стало ясно, что это «Воейков» – серый корпус, белые надстройки. Корабли стали на расстоянии 300–400 метров. Приятно встретиться далеко от Родины с советским кораблем. Спустили шлюпку, и на «Воейков» поехали Богоров, капитан, второй штурман Ребайнс. Захватили письма, которые мы все спешно писали, не желая упустить счастливую оказию. Часа через полтора наши посланцы вернулись от земляков, уже побывавших в тропиках. Воейковцы прислали на «Витязь» в подарок разные тропические фрукты.

Нашим товарищам «судно погоды» понравилось. «Воейков» специально оснащен для метеорологических и гидрологических работ. Водоизмещение корабля 4500 тонн, скорость хода небольшая, 10 узлов. Как и на «Витязе», на «Воейкове» нет установки для кондиционирования воздуха, что, конечно, желательно иметь при плавании в тропиках. «Воейков» будет работать в Тихом океане.

Ревнивые к своему кораблю, как все моряки, наши «делегаты», вернувшись из гостей, решили, что «Витязь» все же лучше. В этом можно было не сомневаться. «Витязь», конечно, самое лучшее судно в мире, это непоколебимое убеждение всех энтузиастов «Витязя». «Витязь» действительно прекрасное судно, удобное, просторное, остойчивое и очень красивое и, кроме того, заслуженное. В 16.00 дали ход, прощальный гудок и «разошлись, как в море корабли». На следующий день встали на первую станцию. Это глубоководная станция на Филиппинской впадине. Глубина 8926 метров. Берут глубинные ринг-тралы. Ринг-трал в сущности большая планктонная сетка из грубого, крупноячеистого материала (страмина), укрепленная на ринге – обруче большого диаметра, снабженном поводком для крепления на ваере, тросе. Серия таких рингов, в данном случае из пяти, укрепляется на тросе на различных расстояниях один от другого. На самом малом ходу судна, или на дрейфе, эти ринг-тралы влекутся за кораблем и облавливают соответствующие горизонты, собирая животных, обитающих в толще воды и недостаточно быстрых, чтобы ускользнуть из трала.

Ринг-тралы принесли интересный материал из глубин Филиппинской впадины. Прежде всего рыбы. Глубоководные морские угри Serrivomer, черные, с вытянутой, как острый клюв, мордой. Самый крупный из них достигал 30 сантиметров. Живут эти угри на глубине до 3000 метров. Затем интересные глубинные пелагические рыбы циклотоны двух видов, с многочисленными светящимися органами на брюхе. Т. С. Расе сообщил, что один из пойманных видов – Cyclothone obscura – был неизвестен для Тихого океана. Он описан для Индийского океана, и поимка его в Филиппинской впадине говорит о связи глубоководной ихтиофауны обоих океанов. О том же свидетельствуют и данные по беспозвоночным. Ринг-тралы принесли улов ракообразных, ярко-красных и бесцветных, фиолетовых медуз и других организмов. Разбирая материал, М. Е. Виноградов нашел формы, известные для Курило-Камчатской впадины, и другие, характерные для Индийского океана. Таким образом, в Филиппинской впадине встречаются формы из Тихого и Индийского океанов. В поверхностных слоях ринги захватили красивых плоских, золотистых, с черными поперечными полосами рыбок – молодь каранга (Caranx speciosa).

Несколько слов об окраске рыб, выловленных нашими сетками. Рыбы, живущие в поверхностном слое, до глубин 150–200 метров имеют обычно серебристую, хорошо знакомую всем окраску. Глубже, на 300–500 метрах, рыбы окрашены обычно в красный цвет. Более глубоководные, обитающие на глубине 1000–2000 метров, чаще всего черные, в коже их содержится черный пигмент. Они могут совершать вертикальные миграции и в верхние слои. Самые глубоководные формы, обитающие в абиссали и ультраабиссали,[6]6
  Под ультраабиссалью понимают глубины моря, превышающие 6000 метров.


[Закрыть] на глубине 5–6—7 тысяч метров, обычно бесцветные, стеклопрозрачные.

Сходные закономерности в отношении зависимости окраски от глубины обитания наблюдаются и для ракообразных. В верхних слоях раки обычно бледные, прозрачные. Затем в широком диапазоне глубин, приблизительно от 200 до 2000 метров, они окрашены в ярко-красный цвет. Более глубоководные раки, с 2000–3000 метров, чаще всего черные. И самые глубинные, вплоть до максимальных глубин, – бесцветные. Таково мое впечатление. Специалисты, возможно, скажут, что данные эти не точны.

На глубине в несколько сотен метров и глубже свет в море практически не проникает, и там царит полный мрак. Единственный источник света в пучинах моря – это светящиеся органы глубинных рыб и других животных. Светятся многие животные, живущие и в поверхностных слоях моря. Вопрос о свечении морских организмов, о биологическом смысле этого явления еще далеко не ясен.

Многочисленные батипелагические (т. е. из глубин открытого моря) рыбы, головоногие, ракообразные обладают специальными светящимися органами, разнообразно и иногда очень сложно устроенными. Светящееся вещество обычно выделяется железистыми клетками. Свет в некоторых органах отражается специальными отражателями и иногда проходит через подобие линзы. У некоторых форм он может экранироваться. Расположение светящихся органов бывает самое различное, так же как, по-видимому, и биологический смысл его. Фонарь на стебельке, который несут рыбы-удильщики, вероятно, служит для приманивания добычи. Светящиеся точки на теле многих рыб и головоногих, расположенные в определенном порядке, нужны, быть может, для распознавания полов или для удержания особей в стае. Иным формам свет помогает отыскивать пищу. Но в очень большом числе случаев свечение остается загадкой как для глубинных животных, так и для поверхностных.

Как глубоко живут в море рыбы? Наибольшая глубина, с которой удавалось добыть рыб, несколько превышает 7000 метров. Экспедицией на «Витязе» были добыты в районе Курило-Камчатского и Японского желобов представители семейства Liparidae с глубины 7200–7600 метров. Датская экспедиция на «Галатее» добыла рыбу семейства Brotulidae с глубины 7150 метров в Яванской впадине.

Разбирая материал трала, Т. С. Расе нашел в нем молодые личиночные формы самцов удильщиков (Ceratioidea), а затем попалась и самка удильщика Melanocetus Johnsoni, черная, короткая, с огромной пастью. Удильщики – своеобразнейшие батипелагические рыбы. Большинство удильщиков небольшой величины (но есть и крупные виды), короткие, с маленьким хвостом малоподвижные рыбы, черные, с очень маленькими, почти рудиментарными глазами. Но челюсти у них огромные, усаженные длинными зубами, которые отгибаются назад, когда рот закрыт. Удильщики – хищные рыбы. У самок стебельчатые светящиеся органы, сидящие на носу, выставлены вперед для приманивания добычи. Удильщик может проглотить рыбу большую, чем он сам, так как желудок его может растягиваться до огромных размеров.

Физиология и биология этих глубоководных рыб необычайно интересна. У них ярко выражено явление полового паразитизма. В темных пучинах океана разным полам не так легко найти друг друга – проблема, которую удильщики разрешили по-своему, единственным в своем роде образом. Самцы этих рыб в 10–15 раз меньше самок. Еще в совсем молодом возрасте самец прицепляется при помощи зубов к любому месту тела самки. Рот самца спаивается с кожей самки, прорастают кровеносные сосуды, самец начинает жить за счет самки. Все его органы, за исключением половых, атрофируются, и питание его совершается через кровь самки. Самка может носить несколько прикрепленных к ней самцов, которые и обеспечивают оплодотворение яиц.

Пока самцы живут свободно, они питаются планктоном. У них хорошо развиты органы чувств, у одних видов глаза, у других обонятельные органы, по-видимому для распознавания самки в темных глубинах океана.

* * *

Идем на юг Молуккским морем. Хорошая погода, тепло, температура воздуха 29–30°. Впереди и немного к западу лежит остров Сулавеси, накрест пересеченный горными цепями. К юго-востоку похожий на него остров Хальмахера, также пересеченный горными хребтами, один из крупных островов Молуккского архипелага. Эти острова принадлежат Республике Индонезии.

1° северной широты. Проходим два небольших острова – Майо и Тифоре. У острова Майо останавливаем ход. Солнце освещает лесистые склоны гор. Над широкой бухтой холмы расчищены от джунглей, и на них желтеют посевы. На краю леса белеет несколько построек. Спустили дночерпатель, но без особого успеха. Он принес только камни. В 9 часов вечера 16 октября в Молуккском море пересекли экватор.

На другой день, немного южнее экватора, встали на пробную станцию. Надо опробовать приборы, осваивать новую технику, проверить исправность снаряжения. И не зря делали эту станцию: то лопается трос у дночерпателя (он оказался изношенным, и его надо заменить новым), то оснастка нашего 200-литрового батометра оказывается неверно рассчитанной, и ее надо переделывать. Стальной баллон – кожух подводного радиометра – где-то пропускает влагу, надо заменить прокладки. У гидрологов тоже обнаружились неполадки с лебедкой. Станция эта была очень полезной, как репетиция для предстоящих напряженных работ.

На этой станции работать было весело. Кругом видны острова, правда, не очень близко, и в ярком солнечном мареве что-либо разглядеть трудно. На западе – Талиабу, на востоке – Манголи и маленький островок Лифаматола. К югу тянется длинный остров Санана. Это все острова группы Сулу, входящие в Молуккский архипелаг.

Рыба-клоун Pterophryne histrio

Пока шла станция, А. В. Иванов собрал пук плывших мимо желтых саргассовых водорослей. В гуще зтих водорослей оказались интересные рыбы, совершершо незаметные среди стеблей. Это рыба-клоун (Pterophryne histrio), пузатая, с кожными выростами-лопастями на теле. Окраска ее желтая, с черными полосами. Другие рыбы-клоуны, более мелкие, имеют ровную желтую окраску, без черных полос. Их тоже почти незаметно среди водорослей. Редко приходится встречать такой прекрасный пример защитной окраски.

Артемий Васильевич показал мне небольших желтых рачков креветок, плохо заметных среди стеблей саргассовых водорослей. У одной из них панцирь на боку образует вздутие, пузырь. В нем, если вглядеться, можно заметить паразита, принадлежащего к группе равноногих раков, Isopoda. Видны крупные самки и сидящие на хвостовой части самок очень маленькие самцы. Вокруг масса отложенных яиц этих изопод. Явления паразитизма необычайно широко распространены в животном мире. Редко можно встретить животное, в котором не было бы нескольких разных паразитов.

Идем дальше на юг. В море полный штиль, жарко. Это уже Серамское море… Жизнь в нем исключительно богатая. В воде много всякой живности, над косяками рыб вьются птицы. Множество ктенофор (гребневиков) – прозрачных животных, принадлежащих к типу кишечнополостных. Из-под форштевня корабля то и дело вылетают веселые стайки летучих рыб.

Встали на станцию в виду острова Санана. Это была интересная Станция. Планктонные сетки принесли богатый улов. Биомасса планктона достигает тут 120 мг на кубический метр воды – значительно больше, чем в экваториальной части Тихого океана. Богатство планктона, растительного и животного, в Серамском море и других внутренних морях Малайского архипелага объясняется рядом условий. Тут химики находили высокое содержание фосфатов и других питательных солей в поверхностных слоях – 6–7 мг на кубический метр воды, что в два-три раза больше, чем в тех же широтах Тихого океана. С глубиной содержание питательных солей еще увеличивается. Высокое содержание питательных солей (фосфатов, нитратов, нитритов, кремния и др.) при обилии света обеспечивает обильное развитие фитопланктона, служащего пищей зоопланктону. Богатство фосфатов в верхнем фотосинтетическом слое указывает на оживленное поднятие глубинных вод. Играет, вероятно, роль и принос солей с суши, с близлежащих островов.

Богатый планктон дает обильную пищу всевозможным беспозвоночным животным и рыбам. Мы видели тут много летучих рыб, дельфинов, птиц.

Появились киты, их много, штук 20. Они пускают фонтаны, медленно ныряют, не спеша показывают длинные, плоские, темно-серые спины. Проходят близко от корабля.

Один кит нырнул прямо под носом судна, выставив вертикально широкую лопасть своего хвоста. Долго любуемся китами в спокойном, синем Серамском море.

Дночерпатель принес полный груз ила, который поделили между собой зоологи, геологи, радиохимики. У каждого свой интерес к илу.

Размывая порцию ила, А. В. Иванов сразу же нашел многочисленные трубки погонофор – очень тонкие, как волос, трубочки. Сперва попались пустые, мертвые трубки, а затем он нашел и трубки с живыми погонофорами, притом двух разных видов. Один из них оказался новым для науки.

Еще совсем недавно погонофоры считались большой редкостью. Их трудно было найти. А тут первый дночерпатель в случайном месте – и в нем много погонофор и в том числе новый вид.

Погонофоры заслуживают того, чтобы о них рассказать подробнее. Обнаруженная впервые совсем недавно и за последнее десятилетие подробно изученная, эта новая группа животных обладает настолько своеобразной организацией, что зоологи выделили ее в особый тип, стоящий близко к примитивным хордовым животным. Главная заслуга в изучении строения, развития и географического распространения погонофор принадлежит Артемию Васильевичу Иванову, нашему товарищу по экспедиции. Найти, описать, изучить теперь, в XX веке, новый тип животных (не род, не семейство, а тип!) – это научное открытие огромного значения, одно из самых замечательных достижений современной биологии.

Мне пришлось присутствовать в 1958 году на Международном зоологическом конгрессе в Лондоне. Два события в области зоологии стояли в центре внимания всего конгресса. Это были доклад о погонофорах А. В. Иванова и доклад французского профессора Милло о тоже недавно обнаруженной, живой «ископаемой» рыбе – латимерии из группы целакант. О латимерии у нас речь еще будет впереди, когда мы придем на Мадагаскар, а о погонофорах мне хочется рассказать сейчас кое-что из того, что в наших долгих беседах на борту «Витязя» мне поведал Артемий Васильевич.

Погонофоры, как правило, обитают на больших глубинах, вплоть до ультраабиссали, но теперь это «правило» знает уже немало исключений. Так, в Охотском море некоторые виды были добыты на глубине нескольких десятков метров; известны также погонофоры из мелкого Северного моря, из прибрежных вод Мурмана.

Первый представитель новой группы животных – Родопорhora – был описан еще в 1914 году французским зоологом Коллери. Животное было обнаружено им в сборах голландской экспедиции на «Сибога». Автор назвал его Sibogliпит. Это было животное нитевидной формы, чрезвычайно вытянутое, с одним щупальцем. Обитает этот «червь» в прозрачной трубочке диаметром около 0,5 миллиметра.

Второй представитель этих животных был найден советским зоологом и океанографом П. В. Ушаковым в 1932 году в Охотском море, на глубине около 3500 метров. Вытянутая, червеобразная форма тела, крона щупалец на переднем конце, наличие трубки, в которой сидит животное, ввели Ушакова в заблуждение – он принял это животное за сидячую полихету, многощетинкового кольчатого червя из семейства сабеллид. Ушаков назвал его Lamellisabella Zachsi, в честь покойного Ивана Гуговича Закса, своего товарища по работе, видного специалиста по полихетам.

Однако через несколько лет шведский зоолог Иогансон, детально изучив строение посланных ему Ушаковым ламел-лисабеллид, установил, что эти животные ничего общего с полихетами не имеют, и выделил их в новый класс, который назвал Pogonophora (от греческих родоп – борода и phoro – ношу). Венчик щупалец на переднем конце тела напоминал бороду. Иогансон установил, что тело этих животных состоит из трех сегментов, и описал некоторые особенности их организации. Работа Иогансона возбудила живой интерес к погонофорам. Среди зоологов возникла полемика относительно систематического положения погонофор. Каждый ученый высказывал свою точку зрения, причем никто из них не рассматривал параллельно обе формы – Siboglinum и Lamellisabella, не сравнивал их между собой.

Получив сборы П. В. Ушакова и богатый материал из северо-западной части Тихого океана, собранный экспедициями «Витязя» и частично им самим, А. В. Иванов предпринял детальное исследование погонофор. Он изучил строение, физиологию, эмбриональное развитие животных и высказал свои соображения об их положении в системе животного мира. В настоящее время, главным образом благодаря трудам А. В. Иванова, эта группа животных хорошо изучена.

Ко времени выхода «Витязя» в наш индийский рейс было описано уже 44 вида погонофор, принадлежащих к нескольким родам и семействам, большинство из которых изучены и описаны Ивановым.

Погонофоры ведут сидячий образ жизни в трубках, длина которых значительно превышает длину их тела. Они не покидают своей трубки, однако внутри нее могут быстро и активно перемещаться, то высовывая передний конец тела с щупальцами, то уходя глубоко в нее.

Длина трубки колеблется от нескольких сантиметров – у мелких видов, до нескольких десятков сантиметров и даже До 1,5 метра – у крупных. Диаметр трубки варьирует от 0,10 до 2,8 миллиметра. Цвет и структура трубок бывают различными. Анализы показали, что они состоят из хитина.

Тело погонофор необычайно вытянуто, длина в сотни раз превышает ширину. Тело состоит из короткого переднего отдела головного, на котором сидят щупальца, и длинного туловищного. В головном отделе имеются нервные клетки, мозг и отходящие от него нервные стволы. Есть замкнутая кровеносная система и органы выделения – нефридии. Погонофоры – раздельнополые животные. Яйца откладываются в переднюю часть трубки, где и происходит все эмбриональное развитие.

Самой удивительной чертой организации погонофор является полное отсутствие кишечника, рта, заднепроходного отверстия. Как же питаются эти животные? А. В. Иванов считает, что органами захвата и переваривания пищи, а также и всасывания служит щупальцевый аппарат. Специальные мерцательные реснички на щупальцах гонят воду в межщупальцевое пространство. Микроскопические планктонные организмы и органический детрит[7]7
  Детритом называются разрушенные остатки животных и растительных организмов, опускающиеся на дно моря.


[Закрыть] застревают в густой сети особых тонких выростов, образуемых щупальцами. Здесь происходит переваривание пищи и всасывание ее. Щупальца выполняют, вероятно, и функцию дыхания.

Детальное изучение строения и развития погонофор побудило А. В. Иванова присоединиться к мнению, высказанному, в частности, выдающимся русским зоологом В. Н. Беклемишевым, что эта группа принадлежит к ветви вторичноротых (Deuterostomia), в который входят и позвоночные животные, и близка к типу Hemichordata, к которому относится, например, знаменитый баланоглоссус, изученный А. О. Ковалевским и И. И. Мечниковым. Однако ряд признаков не позволил Иванову включить погонофор в тип Hemichordata и заставляет рассматривать их как самостоятельный тип.

В настоящее время можно считать несомненным, что погонофоры очень широко распространены во всех морях. Большинство их обнаружено в водах Тихого и Индийского океанов, главным образом советскими исследователями. Их находят в самых различных районах – ив тропиках, и в Арктике, и в умеренных широтах, по большей части на больших глубинах. Многочисленные сборы, сделанные при помощи тралов и дночерпателя в различных местах Индийского океана во время нашей экспедиции, позволили А. В. Иванову найти и описать еще значительное количество новых, неизвестных ранее видов.