Текст книги "«Витязь» в Индийском океане"
Автор книги: Евгений Крепс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 23 страниц)
Гвоздику применяют как специю в кулинарии, но особенно много ее идет на восток для примешивания к табаку. Из второсортных бутонов, стеблей и цветов выгоняют гвоздичное масло. Гвоздичное масло идет в кондитерскую и парфюмерную промышленность, используется в зубоврачебной практике и для лабораторных работ, но главная ценность этого масла в том, что оно богато эугенолем, из которого делают ванилин.
Главным потребителем гвоздики и гвоздичного масла была табачная промышленность Индонезии. Но в связи с тем, что экспорт гвоздики в Индонезию сейчас резко сократился, склады тут, в Занзибаре, доверху набиты не находящей себе сбыта гвоздикой.
Инженер, руководитель завода, показывает нам весь процесс изготовления гвоздичного масла. Масло выгоняют паром, потом оно охлаждается, очищается осаждением. Производительность завода – 10 тонн гвоздичного масла в месяц. В качестве топлива применяются сухие выжимки, отработанный гвоздичный цвет, а также скорлупа кокосовых орехов. Инженер рассказал, что цены на гвоздичное масло упали, так как научились делать ванилин из более дешевого сырья, чем эугеноль, – из любой древесины. Мы все получили в подарок от завода на память по коробочке занзибарской гвоздики.
Осмотрев завод, мы заехали в старый арабский порт. В ковше стоят парусные доу, такие же, как на старинных картинах, рисующих времена еарацинов или арабских пиратов в Красном море. Доу приходят из портов Аравии и с африканского берега, из Кении, Танганьики, Сомали. Они привозят из Африки мангровые жерди (рода Avicennia), которые реэкспортируются из Занзибара в южную Аравию для постройки домов. Мангровая жердь не гниет.
Как раз при нас в порт заходило арабское судно под большим косым парусом. Этот косой, так называемый латинский парус, принесенный арабами в Средиземное море, позволяет ходить галсами и под острым углом к ветру; он сыграл огромную роль в мореплавании европейских народов. Еще в XV веке европейские корабли, оснащенные только прямым вооружением, были совершенно неспособны и не пытались даже плыть против встречного ветра. Но уже к концу этого столетия, после знакомства с арабским косым парусом (мизан – по-арабски), на португальских, испанских, голландских кораблях с прямыми парусами на корме появляется третья мачта (бизань-мачта) с косым парусом – бизанью. Исследователи истории мореплавания пишут, что с этим косым парусом на корме корабли могли уже совершать далекие океанские плавания, которые привели Колумба к открытию Америки, позволили Бартоломео Диасу обогнуть мыс Доброй Надежды, а Васко да Гама найти морской путь в Индию.
В порту сложено всякое продовольствие, привозимое из Африки: соленая рыба – крупная макрель, кучи которой навалены на земле; стадо рыжих африканских коз, привезенных на мясо, зерно и другие товары из Момбасы, из Дар-эс-Салама. Живописны и сами доу с подвешенными к мачте свернутыми парусами, и мореходы, черные, в фантастических нарядах, в тюрбанах, в фесках, с красным платком на голове, в расшитых куртках, со сверкающими белыми зубами на черном лице. Но никто не позволяет себя фотографировать, а когда я навел свою камеру на заходившее в гавань под раздутыми парусами великолепное арабское судно, то стоявшие на палубе матросы, будто специально подобранные для фильма о пиратах, как один, закрыли лица руками.
Выехали за город по шоссе, идущему на север. Асфальтированные шоссе пересекают остров во всех направлениях. Проезжаем мимо старого португальского форта. Слева от дороги, в саду, – красивый белый загородный дворец султана, закрытый для публики. Машины останавливаются около белого двухэтажного дома. На заборе доска, гласящая, что дом этот построен в 1864 году Абу эль Вахабом, сыном султана Сеида. В 1866 году в нем жил Ливингстон, готовясь в свою последнюю экспедицию в Центральную Африку, из которой он уже не вернулся.
Едем дальше. На развилке дорог в арабской деревне небольшой базарчик. Покупаем молодые кокосовые орехи для питья. Старик продавец ловко срубает острым ножом верхушку, кончиком ножа срезает колечко мякоти. Кокосовая вода очень хороша. Это специальный сорт кокоса, выращиваемый для питья. Плоды у них ярко-желтые.
Рядом два старика африканца играют в замысловатую игру: передвигают по разграфленной доске ракушки. Мистер Моргане говорит, что эта игра недоступна пониманию европейцев.
Следующая остановка у старинной переидскол бани Кидичи, белого своеобразного здания в ширазском стиле, построенного в 1850 году султаном Сеид Саидом для своей жены персианки Бинти Ирах Мирза. Бани внутри оштукатурены и стены украшены лепкой, изображающей пальмы и птиц. Сохранились еще бассейны, вертикальная ванна и печи для обогревания пола.
Едем дальше. Мы направляемся на государственную опытную станцию Кизимбани, что значит Коровий хлев, занятую освоением новых для Занзибара сельскохозяйственных культур.
Теплый, влажный экваториальный климат острова (количество годовых осадков достигает 2000 миллиметров) и плодородные почвы позволяют возделывать любые тропические культуры. «Занзибар, – рассказывает мистер Моргане, – страна двух культур – гвоздики и кокоса. Это плохо, так как вся экономика находится в очень большой зависимости от спроса, от рыночных цен и колебаний урожая. Для благосостояния острова важно развитие и других культур. Акклиматизацией разных культур и занимается станция Кизимбани». Молодой агроном рассказывает нам, что станция ведет исследования по селекции и удобрениям для повышения урожайности гвоздики, по разведению цитрусовых (грейпфрут), кофе, какао, по выведению и селекции улучшенных сортов пищевых растений, как рис, батат, кукуруза, кассава, ямс и др.
Мы видели плантации гвоздичных деревьев разного возраста – от 10 до 40 лет. Собирать надо молодые недозрелые бутоны. Живая изгородь вокруг гвоздичной плантации состоит из коричных деревьев, сушеная кора которых и есть наша корица.
Осмотрели плантации кофе сорта либерика (этот сорт дзет крупные зерна и отличается тем, что культивируют его бег тени), плантации деревьев какао, на которых висели длинные овальные плоды (плантация защищена от ветров живой изгородью из коричных деревьев), плантацию ямса: этот корнеплод хорошо растет на Занзибаре и может помочь достижению продовольственной независимости; плантацию толстоствольных коротких масличных пальм (Elaeis guinensis) с кроной крупных перистых листьев. Семена этой пальмы содержат до 50 % ценного пищевого масла, а околоплодник дает прекрасное техническое масло. Прошли по ананасовому полю (Ananas sativa), остерегаясь жестких острых колючезу-бых листьев ананаса; на конце каждого стебля сидел крупный желтый спелый ананас – соплодие, слагающееся из многих плодов, срастающихся с прицветными листьями и осью соцветия. Образуется как бы мясистая шишка, проросшая пучком листьев. У культурного ананаса соплодие не имеет семян.
Плантация деррис. Это ядовитое растение. Африканцы употребляют разбитые стебли для отравления рыбы. Была идея использовать это растение для получения инсектицидов, но дуст ДДТ оказался эффективнее. Зоологи Занзибара успешно применяют деррис для ловли коралловых рыб. Мешок с разбитыми стеблями деррис закладывают среди кораллов на рифе, и отравленная, «уснувшая», рыба всплывает кверху.
Плантация кассавы: это корнеплод, идущий на корм скоту. Товарищи пошли дальше осматривать разные поля, я же, интересуясь больше животноводством, ушел с молодым африканцем посмотреть их опытное стадо молочных зебу. Пока мы шли к ферме, мой молодой проводник рассказал мне, что задачей является поднять удойность местных коров. В основу взято зебу, хорошо живущее в тропиках, гибридизацией с европейскими породами удается поднять ее молочную продуктивность.
Гибридизацию производят при помощи искусственного осеменения. Приходим на ферму. В чистом коровнике стоят коровы зебу, чистопородные и метисы, полузебу, светло-серые и рыжие. У каждой коровы висит табличка удоя. Молока немного, но оно очень жирное. «Доярки» – мужчины африканцы. На лужайке, в тени огромного дерева, стоит стадо молодых полузебу.
Простились с работниками опытной станции, где всю научную работу ведет в сущности один сотрудник, и поехали дальше. Мы просим провезти нас возможно дальше поперек острова, чтобы увидеть его природу. Едем на восток. Остров имеет в длину около 80 километров и в ширину до 39 километров.
Рельеф острова волнообразный, ряды холмов бегут с севера на юг. Когда-то весь остров был покрыт густым тропическим лесом, который теперь почти уничтожен. Вся страна – это сплошные рощи кокосовых пальм. Леса уцелели только на востоке острова, и там до сих пор водится несколько видов животных, характерных для фауны Занзибара: ночной лемур (Galago agisymbanus), небольшой занзибарский леопард (Felis servae), крупная циветтовая кошка (Viverra civetta orientalis).
Проезжаем небольшие поселки африканцев, работающих на плантациях, принадлежащих арабам.
Пошли рощи казуариновых деревьев (Casuarina sp.) с их тснкой игольчатой листвой бледно-зеленого цвета, указывающие на малоплодородную почву. Кое-где растут эвкалипты, привезенные из Австралии для осушения почвы. Мистер Моргане обращает внимание на древний коралловый риф, расположенный прямо в лесу. Остров Занзибар поднимается, и риф оказался высоко на суше. Коралловый известняк идет на строительные нужды. Я, конечно, взял образец этого древнего коралла, который интересно будет сравнить с современными кораллами по химическому составу. Проехали почти через весь остров.
Вернулись в город уже затемно. Занзибар оживлен, уже взошла первая звезда, мусульманам можно есть и пить. На улице торговцы продают с лотков всякую снедь. Толпы арабов и африканцев едят, пьют кофе. Группы людей сидят около разноцветных фонарей. Только сейчас в полной мере чувствуется восточный, африканский характер города.
Мне хочется рассказать еще об одной поездке, которую мы совершили с В. Г. Богоровым и мистером Брюсом в его маленьком фольксвагене в последний день нашего пребывания в Занзибаре. Погода по-прежнему стояла тихая, жаркая, как в течение всей нашей жизни на острове. Сперва мы зашли в магазин, чтобы реализовать наши восточноафриканские шиллинги. Покупаем сувениры – изделия африканских резчиков по дереву. На почте отправляем письма домой. Письма отсюда идут быстро, через два дня самолет достигает Лондона через Найроби, Каир.
Мистер Брюс везет нас в Мбвени, километрах в 10 от города. Среди кокосовых пальм и другой растительности развалины большого двора и дома, окруженного зубчатой каменной стеной. Рядом глубокий, выложенный камнем колодец. Здесь когда-то была колония для освобожденных невольников. Рядом церковь и христианское кладбище. Освобожденные рабы принимались в лоно христианской церкви. Еще раньше на этом месте, в Мбвени, был лагерь для невольников, где их держали до отправки на рынок в Занзибар. Тут погибало множество людей, и место это до сих пор считается заклятым, тут бродят духи, и никто тут не селится.
Церковь в Мбвени – St. Johns Church – интересна прекрасными деревянными резными дверями, изделием местных кустарей. Немного подальше, у берега моря, заброшенный дворец одного из давних султанов, по соседству маленькая деревушка африканцев. В окружающем лесу мы наталкиваемся на толстые, в несколько обхватов, баобабы, типично африканское дерево. Мистер Брюс рассказывает, что на Занзибаре теперь встречаются только толстые старые баобабы, молодых совсем нет. Есть мнение, что кокосовые пальмы, так размножившиеся на острове, мешают росту баобабов.
Богоров спешит «домой», на корабль: ему надо переодеться и ехать с капитаном на визит к британскому резиденту. Мы отвозим его на пристань, а я прошу мистера Брюса показать мне еще что-нибудь из памятников занзибарской старины. Брюс ведет машину на северо-запад к Мангапвани, что означает «арабский берег». Опять проезжаем мимо дома Ливингстона, мимо остатков старого, стоящего на арках акведука, построенного султаном Сеид Баргашем. По этому акведуку вода текла в город из источников Чем-чем. Теперь проведен новый металлический трубопровод. Проезжаем мимо развалин дворца Мтони (Мто ни – место реки), принадлежавшего в начале прошлого века арабу по имени Салех, который, по преданию, первый ввел на острове культуру гвоздики.
В Мангапвани недалеко от берега моря находился тайный лагерь работорговцев, где они держали невольников после запрещения открытой торговли рабами. Высеченный в скале ход, укрытый от глаз, ведет от берега моря в подземелье, где до сих пор сохранились кольца, вбитые в стену.
Мой рассказ о Занзибаре будет неполным, если я умолчу о знакомстве с деятелями националистической партии Занзибара.
«Занзибар – говорил мне один из руководящих работников этой партии – был воротами, через которые западный империализм вступил в Восточную Африку, и он будет воротами, через которые этот же империализм уберется вон. Британский колониализм держится только тем, что натравливает одни африканские народности на другие: занзибарцев на танганьиканцев, жителей Родезии на жителей Ньясаленда, суданцев на африканцев Кении и так до бесконечности. Преследуя свои коварные цели, британская администрация поддерживает разделение занзибарцев на группы по расовому и религиозному признаку, и мы, вместо того чтобы объединиться и вместе бороться против империализма, нередко оказывались в различных лагерях, враждебных друг другу.
Наша цель – это свобода и единство Африки. Для националистов Занзибар – это неотделимая часть Восточной и Центральной Африки. Все, что происходит в Кении, в Танганьике, в Родезии, Ньясаленде, Уганде, Мадагаскаре или Конго, имеет к нам прямое отношение.
Наша непосредственная задача, – продолжал он, – задача занзибарской партии националистов, – это добиваться немедленной и полной независимости для Занзибара, т. е. независимости от Англии, поддерживать единство среди всех занзибарцев, независимо от национальности».
Я спросил, каково отношение партии националистов к султану и султанской власти. «Сперва надо прогнать англичан, – ответил он. – А вопрос о форме правления, султан или без него, вопрос дальнейшего. И решение социальных задач мы откладываем до более позднего времени. В свободной от колонизаторов, независимой Африке мы установим социальную справедливость».
Подошел день нашего ухода из Занзибара. Капитан порта просит тщательно осмотреть судно, так как нередко «черные» убегают с кораблями, а портовая администрация в Занзибаре отказывается принимать обратно таких «беглецов».
16 марта в 16 часов снялись с якоря и пошли от Занзибара северным проходом. Стоим на палубе и рассматриваем знакомые места, где бывали вчера, позавчера, – старый португальский форт, загородный дворец султана, Мангапвани. Вот уже северная оконечность Занзибара. Входим в пролив между Занзибаром и Пембой. С левого борта – низкий плодородный остров Пемба, где гвоздики производят еще больше, чем на Занзибаре.
Прощай, Занзибар!
СЕЙШЕЛЬСКИЕ ОСТРОВА
Идем на восток. Теплая тихая погода. На палубах обычная «послерифовая» вакханалия – моют кораллы. Зоологи разбирают собранный на рифах материал. Артемий Васильевич Иванов показывает мне еще один интересный пример паразитизма. В полости тела голотурии из отряда Aspidochirota длинный «червь». Но это не червь, а измененный в результате паразитизма брюхоногий моллюск из семейства Entoconchidae. От моллюска осталась только длинная трубка и в ней половые продукты, мужские и женские. Паразит гермафродит. Не осталось и следа от нервной системы, от кишечника. Но в сумке этого паразита находятся личинки, и у этих личинок еще есть все, что полагается иметь брюхоногому моллюску – внутренние органы и даже спиральная раковинка. Подобные паразитические моллюски в иглокожих могут достигать 1,5 метра длины!
Уже третий день движемся к востоку. Геологи крайне заинтересованы результатами взятых в этом районе грунтовых трубок. Тяжелая 30-метровая трубка принесла колонку длиной всего в 10 метров, но из них 9 метров заняты слоем грубозернистого песка с большим содержанием слюды. Мы находимся в районе между Индией, Мадагаскаром и Африкой. Пантелеймон Леонидович Безруков высказывает предположение, нет ли связи между этим толстым слоем песка и гипотетическим материком Гондваной.
Многие геологи и зоогеографы, рассказывает Пантелеймон Леонидович, высказывали мысль, что в третичном периоде. 20–30 миллионов лет тому назад, сухопутный мост связывал Африку и Индию через Мадагаскар и Сейшелы. Предполагалось существование огромного южного континента Гондваны (о котором мы уже говорили) или мифической земли Лемурии, охватывавшей Мадагаскар, Сейшелы и острова Маврикия и Реюньон, которую постигла та же судьба, что и легендарную Атлантиду.
Однако факты не очень согласуются с этими гипотезами. Острова эти отделены друг от друга и от материков океаническими глубинами в 3–4 тысячи метров. Изучение флоры и фауны Сейшел тоже противоречит идее связи их с континентом, по крайней мере с начала мелового периода, т. е. около 60 миллионов лет тому назад. Фауна птиц, рептилий почти вся носит выраженный эндемический характер. То же относится и к большинству насекомых. Эти факты говорят, что Сейшельские острова в течение очень долгого времени были отрезаны от иммиграции туда животных, и там могли сохраниться древние формы и развиться новые виды и даже роды. По своему составу растительность и животный мир Сейшел скорее индо-малайского происхождения.
Новейшие данные, основанные на изотопном анализе, заставляют по-новому оценить геологическую историю Сейшел. Исследования серых и красных гранитов острова Маэ при помощи калий-аргонового метода определения абсолютного возраста геологических формаций[40]40
Калий-аргоновый метод основан на том, что в результате радиоактивного распада калия-40 накапливается аргон. По содержанию в минералах накопившегося радиогенного аргона с массой 40 делают вывод о времени образования данной горной породы.
[Закрыть] устанавливают средний минимальный возраст этих горных пород порядка 515 миллионов лет, а некоторых образцов и свыше 600 миллионов лет. Эти результаты позволяют заключить, что гранитные острова Сейшельской группы возникли, вероятно, во время позднего докембрия, т. е. еще до палеозоя. Большинство других океанических островов гораздо моложе, и происхождение их относят к мезозойской эре.
Интересно, что многие минералы с континента Африки имеют возраст порядка 630 миллионов лет. Эти данные, быть может, служат подтверждением взгляда об исторической связи между Сейшелами и Африкой, но связи, существовавшей в гораздо более древнее время, чем предполагалось до сих пор.
В море несколько раз проходим мимо промышляющих японских тунцеловов и расставленных ими рыболовных снастей. Где только не ловят японские рыбаки!
Получили ответ на наш запрос от губернатора Сейшельских островов, характерный для англичан. После обычного приветствия и просьбы указать длину и осадку судна губернатор спрашивает, сможем ли мы выделить футбольную команду для игры с футболистами острова.
В нашем корабельном «зоопарке» радостное событие. Я давно уже замечаю, что у моей куокки сумка отвисла, часто сокращается и можно разглядеть движения, иногда довольно бурные, происходящие внутри сумки. Все это возбуждало надежды, что в сумке развивается детеныш. Сегодня из отверстия сумки высунулась лапка и через некоторое время убралась обратно внутрь. Куокка родила детеныша!
Этот факт вызывает всеобщий интерес, так как известно, что у кенгуру, и в частности у валлаби, период беременности длится три недели, а наша куокка живет на корабле уже три с половиной месяца! Я рассказываю товарищам, что в зоопарках не один раз вызывало сенсацию такое «непорочное зачатие» у одиноко живущих в течение нескольких месяцев самок кенгуру. Теперь выяснены интересные биологические особенности этих животных.
В природе тотчас после рождения детеныша у самки начинается течка. Происходит спаривание с самцом, и оплодотворенное яйцо начинает развиваться. Но, достигнув стадии бластоциста, состоящего примерно из ста клеток, развитие яйца внезапно останавливается, и бластоцист, упрятанный в какой-нибудь складке стенки матки, остается в состоянии заторможенной жизненности все время, пока детеныш живет в сумке и сосет мать. Потом это недоразвившееся яйцо обычно погибает. Но если лактация неожиданно прекращается, например, самка потеряла из сумки детеныша, спасаясь бегством от врагов, что нередко случается, то этот «резервный» бластоцист продолжает свое развитие. Новорожденный детеныш переползает в сумку, где и продолжает свое постнатальное развитие. В сумке он живет 4–5 месяцев, питаясь молоком, после чего начинает вылезать и самостоятельно кормиться. Очевидно, в нашем случае мы имели развитие такого «резервного» бластоциста.
23 марта тихим ранним утром подошли к Сейшельским островам. Сейшелы для нас такая же «терра инкогнита», какими были Мальдивы и Коморы. Единственный наш источник информации – лоция – сообщает, что британская колония Сейшельские острова состоит из 92 островов и островков, в которые входят собственно Сейшельские острова и окружающие их, так называемые, внешние острова.
По своему строению Сейшелы распадаются на две группы островов совершенно различной геологической формации: гранитные и коралловые. Гранитные острова, которых 28, высокие, гористые. Коралловые острова, плоские, низкие, представляют собой поднятые рифы, построенные на погруженных частях горных хребтов.
Сейшельские острова расположены между 3°40′ и 6° южной широты и 54–57° восточной долготы. Наиболее значительные гранитные острова Сейшел – это Маэ, Праслен, Силуэт, Ла Диг, Кюрьез, Фелисите и Святой Анны. Они окружены многочисленными коралловыми островами «внешней группы». Сюда входят Амирантские острова, острова Альфонс, острова Провиданс, острова Космоледо, острова Альдабра, Коэтиви, группа Фаркуар и др. Главным островом Сейшельской группы является Маэ с портом Виктория, столицей и административным центром колонии.
Приближаемся к высокому, гористому острову Маэ. С моря остров напоминает берега Кавказа. Высокие зеленые горы, выходы красных гранитных скал. Порт Виктория защищен островками, лежащими на коралловом рифе. На склонах горы и внизу, у моря, белеют домики Виктории. Над городком нависла стена самой высокой горы острова – Морн Сейшелуа.
Подходит лоцманский бот «Роз-Мари». На борт поднимаются лоцман, он же капитан порта, и другие портовые власти, одетые как во всех английских колониях в тропиках: белая рубашка, белые шорты, черные туфли. Все могут говорить по-английски, но предпочитают по-французски – это их родной язык. Капитан порта, молодой француз, уроженец Сейшел, сообщает, что нам уже приготовлен автобус для экскурсий по острову, а в пять часов в клубе состоится футбольный матч между командами «Витязя» и города Виктории.
Капитан порта приглашает нас на берег. В порту знакомимся с ожидающими нас местными деятелями, никогда не видевшими ни русских, ни русского судна. Все плотные, солидные джентльмены – мсье Деломм, богатый плантатор, почетный вице-консул Франции и председатель Сейшельского клуба; мсье Сави – судья и председатель комитета содействия порту Виктория, и др.
Завязывается беседа. Наши новые знакомые уреряют, что нам понравится их остров, девиз которого «тысяча миль отовсюду!» Климат на Сейшелах ровный и наиболее здоровый из всех британских владений в тропиках. Об этом пишет и лоция. Природа острова интересная и живописная, хотя от девственных тропических лесов мало что осталось. Ценные породы деревьев вырублены первыми поселенцами, а многочисленные плантации кокосовых пальм вытеснили туземную флору прибрежной зоны. Знаменитость Сейшельских островов – это «двойная кокосовая пальма», или Coco de mer, – морской кокос, которая в диком состоянии живет только на острове Праслен.
Мы спрашиваем о населении Сейшельских островов. Сейчас население достигает 43 500 человек, из которых на Маэ живет около 30 тысяч человек. Сейшельцы – это своеобразный сплав многих национальностей – французов, англичан, африканцев, мальгашей с Мадагаскара, индийцев, малайцев.
Гуляя по городу Маэ, мы увидели, что по физическому типу сейшельцы чрезвычайно неоднородная группа. Большинство жителей имеют выраженный африканский тип и являются потомками освобожденных невольников, но многие больше похожи на европейцев. Сейшельцы говорят на французском языке или, точнее, на жаргоне, своеобразном patois, который они называют «креольским языком». На английском языке говорят лишь правительственные чиновники англичане.
Преобладающая религия Сейшел – католицизм, которого придерживается большинство населения.
Мсье Сави предлагает нам свою машину – проехаться по острову, посмотреть город и природу. Богоров, капитан и я охотно соглашаемся. Шофер – молодой сейшелец, в чертах которого я могу прочесть, мне кажется, и мальгаша, и африканца, и европейца.
Выезжаем из порта. Первое, что бросилось в глаза, – вывеска гостиницы: «Pirats Arm Hotel» – отель «Герб пиратов», а вскоре в городе наш шофер показывает мне дом Сюркуфа, где до сих пор живут потомки знаменитого корсара. Я не мог не вспомнить одну из любимых кинокартин моей молодости «Сюркуф – гроза морей».
В течение XVI, XVII и начала XVIII века Сейшельские острова были главным гнездом пиратов, свирепствовавших в Индийском океане, а также корсаров. В бухтах и заливах островов, лежащих в стороне от больших торговых путей, пираты скрывались от преследователей, находили дерево для ремонта своих кораблей, запасались водой и провизией, благо всего этого на островах было в изобилии. Об этом укромном уголке океана пираты европейские узнали, вероятно, от малайских пиратов.
Не следует смешивать с пиратами корсаров. Пираты были морскими разбойниками, творившими под своим черным флагом с черепом и костями беззакония и жестокости, грабившими и топившими корабли с людьми. Здесь, на Сейшелах, они производили дележ и прятали свои награбленные сокровища. Совсем другое дело корсары. Это часто были люди, которые вели партизанскую войну на море с врагами своей страны под своим национальным флагом. Главным противником французских корсаров в Индийском океане был британский флот, блокировавший французские владения: острова Иль-де-Франс (теперь остров Маврикия) и остров Бурбон (остров Реюньон). Потомки прославленных корсаров Сюркуфа, Дютертра, Пино, Мальру до сих пор живут на острове.
Едем по городу Виктория. Это очень чистенький городок, все улицы асфальтированы, много зелени. Население его около 12 000 человек. На Сейшельских островах ходят свои деньги – сейшельские рупии. Мы спрашиваем Анри, нашего шофера, где можно увидеть Coco de mer. Он привозит нас в красивый тенистый парк. Тут растут несколько сейшельских пальм (Lodoicea seychellarum), известных еще под названием «мальдивский орех» и веерная пальма. Это очень красивая и величественная пальма, стройная и высокая, с громадной кроной веерообразных листьев, вполне заслуживающая свое название «царицы пальм». На каждом дереве несколько огромных двойных плодов, знаменитых «двойных кокосов». «Эта пальма – одно из чудес света, – рассказывал мне мсье Деломм. – Ее плод огромный двойной (а иногда тройной) орех, по форме и размерам необычайно похожий на таз нагой женщины». Действительно, плод представляет собой как бы два почкообразных ореха, соединенных вместе.
Этот необычайный орех находили выброшенным на берега Мальдивских островов и западной Индии. Происхождение орехов было неизвестно и загадочно. Вероятно, в связи с их необычным видом и таинственным происхождением орехи эти стали в Индии предметом культа. Стали верить, что они растут на гигантских деревьях под водой – отсюда их название «морской кокос», что они увеличивают мужскую силу и помогают от бесплодия. До сих пор эти орехи ценятся в Индии как афродизиак. И другие магические свойства приписывались этим орехам. Индийские раджи платили за них сказочные цены, так как считалось, что они предохраняют от действия ядов.
Когда в 1768 году был открыт остров Праслен, там были обнаружены целые рощи Coco de mer, и таинственность, окружающая эту пальму, исчезла.
Одна пальма дает в год около 30 орехов, весом до 25 килограммов каждый. Это самый крупный плод в мире. Пальмы эти раздельнополы. У мужских особей – соцветия в виде палки, длиной до 2 метров и толщиной в руку. Женские цветы, в кулак величиной, сидят на длинной, больше метра, изогнутой оси, образуя соцветия.
Плод созревает очень медленно, в течение 10 лет. И сама пальма растет очень медленно, достигая половозрелости к 100 годам. Сейшельская пальма не терпит других деревьев по соседству и поэтому живет колониями. На острове Праслен в двух уединенных долинах есть рощи этих великолепных пальм, которые теперь находятся под охраной закона. Праслен объявлен заповедником. На острове есть пальмы, которым насчитывают по 800 лет.
Зеленый незрелый плод этой чудесной пальмы наполнен белым желеобразным содержимым (эндоспермом), обладающим приятным вкусом и употребляемым как пища и как лекарство. По мере созревания эндосперм твердеет, и в зрелом орехе он похож на слоновую кость. На Сейшелах существует поэтическое поверие, что рай находился на острове Праслен, среди великолепных рощ этих пальм, несущих «запретный плод садов Эдема».
Тут же в саду мы увидели несколько огромных слоновых черепах (Testudo elephantina) – все что осталось от неисчислимых стад времен освоения острова. Колонисты быстро истребили беззащитных животных. Теперь в диком состоянии они сохранились только на острове Альдабра. На Сейшелах ловят и сейчас в большом количестве морских черепах двух видов – Eretmochelis imbricata, которую добывают ради панциря, и съедобную зеленую черепаху Chelone mides. «Панцирную» черепаху не едят, мясо ее считается ядовитым.
Вся ценность этой черепахи в ее панцире. Щитки панциря перекрывают один другой, как черепица. Окраска и рисунок панциря очень изменчивы. Дороже всего ценятся панцири, окрашенные в светлый и янтарный тона. Самая ценная раса (блонд) живет на островах Космоледо. В год на Сейшелах заготовляют 1000–1500 килограммов панциря. Делались попытки выращивать черепах в неволе, но без успеха, так как недостаточно еще знают их биологию.
У зеленой черепахи Ch. midas жир зеленого цвета, откуда ее название. Главный промысел ее на острове Альдабра. В порту Виктория у пристани мы видели большие садки, в которых этих черепах подолгу держат до убоя. Из съедобных черепах готовят знаменитый черепаховый суп. На ежегодном банкете лорда-мэра Лондона по традиции подают turtle soup. Черепах для него привозят с Сейшел. Эту черепаху тоже добывают в большом количестве, вывозя в Англию так называемое калипи – филе из черепахи.
