Текст книги "Геном хищника. Книга одиннадцатая (СИ)"

Автор книги: Евгений Гарцевич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)

Будто мы какой-то контраст ему в кровь ввели, и он теперь фонит. С той лишь разницей, что расположение красочных пятен не совпадало с венами и артериями. Большое скопление огоньков было в районе печени, чуть поменьше в лёгких, и совсем крошечный участок обнаружился в голове. Там к красным оттенкам примешалось что-то жёлто-зелёное, напоминающее гной.

– Диагностику, считай, провели, – сказала Оса.

В голосе чувствовалась радость, что хоть что-то получилось, но и растерянность от непонимания, что делать дальше.

– Как думаешь, – спросила она. – Можно же убрать, а можно добавить?

– Ага, – осторожно подтвердил я.

– Хорошо. С этим мы определились, – кивнула Анна. – Теперь давай решим, в какую сторону добавлять, а в какую добавлять не надо. Вверх или вниз?

Я переступил через ярла, подойдя поближе, и всмотрелся в ускоритель. Мой имплант его опознал, но давать прямую подсказку отказался. Только подсветил сенсорную панель и небольшие значки на ней.

– Похоже, что надо влево, – в итоге сказал я, переваривая в голове весь свой опыт общения с замками «Древних».

– Капец! – возмутилась Оса. – Там ещё и влево есть!

– Там восемь направлений, если точнее, – ответил я. – Представь, что там циферблат часов под пальцем и веди на семь тридцать.

Оса сделал глубокий вдох и затаила дыхание. Всё, и я, и Бэлла, и сам ярл в этот момент затаили дыхание. Только мы с интересом, а вот ярл с ужасом, легко читавшемся на его лице.

– Давай, – прошептал я. – Хуже мы ему точно не сделаем.

Глава 23

Оса вздохнула, но у нас, видимо, принцип «глаза боятся, руки делают» в нулевом геноме был у обоих прописан. Так что сенсорную кнопку она всё-таки надавила. Видимый луч сканера, который излучал гаджет, изменил форму: стал короче и сузился в тонкую линию, по сути превратившись во что-то типа светового меча. Потом сжался ещё и стал больше напоминать световой скальпель в виде луча лазера.

Подсветка в органах ярла осталась, гнойные опухоли – как я их мысленно прозвал, мерцали и пульсировали.

– Какая-то блин, хреновая нейрохирургия получается…

Довольно нервно пробурчала Оса и попыталась, не выпуская из рук ускоритель и особо не размахивая лучом лазера, вытереть плечом выступивший на лбу пот. Ничего у неё не вышло, только луч лазера зацепил ярла по касательной, проник в ногу и, как мы услышали по реакции пациента, что-то там спалил лишнее. Бедолага заорал дурниной, будто ему в колено раскалённый стальной прут вставили.

– Чёрт, – снова пробурчала Оса и замерла, позволив Бэлле вытереть её пот с лица. – У меня не получится. Давай лучше ты.

Оса почти повернулась в мою сторону, но луч лазера снова дёрнулся, ещё и удлинился на пару сантиметров, чуть не полоснув по второй ноге ярла. Он уже не вопил, лишь бормотал что-то на своём и пучил глаза от ужаса. Блин, как бы его кондрашка раньше времени не хватила.

– Просто выдохни, – сказал я, пытаясь всех успокоить. – Представь, что твой палец на обычном спусковом крючке. А ты ведёшь цель. Ты тысячу раз это делала. Просто убираешь палец с сенсора, наводишься на цель и добавляешь усилия, поражая опухоль…

– Какую на фиг ещё цель? – возмутилась Оса. – Какая опухоль? Ты о чём вообще?

Анна отпустила сенсорную панель, луч лазера исчез, отчего и сама Оса, и особенно ярл ощутимо выдохнули. Потом спокойно повернулась ко мне и протянула мне ускоритель.

– Бери и сам давай. Представляй, наводись и дальше по списку вот это вот всё, что ты тоже делал тысячу раз, – покачала головой Оса.

– Хм, – задумчиво хмыкнул я, когда выяснилось, что такую детальную подсветку и визуализацию вижу только я. – Значит, давай вместе…

Оса взяла в руки ускоритель, я обнял её со спины и обхватил её ладони своими.

– Закрой глаза и расслабься, – тихонько сказал я, дотронувшись губами до её уха.

– Чувствую себя героиней романтического фильма, – усмехнулась Оса. – Жаль только у нас вместо гончарного круга и мягкой, податливой глины, вот такое вот недоразумение.

Из выпученных глаз ярла вроде пропал страх, но теперь там поселилось уже какое-то отрешённое безумие. Отчасти я мог его понять, со стороны мы сейчас, наверное, выглядели как парочка маньяков, дурачившихся перед тем, как начать измываться над жертвой. Я всё-таки попытался с ним поговорить, надеясь, что английское слово «хэлп» всё-таки довольно понятное слово.

Вроде помогло. Ярл либо понял, либо силы у него закончились, и он отрубился. Может, и к лучшему – чтобы не ёрзал, когда мы будем прицеливаться.

Мы немного потренировались, просто чтобы синхронизировать включение-выключение «лазера» и отрегулировали его длину. По какой-то причине он не цеплял кожу и кости, через которые проходил, но каким-то образом влиял именно на… Да хер его знает, на что он там влиял! Может, Тереховский бы дал этому какое-то научное объяснение, ну или Феликс…

Я же лишь до рези в глазах всё время всматривался в пятна и максимум, что пришло в голову – это трисомия. То есть вместо пары хромосом, в подсвеченных участках их было три, что и создавало эффект некоего нароста или гнойного застоя.

– Ну не знаю, – нахмурилась Оса, выслушав мои идеи. – Я, конечно, слышала про синдром Дауна, Патау, Эдвардса и прочие. Там же сильно зависит, по какой именно паре хромосом проявляется трисомия.

– В общем, у нашего пациента, похоже, сразу по нескольким, – кивнул я. – В общем, давай уберём лишнее, а дальше уже по результатам.

Мы выстроились на исходную.

Бэлла рядом с головой ярла, на случай если придётся как-то его реанимировать или успокаивать. В зоне доступа на соседнем камне она выстроила целую батарею пузатых флакончиков с каплями: от бодрящих до седативных, а в руке она держала пипетку. И не просто держала, а лихо крутила её, будто это какой-то спиннер или нож-бабочка.

Я снова обнял Анну – этакая поза «ложечками», только вертикальная. Подбородок положил ей на плечо, благо разница в росте позволяла и снова призвал её раскрыть глаза и расслабиться. До эффекта «Слияния стаи», конечно, было далеко, но уровень близости между нами сейчас был на максимуме. Доверие Анны ко мне плавно перетекло в контроль с моей стороны. Или всё было наоборот. Я и сам немного мысленно поплыл, представляя, что мы сейчас единое целое.

Мир вокруг отступил, включая внешний силуэт тела ярла. Всё растворилось в ночном свете, впереди осталась только ярко подсвеченная цель. Опять, как же, как именно работали клетки, хромосомы и прочие структуры я не знал, да и видеть их, понятное дело, не мог, но система «Древних» как-то так это всё визуализировала, что я видел лишнее. То лишнее, что ломало первобытную красоту, задуманную природой.

– Когда наведу на цель, стреляй…

* * *

Мне кажется, прошло всё неплохо.

И даже реанимация потребовалась скорее нам, нежели ярлу. Шесть долгих часов непрерывной концентрации. Без перерывов, потому что эта дурацкая генетическая опухоль, как чёртова гидра тянула свои отростки, стараясь практически сразу вернуть обратно потерянные территории.

Несколько раз мы промахивались, и тогда пациент дёргался как припадочный и сбивал все настройки на цели. Мы опять прицеливались и резали и жгли, жгли и резали. В моменты, когда мы брались за особо крупные участки опухоли, я представлял себе очень старую компьютерную игру, где летит космический кораблик и делает пиу-пиу в инопланетных гадов, летящих на него. Никаких сложных манёвров – только по клеточке вправо или влево.

В эти моменты я почти отдыхал, но потом мы брались за совсем тонкие участки или буквально срезали последние слои лишнего. И там уже было не до игр, любая ошибка либо убила бы ярла, либо превратила его в овощ. Что отчасти были равнозначно – ничего, кроме мести, мы от скальдов бы не получили.

Бэлла поила ярла снотворным, а нас энергетиками. И медленно, но верно дело шло. В какой-то момент появились Рами и Лин, сообщив, что погоня вошла в подземные тоннели, и они их задержат. Я не следил за временем, но сначала рассвет, а потом и разогревшееся солнце было сложно не заметить. Периодически до нас доносились отголоски взрывов, а потом и выстрелов. Снова появились «Пчёлки», заявив, что скельды разбирают завалы намного быстрее, чем ожидалось. И я явно быстрее, чем мы справляемся с их ярлом. «Пчёлки» свернули лагерь и что-то ещё подорвали, выигрывая нам время.

И мы успели!

Я ещё, даже уже под звуки выстрелов, вынудил Осу провести общее повторное сканирование. Нужно было убедиться, что мы всё вычистили, и оно не разовьётся по новой. Ярл бы без сознания, всё ещё бледный как смерть, но уже не холодный. Температура тела сначала подобралась к человеческой норме, а потом и скакнула в лёгкий жар. И вроде это даже хорошо, организм ярла тоже, наконец, решил побороться.

На этой радостной ноте мы закинули его в багги, и первая машина скатилась по склону. Следом за ней ушла вторая, и на склоне я остался в гордом одиночестве. Временно, потому что уже через пару минут в зоне действия моего сканера появились скельды и несколько «Волков». Я почувствовал то, чего не было в лагере: решимость и напор, которые массово излучали скельды. Зацепила их пропажа ярла, неплохо так замотивировав.

– Вот это я уже понимаю, настоящие викинги, – уважительно кивнул я, и не спеша почесал вдоль склона.

Маскировку на себя накинул просто, чтобы не словить шальную пулю. Пусть у меня и была на спине мишень, но видеть её всем было не обязательно. Маршрут, куда я уведу за собой погоню, у меня был только приблизительный. Но шёл я легко – после многочасовой концентрации практически без движения голова гудела, общий уровень усталости был высоким, но ноги сказали мне спасибо. И бодро несли меня между камней, кустарника и редких деревьев.

Скельды отставали. Ночка у всех выдалась долгой, но камни я не ворочал, разбирая завалы. Я чувствовал парочку «Волков», которые были посвежее и периодически вырывались вперёд, но догонять меня без прикрытия опасались и откатывались обратно. Олаф либо не отсвечивал, либо с ними его не было. Хотя если наш с ним общий план сработал, то сейчас он принимал командование на себя, науськивая скельдов на решительный поход на Гранаду.

Может, «Волки» в том числе и поэтому не лезли. Рано им со мной разбираться, а вот проследить, что метка работает и всё идёт по плану, всё-таки было нужно. Пока силы были, я ускорился. И позволил себе выдохнуть, только перебравшись через гору. Небольшой крюк на несколько часов ходу, чтобы добраться до спрятанного мотоцикла. И там уже нужно будет решать: сразу ехать в Гранаду или немного ещё покружить на границе, поискать Купера с Датчем.

«Я ушёл. Вы там как?» – мысленно спросил я Осу, устроив себе первый привал.

«Мчим, – ответила Оса. – За нами никого. Пациент не алё, но посапывает почти как живой. И щёчки покраснели. Выглядит уже не как бледная тень раздавленной бледной поганки, а как сильно разбавленное розовое недоразумение».

Я попытался представить, про какое розовое недоразумение может идти речь, и не смог. Уточнять суть диагноза не стал, бледность уходит – уже хорошо. Считай, процесс реабилитации начался.

«Допустим, у нас получилось? – Оса прислала нечто похожее на вопросительный смайлик. – И допустим, он сейчас оклемается. И что потом? Просто отпустим?»

«Опасно, – ответил я. – Здоровым он „Волкам“ особо и не нужен. Они, точно попробуют его слить до момента, как он доберётся до своих».

«Тоже об этом подумала, – прилетела эмоция некоего охнувшего вздоха, будто Осу там на кочке подбросило. – И что нам теперь опять на лагерь нападать и охране его подбрасывать?»

«Нет, забираем в Гранаду. Отдаём под надзор Бабе Нине. А то вдруг он пока ещё не понял, что мы хорошие?»

«Ну-у, – усмехнулась Оса. – У Бабы Нины не забалуешь, если она всерьёз за его лечение возьмётся. Слушай, а может, пока он без сознания женим его на какой-нибудь коренной гранадке, чтобы уж наверняка союз с нами заключил?»

«Я бы ограничился едой, сном и прогулками на свежем воздухе, плюс разговор с Датчем или кем-то ещё, кто знает язык скельдов».

Я прервал связь, почувствовав, что перестал чувствовать эффект жжения от метки. Мишень на спине никуда не делась, мелкое пощипывание между лопатками всё ещё проскакивало, но волосы на затылке шевелиться перестали. Такое ощущение, что я вышел за пределы уверенного сигнала. Но учитывая, что я не двигался, получается, что уходят «Волки».

– Блин, настолько я им сейчас неинтересен, что ли? – пробурчал я.

Не то чтобы обидно стало, но ведь просто могли понять, что ярла со мной нет и погнаться за «Пчёлерией». У них, конечно, уже приличная фора, но всё равно на душе стало как-то неспокойно.

А может, нервозность появилась и не от этого? Показалось, что напряглось вокруг всё, что только могло. Прогретый солнцем воздух и тот застыл, будто в ожидании чего-то нехорошего. Так, перед бурей бывает, но на ясном небе было всего одно белое облачко. Правда, и оно само будто пыталось отсюда смыться.

– Какая-то хрень… – пробурчал я, пытаясь понять, что вообще происходит вокруг.

Стая была далеко, по ним сориентироваться бы не получилось, а острохвосты ясности не внесли. Наоборот, только смуты добавили, размякнув на дне кармана и прикидываясь мёртвыми.

– Однако… – удивился я.

Я выбрался из кустов, в которых только что даже раздумывал вздремнуть полчасика, забрался на ближайший камень и огляделся. На сотни метров вокруг обзор более-менее чистый, вдали – каменные холмы, на склонах низкий, колючий кустарник, а деревья можно было по пальцам пересчитать. Там тощая акация, там ещё две, а вон там уже не тощая, но от пуль я бы за ней всё равно не поместился. С камнями в этом плане получше, от любой перестрелки можно скрыться, если добежать успеть. Но были и минусы, что там у подножия камней я не видел – могли быть ямы, норы и прочие нычки.

Про подремать полчаса я, пожалуй, погорячился. Солнце почти отправилось в зенит, и без теней мест для пряток стало значительно меньше. Я перебрался на камень повыше, но практически сразу скатился обратно. Прилично так нагрелось, будто по сковородке карабкаюсь. Но ключевые точки разглядеть успел. Со стороны, откуда я пришёл – тишина и пустота, хотя погоня должна была уже там появиться. Направление, куда мне надо, тоже выглядело свободным. Хотя, как-то сильно я отклонился, пока перебирался через гору. Возможно, мне вообще не туда.

И третья точка интереса, которую всё-таки захватила чуйка – было не особо-то высокое нагромождение камней, но выглядело оно подозрительно. Сканер, наконец-то, хоть что-то уловил знакомое – логово или берлога местного босса-хищника.

Вот только смущало, что самого хищника я не чувствовал. По-разному бывает, но тот же Пепел в такой ситуации может учуять с десяток разных эмоций. Засада, голод, сосредоточенность, азарт и прочие. Та же наглость и пафос порой несутся вперёд паровоза, если зверь чересчур в себе уверен.

А сейчас что-то было не так. Логово босса – есть, эмоций – нет. Сразу появилось две версии: либо спит, либо его просто нет дома. Но эти версии явно противоречили поведению острохвостов. И тому, что буквально нагнетало в воздухе.

Нечто подобное я испытывал при встрече с «молчунами», но до ближайших населённых пунктов были десятки километров. Их солнце бы убило раньше, чем они себе корм нашли.

Ещё я вспомнил, что Оса рассказывала про местных росомах. И про альфа-тип, и про неплохие навыки, которые можно получить. Буквально боевой универсальный геном с запредельным уровнем выживаемости. По ценнику сравнимый с ши-тау, а по спросу на уровне песчаного каймана. В общем, нам такое надо. В теории чуйка могла справляться плохо против такого сильного генома, с которым я раньше не встречался.

На всякий случай я разорвал дистанцию с теми камнями. Отступил метров на пятьдесят в сторону, а заодно сменил ракурс. И действительно заметил тёмную линию, намечающегося провала под землю.

– Ну а может быть, и не надо, – подумалось мне, когда ощущение неправильности начало усиливаться и концентрироваться в глубине тёмного проёма.

И вообще, это не побег, это тактическое отступление. Не хочу, как колобок, кончить. А то я от Олафа ушёл, от скельдов ушёл, от «Волков» ушёл. Вот и сейчас пойду, просто место запомню, чтобы потом сюда вернуться.

Но, кажется, Аркадия тоже знала сказку про колобка, ну или мой лимит везения за эти сутки исчерпался. Я уже сдал назад, чуть ли не в струнку вытягиваясь, чтобы прикрыться за тощей акацией, как тёмное пятно у камней резко прибавило в объёме. Из-под земли выскочила крупная туша, размером с гризли переростка. И сначала я и правда подумал, что это гризли.

Но потом понял, что Аркадию я снова недооценил. Или это я, наоборот, такой везучий, что, кажется, сорвал джекпот. Это была росомаха. И это был альфа-тип. Вот только вместо милого, розового и шершавого языка, у него из пасти торчала морда противной бледной мокрицы.

Это был чёртов зомби-росомаха!

                                           

Но и хорошая новость была – глядя на этот язык, я всё-таки смог представить, как может выглядеть то самое розовое недоразумение, про которое говорила Оса!

Глава 24

Очередь из «сига» зомбячей росомахе не понравилась. В том смысле, что он просто не обратил на неё внимания. Плотно захлопнул пасть, возможно, даже слопав первую пулю, но все остальные снаряды дальше просто впитались в остатки шкуры и раскурочили то, что уже омертвело. Какие-то крошки и никакого намёка на кровь или любые другие жидкости, нужные для поддержания жизни.

– Охренеть ты старый, – проворчал я, прекратив стрелять и начав соревноваться с ним в скорости.

То, что он был так сильно подсушен, никак не сказалось на его скорости. Как только он сорвался в бег, тут же превратился в облако пыли и вылетающих во все стороны колючек. Какой-то скоростной бульдозер, а не мертвяк весом пол пять сотен килограмм. Хотя это навскидку, «молчунов» я не взвешивал, как паразит в голове влияет на массу, не изучал.

Но вот все эти ненужные сейчас мысли в голове пронеслись, отчасти подгоняя меня, отчасти стимулируя быстрее найти хоть какое-нибудь убежище. Я пронёсся мимо более-менее толстой акации с разветвлённой кроной, и хорошо, что даже не подумал, туда забраться. И двух секунд не прошло, как дерево было вырвано с корнями, а росомаха даже этого не заметила.

Зато я заметил, что с набором скорости у неё всё в порядке, а вот с манёврами и торможением, была беда. Заражённый мозг, похоже, не справлялся с тонкими командами. Нужно было только в этом точно убедиться, и я начал петлять, как заяц, при этом стараясь не потерять в скорости, и не устать раньше монстра. Хотя, блин, я по-любому должен был устать раньше мёртвого монстра!

Эта мысль подстегнула, но пока ближайшим местом, где можно было попробовать провернуть какой-нибудь манёвр, было логово росомахи. А точнее, каменные глыбы, которые вырастали из земли вокруг логова.

Сомнительный выбор, но других не было. Я закинул «сиг» болтаться на ремне за спиной, и резко сменил направление, повернув почти под углом в девяносто градусов. Как я и надеялся, росомаха так лихо не смогла. Её занесло, и в принципе поворот получился по довольно большой дуге. Правда, отставание она сразу же компенсировала взрывным рывком, вдвое сбрив мою фору.

Но метров пятьдесят я всё-таки урвал и, не сбавляя скорости, прыгнул на камни. Зацепился в лучшем случае за середину, чуть не сорвался – навык «Мёртвой хватки» выручил – и взлетел выше. Резко развернулся, уже снова с оружием в руках, и глядя на попытки росомахи затормозить, открыл огонь. Туша пусть с опозданием, но всё-таки начала останавливаться. Я прицелился в переднюю лапу, активно участвовавшую в торможении, и всадил в неё полный магазин из «сига». Бил в сустав, очень надеясь, что там что-нибудь если не хрустнет, то хотя бы споткнётся.

Из-за пыли результат стрельбы я разглядеть не смог, но общий итог вышел неплохим. Монстра кинуло в сторону, он рухнул на землю, и последние пару метров туша протащилась до самого камня. Камень хоть и не раскололся, но силу удара я почувствовал через вибрацию в ногах. Вздрогнул, удержался и, быстро заменив магазин, выпустил вторую очередь в помятый череп росомахи.

Ни шишки, ни гематомы, что логично для трупа, ни трещины, что обидно для меня – не было. Только шерсть примята, и кожа расползлась в месте удара, оголив череп. Все выстрелы попали в цель, но пробить кость не смогли, лишь при каждом попадании прибивали морду росомахи к земле.

Живучая мертвечина встряхнулась и, пошатываясь, поднялась на лапах. Получилось это криво, но всё равно крепко. Монстр задрал морду и открыл пасть в беззвучном рыке. Но раззявил настолько сильно, что аж кожа звонко потрескалась, практически заменив эффект рычания.

Не знаю, что он собирался сделать. Плюнуть в меня мокрицей? Просто дать ей посмотреть, кто там такой вкусный, живой и бесячий скачет и постреливает?

Уточнять я не стал и как мог быстро, чуть ли не солдатиком, спрыгнул вниз. План был составлен на коленке и был откровенно сомнительным, но верхняя челюсть сверху выглядела большой и плоской, а мокрица высунулась, пуская слюни и обливаясь какой-то слизью.

Росомаха явно не ожидала, что я сам на неё свалюсь. В последний момент, когда я был уже в полёте, что-то поняла, мотнула мордой в сторону, стараясь спрятать мокрицу обратно в пасть, но тут я уже рухнул сверху. Веса во мне раз в пять меньше, но я и не пытался затоптать монстра – я хотел всего лишь захлопнуть ей пасть.

Удар пятками, в который я добавил всю доступную мне массу и ускорение, по носу и верхней челюсти, схлопнул монстру пасть и придавил голову к земле. Капец, по ощущения, как когда-то в детстве билетик для автобуса – щёлк и дырки. Клыки росомахи клацнули, и на пыльную землю вывалилось примерно треть мокрицы. Зубастая голова, передние лапки или какие-то иные отростки, которые ещё пытались куда-то ползти.

Досматривать агонию паразита я не стал, лишь понадеялся, что где-то там на земле сейчас валялся мозг мелкой твари. Ещё бы сердце перекусить, хоть у меня и не было уверенности, что оно одно, и находится в передней части. Я отпрыгнул в сторону и, не оборачиваясь, на «Спринте» разорвал между нами дистанцию метров на сто.

И только убедившись, что за спиной никто не топает, сменил магазин и развернулся. Росомаха была ещё на ногах и шла за мной. Медленно, прихрамывая на простреленную лапу и шатаясь, словно пьяная, но шла по следу. Явно ориентируясь по запаху или какой-то другой урезанной чуйке паразита.

– Вот чего тебе неймётся? – вздохнул я, жалея, что с таким крутым хищником мы встретились при таких хреновых обстоятельствах.

Я выстрелил, целясь в голову. Чёрный нос хоть и покрылся какой-то плёнкой, но был прекрасной мишенью. Попал, но вместо того, чтобы свалить монстра, подсказал ему своё местоположение и ускорил его. Следующий выстрел пришёлся уже по клыкам. Третий и четвёртый туда же. Убегать уже не хотелось, нужно было заканчивать. Я присел на колено, спокойно выцеливая прущего на меня монстра. Выстрелил, попав ровно в челюсть, отколов кусочек зуба. Появилась крохотная брешь из серии «белке в глаз», расстояние сократилось – до мертвяка оставалось всего пятнадцать метров. И те стремительно сокращались, пока я готовился к выстрелу. Вёл цель, ловил колебания в движении и брал упреждение.

На мгновение засомневался, что попаду. Или даже попаду, но опять не добью паразита, и надо бы валить, но лишь отметил, куда отпрыгну, а в остальном вернул всё внимание в будущий выстрел. Показалось, что время замедлилось, хотя, возможно, это просто росомаха сгруппировался, готовясь к прыжку.

И он прыгнул, а я выстрелил, сразу же откатываясь. Потому что окончательно, я надеюсь, мёртвый монстр рухнул ровно там, где я только что был.

Хоть признаков «жизни» уже не было, но я всё равно добил остатки магазина, пробившись, как мне кажется, уже до хвоста паразита. Только после этого выдохнул. А расслабился только после того, как накинул по периметру «Контур охраны». Решил, прежде чем уходить, проверить логово мутанта.

Добрался до норы, немного постоял на краю. Прислушивался как через чуйку, так и обычно. Слышал, как на ветру шумит акация, как где-то над ухом прожужжал какой-то жук, похожий на майского. Или это была бронзовка, уж очень причудливый у неё был окрас – яркий, резко-фиолетовый. В здешних местах довольно ядовитая зараза. Причём настолько, что сложно понять, что опасней: попытаться её поймать, чтобы сделать ядовитую начинку для пули или просто поймать пулю.

Сканер чуйки определил только залежи червошипов в недрах норы. Интересно, получается, что на мёртвых они не реагировали. Но пришлось действовать по-старинке, я сходил к сваленной акации и из нескольких веток соорудил нечто среднее между сапёрным щупом и минным тралом. Вместе с ним спустился в нору и снова замер, привыкая уже к темноте.

Расчистил путь, удивившись, как выборочно здесь прятались червошипы. Не в полу, а на стенах. Будто пытались только обдирать добычу, которую росомаха приносила в своё логово. Надо признать, что питались здесь они плохо. Видать, нечасто им перепадало.

Нора, явно раскопанная когтями, росомахи довольно быстро превратилась в рукотворный тоннель. Сначала я нашёл бетонную стену с проделанным в ней внушительным пробоем. И судя по следам когтей, ковырялки на шесть пальцев – это была работа росомахи. Не известно только: ещё живого или уже под влиянием паразита. Особой роли это не играло, но могло дать подсказку, зачем он сюда так рвался.

Я заглянул в проём, заметил под потолком неработающие светильники, кучу проводов, идущих параллельно с вентиляционными коробами, а потом на стенах разглядел белые надписи, на скорую руку написанные через трафарет. Где-то не пропечаталось, где-то стёрлось, а где-то наоборот баллончик с краской прихватил лишнего. Но буквы при ближайшем рассмотрении оказались знакомыми, а вот слова понятными были далеко не всё.

Написано было на французском. Таблички с указателями – я смог расшифровать слово: «буфет» и «туалет» – что было почти интернационально, потом «ателье» – что я перевёл, как «мастерская» и дальше уже могло быть слишком много вариантов.

– И теперь вопрос к залу, – сказал я вслух, хотя никакой живности вокруг не чувствовал. – И куда я попал?

Сам спросил, сам и ответил. Варианта у меня было три. Первый – выхваченная с Земли французская база. Или военная, или научная. С чем-то подобным я уже встречался, когда шарился в поисках нычки Борея. Вторая версия – что это какие-то «потеряшки» с прошлой попытки землян захватить Аркадию. Такое я тоже уже встречал, когда путешествовал вместе с Хоббс. И третий вариант, который казался мне самым вероятным: я набрёл на какую-то заброшенную базу или склад гранадских контрабандистов или охотников за монстрами.

– Вот за что я люблю Аркадию, – сказал я, – так это за справедливость.

То в чистом поле зомби-росомаху встретишь, то там же найдёшь чью-то заброшенную базу. Всё-таки военную, или как минимум военизированную, что стало понятно, как только я нашёл склад. Довольно большое помещение с косо обрубленной стеной, упирающейся в голый камень.

Это подтвердило версию, что базу, а точнее, её фрагмент, сюда закинуло с Земли. Склад выглядел разграбленным, сразу вспомнилась поговорка про слона в посудной лавке, или зомби-росомахи в наших реалиях. Пол был завален раздавленными ящиками с консервами: на палетах следы костей, а сами банки прокусаны, пожёваны и выплюнуты. Монстр, вероятно, думал, что это какие-то орешки, скорлупу которых нужно сначала разгрызть, а потом выплюнуть.

Я нашёл более-менее сохранившуюся банку и прочитал информацию на поблёкшей этикетке. Произвели в Гранаде, за пару лет до местного апокалипсиса. За ящиками с консервами лежал запас рогов и когтей, завёрнутых в мешки из шкур.

Это отсылало уже к третьей версии про тайную базу местных охотников. Причём, судя по размерам когтей, охотились они исключительно на крупных монстров.

Но следующая находка возвращала к первой – подальше в углу, под брезентом я нашёл несколько оружейных ящиков. А внутри новые, но очень старые французские винтовки: MAS-36. Магазинная винтовка с продольно скользящим затвором, и если правильно помню чуть ли не последняя такого типа, которая стала основным оружием пехоты. Позже все уже перешли на самозарядные винтовки и автоматы, но Франция подзадержалась, а потом и её колонии ещё долго и активно использовали эту винтовку. Вот и нам теперь послужит.

Я раскопал пять ящиков, по десять штук в каждом. И нашёл ещё два короба, в которых хранилось по пулемёту.

– Эх, не про такую справедливость я, вообще-то, говорил, – хмыкнул я, обращаясь к неким высшим силам Аркадии.

Базу-то в чистом поле дали, но вот содержимое не заинтересовало даже местных охотников. Винтовки почти столетней давности, а пулемёты… Ну, там был «страшный и ужасный» пулемёт Шоша, который на Земле гордо носил звание худшего пулемёта двадцатого века.

– Ладно, дарёной росомахе в пасть не смотрят, – усмехнулся я.

Пулемёт с не очень конструктивно хорошим магазином на двадцать патронов всё равно лучше, чем вообще без пулемёта. Сапёр с Ульриком что-нибудь придумают, а в крайнем случае можно будет всё найденное использовать для обучения новобранцев.

Я ещё немного покопался на складе, с каждой новой находкой расширяя выводы про прошлых владельцев. Капканы, силки, цепи, ошейники – парни явно не только собирали трофеи с мёртвых монстров, но и пытались ловить живьём. Возможно, на продажу, но, возможно, растили и приручали.

Нашёл и разное походное снаряжение, даже частично уцелевшее после зомбированного монстра, который по старой памяти продолжал жить на этой базе. Я пошёл дальше, постепенно складывая картину происходящего.

Залётный французский бункер времён Второй мировой нашли местные охотники-заводчики монстров. По направлению к «буфету» нашлась жилая комната с заправленными койками и старой одеждой, среди которых выделялись меховые шапки с хвостами. Предположительно с хвостами росомах. Не уверен, что их часто носили в такую жару, скорее всего, использовали в роли отличительного знака для банды или охотничьего клана.

Трупов охотников я не нашёл. Возможно, в момент, когда Гранада изменилась навсегда, они были далеко отсюда, может, и в городе. И сюда они уже не вернулись – это стало понятно по содержимому следующего помещения: клетки и вольеры. Из «десяти» штук целыми, чистыми и невредимыми были девять. А вот в десятой был узник. Уже давно мёртвый, и судя по тому, как он раскурочил клетку, не сдавался он до самого конца. Сломанный клык, застрявший в стальном замке, смятые в гармошку прутья.

Пленной росомахе не хватило совсем чуть-чуть, чтобы вырваться на свободу. Я тот ещё криминалист, но те кости, что выступали из остатков шкуры, выглядели так, будто их несколько раз ломали. Они заживали, регенерировали и ломались снова.