Текст книги "Побег (СИ)"

Автор книги: Евгений Аверьянов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

Барсик мог бы двигаться быстрее нас, но после вчерашнего ему приказали держаться чуть позади, и он держался, но с видом существа, которого заставили присутствовать на скучном собрании.

Через полчаса Лер обернулся и сказал:

– Так мы до вечера одного козла искать будем.

– Можешь показать ровную дорогу, – ответил я.

Он посмотрел на склон.

– Вот она.

Я посмотрел туда же. Там был каменный уступ, обрыв и узкая полка шириной в ступню.

– Это не дорога, а насмешка над здравым смыслом.

Молодой горец со шрамом, кажется, его звали Тар, усмехнулся.

– Городские.

Аркадий поднял руку.

– Я вообще экскурсовод.

– Это ещё хуже, – буркнул Лер.

Кристина молча шла рядом, осторожно переставляя ноги. Она держалась лучше Аркадия, но и ей было тяжело. Плащ уже пришлось свернуть и закрепить за спиной, волосы выбились из-под ленты, на лице появилась усталость. При этом спорить с горцами она не пыталась. Видимо, понимала, что в их среде мы выглядели примерно как люди, которые пришли на рыбалку в доспехах.

Через час Радан остановился на широком каменном выступе.

– Толпой ходить глупо, – сказал он. – Козлы ушли в разные стороны, и мы разойдёмся.

Он поднял руку и коротко свистнул. Звук получился резкий, высокий, неприятно хорошо разносящийся между скалами.

– Если кто-то обнаружит животных, свистите так.

– Понятно, – кивнул я.

Лер ткнул шестом в меня.

– Ты со мной.

– Почему я не удивлён?

Радан распределил людей быстро. Двое ушли выше по склону, ещё один – к ручью, Тар двинулся вдоль каменной гряды. С нами остались Лер, Радан и ещё один молчаливый мужчина с короткими светлыми волосами, имени которого я так и не запомнил. Видимо, чтобы мы совсем не потерялись и не начали искать козлов в море.

В принципе, доводы были разумные. Искать всей толпой в одном направлении действительно глупо. Особенно если животные разбежались по скалам ночью и могли уйти куда угодно. Так что спорить я не стал.

Мы пошли дальше. Первые следы нашли у узкого ручья. Лер присел, провёл пальцами по влажной земле, потом поднялся и кивнул.

– Двое прошли, один молодой.

– Откуда знаешь? – спросил я.

Он посмотрел на меня как на ребёнка.

– След меньше, и глубина другая, а ещё камень сбит вот здесь.

– Всё, молчу. Ты специалист, – улыбнулся я.

Пастух фыркнул и пошёл дальше.

К полудню мы нашли первых трёх козлов. Точнее, сначала их нашли горцы. Мы же увидели только серо-бурые пятна на камнях, когда нам уже показали пальцем. Козлы стояли на уступе ниже ручья, жались друг к другу и выглядели нервно. На рогах у каждого были вырезанные отметки: короткие насечки и маленькие цветные шнурки у основания. Лер сразу оживился.

– Мои.

– По отметкам понял? – спросил я.

– По ним и по мордам. Я их знаю, – радостно заявил он.

Горцы окружили животных удивительно спокойно. Никто не кричал, не размахивал руками, не пытался загнать их силой. Лер и светловолосый разошлись с двух сторон, Радан остался выше, а нам велели стоять и не двигаться. Барсика вообще отправили за камень.

Питомец сначала обиделся.

«Я что, настолько страшный?»

– Для козлов – да.

«Вот и отлично.»

– Это не похвала.

«Поздно. Я уже запомнил.»

Козлов удалось вывести к более широкой полке, где Лер накинул одному на шею тонкую верёвку, а двое остальных, как ни странно, пошли следом. Видимо, стадность иногда работала даже в пользу людей.

Потом нашли ещё двух. Они забрались выше и упорно делали вид, что их здесь нет. Одного удалось спустить почти сразу, второй попытался уйти по стене, но Радан поставил шест поперёк узкой полки и не дал ему проскочить. Я смотрел на это и понимал: если бы мне самому пришлось ловить этих животных, я бы уже давно решил, что проще построить новый дирижабль из камней и палок.

К обеду нашлось семь козлов из девяти, если считать живых. Одного, естественно, уже доел Барсик, который шёл за нами на расстоянии, сытый, довольный и, по-моему, совершенно не раскаивающийся. Горцы периодически косились на него, но пока молчали. Возможно, потому что он действительно держался дальше или потому что спорить с существом, способным унести козла в зубах, никому не хотелось.

Мы остановились возле каменной чаши, где из трещины сочилась вода. Горцы дали найденным животным напиться и связали их короткой верёвкой между собой, чтобы снова не разбежались. Лер пересчитал их три раза.

– Семь, – сказал он мрачно.

– Уже неплохо, – осторожно заметил я.

Он посмотрел на меня.

– Было десять.

– Один точно не вернётся, – пожал я плечами. – Значит, ищем ещё двух.

– Нужно лучше искать, – сказал он так, будто я пытался отлынивать.

Барсик тем временем подошёл ко мне чуть ближе.

«Может, напугаем этих двуногих?» – предложил он. – «Что-то они слишком много из себя строят.»

– Пока ведём себя спокойно, – мысленно ответил я. – Они агрессии к нам не проявили.

Барсик посмотрел на горцев.

«Ну да. Пока их всего шестеро, чего бы им свою агрессию на нас выкидывать? Вот когда их будет шестьдесят, тогда начнут качать свои правила жёстче.»

Я невольно посмотрел на Радана, потом на Лера и остальных. Возразить было сложно. Барсик, как обычно, формулировал неприятные вещи, в которых был смысл. Сейчас горцы вели себя сдержанно, потому что их было мало и мы не угрожали напрямую, а Барсик представлял собой серьёзный аргумент. Но если мы окажемся в их поселении, среди десятков людей, с их законами, традициями, родственниками, стадами и старейшинами, разговор может измениться.

– Значит, постараемся решить проблему быстрее, – сказал я мысленно.

«Поздно. Мы уже играем по их правилам.»

Я вздохнул. Иногда пушистый казался слишком умным. Особенно когда хотелось, чтобы он просто молча шёл рядом и не подсовывал мне новые поводы для тревоги.

Через час нашли восьмого, вернее, то, что от него осталось. На небольшой каменной площадке у подножия скалы лежали клочья шерсти, кровь на камнях, сломанный рог с отметкой и несколько костей. Основная туша была утащена куда-то в сторону, следы уходили между камнями. Лер присел рядом, поднял рог, провёл пальцем по насечкам.

Лицо у него стало совсем жёстким.

– Это был мой.

Местный хищник, похоже, добрался до козла ночью или утром. Какой именно – я не знал. Судя по следам, что-то не маленькое. Радан внимательно осмотрел камни, потом поднялся.

– Хищник уже далеко.

– Догоним? – спросил Тар, который к тому времени вернулся к нам с пустыми руками.

– Нет смысла.

Лер сжал рог в руке.

– Значит, остался ещё один.

Он не посмотрел на меня, но и не нужно было. Я прекрасно понял, в какую колонку он записал эту потерю.

Оставался последний козёл, и мы искали его до самого вечера. Разошлись шире. Проверили ручей выше, две боковые тропы, каменную гряду, ложбину с сухой травой, несколько уступов, куда мне вообще не хотелось смотреть. Горцы свистели, изучали следы, находили клочки шерсти, потом теряли направление. Один раз вроде бы заметили движение на дальнем склоне, но это оказался чужой козёл. Дикий или из другого стада – я уже не спрашивал.

К вечеру стало ясно: последнего не нашли. Солнце снова клонилось к морю. Воздух холодел. Найденных козлов согнали к небольшой ровной площадке между камнями, где можно было устроить ночёвку. Мы все были вымотаны. Даже горцы выглядели усталыми, хотя старались этого не показывать. Аркадий просто сел на землю и уставился в пустоту.

Лер подошёл ко мне, и я уже знал, что сейчас будет.

– Ты должен вернуть мне трёх животных.

– Один был съеден Барсиком, один погиб от хищника, один пропал. Я правильно понял расчёт?

– Правильно.

– За первого я готов заплатить. По второму и третьему – это уже не так очевидно.

Лер медленно повернулся ко мне.

– Твой зверь испугал стадо. Из-за него они разбежались. Один погиб, второй пропал. Значит, ты стал причиной потери трёх козлов.

– Давай я компенсирую чем-нибудь другим. Инструментами, металлом, кристаллами, едой, деньгами, если они у вас вообще имеют смысл.

– Нет.

– Почему?

– Потому что мне нужны козлы.

– Удивительно аргументированный ответ.

– Ты мне вернёшь трёх козлов, и у меня не будет к тебе претензий, – стоял на своём пастух.

– А если я не могу? – спросил я.

Лер шагнул ближе.

– Вы сами заговорили о наших традициях. Сами их и соблюдайте.

Я покосился на Кристину. Она стояла неподалёку и слышала каждое слово. Лицо у неё было спокойным, но взгляд тяжёлым.

Вслух я ничего не сказал. Внутри же появилась неприятная мысль. Если Кристина знала традиции горцев, значит, должна была понимать и такой исход. Не обязательно точный, но общий принцип: ущерб стаду компенсируется стадом, а не красивыми словами и не парой монет. Возможно, она просто выбрала меньшее зло или другого выхода правда не было. Но легче от этого не становилось. Потому что как мне ловить этих рогатых альпинистов, я не представлял. Максимум, что мог сделать, – подстрелить нескольких из арбалета, но подстреленные козлы Лера вряд ли устроят. Ему нужны живые. Причём не просто живые, а такие, которых можно удержать, приручить и включить в стадо.

– Мне нужно подумать, – сказал я.

– Думай, – ответил Лер. – Но долг от этого не исчезнет.

Он ушёл к своим, а я остался стоять и смотреть ему вслед. Долг в три козла, люди Стоуна где-то позади, дирижабль без питания и горцы, которые вроде бы не враги, но уже держат нас традициями за горло. А ещё Барсик, который сейчас лежал на камне и выглядел оскорбительно довольным жизнью.

Я подошёл к Кристине, когда горцы разошлись заниматься ночлегом. Радан отдавал короткие распоряжения, Тар снова собирал хворост, светловолосый крепил верёвки для найденных животных. Лер проверял отметки на рогах и делал это с таким видом, будто каждая насечка имела огромное значение.

– Такой себе был вариант, конечно, – сказал я тихо. – Прикрыться их традициями, учитывая, что у нас и так нет времени.

Кристина посмотрела на меня.

– В другом варианте они были бы куда агрессивнее. Возможно, нам пришлось бы вступать в бой.

– Вот только я уже не понимаю, что грозит нам меньшей опасностью: вступить с ними в бой или задержаться здесь на несколько дней.

Она не ответила сразу, и это само по себе было ответом. Кристина понимала, что я прав, не полностью, может быть, не во всём, но достаточно, чтобы не спорить. Время сейчас стоило дороже денег, инструментов и, возможно, даже козлов. Стоун не исчез, его люди не растворились. Чем дольше мы торчали здесь, тем выше шанс, что однажды утром на склоне появятся не горцы с шестами, а вооружённый отряд с приказом взять инженера живым и примерно целым или убить всех.

– Я выбрала способ, при котором мы дожили до утра, – тихо сказала она.

Я выдохнул.

– Да. И это тоже правда.

Некоторое время мы молчали, потом я посмотрел на козлов, которых горцы привязывали к каменной гряде. Животные стояли настороженно, дёргали ушами и косились на Барсика. Тот делал вид, что не замечает, но получалось плохо.

– Ладно, – сказал я. – Надо понять, как ловят козлов живыми. Эти твари карабкаются по отвесным скалам лучше профессиональных альпинистов. Если у горцев есть способ, нам стоит о нём узнать.

Кристина кивнула, а я подошёл к Радану.

– Можно вопрос?

Седобородый поднял взгляд.

– Спрашивай.

– Как вы вообще ловите этих животных?

Радан посмотрел на меня, потом на козлов.

– Обычно не ловим взрослых. Ищем места, где самки оставляют потомство. Забираем молодых и выращиваем у себя. Они привыкают к людям и к стаду.

– То есть взрослых вы не ловите, а мне предлагаете?

– Старые охотники ловили. Иногда и сейчас ловят, если нужно обновить кровь стада или если зверь хороший, но это трудно. А приручить ещё труднее. Тебе же нужно вернуть долг, так что возвращай.

Лер, услышав разговор, подошёл ближе.

– Взрослый горный козёл не собака. Ты его поймал, и что дальше? Будешь держать на верёвке день и ночь? Он рванёт и шею себе свернёт или тебе руку вырвет. Испугается и уйдёт в скалы. Даже наши, выращенные с детства, если сильно испугаются, могут уйти так далеко, что не найдёшь.

– Прекрасно, – сказал я. – Значит, задача почти невозможная.

Лер сложил руки на груди.

– Тебе нужны три козла. Живых. Моё стадо потеряло троих. Остальное меня не интересует.

Я посмотрел на него, потом на скалы. В голове крутились варианты: ловушки, загон, сеть, петли. Возможно, стоит использовать Барсика как пугало, но так, чтобы животные бежали не куда попало, а в нужную сторону. Всё это звучало красиво только в голове. На практике один неправильный рывок – и козёл снова уйдёт по стене туда, где ему позавидует любой паук. Я поймал себя на мысли, что впервые за долгое время совершенно не понимаю, как решить задачу быстро.

Здесь никак не мог помочь инженерный интерфейс, ведь нужно было не починить наследие древних, а просто поймать живое упрямое животное, которое родилось в горах, знало эти скалы лучше меня и, в отличие от меня, не считало высоту проблемой.

Я потёр лицо ладонями.

– Ладно, – сказал я. – Будем думать.

Барсик поднял голову.

«Я могу помочь.»

– Ты уже помог.

«Вижу, ты ценишь мой вклад.»

Горцы молча переглянулись. Кажется, они опять не поняли, что именно происходит между мной и пумой. И, возможно, это было к лучшему.

Ночь опускалась на горы, а у меня появилась новая задача, и я почти скучал по дыре в дирижабле.

Глава 17

Я какое-то время сидел на камне и смотрел на склон, а смотреть было на что: камни, камни, ещё камни, узкие тропки, которые нормальный человек тропками бы не назвал, обрывы, расщелины и козлы. Последних сейчас не было видно, но их присутствие ощущалось буквально везде. Следы, сбитый мох, обгрызенные кустики, шерсть на острых краях скал. Будто эти рогатые твари не просто жили в горах, а подписали с ними договор о защите от хищников.

Я поднялся и пошёл вдоль края площадки, внимательно осматривая местность. Горцы за мной не пошли. Они честно выполняли свою часть соглашения: наблюдали и не вмешивались. Причём наблюдали с таким видом, будто я был не человеком, а новым видом забавного, но не слишком умного зверька.

Кристина и Аркадий держались рядом. Первый день поисков вымотал всех, но сидеть и ждать, пока проблема решится сама, было бессмысленно. У проблемы были рога, копыта и выдающиеся способности к побегу.

– Барсик, – мысленно позвал я. – Ты можешь обнаружить тропы, по которым эти козлы чаще всего ходят?

Питомец лежал на плоском камне чуть выше и изображал полное равнодушие к происходящему. Однако уши повернулись в мою сторону сразу.

«Так вон к водопою.»

Я остановился.

– В смысле, к какому водопою?

Барсик лениво поднялся, потянулся, словно делал мне великое одолжение, и пошёл вдоль склона. Пришлось идти следом. Через пару сотен метров камни разошлись, и я увидел ручей: узкий, спрятанный между скалами, с холодной водой, которая стекала сверху, исчезала в расщелине и дальше уходила куда-то вниз. Место было неудобным. К воде вели всего несколько подходов: пара узких полок, короткий спуск между камнями и небольшой проход с другой стороны. Я присел, провёл пальцами по влажной земле и увидел следы копыт.

– Почему ты раньше не сказал? – спросил я мысленно.

«Ты раньше не спрашивал.»

– Барсик.

«Что? Я не обязан рассказывать тебе обо всех лужах в горах.»

Я глубоко вдохнул. Спорить с ним было бесполезно, особенно когда он формально прав.

Кристина подошла ближе и тоже посмотрела на ручей.

– Думаешь они сюда приходят?

– Судя по следам, да. И, как утверждает наш главный специалист по козлам, пользуются почти всеми подходами.

Барсик довольно фыркнул.

«Наконец-то признал мою важность.»

Я огляделся внимательнее. Один из подходов к воде шёл мимо небольшого каменного кармана. Это не было пещерой, скорее выемкой в скале: с трёх сторон камень, внутри сухо, пол неровный, но достаточно широкий, чтобы туда зашёл козёл. Или два, если очень постараются. И самое главное, что выход оттуда был только один. Я несколько секунд молча смотрел на это место, и в голове постепенно начала складываться схема.

– Вот сюда бы их заманить, – сказал я вслух.

Аркадий осторожно заглянул в каменный карман.

– Само животное туда не полезет. Зачем ему? У воды оно напьётся и уйдёт обратно на склон.

– Значит, нужно дать причину зайти.

Кристина, которая стояла у следов и рассматривала сбитый край травы, подняла голову.

– Горные животные любят соль. Я не знаю, насколько сильно именно эти, но если рядом с водопоем положить соль, они могут заинтересоваться. Особенно если насыпать её не на тропе, а внутри этой выемки. После воды заметят запах, зайдут, а дальше останется только закрыть выход.

Я посмотрел на каменный карман ещё раз.

– Закрыть выход – это как раз решаемо.

Я вернулся к горцам и объяснил идею. Точнее, объяснил Радану. Лер стоял рядом, сложив руки на груди, и смотрел на меня с выражением человека, который заранее не верит ни одному слову, но надеется, что неудача получится достаточно зрелищной.

– Водопой ваш, – сказал я. – Следы там есть. Если заманить козлов в каменный карман солью и закрыть выход, их можно будет взять живыми.

Радан посмотрел в сторону ручья, потом на меня.

– Хорошо придумал.

Я даже немного удивился.

– Но помогать вы не будете?

– Это твой долг. – кивнул он.

– Я уже понял. Просто уточнил, вдруг в традициях есть пункт о разумной помощи человеку, который пытается вернуть ущерб.

Седобородый спокойно покачал головой.

– Мы будем смотреть. Если зверь попадёт в ловушку и ты сможешь вывести его живым, договор будет исполненым.

Лер тут же добавил:

– Если сломаешь ему ноги, свернёшь шею или загонишь так, что он сдохнет от страха, это будет мясо, а не козёл. Мясо долг не закрывает.

Барсик заинтересованно поднял голову.

«Мясо долг не закрывает, но вечер улучшает.»

– Тебя никто не спрашивал.

«Меня редко спрашивают, но я всё равно участвую.»

Я вернулся к ручью уже с понятной задачей. Нужно было сделать такую решётку, чтобы быстро упала, перекрыла выход и выдержала первые удары рогатых пленников. При этом животные не должны были переломать себе ноги или свернуть шею.

Материал нашёлся вокруг. Сухие ветки, несколько тонких стволиков, жёсткий кустарник, ремни, обрывки верёвок, пара запасных ремешков из моего снаряжения и моток тонкой, но прочной верёвки, который Аркадий вытащил из рюкзака с видом человека, заранее прощающегося с имуществом.

Мы принялись за работу. Горцы стояли неподалёку и наблюдали. Никто нам не помогал даже советом. Радан только иногда смотрел так, будто мысленно отмечал ошибки, но вслух ничего не говорил. Лер же явно надеялся, что решётка развалится ещё до появления козлов.

Я выбрал четыре основные жерди, связал их поперечинами, потом добавил более тонкие ветки между ними. Получалось нечто среднее между дверью, забором и очень грубой клеткой. Нижние концы я заточил ножом, чтобы при падении они вошли в тот тонкий слой земли и влажного песка, который был у выхода из каменного кармана. Глубоко не войдут, конечно, но хотя бы зацепятся и не дадут решётке сразу отскочить.

Аркадий помогал молча. После первых десяти минут он перестал ворчать, потому что понял: работа настоящая: нужно держать, связывать, подтягивать, проверять углы. Кристина резала полосы ткани и ремешки, потом подавала мне. Несколько раз она молча поправляла узлы, и я делал вид, что именно так и планировал.

Через два часа решётка стала похожа на вещь, у которой есть шанс выполнить свою задачу. Я закрепил её над выходом, используя выступ скалы и два вбитых между камнями кола. Получилось что-то вроде подвешенной заслонки. Пока её удерживала верёвка, перекинутая через каменный зуб. Если дёрнуть за свободный конец, петля слетала, и решётка падала вниз.

Я проверил механизм и решётка рухнула, глухо ударилась о землю, нижними кольями вошла в грунт и перекрыла проход.

Аркадий с уважением посмотрел на конструкцию.

– А ведь сработало.

– Не говори так, пока внутри не будет добычи. Механизмы любят мстить за преждевременную похвалу.

Лер подошёл, осмотрел решётку, ткнул шестом в одну из поперечин.

– Если козёл ударит сильно, может выбить.

– Может. Поэтому надо, чтобы он испугался того, что снаружи.

Я посмотрел на Барсика.

«Нет.»

– Я ещё ничего не сказал.

«Ты хотел сказать, что я должен сидеть где-то снаружи и быть страшным.»

– Примерно так.

«Я всегда страшный, но за это нужно платить мясом.»

– Ты уже своё мясо съел. Так что подойдёшь после того, как решётка упадёт, и встанешь снаружи. Козлы увидят тебя и отойдут вглубь.

Барсик недовольно ударил хвостом по камню.

«Я уже чувствую приближение голода.»

– Это мы обсудим после возвращения долга. – отрезал я.

Когда ловушка была готова, Аркадий достал небольшой мешочек с солью. Я хотел сказать, чтобы он насыпал немного, но как раз в этот момент отвлёкся на решётку: одна из боковых жердей держалась хуже, чем хотелось. Пока я подтягивал ремень, Аркадий честно выполнил поручение – высыпал соль на плоский камень внутри кармана, всю. Тогда я этого ещё не заметил. И это было ошибкой, которую я оценил позже.

К закату всё было готово. Соль лежала внутри, решётка висела, верёвка тянулась к укрытию за большим камнем, где мог спрятаться я. Барсик должен был ждать дальше по склону, с подветренной стороны, чтобы козлы не учуяли его раньше времени. Кристина и Аркадий – сидеть ещё дальше и не мешать.

Лер, выслушав план, только фыркнул.

– Ночью они на водопой почти не ходят. Ждать придётся рассвета.

– Значит, подождём, – сказал я.

Ждать я не любил. Особенно когда где-то позади по нашим следам шли враги, но вариантов не было.

Ночь получилась короткой и нервной. Я спал урывками, постоянно просыпался, прислушивался к шорохам, проверял, не подошли ли козлы раньше, не ушёл ли Барсик за собственной добычей, не решили ли горцы, что смешной чужак уже достаточно их развлёк.

К рассвету мы заняли позиции. Холод пробирался под одежду. Камень под боком был твёрдый, а верёвка в ладони влажная от росы. Я лежал за укрытием и смотрел на вход в каменный карман. Кристина и Аркадий прятались дальше, ниже по склону. Барсик лежал за грядой камней, так далеко, что я едва чувствовал его присутствие в голове.

«Мне скучно», – сообщил он.

– Терпи.

«Это усиливает аппетит.»

– Не нервируй меня. – отмахнулся я.

«Какие мы чувствительные стали…»

Я не ответил, потому что услышал движение На противоположном подходе к ручью появились козлы. Несколько теней скользнули между камнями. Они двигались осторожно, но без паники. Подошли к воде, замерли, втянули воздух. Я даже перестал дышать.

Через некоторое время один козёл напился и уже начал отходить, но второй поднял голову, повернул морду к каменному карману и сделал несколько шагов. За ним пошёл ещё один. Остальные остались у воды.

В голове тут же возникла мысль: мало. Надо троих. Потом другая: не жадничай, поймай хотя бы этих. Третья, самая разумная, приказала мне лежать тихо и не дёргать верёвку раньше времени.

Козлы вошли внутрь и один сразу потянулся к соли. Второй остановился ближе к выходу и начал заметно нервничать. Я ждал: если опустить решётку сейчас, он мог успеть выскочить. Нужен был ещё шаг и козёл его сделал.

Я дёрнул верёвку, петля слетела и решётка рухнула вниз с глухим деревянным стуком. Нижние колья вошли в грунт.

Козлы метнулись к выходу, ударили рогами в решётку, но отскочили и вернулись обратно. Решётка едва не развалилась. Я вскочил, схватил боковую верёвку и потянул, удерживая конструкцию на месте.

– Барсик!

Питомец появился через мгновение. Чёрная тень бесшумно скользнула к решётке и встала снаружи, прямо перед выходом.

Этого хватило. Козлы увидели хищника и отпрянули в глубь каменного кармана. Один попытался прыгнуть на стену, но скала там была гладкой и нависающей. Второй забился в угол и замер.

– Только стой, – мысленно сказал я. – Не делай ничего.

Кристина и Аркадий подбежали через несколько секунд. Я заранее подготовил верёвки, но теория, как обычно, выглядела гораздо приятнее практики. Пришлось приподнять решётку ровно настолько, чтобы пролезть внутрь самому. Барсик стоял снаружи, козлы жались в углу, а я очень быстро понял, что живой испуганный козёл – это не мешок с шерстью, а комок мышц, рогов и дурных решений.

Первому я накинул петлю на рога, он рванул, ударил меня в бедро, и едва не сбил с ног, но Кристина снаружи удержала конец верёвки. Второго пришлось ловить дольше. Он мотал головой, пытался протиснуться вдоль стены, один раз задел меня рогом и оставил на ткани длинную царапину.

– Осторожнее! – напряжённо сказала Кристина.

– Я как раз планировал дать себя проткнуть, но теперь передумал. – попытался я пошутить.

Аркадий снаружи держал решётку и выглядел так, будто очень хотел оказаться где-нибудь в бывшем пассажирском отсеке дирижабля, даже без кресел.

В итоге мы всё же справились. Верёвки на рогах, короткие путы на передних ногах, этого было достаточно, чтобы животные не могли свалить в закат. Я выбрался наружу мокрый, грязный, но очень гордый собой.

Под конвоем Барсика мы вывели добычу к горцам. Лер смотрел на двух связанных козлов так, будто его заставляли признать неприятную правду. Радан, наоборот, выглядел почти довольным.

– Два живых, – сказал я. – Целые. Рога на месте, ноги на месте, характер скверный, но это, кажется, природное.

Я уже собирался передать верёвки Леру, но Радан поднял руку.

– Частями такой долг не возвращается.

Я не сразу понял.

– В смысле?

– Ты должен вернуть трёх животных. Не двух сейчас и одного потом. Когда приведёшь всех – долг будет закрыт. Пока не привёл, эти остаются у тебя.

Я посмотрел на него и перевёл взгляд на козлов.

– То есть я их поймал, но вы их не принимаете?

– Мы видим, что ты можешь думать и действовать. Это хорошо, – спокойно сказал Радан. – Но долг не режут на куски. Вернёшь всех троих – претензий не будет. Не вернёшь – будешь должен трёх.

Я медленно выдохнул. Внутри поднялось желание сказать много яркого, образного и совершенно бесполезного. Но я его подавил. Во-первых, без мата получилось бы не так выразительно. Во-вторых, горцы всё равно не собирались спорить. Это было их правило. Глупое, неудобное, раздражающее, но правило.

– Ладно, – сказал я. – Тогда эти двое пока будут ждать.

Я привязал козлов к крепкому деревцу возле камней, выбрав место, где они не могли сорваться вниз, но и не добрались бы до верёвок друг друга. Потом посмотрел на Барсика.

– Близко к ним не подходи. Просто следи со стороны. Если они от страха помрут, нам придётся искать ещё.

Мы вернулись к водопою и я надеялся повторить трюк. Поймать третьего, закрыть долг и наконец заняться настоящими проблемами, которых у нас, на минуточку, хватало без рогатых должников. Но внутри каменного кармана соли уже не было. Камень был вылизан почти дочиста.

Я повернулся к Аркадию.

– Насыпь ещё.

Он замер.

– Так я всю высыпал.

Я несколько секунд молча смотрел на него.

– В смысле – всю?

Аркадий осторожно развёл руками.

– Ты сказал насыпать соль. Я и насыпал. Ты не говорил, что нужно оставить на потом.

– Они же её сожрали.

– Ну… да. Видимо, соль действительно работает.

– А на что мы теперь будем ловить следующего?

Аркадий виновато посмотрел на пустой мешочек.

– На инженерную смекалку?

Я прикрыл глаза, стараясь сохранить самообладание, пошёл к Радану и спросил соль у горцев. Иногда отчаяние заставляет человека проверять даже очевидные стены на наличие дверей.

Радан выслушал меня спокойно.

– Нет.

– Даже немного? Я же не прошу поймать за меня козла.

– Это твой долг. Закрывай его своими силами.

Лер, стоявший рядом, впервые за утро позволил себе усмешку.

– Первых двух ты поймал хорошо. Значит, шанс есть. Мы посмотрим.

Следующие несколько часов я занимался тем, чем занимаются люди, у которых нет нормального плана: пробовал всё подряд. Сначала поставил петлю на узкой тропе. Мягкую, с широкой тканевой накладкой, чтобы не пережать шею. Идея была в том, чтобы козёл просунул голову или рога, зацепился, рванулся, а петля затянулась на рогах. Барсик должен был появиться сбоку и направить животное в нужную сторону.

На словах всё выглядело терпимо. На деле же козёл выскочил на тропу, увидел Барсика раньше времени, прыгнул так, как я не ожидал, зацепил петлю задней ногой, дёрнулся, сорвался с полки, ударился о камень и затих ниже на склоне.

Лер даже не стал ничего говорить, я сам всё понял. Козёл был дикий, без отметок, но легче от этого не стало. Долг он не закрывал. Барсик, правда, потом уточнил можно ли его съесть, не пропадать же мясу. Я не нашёл сил спорить.

Вторая попытка была с сеткой из ремней и ткани. Я натянул её между двумя камнями, надеясь, что животное запутается, потеряет скорость и даст себя связать. Козёл в сетку действительно влетел. После чего вместе с ней улетел дальше, протащив по камням половину конструкции, а потом сорвался в узкую расщелину. Когда мы добрались до него, выяснилось, что он сломал себе шею. Барсик снова не дал мясу пропасть.

Я сидел на камне, смотрел на обрывки ремней и чувствовал, как внутри медленно закипает раздражение. Не на козлов даже, а на себя и на всех остальных. На весь этот мир, где древний дирижабль можно было поднять в небо, но поймать одного живого козла оказалось сложнее, чем договориться с аномалией.

Третья попытка была с загоном из веток и камней. Я хотел направить животное в маленький тупик, а потом перекрыть выход. Барсик должен был только показаться на дальней стороне. Он и показался.

Козёл решил, что правила гор ему не указ, перепрыгнул через камень, на который я вообще не смотрел как на возможный путь, и ушёл по почти отвесной стене. В этот раз хотя бы без жертв, но и без результата.

К вечеру я собрал последнюю ловушку. Мягкие петли на вероятном пути отхода, широкие тканевые полосы, узлы с амортизацией, верёвка закреплена не намертво, а через гибкую ветку. В теории всё должно было погасить рывок и удержать животное, не покалечив.

Козёл появился уже на закате. Большой, серый, с крепкими рогами, без хозяйских отметок. Он двигался осторожно, но не так нервно, как остальные. Барсик обошёл с дальней стороны и показался ровно там, где нужно. Козёл рванул и влетел в петли. На миг мне показалось, что всё сработало, но потом гибкая ветка хрустнула, крепление вырвало из трещины, верёвки натянулись и вместе с козлом понеслись дальше. Животное, обмотанное моими прекрасными мягкими петлями, проскочило между камнями, сломало сухой куст и исчезло за поворотом. Барсик, глубоко оскорблённый таким развитием событий, бросился следом.

– Только не убей его! – крикнул я.

Ответа, конечно, не последовало.

Я сел на ближайший камень и устало опустил руки. Всё, хватит. Нужно было вернуться к водопою, найти соль, придумать замену соли, выпросить, украсть, выпарить, расколоть солёный сыр, если он у кого-то остался. Первый трюк сработал. Все остальные превращали козлов в мясо, меня в идиота, а Барсика в довольного участника банкета.