Текст книги "Побег (СИ)"

Автор книги: Евгений Аверьянов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

– У нас не было такой экскурсионной программы.

– Очередное упущение, – вздохнул я и осмотрел снятые элементы.

После демонтажа у нас осталось много болтов, скоб, коротких пластин и небольших соединителей.

– Можно попробовать насверлить коротких отверстий и соединить материал болтами, – сказал я. – Сквозь планку, внахлёст. У нас после демонтажа достаточно крепежа.

– Тогда держаться будет, – кивнул Аркадий.

– Держаться да, но герметично не станет. Между болтами всё равно пойдут утечки. Материал не прижмётся идеально.

Аркадий кивнул.

– Тогда действительно нужно клеить. Или промазывать шов чем-то вязким. Смолой, пропиткой, герметиком.

– Герметик у нас тоже на складе в парке?

– Скорее всего.

– Прекрасный склад. Жаль, далеко и вокруг него люди барона.

Мы спустились вниз уже ближе к вечеру. После работы внутри оболочки свежий воздух снова показался роскошью, даже несмотря на холод. Кристина встретила нас у гондолы, сразу посмотрела на наши лица, руки, одежду и, видимо, решила, что мы пока не умерли.

– Получилось?

– Частично, – ответил я. – Мы уменьшили хвостовую секцию и закрыли дыру своим же материалом. Теперь нужно закрепить и загерметизировать.

Барсик лежал рядом с костром и внимательно смотрел куда-то вниз по склону. Я проследил за его взглядом и увидел движение у стены. Сначала показалось, что это просто тени. Потом одна тень поднялась выше, вытянулась, и я понял, что через каменный гребень перекидывают лестницу. Они находились далеко, но всё видно было достаточно ясно.

На той стороне стены суетились люди. Несколько фигур наверху, ещё больше внизу. Потом по лестнице начали спускаться люди. Они двигались осторожно, но уверенно. Значит, барон всё-таки нашёл способ перебросить людей через границу.

– Вот же неугомонные, – сказал я.

Кристина побледнела.

– Они идут сюда?

Я посмотрел ниже. Между стеной и нашим склоновым участком располагалась отвесная скала: каменный разлом, уходящий вниз резкой тёмной линией. Чтобы добраться до нас напрямую, людям Стоуна пришлось бы либо подняться по почти вертикальному участку, либо найти обход. Прямо сейчас мы были в относительной безопасности.

Радоваться я всё равно не стал. Лестницу они сюда уже притащили, значит, где-нибудь рядом наверняка лежали верёвки, крюки и прочая дрянь для людей, которые очень хотят попасть туда, куда их не приглашали. А если с ними ещё и инженер… Об этом лучше было пока не думать.

Аркадий тоже смотрел вниз.

– До нас им быстро не добраться.

– Быстро – нет, – согласился я. – Но если найдут обходной путь…

– Найдут, – тихо сказала Кристина.

Времени оставалось меньше, чем хотелось. В принципе, ничего нового.

– Значит, придётся поспешить, – сказал я. – Нам нужны смола, клей, пропитка или любая дрянь, которая сможет запечатать шов. И желательно до того, как эти ребята решат, что горы – это просто ещё один неудобный аттракцион.

Темнело быстро. Ещё недавно дальние склоны были отлично видны, теперь они один за другим растворялись в сером. Ветер стал холоднее, камни под ногами почти слились друг с другом. Я снова посмотрел на стену, к сожалению, огни никуда не делись. Люди барона у стены превратились в мелкие движущиеся точки, но это не делало их менее неприятными. Наоборот, теперь они выглядели упрямыми муравьями, которые нашли чужой пирог и решили, что обязательно до него доберутся.

Я стоял у каменного выступа и снова смотрел вниз, туда, где начинался хвойный лес.

– Аркадий, – сказал я.

Он оторвался от осмотра креплений на корпусе.

– Да?

– А что, если добыть смолу с тех деревьев?

Аркадий ещё раз посмотрел в сторону леса.

– Смола может подойти.

– Уже лучше. – кивнул я.

– Если нагреть её, добавить золы или каменной пыли, получится что-то вроде замазки. Не идеально, но щели закрыть должно.

– Вот. Теперь это хотя бы похоже на план.

Аркадий не разделял моего воодушевления.

– Темнеет.

Я посмотрел на стену. На гребне уже горели огни. Один факел двигался вдоль края, ещё два появились ниже. Людей толком не было видно, но они явно не собирались останавливаться на достигнутом.

– Пока далеко.

– Пока, – повторил Аркадий.

– А без смолы мы всё равно никуда не полетим.

Он вздохнул.

– Я почему-то знал, что ты это скажешь.

– Привыкай. У нас теперь свободное инженерное общество. Сначала делаем что-нибудь сомнительное, потом надеемся, что оно сработает.

Кристина стояла у костра, плотнее завернувшись в плащ. По её лицу было понятно: идея ей не нравится. Впрочем, мне тоже.

Я подошёл ближе.

– Ты остаёшься здесь.

– Серж…

– Серьёзно. Запрись внутри. Если увидишь кого-то рядом с дирижаблем – наружу не лезь.

Она нахмурилась.

– А вас как позвать?

Я кивнул на Барсика.

– Если он будет рядом, через него. Если нет – кричи, но только если действительно прижмёт.

Барсик поднял голову.

«А я, значит, иду с вами?»

– Именно.

«Почему?»

– Потому что оставлять тебя здесь сторожить шоколад я не собираюсь.

Барсик задумался.

«А зря. Работа ответственная.»

– Вставай.

Кристина перевела взгляд с него на меня.

– Мне всё это всё равно не нравится.

– Мне тоже. Поэтому долго не будем.

В хозяйственном отсеке отыскалось старое металлическое ведро. На дне засохло что-то тёмное и совершенно неизвестного происхождения. Аркадий бросил туда два ножа, потом скребок. Подумал и добавил тряпку с куском металлической пластины.

– Это зачем?

– Смолу снимать.

– Берём. – кивнул я.

Барсик тем временем поднялся, потянулся так, будто собирался не в тёмный лес, а на прогулку после ужина, и подошёл к нам.

«Если там будут козлы, сначала займёмся ими.»

– Нет.

«Почему?»

– Потому что сначала смола.

«Ты опять неправильно расставляешь приоритеты.»

Кристина проводила нас до входа. Я дождался, пока она закроется изнутри, дёрнул дверь на себя, убедившись, что замок работает.

– Пошли.

Спускаться оказалось хуже, чем я ожидал. Под ногами постоянно ехали камни. С моря тянуло холодом, а снизу уже отчётливо пахло сырой землёй и хвоей. Через пару десятков шагов я обернулся. Дирижабль остался выше, среди камней. Отсюда он выглядел особенно беспомощно. Мне это не понравилось. Я ещё немного постоял, высматривая движение возле корпуса. Однако, пока там никого не было.

Барсик шёл впереди. В сумерках его почти не было видно – чёрная спина время от времени исчезала среди теней, потом снова появлялась чуть ниже.

«Серж.»

– Что?

«А из смолы можно сделать ловушку?»

Я чуть не подвернул ногу.

– Какую ещё ловушку?

«Для козлов. Если налить её там, где они ходят, ноги прилипнут.»

– Вообще-то идея может сработать, – сказал я.

Барсик сразу поднял голову.

«Вот. Наконец разумная мысль.»

– Но сначала дирижабль.

«Ты безнадёжен.»

Глава 11

Барсик двигался по дуге, то появляясь справа, то исчезая в густых тенях слева, и время от времени замирал, втягивая воздух. В сумерках его было видно плохо.

– Он всегда такой? – тихо спросил Аркадий.

– А что ты хотел от хищника? Обычно он ещё и возмущается, правда.

Аркадий покосился на меня, но уточнять не стал.

Смолу мы искали недолго. Хвойные деревья здесь были старые, искривлённые ветром и камнями. На некоторых стволах виднелись потёки, застывшие янтарными каплями. Где-то кора была треснувшей, где-то давно повреждённой. В такие места смола выходила сама. Правда, набрать целое ведро оказалось сложнее, чем хотелось.

В книгах и разговорах всё звучало просто: подошёл к дереву, набрал смолы, ушёл. На деле смола не ждала нас красивой чистой лужей. Где-то она застыла твёрдыми комками. Местами смешалась с корой, грязью и насекомыми. А в некоторых местах была липкой, но такой густой, что отдиралась только вместе с верхним слоем древесины.

Мы с Аркадием работали ножами и скребками. Срезали застывшие куски, поддевали мягкие потёки, складывали всё в ведро. Иногда приходилось слегка надрезать старую повреждённую кору, чтобы достать свежую смолу глубже, но я старался не увлекаться. Рубить живые деревья ради нашей пробоины было не только жалко, но и долго.

Барсик всё это время караулил периметр. Иногда в голове коротко звучало:

«Слева шевеление.»

И через секунду:

«Заяц. Мелкий. Неинтересный.»

Потом:

«Что-то ползучее. Не еда.»

– Ты уверен? – спросил я вслух.

Аркадий поднял голову.

– Что?

– Ничего. Это я не тебе.

Он медленно кивнул с выражением человека, который всё меньше хочет понимать подробности.

Смолы набиралось мало. Зато руки липли всё сильнее. Мои пальцы чернели, пахли хвойной горечью и смолой. Аркадий выглядел не лучше. Его экскурсионная жизнь явно не готовила к тому, что однажды он будет в темноте обдирать смолу с горных деревьев для ремонта украденного дирижабля.

– Сколько ещё? – спросил он, заглядывая в ведро.

– Пока не станет похоже на «хватит».

Мы набрали почти полное ведро только спустя пару часов. Не чистой смолы, конечно. Внутри были комки, щепки, кусочки коры, хвоя, какая-то пыль и, кажется, один очень недовольный жук, которого Аркадий торжественно выкинул обратно в лес. Но для наших целей это уже был материал. Дальше его можно было греть, процеживать, разминать и превращать во что-то более полезное.

Когда мы выбрались обратно на склон, уже почти полностью стемнело. Дирижабль виднелся огромной тёмной массой на фоне неба. В окнах гондолы слабым светом мерцала лампа. Кристина, похоже, не спала. И правильно делала.

Я посмотрел в сторону стены. Там тоже горели огни. Люди барона успели устроить небольшой лагерь у подножия укреплений. Факелы и костры выдавали их лучше любых сигнальных камней. Несколько точек двигались вдоль стены, но в горы никто не лез. И это было первой по-настоящему приятной новостью за вечер.

– Они остановились, – сказал Аркадий.

– В темноте по этим склонам ходить не хотят.

– К сожалению, они не полные идиоты, – вздохнул я.

Но радость была неполной. Потому что если они не работали в темноте, то и мы толком работать не могли. Конечно, можно было развести ещё один костёр, таскать лампы наверх, пытаться при свете огня крепить заплатку, но после бессонной ночи, аварийной посадки и незапланированного ремонта я уже не был уверен, что отличу нужный болт от собственного пальца.

– Всё, – сказал я. – На сегодня хватит.

Барсик тут же повернул ко мне голову.

«Как это – хватит?»

– Отдыхать пора.

«Опять?»

– Да, но ты следишь за периметром.

«Как отдыхать – так вы. Как работать – так я. Совсем меня не жалеете.»

– Ты полдня спишь.

«Это восстановление сил.»

– Вот и восстановишь ещё. Пока будешь смотреть за людьми барона.

Барсик возмущённо фыркнул.

«Я что, сторожевой кот теперь?»

– Огромный, страшный и очень ответственный.

«Ты пытаешься меня подкупить похвалой.»

– Получается?

Он подумал.

«Чуть-чуть.»

– Если люди барона начнут подниматься, сразу буди. Если услышишь что-то рядом – буди. Если увидишь козлов…

«Вот тогда точно разбужу!»

– Ладно, буди, если увидишь козлов, но люди барона главнее.

Внутри дирижабля было холодно, но хотя бы без ветра. Мы занесли ведро со смолой, поставили его возле хозяйственного отсека, наскоро проверили засовы и устроились отдыхать. Кристина сразу заметила мои руки, заставила оттереть хотя бы часть грязи и смолы, а потом молча сунула мне тёплый плащ.

Я лёг на узкий диван в пассажирском отсеке и почти сразу провалился в сон. Однако поспать особо не получилось. Нервы шалили, похоже.

Проснулся я ещё до рассвета, когда за окнами только начинала сереть темнота. Тело честно сообщало, что оно против подъёма, работы и вообще против меня как руководителя. Я выслушал его мнение, признал ценным и всё равно поднялся.

Кристина спала, завернувшись в плащ. Аркадий устроился в углу на сложенных подушках. Барсика рядом не было, значит, он действительно караулил снаружи. Или охотился на оскорбивших его козлов. Учитывая характер питомца, оба варианта имели право на совместную жизнь.

Я взял ведро со смолой, несколько тряпок, нож и поднялся в верхнюю часть дирижабля. Рассветный полумрак внутри оболочки был неприятным, но радовало, что свет вообще пробивается через небольшие окошки. Заплатка висела на временных зажимах, словно ждала, когда её наконец признают частью корпуса. Я поставил ведро рядом, подцепил ножом ком смолы и попытался размазать её по краю материала. Естественно, ничего не вышло. Смола оставила тёмный липкий след, приклеила к себе пару щепок, испачкала нож и палец, но материал держала плохо. Холодная густая масса не хотела нормально растекаться и заполнять неровности. Она ложилась комками, тянулась нитями, прилипала к инструменту лучше, чем к оболочке, и вообще вела себя как всё в моей жизни за последние сутки: вроде полезно, но сопротивляется. Я попробовал сильнее прижать край. Материал сначала прилип, потом медленно отстал.

– Предатель, – тихо сказал я.

Смола не ответила, но по ощущениям была довольна собой. Проблема быстро стала понятной. Холодная древесная смола сама по себе была не клеем в том смысле, в котором мне хотелось. Она могла липнуть, после нагрева становиться мягкой, застывать плотной коркой. Но сейчас смола была слишком густой, с примесями, плохо смачивала ткань, не проникала в волокна и не заполняла щели. К тому же оболочка дирижабля была не простой тряпкой. Пропитанная, плотная, местами подпаленная. Сажа и старая обработка мешали ещё сильнее. Если просто намазать холодной смолой и надеяться на чудо, оно, скорее всего, не произойдёт.

Я провозился ещё минут двадцать, испачкал всё, что можно было испачкать, после чего спустился вниз.

Аркадий уже проснулся. Он сидел у хозяйственного отсека, сонно моргал и пытался понять, где находится. Потом увидел меня и сразу вспомнил.

– Не получилось?

– Получилось выяснить, что чистая смола как клей – дрянь.

– Потому что холодная?

– И холодная, и просто так. Она липнет, но не приклеивает. К материалу пристаёт плохо, к ножу – отлично. Видимо, нож мы можем загерметизировать надёжно.

Аркадий потёр лицо ладонями.

– Её нужно варить.

– Я уже догадался. Только если просто разогреть, она станет жидкой, а потом застынет хрупкой коркой. Нам же нужен шов, который не отвалится при первом изгибе.

– Тогда надо искать животный жир или воск. Или масло, но лучше именно жир. Смола после нагрева станет текучей, но при остывании может затвердеть слишком жёстко. Если добавить немного жира, получится мастика мягче. Она лучше разойдётся по ткани, заполнит щели, не так быстро растрескается. Ещё можно добавить мелкой золы или древесной пыли, чтобы масса не стекала и держала объём.

– То есть нам нужен не клей, а герметик.

– Да. Склеивать должны зажимы, болты и прижимные планки. Смоляная смесь должна закрыть щели и не пустить воздух.

– Звучит разумно, но где в горах взять животный жир?

Аркадий открыл рот и не смог ответить.

Зато у двери поднялась чёрная голова. Барсик смотрел на нас с выражением существа, которое наконец дождалось признания своей правоты.

«Так может, всё-таки сделаем ловушку на козлов?»

Я сначала рассмеялся. Тихо, чтобы не разбудить Кристину, но потом задумался. Потому что идея, как ни странно, перестала выглядеть глупой. Не ловушка со смолой, конечно, на это не было времени, но сам источник жира ходил где-то рядом. Прыгал, издевался над здравым смыслом и нарушал, по мнению Барсика, все правила охоты.

– Проблема в том, – сказал я, – что эти рогатые товарищи считают отвесную скалу ровной дорогой. Я не очень понимаю, как их ловить.

«Я тоже пока не очень», – признал Барсик мрачно.

Это прозвучало почти трагично.

Тем временем светало. Я вышел наружу, чтобы оценить обстановку. Холодный воздух ударил в лицо, но в итоге даже помог проснуться. Над стеной занимался рассвет. У лагеря барона уже шевелились люди. Костры дымили. Фигуры двигались вдоль укрепления. Их стало больше.

И практически сразу я увидел козла. Он стоял на склоне выше нас, метрах в восьмидесяти, частично прикрытый камнями. Серо-бурая шкура почти сливалась со скалой. Если бы он не повернул голову, я бы мог пройти мимо взглядом. И тут Барсик исчез, просто был рядом – и уже нет. Чёрная тень скользнула между камнями, пошла снизу, потом обогнула выступ. На этот раз питомец действовал осторожнее. Не бросался напрямую, не выдавал себя раньше времени. Прижимался к земле, заходил с подветренной стороны, использовал камни.

Козёл был занят добычей пропитания. И Барсик подобрал идеальный момент и позицию, но в последний момент жертва подняла голову, заметила хищника и прыгнула в сторону, вниз, через такой уступ, на который я даже смотреть не хотел. Барсик рванул следом, но остановился у края, потому что инстинкт самосохранения пока что был сильнее охотничьего.

Козёл исчез за камнями, а Барсик вернулся через несколько минут. Медленно и оскорблённо. С глазами, в которых читалась личная трагедия хищника, впервые столкнувшегося с едой, которую не может догнать.

Я посмотрел на питомца:

– Не переживай. Он просто читер.

«Я его ненавижу.»

– Понимаю.

Я повернулся к Аркадию, который как раз вышел из гондолы.

– Слушай, а у тебя здесь оружия какого-нибудь нет?

– Есть арбалет. В хозяйственном отсеке.

– И чего ты сидишь молчишь?

Аркадий смутился.

– Я как-то не подумал.

Я несколько секунд смотрел на него молча, после чего выдохнул.

– Неси уже своё оружие.

Пока он доставал арбалет, я снова посмотрел вниз, к стене. Лагерь барона проснулся уже окончательно, и людей там было реально много. Не армия, конечно, но достаточно, чтобы нам стало неуютно. Часть отряда разделилась и уходила в разные стороны вдоль склона. Видимо, искали обходные пути. Несколько человек с верёвками и длинными шестами направились к отвесной скале под нами. Похоже, они всё-таки собирались попробовать подняться напрямую.

– Прекрасно, – пробормотал я. – Утро начинается бодро.

Аркадий вернулся с арбалетом и связкой болтов. Оружие оказалось старым, но ухоженным и достаточно мощным, чтобы на пятидесяти метрах сделать животному очень больно или человеку. Впрочем, сейчас меня интересовал именно первый вариант. Я зарядил болт, проверил тетиву и поднял взгляд к скалам.

– Ну, где у нас завтрак для ремонта?

Барсик фыркнул.

«Вам бы зрение проверить.»

– Мы тебя услышали, лохматый.

«Смотри выше и правее. Там, где камень с трещиной. Над ним, не камень, а козёл.»

Я прищурился, но сначала видел только скалу, пока жертва не моргнула.

– Вот же хамелеон горный…

Козёл стоял на почти отвесной стене, метрах в десяти выше нашей площадки и примерно в пятидесяти метрах по прямой. Со стороны казалось, будто животное приклеили к скале просто ради издевательства над здравым смыслом.

Я поднял арбалет. Прицеливаться было неудобно. Руки после вчерашнего гудели, плечо ныло, глаза после короткого сна не одобряли мелкие цели на сером фоне. Козёл тоже не собирался помогать и стоять красиво, как мишень.

Я задержал дыхание и выстрелил. Болт ударил в камень примерно в метре от козла. Животное дёрнулось, отскочило в сторону и замерло на другом выступе.

Барсик тяжело вздохнул.

«Ну ты и криворукий.»

– Спасибо за поддержку.

Козёл сделал ещё пару прыжков вдоль скалы, но не ушёл далеко. Видимо, не понял, откуда прилетела опасность, или счёл нас недостаточно серьёзными. Ошибка с его стороны. Я зарядил второй болт, отошёл чуть левее, потом ещё на пару шагов вперёд, чтобы изменить угол.

Я снова поднял арбалет. На этот раз не спешил. Поймал момент, когда козёл остановился боком, чуть выше выступа. Прицелился не в корпус целиком, а в точку за передней ногой. Выдохнул и выстрелил. Болт впился в цель. Козёл дёрнулся, сорвался с полки, ударился о камень ниже, попытался вскочить, но Барсик уже летел к нему чёрной молнией.

Всё закончилось быстро. Барсик вернулся к нам с видом победителя, который всегда знал, что так и будет. Хотя минуту назад его личная война с горными козлами выглядела не настолько успешно.

Дальше началась самая неприятная, но необходимая часть. Мы с Аркадием быстро разделали животное у камней ниже костра. Кристина вышла, увидела происходящее, поморщилась, но ничего не сказала. Только принесла пару тряпок, котелок и флягу воды.

Жира у горного козла оказалось не так много, как хотелось. Животное было жилистым, сухим, созданным для прыжков по скалам, а не для наших технических нужд. Но немного внутреннего жира всё же удалось набрать. Срезали всё, что могли, мелко порубили и поставили вытапливаться в котелке на слабом огне.

Запах от всего этого разлетался специфический, но Барсик счёл его великолепным.

Пока жир плавился, мы подготовили смолу. Ведро поставили ближе к огню, но не прямо в пламя. Сначала я пытался греть осторожно, потому что смола могла вспыхнуть, если перегреть. Аркадий предложил использовать старую металлическую миску, в которую мы перекладывали небольшие порции очищенных кусков. Смола размягчалась, становилась текучей, из неё выходили пузырьки, а мусор всплывал или оседал. Куски коры и хвои мы вытаскивали ножом.

Чистым этот процесс назвать было сложно. Зато постепенно в миске появлялась тёмная густая масса. Сначала я добавил совсем немного вытопленного жира. Смола стала мягче, лучше растекалась по металлической пластине и уже не застывала сразу в стеклянную твёрдую корку. Потом мы вмешали щепотку золы и мелкой древесной пыли. Масса стала гуще, тягучее, похожей на грубую замазку. Она липла к пластине, но не стекала с неё сразу. Если размазать тонко и прижать ткань, смесь заполняла неровности и оставалась между слоями.

– Вот это уже похоже на то, что нам нужно, – сказал я.

– Не переборщи с жиром, – предупредил Аркадий. – Если будет слишком много, она станет мазью, а не герметиком и поползёт на солнце.

Мы сделали пробу на обрезке материала, оставшемся после внутренней обшивки. Намазали горячей смоляной смесью, прижали второй кусок, подождали, пока остынет. Через несколько минут я попытался оторвать. Оторвалось, но уже с усилием. И главное – между слоями оставалась плотная тёмная прослойка, которая не трескалась сразу.

– С болтами удержит, – сказал Аркадий.

– Тогда не стоит терять время.

Мы поднялись наверх и приступили к ремонту. Работать пришлось быстро, потому что смесь густела по мере остывания. Кристина снизу подогревала следующую порцию и подавала нам через люк, а Барсик остался у костра с видом существа, которое одновременно охраняет лагерь и следит, чтобы мясо не пропало. Сначала мы очистили края материала от сажи и грязи, насколько это вообще было возможно. Потом промазали внутреннюю часть горячей смоляной мастикой. Она шла туго, тянулась нитями, липла к пальцам через тряпку, зато уже держалась куда лучше, чем вчерашняя холодная смола.

Мы натянули материал и прижали, после чего я начал делать отверстия. Нормальной дрели, естественно, у нас не было, зато был нож, тонкий штырь, нагретый на огне, и упрямство. Приходилось прокалывать материал через планку, расширять отверстие, просовывать болт, потом изощряться, чтобы шляпка оказалась с той стороны и не проскочила обратно. Вот тут началось настоящее веселье. Болт нужно было провести снаружи внутрь, но оттуда к этой части оболочки нормально не подобраться. Пришлось использовать длинный зажим, проволоку и пару таких движений, которые со стороны выглядели бы как ритуал призыва мелких технических демонов.

Я привязывал болт к проволоке, проталкивал его через отверстие под углом, пытался развернуть так, чтобы шляпка легла поперёк планки с внешней стороны, потом тянул обратно, удерживая натяжение, а Аркадий быстро ставил шайбу и накручивал гайку изнутри.

Первый болт выскочил и упал вниз между балками, как и второй. Ещё один застрял, и я минут пять пытался понять, как он вообще мог застрять там, где не было места для застревания.

– Древние меня ненавидят, – сказал я.

– Это современный болт, – заметил Аркадий.

– Значит, ненависть передалась по наследству.

На четвёртом получилось. Гайка пошла по резьбе, планка прижала материал, смоляная мастика выдавилась тёмной полосой по краю. Я осторожно подтянул крепление. Не до конца, чтобы не порвать ткань. Потом ещё чуть-чуть.

– Есть, – выдохнул я.

Аркадий даже улыбнулся.

– Рано радоваться.

– Не мешай мне праздновать маленький успех.

Дальше пошло быстрее, потому что мы поняли принцип. Закреплять пришлось по всей линии нахлёста. Между креплениями мы промазывали шов мастикой, добавляли ещё слой сверху и прижимали узкими пластинами. В некоторых местах материал морщился, и приходилось разогревать смесь заново, разглаживать складку и подтягивать соседний болт.

К полудню ремонт выглядел почти завершённым. Новая хвостовая секция была короче прежней. Заплатка шла внахлёст, прижатая планками и болтами. По краям темнела смоляная мастика. Местами она легла буграми, местами чуть потекла, но основной шов был закрыт. Я провёл ладонью рядом и почувствовал только слабое движение воздуха. Не идеально, конечно, но по сравнению с метровой дырой – почти чудо.

Перед глазами вспыхнули надписи отчёта:

[Нарушение герметичности снижено.]

[Расход энергии при подъёме: повышенный.]

[Полёт возможен в ограниченном режиме.]

[Функционал инженерного интерфейса повышен до 8%.]

Последнее было неожиданно, похоже мне выдали награду за всю эпопею с дирижаблем одним махом, но с задержкой. Хотелось бы выяснить как работает система расширения функционала, но у меня не было ни книг, ни учителей. Приходилось принимать всё как есть.

Кристина уже собирала наши вещи. Пайки, инструменты, остатки шоколада, фляги, часть козлиного мяса, которое Барсик считал своей законной добычей, но после коротких переговоров согласился поделиться. Аркадий пошёл тушить костёр и проверять, не осталось ли у нас чего-нибудь важного возле камней.

Я ещё раз посмотрел на стену. Люди барона оказались настойчивыми, но теперь у нас снова был дирижабль.

– Ну что, красавец, – сказал я, глядя на тёмный корпус. – Попробуем уйти отсюда до того, как нас попросят остаться.

Глава 12

Все заняли свои места. После того, что мы успели разобрать, выбросить, испачкать смолой и частично превратить в ремонтный материал, салон дирижабля уже мало походил на приличный пассажирский отсек. Часть декоративных панелей была снята, часть инструментов валялась в углу, на полу темнели следы копоти, смолы и наших ботинок.

– Кристина, держись ближе к поручням, – сказал я, садясь в кресло пилота. – Аркадий, смотри за задними секциями. Если что-то начнёт отрываться, кричи сразу.

– Если что-то начнёт отрываться, мы все услышим, – мрачно ответил он.

Барсик устроился в проходе, положил голову на лапы и выглядел так, будто весь этот цирк его уже утомил.

«Если опять плохо посадишь эту штуковину, я буду жаловаться.»

– Ты и так жалуешься, – отмахнулся я и положил ладони на панель.

Древние линии под пальцами отозвались слабым теплом, чувствовалось, что техника устала. Вчера, когда мы угоняли дирижабль, система просыпалась нехотя, но с запасом силы. Сейчас же ощущение было такое, словно я будил тяжело больного великана и просил его не просто встать, а ещё и пробежаться.

[Подключение активно.]

[Проверка систем.]

[Герметичность несущей оболочки: снижена.]

[Временный ремонт зафиксирован.]

[Балансировка: допустимая.]

[Расход энергии: повышенный.]

– Да-да, я знаю, – пробормотал я. – Давай без нотаций.

Кристина стояла рядом, держась за спинку ближайшего кресла. Аркадий смотрел на экран, надеясь на чудо.

Я сделал вдох.

– Взлетаем!

Линии под панелью загудели громче. Где-то наверху откликнулись пластины изменения массы. Корпус едва заметно дрогнул. На несколько мгновений мне даже показалось, что всё получится сразу, но тут экран вспыхнул красным.

[Заряд основного кристалла критически низкий.]

[Недостаточно мощности для вертикального подъёма.]

[Рекомендуется снизить массу конструкции.]

[Повторите попытку после уменьшения нагрузки.]

Я уставился на сообщение.

– Да чтоб тебя…

– Что? – быстро спросила Кристина.

– У нас не хватает энергии на подъём.

В этот момент Барсик поднял голову и посмотрел в сторону выхода.

«К нам гости.»

Я вскочил и добрался до окна. Однако сразу никого не заметил, только: камни, склон и потухший костёр. Потом ниже что-то мелькнуло, затем ещё раз.

– Твою же… – у меня едва не вырвались ругательства.

По склону спускались люди. Много. Шли цепочкой, быстро, насколько позволяли камни. Нашли всё-таки обход. До дирижабля им оставалось уже совсем немного.

– Прекрасно, – сказал я. – А я начал переживать, что про нас забыли.

Кристина подошла ближе, выглянула и выругалась тихо, но от души.

Аркадий сглотнул.

– Что делаем?

Я оглянулся на салон и обратил внимание на единственное решение, которое пришло в голову: пассажирские кресла, декоративные панели, шкафчики. Всё, что когда-то делало дирижабль удобным аттракционом. Всё, что сейчас превращало его в слишком тяжёлый аттракцион.

– Откручиваем сиденья, – сказал я. – Всё, что можно оторвать, открутить или выломать без вреда для управления, выбрасываем за борт.

Аркадий с грустью посмотрел на меня.

– Может, есть другие варианты?

Я указал на экран.

– Нет времени! Ему нужен меньший вес, а люди барона уже рядом. Или мы облегчаем дирижабль прямо сейчас, или остаёмся здесь и объясняем, что это всё было недоразумение.

Наверное, по моему лицу было видно, что этап обсуждения закончился, потому что больше никто не спорил.

Я выхватил ключи, сунул один Аркадию, второй отдал Кристине, сам схватил третий и бросился к ближайшему креслу. Крепления оказались простыми: четыре болта в полу, две боковые скобы. Для мирного демонтажа – удобно. Для срочного бегства от вооружённого отряда – всё равно слишком медленно.

Первое кресло поддалось после пары рывков. Я открутил два болта, третий сорвал вместе со скобой, четвёртый просто выломал, упершись ногой в основание. Кресло жалобно хрустнуло, отделилось от пола, и я потащил его к открытому люку.

Снаружи уже слышались голоса. Люди барона приближались. Они явно заметили суету внутри. Несколько фигур ускорились, остальные спускались за ними. Парочка особо настойчивых отделилась от основной толпы довольно сильно, как выяснилось, сделали они это зря. Как только первый добрался до гондолы, навстречу ему вылетело пассажирское кресло. Не слишком прицельно, зато от души. Кресло рухнуло на камни перед отрядом, подпрыгнуло, перевернулось и покатилось вниз. Передние бойцы шарахнулись в стороны.

– Что это было⁈ – донеслось снизу.

– Облегчение конструкции! – крикнул я и метнулся за следующим креслом.

Второе полетело даже лучше. Оно задело камень, отскочило и развалилось на две части уже почти у ног людей барона. Те явно не ожидали, что штурм дирижабля начнётся с мебельной артиллерии. Их строй сразу потерял уверенность. Передние отступили, задние наступали на них, кто-то даже начал орать, чтобы не толкались.

– Продолжаем! – крикнул я.

Кристина открутила крепление одной лавки, потом, не справившись с последним болтом, просто выломала его ударом топора по скобе. Я даже не стал спрашивать, откуда у неё в руках топор. В такой ситуации это был правильный инструмент. Аркадий сначала пытался бережно снимать сиденья, но после третьего взгляда в окно сдался и начал откручивать так, будто мстил дирижаблю за все годы экскурсионной любви. Бомбардировка продолжалась. Люди барона внизу окончательно потеряли боевой запал. Они подошли уже почти вплотную, но вместо того, чтобы лезть в гондолу, вынуждены были уворачиваться от падающих предметов. Кто-то попытался стрелять из арбалета, но болт звякнул о металлическую обшивку и ушёл в сторону.