332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Евгений Бриз » Горизонты вечности (СИ) » Текст книги (страница 25)
Горизонты вечности (СИ)
  • Текст добавлен: 5 ноября 2017, 11:30

Текст книги "Горизонты вечности (СИ)"


Автор книги: Евгений Бриз






сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 27 страниц)

– Придётся поверить в пророчество, – сказал я. – Оно правдиво. Если я не успею вовремя изучить архивы и вернуться в своё время, Бунт Песков постигнет и Руины, и Империал.

Триса задумалась.

– С Лузой он уже почти закончил, а ты следующий. Думаю, через пеклодень или два за тобой явятся.

Почти закончил?? Сколько же длится это очищение? Триса верно прочла не озвученный вопрос на моём лице и сказала:

– Да, процедура длительная. Он будет подавлять твою личность и прививать покорность. Я не знаю, окажешься ли ты стойким к его приёмам, но лучше не рисковать и с первых же минут продемонстрировать завидное послушание. Оно слегка усыпит бдительность лекаря и охраны.

Я снова запротестовал.

– Триса, ты не понимаешь, у меня нет столько времени. Сколько прошло со дня Подношения?

– Мм… Сегодня шестой пеклодень.

Шестой день! Учитывая неизвестную судьбу Мойвина и незавидную участь Холодова, где гарантии, что квазиреальность не начнёт разрушаться уже завтра? Или сегодня. Оставшись на одном ките вместо трёх, она долго не продержится.

– Нужен запасной план, – сказал я и добавил для пущей убедительности: – Иначе мы все превратимся в песок.

Триса поджала губы.

– Я ничего не могу сделать больше того, что делаю. Сбежать возможно только из дома омоложения, не отсюда. Но и для этого тебе придётся провести во власти лекаря некоторое время.

– Ладно, – сдался я, постепенно разрабатывая в уме собственный план спасения. – Что дальше?

– Я помогу тебе сбежать и отведу на Руины, – ответила Триса. – Добьюсь того, чтобы тебе беспрепятственно предоставили доступ к архивам и сделали всё возможное, чтобы ты смог… – Она запнулась, формулируя по-прежнему дикую для её сознания мысль, – вернуться в будущее.

Валун пошатнулся. Щель увеличилась до размера, позволяющего пройти широкоплечему стражнику.

– Пора, – коротко приказал великан.

– Подумай над моими словами, – нарочито громко сказала Триса перед уходом.

– Подумаю, – отозвался я.

И вновь остался в долгом одиночестве.

***

В заточении есть всего один ощутимый плюс – возможность привести мысли в порядок и проанализировать вновь открывшиеся факты. Чем я активно и занялся после визита смуглой женщины с косой.

Знал ли «Магеллан» о невероятных способностях многих проклятых заглядывать в будущее? Если да, то Холодову о них не сообщили. Или он не сообщил мне, одно из двух. У еретиков не было необходимых инструментов для исследования найденных в пустыне цифрофагов. Но неизвестно, что содержалось в погребённых архивах. Не исключено, что инструкция по эксплуатации в том числе. Другой вопрос, смогли бы проклятые понять хоть толику из написанного?

По поводу дара Трисы и ей подобных у меня родилась любопытная теория. Все приходившие им во снах видения – не что иное, как прямые (или воспроизводимые) трансляции из квазиреальностей, порождаемых вмешательством магеллановских агентов и червей. Условная копия Сумволя переживает свои десять пеклодней в альтернативном ответвлении Большой Реки, контактирует с другими горожанами, затем неминуемо исчезает вместе с временным миром, но весь опыт копии Сумволя, его мысли и переживания отпечатываются в некой матрице Вселенной. Для некоторых «пёстрых», рискнувших выйти за пределы тепличного Империала, открывается доступ к этой матрице. Точно так же, как разрушится эта квазиреальность, и переживания Сумволя посетят спящий разум условной Трисы. В Настоящей Реальности Триса, которую я знаю, станет ещё одним воплощением сна. Всё, что сейчас происходит, исчезнет лишь в привычном понимании слова, но останется в качестве некого мемодубликата одного из еретиков.

То, что официальной властью именовалось проклятием, на самом деле являлось высвобождением заложенных в программу тела ресурсов. Что говорило об одном – «пёстрые», равно как и Экспонаты, обладали более совершенной природой, чем мы, пришедшая им на смену цивилизация людей. Или дело в Криопсисе? Вспоминая историю Реставратора Арчи Диккера, я не сомневался – планета хранила куда больше секретов, чем те, что узнал я или даже весь «Магеллан». И главный вопрос оставался открытым: что случилось с нашими предшественниками? Во многом именно за этим корпорация и посылала агентов в прошлое, а не только для поиска мнимой вакцины от супервируса П-21.

Размеренный ход размышлений прервали очередные визитёры. В сопровождении двух стражников, не пожелавших оставлять нас наедине, в темницу пожаловала Луза. Я почти сразу понял, что это именно она, а не Холодов. Лицо оставалось прежним, но выражение изменилось. Те же руки, но иная жестикуляция. А когда она заговорила знакомым голосом с совершенно незнакомой интонацией, сомнений не осталось – Николая выветрили из разума Лузы, точно неприятный запах из запрелой библиотеки.

– Сумволь, – заговорила она, присев на корточки на почтительном отдалении, – я знаю, как тяжело тебе противостоять этой заразе, овладевшей твоим телом, но поверь – всё исправимо.

– Тебя уже исправили, как я вижу.

– Дай мне поговорить с Сумволем, – потребовала девушка.

Я лениво улыбнулся:

– Он будет говорить только с лекарем. И передай старику, что чем дольше меня держат здесь, тем меньше Сумволя во мне остаётся.

Я лукавил и не стал признаваться, что юнец давно исчез из дальнего ящика сознания. В последующем «деле исцеления» такое признание могло всё осложнить, а я хорошо помнил настоятельный совет Трисы изображать покорность.

– Тебя непременно отведут к нему, – заверила Луза. – Но я единственная, кто хорошо знает Сумволя, поэтому лекарь Морр попросил меня поговорить с ним.

Лекарь Морр? Вы серьёзно? Я едва удержался от вертевшегося на языке ехидства.

– Ничем не могу помочь, цыпа. – Я пристально всмотрелся в её глаза, насколько позволяло освещение факелов в руках охраны. – Что они сделали с моим другом?

– Он изгнан из моего разума, – ответила девушка с нескрываемым злорадством и встала. – Уничтожен. Что вскоре предстоит и тебе.

– Жду с нетерпением. И ещё передай кое-что Морру: возможно, скоро город станет разрушаться. Люди и здания будут превращаться в песок. Когда это начнётся, только я смогу спасти Империал от забвения. Бунт Песков не за горами.

Она попыталась ловко скрыть испуг, но не преуспела – глаза выдали её. В том и состояла суть альтернативного плана спасения. Без длительных процедур очищения и игр в покорного юнца. Парсон упоминал про три дня, пережитых червём с момента разрушения квазиреальности. Если выбраться из плена в первые часы, то трёх дней должно хватить на сбор информации и поиск работающего цифрофага. Работа в условиях всеобщего разрушения и паники – всё равно, что хождения по канату без страховки, но если других вариантов не останется…

– Не пытайся запугать нас, проклятый! – прыснула Луза.

– Просто передай ему мои слова, – спокойно ответил я. – А ещё лучше сразу императрице.

Луза резко развернулась и вышла прочь. А я мысленно попрощался с Николаем. Один из нас троих уже точно не вернётся обратно. Слегка подсластил пилюлю тот факт, что Холодов покинул бытие с чувством выполненного долга, успев исповедоваться мне. Иногда это важнее спасения.

Снова мрак. Бездонный и вязкий, просачивающийся сквозь рецепторы в глубину сознания. Из-за постоянно холодных стен приходилось кутаться в халат. Очередное одиночество длилось сравнительно недолго. За мной явилась целая делегация с встревоженным лекарем Морром во главе. Зайдя внутрь, Морр навис надо мной подобно статуе, не наклоняя головы. Из-за его плеча выглядывала Триса с донельзя озадаченным лицом. Обменявшись с ней молчаливыми взглядами, я тут же понял, что случилось.

– Какое заклятие наслали на нас проклятые? – требовательно спросил Морр.

– Бунт Песков, – усмехнулся я и скрестил руки на груди. – Вы ведь знаете.

Лекарь, на кого легла нелёгкая участь переговорщика, издал протяжный вздох и заявил:

– Это лживое учение еретиков!

– Значит, Бунт действительно начался?

– На рассвете нового пеклодня, – через силу подтвердил Морр. – Жители Империала в панике. Они считают, что разгневали Призрака Пустынь, как никогда прежде.

– Они действительно разгневали его.

– Но откуда вы могли знать про его гнев, еретик?? – Лекарь было двинулся в мою сторону, но Триса удержала его за рукав рясы. – Вы отвергаете Призрака! Это ваших рук дело!

– Сумволь, прошу, расскажи, что ты знаешь, – встряла Триса.

Она не скрывала одолевавшего её страха. Теперь она точно поверила в пророчество, как и многие жители города, ранее считавшие его лживым учением еретиков. Интересно, как сами еретики интерпретировали Бунт Песков? Ведь они знали, что Призрак Пустынь – контролирующая население иллюзия, но не факт, что им было знакомо понятие «квазиреальности».

– Я буду говорить только с императрицей, – сказал я. – Мне нужны гарантии немедленной свободы. А кроме неё, никто не вправе освобождать узников, ведь так?

Морр посмотрел на Трису. Та едва заметно кивнула.

– Императрица предполагала, что получит именно такое требование. Но ты будешь связан и под охраной, – предупредил лекарь.

Я протянул вперёд сведённые вместе руки.

– Валяйте, док.

Он не понял обращения, но приказал одному из стражников заняться мной. Дубоголовый охранник передал напарнику факел и вытащил из-за пояса заранее заготовленный стебель гепрагона. При необходимости он исполнял роль и верёвки, и хлыста, и всего, на что хватало воображения «пёстрых». Я же говорил – сверхуниверсальное растение. К тому же разумное, если верить Холодову.

Стебель больно впился в запястья. Стражник израсходовал больше метра, намертво обездвижив мои руки. Затем меня повели узкими длинными коридорами к поверхности. Императорский дворец располагался по соседству. Бедолаги из караула стойко несли службу в разгар пеклодня, хоть и прятались в тени. Общее количество воинов и слуг меня поразило. Вздумай я организовать покушение на Кэттори, мне пришлось бы укокошить с полсотни обученных и вооружённых воинов и разогнать с два десятка безвольных и подавленных слуг. При этом до владений императрицы оставалось бы ещё семь этажей с бдительными караульными на каждом из них.

Дворец – первое из увиденных мною знаний, разительно отличающееся от однотипных жилищ «пёстрых». Внутренняя отделка под мрамор смотрелась солидно и богато, на стенах висели картины лучших местных художников с изображениями пустыни и гепрагонов. Ближе к «пентхаусу» Кэттори пошли портреты великих деятелей Империала, усопших и здравствующих. Под ногами приятно шуршал искусно сшитый ковёр из вечно зелёных неувядающих листьев.

В обеденном зале на восьмом этаже стоял широченный стол, по центру через вырезанное отверстие проходил небольшой фонтан. Остальное пространство занимали плоды в различных вариантах приготовления. Узорчато-нарезанные, а некоторые, как мне показалось, прошедшие термальную и иную обработку, они создавали иллюзию множества разнообразных блюд, являясь при том одной и той же субстанцией. Но ведь речь о разумных гепрагонах, их даже нищие горожане ощущали каждый раз по-разному, что говорить о первых лицах города. Не иначе, мозговитые растения выкладывались по максимуму, дабы ублажить гастрономические аппетиты императрицы и её советников.

Не обращайте внимания, я просто старался расслабиться перед предстоящей встречей с «великой и ужасной» Кэттори. В её личные покои меня не провели. Но я и не ожидал. Императрица сама пожаловала в обеденный зал в сопровождении трёх советников и вереницы безликих слуг, будто муравьиная матка. На советниках мешками висели самые «пёстрые» из виденных мною халатов. Теперь я не сомневался, что крутость в Империале определялась пёстростью одежды. Потому на слугах висели нарочито ужасные и серые лохмотья, оборванные и засаленные. Исключение составляли Лучшие, носившие бежевые халаты под цвет песка, подчёркивающие, надо понимать, силу внутреннего мира избранных юношей.

Сама же императрица поразила меня своим видом. Но не потому, что я счёл его изумительно экстравагантным для нынешней моды – хотя, и это в том числе, – а во многом из-за взбудораженных и глубоко спрятанных ассоциаций. Тело Кэттори от шеи до щиколоток покрывала вьющаяся зелёная растительность. В редких просветах плотного одеяния просматривалась традиционно смуглая кожа, а чёрная коса императрицы доходила до колен. На мгновение я представил, что передо мной загримированная под Экспоната Меган Дайер. Но, конечно же, их лица отличались, как и одеяния, что нисколько не отменяло постигшего меня изумления.

– Проклятый еретик, завладевший сыном неба и париасса Сумволем, доставлен вам, госпожа, – заправски отчеканил лекарь Морр и поклонился, продемонстрировав для старика чудеса пластики.

Темноглазая Кэттори с лицом вчерашней девочки-подростка с деланным равнодушием и неприязнью изучила меня и проговорила неестественно певчим голосом:

– Как мне к тебе обращаться, еретик?

Ну надо же, снизошла до того, чтобы спросить имя! Обнадёживающее начало переговоров.

– Зови меня Майло. Отличное имя.

Морр хотел мне что-то растолковать о правилах обращения к императрице, но та жестом остановила лекаря, резонно посчитав формальности лишней тратой времени.

– Ты предупреждал, что город в скором времени подвергнется разрушению, – отрывисто продолжила Кэттори, не сводя с меня пристального взгляда. – Мы уже лишились Стены, без видимых причин. Продолжаем терять окраины. Людей и здания.

– Всё в точности соответствует пророчествам проклятых о неизбежном Бунте Песков, – испуганно пробормотал один из советников, чем вызвал приступ гнева у своей госпожи.

– Но только Призрак может сотворить такое! – властно заявила императрица и тут же снизила тональность: – Я хочу знать, чем вы его разгневали?

Услышав про Стену и окраины, я вдруг неожиданно ужаснулся. А что, если квазиреальность разрушается не хаотично, а подчиняясь определённым законам? Например, сужая пространство вокруг единственного уцелевшего червя, то есть меня. В таком случае ни Руин, ни цифрофагов за горизонтом мне найти уже не суждено. Но я тут же отогнал мысли о погибели, снова вспомнив инструктаж Парсона (ох, не зря внимательно слушал полковника!). Одному из червей удалось спастись на исходе третьего дня разрушения. Будь теория о сужающемся разрушении верна, вряд ли червь смог бы добраться до горизонта.

– Призрака разгневали и вы, а не только еретики, – ответил я и нанёс неожиданный удар: – К которым я не имею никакого отношения.

Сработало. Концентрация удивлённых физиономий в обеденном зале зашкаливала. Я ощущал их, наблюдал периферийным зрением, но смотрел в глаза Кэттори, будто у нас шло противостояние, кто кого переглядит. Даю пари, она ожидала чего угодно, но не того, что я стану открещиваться от еретиков. О возможном существовании третьей силы в Империале не привыкли думать. Не дав им опомниться, я продолжил вербальное наступление:

– Твои советники просчитались, милашка. Я – посланник Призрака Пустынь, взявший во временное пользование тело благородного Сумволя. Нас было двое, но моего помощника изничтожил преподобный лекарь Морр. – Я метнул злобный взгляд на остолбеневшего старика. – Песчаный Апокалипсис, называемый вами Бунтом Песков – результат его деяний. Призрак не любит терять верных подданных, как и любой уважающий себя правитель.

Речь возымела нужный эффект. Стоило наделить её высокопарными и цветастыми выражениями, столь почитаемыми в Империале, и пару раз упомянуть местное божество, как со мной стали считаться.

– Что же хотел донести до нас Призрак Пустынь? – после затянувшегося всеобщего молчания осмелился спросить второй из советников.

Императрица не стала перечить ему. Значит, игра пошла по моим правилам.

– Последние пеклоциклы Призрак недоволен качеством Лучших, которых вы ему преподносите, – выдал я заранее приготовленную легенду. – Он послал меня проверить, в чём дело. То ли уровень развития жителей Империала снизился, то ли дело исключительно в подготовке Лучших.

Собравшиеся переваривали сказанное, силясь понять его значение.

– Мы готовим Лучших, как и прежде! – твёрдо заявил третий советник. – Школа работает исправно, о чём говорят успешные Подношения. Последний цикл засухи случился…

– Призраку надоело наказывать вас голодом и засухой, – напористо прервал я советника. – Он решил дать вам последний шанс, но перед этим отправил в Империал двух посланников убедиться, что город действительно потерял для него интерес. Вы не цените дары Призрака должным образом, и с каждым скатом лишь деградируете. Может потому, что всё даётся вам слишком легко? Вода, пища, источники топлива, лечебная водица и даже долгая молодость. Такие соблазны ухватиться за вечную жизнь.

Не уверен, что собравшиеся понимали, в чём именно их обвиняют. Даже бравый третий советник не нашёлся, что возразить.

– Мы пользуемся домами омоложения строго трижды в течение жизни, – забормотал лекарь Морр у меня под ухом. – Четвёртая попытка приводит к мгновенной и мучительной смерти. Тело растворяется без остатка.

Кто-то всё же пробовал обойти правила, если у «пёстрых» есть сведения о последствиях. Скорее всего, дело в генетическом контроле. Созданные Экспонатами – или кем-то ещё – бассейны записывали код тела наподобие того, как цифрофаги записывали персональный код души. Превышение лимита омолодительных процедур приводило к активации режима уничтожения. Конечно, режим нейтрального состояния бассейна выглядит гуманнее. Но если бы я оставлял для «пёстрых» подарок в виде домов омоложения с трёхразовым допуском на одну персону, то непременно использовал бы именно такой, радикальный, способ контроля. Чтобы неповадно было.

Но мы ушли от темы.

– Речь шла не только об этом, лекарь Морр, – сказал я. – Про всеобщий упадок Империала вам бы в красках рассказали предки. Но они давно преданы огню. Некому поделиться с вами опытом.

– Как нам загладить вину перед Призраком? – нетерпеливо спросила Кэттори, нервно теребя один из топорщащихся листьев. – Пока мы спорим, город исчезает.

И всё-таки город заботил её куда больше, чем жители. «Пёстрых» могут родить другие «пёстрые», а вот архитектура Империала – наследие невосполнимое.

– Здесь я увидел предостаточно, а находясь в плену, имел возможность собрать мысли воедино. – Помедлив для проформы и нагнетания атмосферы, я продолжил с видом опытного и искусного оратора: – Теперь мне осталось посетить вотчину еретиков и взглянуть на изнанку их жизни. Это должен был сделать мой помощник, но его изгнали, отвесив тем самым Призраку пощёчину. Если я успею посетить Руины и уйти в пустыню, то Песчаный Апокалипсис закончится, а Сумволь вернётся в добром здравии. Ваша дальнейшая судьба решится Призраком после того, как я доставлю ему все собранные сведения. Он либо дарует вам шанс, восстановив разрушенные строения, либо заберёт Империал целиком.

Кто-то изумлённо прошептал «уйти в пустыню». Советники склонились к императрице, точно три огородных пугала к священному растению. Я не стал упиваться превосходством над одураченными варварами пустыни и даже не гнушался подарить им ложную надежду на счастливый исход (в том числе и своей спасительнице, Трисе). Но мне стоило использовать все доступные козыри для достижения цели. Лишь такая тактика – пусть циничная и непривлекательная для благородных господ – позволяла неоднократно спасаться из захлопывающихся ловушек.

– Триса сопроводит тебя к Руинам, – после недолгого импровизированного совещания решила Кэттори и демонстративно покинула обеденный зал.

Даже в условиях стремительно разрушающегося города она продолжала играть роль невозмутимой правительницы.

Глава 25

Глава 25

Рейд к Руинам под Плавящим Светилом Криопсиса Трисе дался легче, чем мне. Обычно такие переходы совершались под покровом безлунной ночи. Расстояние оказалось сравнимое с тем, которое преодолевает Лучший во время Подношения. Руины скрывались за горизонтом в противоположной стороне от центральных ворот Империала. Впрочем, ни ворот, ни самой Стены уже не было. На краю поселения ещё стояли полуразрушенные и покинутые здания. Усилившийся ветер выдувал из построек песок. Ради любопытства я прикоснулся к пока ещё уцелевшей стене на границе обрыва и почувствовал, как ладонь утонула в мягкой поверхности, трансформирующейся из камня в песок. На стене остался след, но через секунду его вместе с остатками здания развеял ветер, подобно праху умершего исполина. На нас обрушились миллионы мелких частиц.

– Осторожнее! – предупредила Триса, перекрикивая гул.

Ранее мы наблюдали и вовсе ужасную картину – превращение в песок целой группы горожан. «Пёстрые» до последнего отказывались покидать жилище, уповая на справедливость суда Призрака Пустынь. Если он наслал на город Бурю Песков, то нельзя противиться воле Призрака. Возможно, это проверка, отбор Достойных и Преданных-до-конца вслед за Лучшими. А бегущие будут обречены на вечные муки без крова, воды и ночной прохлады.

Преданные-до-конца действительно крайне достойно слились с пустынным пейзажем. Их крики растворились в дикой игре песка и ветра. Превращение заняло секунды. Сюрреалистичность происходящего слегка притупляло сознание, но я не позволял себе поддаваться панике.

Мы добрались до Руин, часть из которых, к счастью, уцелела. Как они выглядели прежде, я мог лишь догадываться. Вход никем не охранялся, мы свободно миновали незримую границу между пустыней и владением проклятых. Судя по всему, раньше здесь был город, похожий на Империал, но разрушенный внешним воздействием задолго до начала Песчаного Апокалипсиса. В обломках угадывалась архитектура на порядок богаче и разнообразнее, чем в соседнем поселении, а кроме камня присутствовали и следы иных материалов, некоторые из которых не определялись при беглом осмотре.

Но кое-что я узнал без труда. Над относительно ровной площадкой возвышался наспех сконструированный шатёр без единой боковины, защищающий не от жары, а прямых лучей. Под ним стояло пять или шесть четырёхколёсных машин, напоминающих багги. Но каждая машина выглядела неполноценной, будто у них отсутствовали те или иные детали. Вокруг них рыскали несколько человек в бежевых халатах и один в пёстром. В последнем я узнал своего недавнего париала Уллсу Дже’Овиллу. Очередная удивительная находка.

На подходе к площадке нас остановил возбуждённый еретик. Оказалось, он был знаком с моей спутницей.

– Триса, пророчество сбывается. Париал пытается запустить хотя бы одну из машин… – Он осёкся и посмотрел на меня, будто только что заметил. – А это кто?

– Тот, кто может спасти нас от Бунта Песков, – ответила женщина.

Еретик покачал головой. Настороженность во взгляде усилилась.

– От Бунта нет спасения, Триса. Верховный просвещённый тебе всё объяснит потом.

– Мне надо поговорить с париалом, – вмешался я, удивив не только незнакомого еретика, но и Трису.

Ситуация на Руинах поражала спокойствием. Ни намёка на панику, хотя тревога присутствовала в каждом. Казалось, еретики смирились с участью, как те глупцы в Империале, но всё оказалось намного сложнее.

Овилла узнал во мне своего ученика, едва я подошёл к раскуроченному багги. Руки париала чернели от масла, а лицо лоснилось от пота. Неужели он пытался реанимировать эту штуковину?

– Сумволь? – спросил Овилла, прервав занятие. Затем он вздрогнул. – Нет, ты один из них…

– Майло, – кивнул я. – От рукопожатия воздержусь, если ты не возражаешь.

– Вас было трое. Где ещё один?

– Уничтожен. – Не желая перебирать в уме варианты, кто передо мной стоит, я спросил напрямую: – А ты кто, Захар или по-прежнему Уллса?

Овилла вытер перепачканные руки о халат и попросил у помощника воды.

– Я по-прежнему Уллса, в ком остаётся малая часть Захара Мойвина, – размеренно ответил париал.

– И что бы это значило? – спросил я, хотя прекрасно догадывался. Фальшивой временной личности Мойвина не удалось закрепиться в стойком сознании париала. Но Захар проявился отдельными вспышками.

Последующие слова Овиллы подтвердили догадку:

– Сначала он пытался подавить меня, подобно тому, как ты справился с Сумволем. Но ему не хватило сил. Зато Захару Мойвину удалось наделить меня знаниями, неведомыми ранее. И мне кажется, вместе с ними я перенял часть его естества.

Можно констатировать, что эксперимент «Магеллана» с дефектным червём провалился. Я кивнул на багги:

– Что ты пытаешься сделать?

Захар Дже’Овилла – как я мысленно нарёк гибрид двух личностей – указал куда-то вдаль.

– Чтобы спасти часть Захара Мойвина, мне придётся доставить его далеко за горизонт, где посвящённые уже давно обнаружили то, что вы ищете.

Цифрофаги, сообразил я. А посвящёнными еретики называли сами себя. Вполне логично, если смотреть на две противоборствующих фракции со стороны.

– Спасти только его? – удивился я. – А остальных?

– Им ничего не угрожает, – ответил париал. – Мы все – жители этих песков, и продолжим существовать в своих первоначалах. Чего нельзя сказать о вас, червях-странниках. Если вы не успеете спастись, то канете в небытие навечно.

Прозвучало так, будто Овилла знал о квазиреальностях. Если еретики принимали иллюзорность и недолговечность окружающего мира, столь похожего на настоящий, то их спокойствие и кажущееся смирение легко объяснялось. Но могли ли они копнуть так глубоко? Копая из прошлого в будущее. Это же нонсенс!

Я созрел для главного вопроса этого путешествия сквозь время и пространство:

– Что зашифровано в погребённых архивах?

– За этим знанием тебе следует обратиться к Верховному просвещённому, – сказал париал и повернулся к багги. – А когда закончишь, возвращайся сюда. Я не откажусь от помощи того, кто разбирается в этих странных творениях не хуже Захара Мойвина. Так вы быстрее справитесь.

Овилла предоставил Мойвину возможность чинить умерший несколько веков назад багги. Без сомнения, Захар обладал необходимыми навыками, чтобы справиться пусть с инопланетной, но довольно примитивной техникой. С топливом, думаю, проблем не было – агенты наверняка притащили пару сосудов из Империала.

– Ладно, где заседает этот Верховный? – спросил я.

– Агре проводит тебя, – ответил Овилла, ковыряясь с деталями.

***

Его звали Тэхх-Карра. Лысый, фактурный, с накинутой на широченные плечи накидкой из плотного материала.

Он сидел в подземном убежище, путь в которое вёл через петляющие катакомбы. Незнание нужного направления означало гибель. Агре между делом похвалился, что они владеют полноценным подземным лабиринтом, затеряться в котором проще простого. У меня даже мелькнула мысль, что он нарочно ведёт меня не туда, чтобы неожиданно исчезнуть в замаскированном проёме и оставить попутчика, как подопытного мышонка искать выход. К счастью, фобия оказалась беспочвенной. Еретик добросовестно провёл меня в комнату Верховного просвещённого. Вряд ли то была его повседневная резиденция – уж слишком долго идти. А вот для секретного склада – отличное место.

– Ещё один червь, Верховный, – сообщил Агре, заглядывая за пугающе тяжёлую железную дверь.

– Пусть войдёт, – донеслось изнутри.

Я зашёл в довольно широкую комнату с низким потолком. Повсюду стояли ящики, валялись провода и приборы, подозрительно напоминающие давно выработавшие ресурс синхромодули и циферблаты. Тэхх-Карра сидел за деревянным столом, заваленным бумагами. Ни дать ни взять канцелярский работяга с имиджем фрика.

– Я ждал тебя, – сказал он. – Майло Трэпт, да?

– Собственной персоной. – Я показательно осмотрел помещение и уставился на предмет, совершенно точно бывший некогда синхронизирующим модулем. – Надеешься укрыться здесь от Бунта Песков?

Еретик скорчил гримасу в духе «хватит притворяться и играть роль спасителя мира» и ответил:

– От Бунта нет укрытия. Мы всегда были готовы к нему. Садись на тот ящик.

Голос твёрдый, уверенный, а взгляд цепкий. Уж этот персонаж явно не играл на публику, в отличие от своего визави с девичье-подростковым лицом. Тэхх-Карра привык рубить правду-матку и излагаться чётко. Мне нравился такой подход.

– Готовые к Бунту и приходу червей, – проговорил я, занимая неудобное предложенное место. – Что ещё вы скрываете в этих катакомбах?

– Мы ничего не скрываем, – резко отпарировал Тэхх-Карра. – Нас мало, и мы знаем правду, потому и зовёмся просвещёнными. Но наше знание называют ложью, а нас – еретиками, проклятыми. Почти всё население Империала верит в Призрака Пустынь, в том числе и правящая верхушка.

– Сброд фанатиков, – сказал я и кивнул. – Знаю, видел.

– Но их нельзя винить в этом, – неожиданно заявил Верховный просвещённый. – Те, кто нас создал, старались уберечь наш вид, но ошиблись в прогнозах. Спустя несколько тысячелетий вид превратился из духовно развитого в примитивный и отсталый.

Тэхх-Карра сплюнул осевшую на губах пыль. И сколько злобы вышло с этим плевком! Определённо, ему не претило торчать тут в ожидании погибели в качестве моего лектора-париала, но он делал это, как некую необходимость, прописанную в должностных обязанностях. Будто ничего иного ему не оставалось.

– Почему никого из вас не страшит Бунт Песков?

– Потому что мы знаем – уничтожаемый мир нереален. Пророчества и видения сновидцев гласят, что если в город явится кто-то из червей, значит, все мы оказались во внутреннем кармане бытия. Но наши первоначала продолжают жить в Настоящем Мире, как и прежде. И лишь очередное видение о случившемся посетит нашего сновидца. На самом деле, оно его посетило давным-давно, всё остаётся в далёком прошлом. В том числе и твоё путешествие сюда, червь Майло Трэпт. Хотя тебе кажется, что ты совершаешь его из настоящего в прошлое, но это лишь обманчивость субъективного восприятия. Существует нерушимая связь времён, понять которую почти невозможно.

Слова Верховного посвящённого подтверждали выведенную мной теорию о некой матрице Вселенной, где отпечатываются все события квазиреальностей. А сновидцы действительно получали доступ к матрице и предоставляли информацию остальным. Вот откуда еретики так много знали о нас, не только из доставшихся им от предков – или кого-то ещё – погребённых архивов.

Я понял, что церемонность в общении никому из нас не интересна, поэтому сразу схватил быка за рога.

– Мне нужны погребённые архивы. Вся заключённая в них информация.

– А ещё тебе нужен цифрофаг, – утвердительно добавил Тэхх-Карра, вплетая в свою речь юник. – Как вы их называете.

– Хорошо, что мы понимаем друг друга с полуслова, – отозвался я.

– Мы делаем это не ради тебя и других червей, – сказал Верховный просвещённый. – А чтобы донести информацию в будущее. Помочь вашей цивилизации избежать участи Экспонатов.

Я почувствовал, как вспотели ладони. И вовсе не от жары. Если мне предстояло уйти в забвение, с таким знанием это можно делать с гордо поднятой головой, а не с повязкой на глазах.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю