Текст книги "Побег (СИ)"

Автор книги: Евгений Аверьянов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

– Сможешь незаметно пробраться до определённой точки в городе? – спросил я. – Держаться на безопасном расстоянии от нас, не светиться и добраться туда, куда скажу?

«Обижаешь, – фыркнул он. – Я ещё и вам помогу, если будет необходимость.»

– Мне бы хотелось, чтобы необходимости не было. – поёжился я.

«Тогда зачем вообще идём?»

– Потому что у меня есть отличная идея. – довольная улыбка появилась на моём лице, но Барсик всё испортил.

«Вот хоть раз бы честно признался, что идея не очень.»

Я коротко объяснил маршрут. Питомец должен был выйти через задний двор, пройти, держась подальше от основных улиц, а затем встретить нас у парка аттракционов. У старого хозяйственного проезда, где я днём заметил слабую охрану и слишком низкую ограду.

Кристина тем временем проверила сумку, ремни, застёжки на плаще и посмотрела на меня.

– Мы действительно это делаем?

– Нет. Мы спим дома и ждём распоряжений барона.

– Хотелось бы, чтобы он так думал.

– Скоро нам будет на это плевать.

Перед выходом я ещё раз запустил птицу. Кристалл поставил не новый, а тот, что уже был немного просажен. На короткую разведку хватит. Птица выскользнула через окно мастерской, набрала высоту и сделала круг над кварталом. Наружка была на месте, точнее, то, что от неё осталось к четвёртому часу утра. Один наблюдатель сидел в тени у дома напротив и клевал носом. Второй устроился возле закрытой лавки и спал почти открыто, прислонившись плечом к стене. Третий ходил по улице туда-сюда, но слишком далеко от нашего двора, чтобы вовремя заметить наши манёвры. Ещё пара стражников стояла ближе к перекрёстку, разговаривала и явно считала, что нормальные люди ночью из дома не выходят.

Я вернул птицу, убрал её в чехол и кивнул Кристине.

– Идём.

Барсик исчез первым. Только что огромная чёрная туша была у стены, потом тень шевельнулась – и всё. Кристина проводила его взглядом, но ничего не сказала. Кажется, она уже привыкла, что наша «кошка» умела делать с пространством вещи, от которых нормальный человек начинал сомневаться в своей адекватности.

Мы с Кристиной вышли через заднюю дверь. Двор встретил нас влажным ночным холодом. Я аккуратно прикрыл створку, проверил улицу через щель в воротах, дождался, пока ближайший патруль свернёт за угол, и повёл Кристину вдоль стены.

Маршрут пришлось выбирать не самый короткий. Мы прошли через узкий проулок, пересекли пустой двор между домами, обогнули закрытую пекарню и вышли к улице, где спал первый наблюдатель. Он сидел всего в двадцати шагах от нас, опустив голову на грудь и во сне выглядел гораздо менее опасно. Тем не менее я всё равно хотел бы ударить его чем-нибудь тяжёлым, но сдержался.

Мы прошли мимо, стараясь держать равномерный темп. Кристина ступала тихо, плащ держала так, чтобы не задеть выступающие камни. Вторая тень у лавки даже не пошевелилась. Наблюдатель спал с таким выражением лица, будто считал себя героем тайной службы. Я мысленно пожелал ему долгой карьеры где-нибудь подальше от нас.

До парка мы добрались без приключений. Это уже само по себе было подозрительно. Парк аттракционов ночью выглядел совсем иначе. Днём здесь пахло сладостями, маслом, пылью, нагретым металлом и человеческим весельем. Сейчас – сыростью, деревом и пустотой. Карусели стояли неподвижно. Тёмные кабинки качались на ветру. Лавки были закрыты. Высокие опоры отбрасывали длинные ломаные тени. А над всем этим высился дирижабль.

Барсик ждал нас у хозяйственного проезда. Его почти не было видно, пока он сам не пошевелился. Кристина вздрогнула, но быстро взяла себя в руки.

«Могли бы идти быстрее. Я уже начал скучать.»

Не удостоив лохматого ответа, мы перебрались через низкую ограду. Дальше пришлось двигаться между павильонами и тёмными будками, стараясь не задеть пустые стойки и не наступить на мусор.

К гондоле дирижабля вёл закрытый служебный трап. Замок на двери выглядел надёжным, но это была только видимость. Я достал отвёртку, тонкий металлический крючок и несколько пластин. Однако всё вышло не так просто, как мне казалось изначально. Замок оказался довольно неудобным, ещё и отсутствие освещения не добавляло мне лёгкости. Вследствие повышенной сложности мне несколько раз не удалось сдержать эмоции, и я смачно выругался.

Барсик навострил уши, видимо запоминая речевые обороты.

– Закройте уши, рано вам подобное слушать, – усмехнулся я, смахнув со лба капли пота.

Через несколько минут замок всё же сдался.

– Вот видишь, – шепнул я. – С любой техникой можно договориться, если правильно подобрать аргументы.

– Мне кажется, часть аргументов была не технической, – заметила Кристина.

– Это уже мелочи, – отмахнулся я.

Мы поднялись внутрь и закрыли за собой дверь. В гондоле было темно и тихо. Вокруг чувствовался пыли, старого дерева и смазки, а ещё слабый холодок кристаллов, где-то глубоко ещё удерживавших заряд. Я включил небольшой фонарик, прикрыл его ладонью и повёл луч по стенам, ощутив знакомое ощущение недостроенного чуда. Только теперь я смотрел на дирижабль как человек, который собирается украсть огромный музейный экспонат и улететь на нём из города, находящегося под фактической блокадой. К сожалению, это мне нравилось больше чем роль туриста.

Я добрался до технического отсека, где располагался основной несущий узел. Серебристые пластины были встроены в силовую раму, соединены с распределителями и частью древних линий. Но после экспериментов у крепости, я смотрел на них иначе. Я расстегнул рюкзак и достал несколько увесистых пластин. Часть из них была серебристыми, другие серовато-зелёными, и ещё пара тёмных лежала отдельно, завёрнутая в ткань. Усилитель использовать здесь нужно было очень осторожно. После снарядов я прекрасно понимал, что эта дрянь способна превратить любую ошибку в эффектный некролог. Кристина стояла у входа в отсек и молчала. Только следила за коридором и иногда бросала взгляд на мои руки. Она уже давно поняла: в такие моменты лучше мне не мешать.

Барсик устроился в тени, создавая образ крайне занятого стража.

«Я бы помог, но у меня лапы.»

– Лучшее, что ты можешь сделать, – не трогать ничего.

«Если бы я тебя не знал, счёл бы подобное за оскорбление.»

Я закреплял пластины аккуратно, почти не дыша. Сначала дополнительные элементы на раму, потом контактные мостики, отдельный ограничитель. Подвёл тонкие линии от малого кристалла, сверил направление связки, закрепил серовато-зелёную пластину так, чтобы инверсия не превратила облегчение веса в попытку пробить гондолой землю. И только после этого рискнул подключить тёмный усилитель через ограниченный контур. Естественно, не напрямую. Всё же я был авантюристом, но не самоубийцей. Когда последняя скоба встала на место, я проверил все контакты ещё раз. По идее, всё должно было работать.

Основной кристалл питания находился в соседнем отсеке. Он был крупнее тех, что я использовал для птицы и голема, но работал в щадящем режиме. Я осторожно перевёл часть энергии на новый контур. Серебристые пластины едва заметно потеплели. Где-то внутри корпуса прошла низкая вибрация.

– Уже лучше, – прошептал я, забрал фонарик, прошёл в управляющую комнату и остановился перед главным экраном.

Во время экскурсии он выглядел мёртвым, древним и бесполезным. Теперь же внутри панели едва заметно мерцали тонкие линии. Я приложил ладонь к поверхности. Экран тут же вспыхнул мягким светом, и палец знакомо кольнуло.

[Обнаружен фрагмент транспортной системы.]

[Тип: дирижабль К-3.]

[Состояние: частично восстановлено.]

[Доступно подключение.]

[Подключиться к дирижаблю К-3?]

Я сглотнул.

– Ну здравствуй, красавец.

«Ты это кому?» – насторожился Барсик.

– Не тебе.

«А вот это было обидно.»

Спорить с питомцем было некогда. Экран передо мной развернулся объёмной схемой. Сначала тонкие линии, потом каркас, гондола, оболочка, двигатели, силовые каналы, узлы управления. Часть схемы подсветилась зелёным – это радовало, но слишком многие участки горели оранжевым и красным.

[Предполётная готовность: недостаточная.]

[Критические узлы требуют вмешательства.]

[Система изменения эффективной массы: нестабильна.]

[Балансировка оболочки: нарушена.]

[Распределение питания: неравномерно.]

[Узел вертикального подъёма: ограниченная функциональность.]

– Конечно, – выдохнул я. – А я уже почти поверил в чудо.

Кристина подошла ближе.

– Всё плохо?

– Не безнадёжно, но пока эта штука не сдвинется с места или взлетит так, что мы все об этом пожалеем.

– Сколько нужно времени, чтобы исправить ситуацию?

Я посмотрел на схему.

– Возможно, больше, чем у нас есть.

На этот раз она даже не стала возмущаться, а я вернулся к работе. Интерфейс показывал проблемные точки, и это было главным преимуществом. Без него я мог бы неделю ползать по гондоле, стучать по панелям и гадать, почему древнее чудо техники презирает мои желания познакомиться поближе с облаками. Теперь хотя бы было понятно, куда лезть.

Первый красный узел оказался разомкнутым питанием у одного из распределителей массы. Я заменил контактную пластину на новую, добавил кусок проводящей шины и закрепил малый кристалл как временную подпорку. Красный сменился на оранжевый. Второй узел требовал стабилизации. Там пригодилась одна из пластин, подаренных бароном. Третий красный участок находился ближе к оболочке. Пришлось лезть по узкому техническому лазу, ругаться уже шёпотом и тащить за собой сумку с инструментами. Кристина подсвечивала снизу, Барсик молчал, что было почти чудом.

Постепенно красного становилось меньше. Я закрыл один контур, выровнял второй, усилил третий, отключил повреждённую линию, перевёл нагрузку через запасной канал. Каждый раз экран отвечал изменением цвета, короткими сообщениями и сухими предупреждениями, от которых хотелось одновременно радоваться и биться головой о панель.

Когда примерно половина критических замечаний ушла, я наконец позволил себе вдохнуть. И, конечно, сделал это преждевременно. Через узкое окно управляющей комнаты я заметил огни фонарей. Приглядевшись, я увидел, как ниже, между павильонами парка, двигались жёлтые пятна факелов. Я мгновенно выключил фонарик.

– Тихо, – прошептал я.

Кристина застыла, а Барсик поднял голову.

«Нас ищут?»

– Не знаю.

Я жестом показал Кристине присесть ниже и сам осторожно приблизился к окну. Света внутри теперь не было, только слабое мерцание экрана за моей спиной. Я прикрыл его краем плаща, чтобы отсвет не пробивался наружу.

Интерлюдия.

Барон Зак сидел за столом, опираясь локтем на подлокотник кресла. Перед ним лежали три донесения, но он смотрел не на бумаги, а на помощника.

Тот стоял напротив. Усталый, собранный, с лицом человека, который слишком давно не приносил хороших новостей.

– Нам так и не удалось найти девчонку, – сказал помощник.

Барон Зак поморщился.

– Ты когда-нибудь принесёшь хорошие новости?

– Люди прочесали половину аномалии. Пришлось даже привлечь наёмников, чтобы сократить потери.

Барон постучал пальцами по столу.

– Плохо, конечно. Из-за этого пришлось раньше раскрывать карты. Иначе бы нас здесь просто раздавили.

Помощник кивнул.

– Молодого инженера тоже не нашли. Скорее всего, погиб.

Зак некоторое время молчал.

– И это тоже неприятная жертва.

– Он мог пригодиться.

– Мог, – согласился барон. – Но если бы я не согласился на этот формат испытания, они бы заподозрили неладное. У нас просто не было возможности подавить заговор в открытую.

Помощник осторожно переложил одну из бумаг ближе к краю стола.

– Часть людей всё ещё считает, что вы действовали слишком резко.

– Часть людей жива именно потому, что я действовал резко.

– Это не все понимают.

– Поймут позже. Или не поймут. Для управления баронством не требуется всеобщее одобрение.

Помощник не стал спорить. Барон взял одно донесение, пробежал глазами несколько строк и отложил обратно.

– Что там с Марком?

– Сидит в своём доме и выходит только на ваши заказы.

– Неужели думать научился?

– После произошедшего желающих спорить с вами стало меньше. Цены за его работу, естественно, снизились.

Зак впервые за разговор едва заметно улыбнулся.

– Хоть одна хорошая новость.

– Он всё ещё недоволен.

– Недовольные мастера работают не хуже довольных. Иногда даже лучше, если правильно напоминать им о причинах для усердия.

Помощник снова кивнул. Барон откинулся на спинку кресла.

– Что важного за пределами баронства?

Помощник достал ещё один лист.

– Стоун снова организовал какой-то турнир. Приглашение вам тоже приходило.

– Мне не до развлечений.

– Турнир инженерный.

Зак посмотрел внимательнее.

– У Стоуна всё инженерное, даже когда он просто пытается показать гостям новую скамейку.

– На этот раз масштаб больше обычного. Приехали участники из разных земель. Говорят, призы щедрые, испытания сложные.

– Патрик любит показуху.

– Да. Но сейчас это не самое важное.

Барон медленно сузил глаза.

– Продолжай.

Помощник перевернул лист.

– Король собирает экспедицию.

В кабинете стало тише. Зак перестал постукивать пальцами по столу.

– Куда?

– Точного направления в письме нет. Указано только, что цель связана с древними территориями и требует участия инженерных специалистов.

– Разумеется. – вздохнул Зак.

– С каждого баронства требуют отряд. Во главе должен быть инженер. – продолжил помощник.

Барон прикрыл глаза.

– Этого нам только не хватало для полного счастья.

– Приказ уже разослан.

– Сроки?

– Подготовить списки в течение месяца. Отряд должен быть готов к выступлению после общего сбора.

Зак поднялся и подошёл к карте на стене. Некоторое время он смотрел на линии дорог, границы владений, отметки старых руин и перевалов.

– Король не стал бы собирать такую экспедицию просто ради интереса.

– Подготовить Марка к походу?

– Нет, это единственный инженер в баронстве, потому стоит поискать кого-то ещё, в крайнем случае – нанять.

– Услуги хорошего инженера будут дорого стоить. – заметил помощник.

– А кто сказал про хорошего? – усмехнулся барон. – Найди хоть какого-нибудь. Сейчас важно выполнить требование, а не показать лояльность.

Глава 4

Отряд с факелами остановился рядом с дирижаблем. Я видел их через узкое окно управляющей комнаты и старался даже дышать тише. Двадцать человек внизу выглядели не так страшно, как древние конструкты, но зато были гораздо ближе. И, в отличие от железных жуков, прекрасно умели задавать вопросы и звать подмогу.

Один из стражников поднял фонарь выше и посветил на гондолу. Луч скользнул по обшивке, служебному трапу, закрытой двери, на секунду задержался у замка. Я внутренне сжался, но с этого расстояния следы моего разговора со входом, к счастью, оказались незаметны.

– Может быть, им показалось? – тихо сказал кто-то внизу.

Голоса слышался плохо, но достаточно разборчиво.

– Сейчас лучше проверять даже подобное, – ответил другой. – Обойти парк. Смотреть павильоны, будки, аттракционы, подсобки. Двое остаются здесь.

Вот это мне совсем не понравилось, не нужны они были здесь, особенно сейчас. Тем не менее стражники разошлись по указанным направлениям. Факелы поплыли между тёмными каруселями, закрытыми лавками и пустыми площадками. Часть отряда ушла к дальним павильонам, несколько человек проверяли деревянные будки, двое действительно остались возле дирижабля. Один встал у трапа. Второй медленно обошёл гондолу снизу, время от времени посматривая наверх.

Кристина сидела у стены, почти не двигаясь. Барсик затаился в тени так хорошо, что я сам едва различал его силуэт. Только глаза иногда отражали слабый свет экрана, и от этого становилось немного не по себе. Огромная чёрная пума внутри музейного дирижабля – прекрасное дополнение к моему и без того безупречному плану. Я жестом показал им оставаться на месте, а сам вернулся к панели.

Работать в темноте было значительно менее приятно, чем при свете. Но экран всё ещё слабо мерцал, и этого хватало, чтобы видеть схему. Главное – не высовываться к окнам и не включать фонарик. Стражники внизу могли не понять, почему внутри давно мёртвого аттракциона вдруг завелась ночная инженерная жизнь.

Следующий красный узел находился у распределителя оболочки. Я добрался до него практически ползком, придерживая сумку с инструментами, чтобы ничего не звякнуло. Отсек был тесный, неудобный и явно создавался древними людьми, которые либо были значительно меньше меня, либо искренне ненавидели будущих ремонтников.

Снаружи раздавались голоса и шаги звучали совсем рядом. Я замер, прижавшись плечом к холодной стенке.

– Здесь пусто, – донёсся голос.

– Смотри внимательнее. След был в эту сторону. – ответил второй.

– Какой след? Весь парк следами затоптан. – возмутился первый.

– Не умничай, а смотри! – главный повысил голос. Видимо ему тоже не нравилась вся эта суета, но спорить со своим руководством он не собирался.

Шаги удалились. Я позволил себе выдохнуть и продолжил работу. На этот раз проблема оказалась в перекошенном контакте. То ли при реконструкции поставили не тот элемент, то ли старый узел просто умер окончательно. Я заменил его на временную перемычку, вставил тонкую пластину стабилизации и зафиксировал всё двумя скобами. Экран в рубке коротко мигнул. Красный участок сменился на оранжевый.

– Жить можно, – прошептал я.

Минут через десять стражники начали возвращаться к центру парка. Факелы сходились обратно к гондоле. Я как раз заканчивал с очередной линией питания и слышал обрывки их разговора.

– Никого нет. – грустно заявил один из стражей.

– Похоже, они побежали дальше. – предположил второй.

– Если вообще были. – хмыкнул первый.

– Попробуй командиру такое сказать. – язвительно заметил второй.

– Я и скажу, что тут пусто. – усмехнулся первый.

– Проверим ещё раз трап и уходим. – на этот раз послышался голос самого командира.

Я застыл. Один из факелов снова приблизился к служебной лестнице. Внизу скрипнула ступень. Кто-то поднимался. Я медленно повернулся к Кристине, которая уже держала нож. Барсик беззвучно поднялся на лапы, и тень рядом с ним будто стала плотнее. И когда только они успели стать настолько кровожадными?

Стражник поднялся до входа, постоял, посветил фонарём на дверь и дёрнул ручку. Дверь не открылась. Хорошо, что я успел закрыть её изнутри.

– Закрыто, – сказал он.

– Замок целый? – спросил командир.

Я мысленно пожелал этому человеку внезапной слепоты.

– Вроде да. – ответил проверяющий.

– Тогда хватит. Пошли отсюда. – скомандовал главный.

Ступени снова скрипнули, теперь уже вниз. Факелы начали удаляться от гондолы. Я подождал ещё немного, потом осторожно вернулся к схеме. Оставалось несколько оранжевых участков и два красных. Не идеально, но уже ближе к состоянию «может взлететь» и дальше от состояния «красивая груда дерева и металла».

Первый красный я закрыл быстро. Поставил запасную пластину, перебросил питание, выслушал недовольный писк системы и добился смены цвета. Второй отвечал за балансировку. Без него дирижабль мог подняться, но непонятно как. Возможно, гондолой вверх или боком. А потом весь город будет долго вспоминать падающий музейный экспонат, из которого, перед крушением доносилась ругань неизвестного инженера. Пришлось потратить ещё одну ценную пластину и малый кристалл.

Наконец экран сменил цвет.

[Предполётная готовность: минимально допустимая.]

[Рекомендуется занять места.]

[Автоматическая проверка завершена.]

Я только начал улыбаться, когда по всем отсекам разнёсся приятный женский голос:

– Дирижабль готов к полёту. Пожалуйста, займите свои места.

Я замер, едва не выругавшись. Голос был мягкий, вежливый, красивый и совершенно чудовищно громкий для предрассветной тишины. Я осторожно выглянул в окно, надеясь увидеть там пустой парк аттракционов, но отряд, который уже почти дошёл до выхода, резко остановился. Пара десятков голов повернулась в нашу сторону. Факелы поднялись выше. Один стражник указал рукой на дирижабль, второй уже сорвался с места и побежал обратно.

– Вот же заботливая древняя дрянь, – прошептал я.

Кристина вскочила.

– Нас услышали?

– Нет, конечно. Это они просто решили вернуться покататься.

«Я предупреждал, что идея не очень», – заметил Барсик.

– Потом обсудим!

Я сорвался к кабине управления.

– Садитесь куда-нибудь! – бросил я на ходу. – Держитесь за всё, что выглядит крепким, и не отвлекайте меня!

– Серж, я боюсь летать! – крикнула Кристина.

– Если сейчас не взлетим, нас снимут отсюда и с почётом отнесут в темницу!

Барсик зарычал, но, кажется, всё же двинулся к пассажирскому отсеку. Кристина, резко поборола страх полётов, побежала следом за питомцем, уже на ходу хватаясь за поручни. Я влетел в рубку, едва не ударившись плечом о косяк, и положил ладони на панель. Экран вспыхнул ярче.

[Подключение активно.]

[Режим управления: ограниченный.]

[Предполётная готовность: минимально допустимая.]

[Запрос на запуск вертикального подъёма.]

– Да, да, да! – выдохнул я. – Запускай!

Гондола вздрогнула. Где-то внутри корпуса проснулись линии питания. По полу прошла еле ощутимая дрожь. Оболочка над нами ответила глухим натяжением, будто огромное существо расправило спину после долгого сна. Серебристые пластины в несущем узле отозвались теплом, экран залился бегущими символами. Естественно это не осталось без внимания снаружи.

– Открыть дверь!

– Стой!

– Внутри кто-то есть!

– Зовите командира!

Я почти не слышал их. Точнее, слышал, но через слой чужих систем. Перед глазами разворачивалась схема дирижабля. Каркас, оболочка, узлы подъёма, линии массы, двигатели, питание, балансировка. Всё дрожало, спорило само с собой и очень неохотно соглашалось работать.

Однако через несколько секунд дирижабль оторвался от земли. Сначала он словно сомневался, стоит ли это делать. Гондола дёрнулась, скрипнули крепления, несколько незакреплённых предметов покатились по полу. Потом вес будто исчез кусками и вся огромная конструкция пошла вверх.

Я вцепился в панель.

– Только не падай, красавец. Только не сейчас.

[Вертикальный подъём активен.]

[Стабилизация: допустимая.]

[Балансировка: нестабильна.]

– Допустимая – это прекрасно. Нестабильная – это мы потом обсудим.

За окнами рубки пейзаж менялся. Площадь медленно удалялась, оставаясь внизу. Стражники суетились на площадке, бегали между павильонами, кто-то пытался целиться из арбалета, кто-то махал руками. Один факел упал на землю, и его тут же затоптали. Вид у отряда был совершенно замечательный: люди явно пришли ловить беглецов на земле, а не смотреть, как музейная достопримечательность внезапно решает покинуть баронство.

Я даже успел обрадоваться, уже мысленно прощаясь со Стоуном и остальными заговорщиками. Однако реальность решила, что хороших новостей на сегодня было слишком много. На высоте примерно пятидесяти метров дирижабль резко дёрнуло вниз и в сторону.

Меня швырнуло на панель. Воздух выбило из груди, в глазах вспыхнули искры. Где-то сзади вскрикнула Кристина. Барсик зарычал так, что по гондоле прокатилась вибрация не хуже древнего двигателя.

Подъём остановился и дирижабль завис над площадью.

[Ошибка вертикального подъёма.]

[Внешнее ограничение движения.]

[Нагрузка на нижние крепления превышена.]

– Какие ещё нижние крепления? – прохрипел я.

Ответ пришёл в виде схемы. Красные линии тянулись вниз от гондолы. Я не сразу понял, в чём дело, а когда понял, захотелось лично вернуться к тем людям, которые реконструировали дирижабль, и объяснить им, что страховочные тросы – это, конечно, забота о безопасности, но только если ты не пытаешься срочно украсть транспортное средство из осаждённого города.

Снаружи доносились воодушевлённые крики, похоже отряд заметил, что мы зависли. Видимо для них это было очень вдохновляющее открытие. Я выругался, отключился от панели и выскочил из рубки в пассажирский отсек.

– Все целы⁈

Кристина крепко держалась за спинку кресла, с каждой секундой всё сильнее бледнея.

– Да!

Барсик стоял посреди прохода, распушив шерсть и глядя в конец гондолы. Его вид казался слишком воинственным.

– Что там?

«Там кто-то есть.»

Я резко повернулся. В конце пассажирского отсека была небольшая дверь, которую во время экскурсии я, кажется, даже не заметил или просто не придал значения. Сейчас она медленно открылась и из каюты появился человек. Заспанный, растрёпанный, в мятой одежде, с лицом того, кто понятия не имеет, почему его кровать внезапно решила взлететь. Он одной рукой держался за косяк, другой пытался пригладить волосы. Было сложно не узнать Аркадия, который проводил нам экскурсию по дирижаблю и рассказывал о нём с такой любовью, будто показывал не аттракцион, а собственного ребёнка.

Аркадий моргнул, посмотрел на нас, потом на огромную чёрную пуму, и медленно перевёл взгляд на окно, за которым начинало светлеть небо над Стоунградом.

– Господин Грант? – хрипло спросил он. – А почему мой дирижабль летит?

Интерлюдия.

Никто не додумался сразу поднять тревогу, всё же не каждый день удаётся увидеть как взлетает аттракцион, который уже даже никто не посещал, считая его бутафорией. Однако кто-то отошёл от шока и в предрассветной тишине Стоунграда раздался крик, после чего над парком заметались огни, и один из дежурных патрулей ударил в сигнальный колокол. Через несколько минут шум уже катился по ближайшим улицам.

Барон Патрик Стоун в это время находился в своём кабинете и разбирал очередные донесения. Ночь почти не принесла отдыха. Город оставался закрыт, древние конструкты за стенами – не уничтожены, церковник – слишком недоволен, а история с двумя Александрами Грантами стала ещё одной проблемой, которую совсем не хотелось решать прямо сейчас.

Когда дверь распахнулась без разрешения, Патрик, уже готовясь карать, поднял голову. На пороге стоял один из помощников. Взъерошенный, бледный и явно не до конца верящий в то, что собирался сказать.

– Господин барон…

– Что ещё?

Помощник сглотнул.

– Дирижабль поднялся в воздух.

Патрик несколько секунд смотрел на него молча.

– Что?

– Дирижабль, господин барон. В парке. Он… он в воздухе.

Барон медленно отложил бумагу.

– Ты сейчас хочешь сказать, что музейный аттракцион, который не мог оторваться от земли, внезапно решил полететь?

– Да, господин барон.

Патрик поднялся. Сначала он действительно решил, что кому-то что-то привиделось. После двух суток тревоги, древних конструктов, закрытого города и слухов люди могли начать видеть что угодно. Особенно ночью. Особенно если дежурили у пустого парка и пытались не уснуть. Он уже почти решил оторвать парочку голов с особо бурным воображением, но всё же подошёл к окну.

От увиденного барон потерял дар речи. Над парком аттракционов действительно висел дирижабль. Огромная тёмная махина медленно покачивалась в воздухе, подсвеченная снизу факелами и первыми серыми полосами рассвета. Гондола висела над площадью. Оболочка натянулась, будто ожила. Изнутри местами пробивалось слабое свечение древних систем. А вниз от неё тянулись страховочные тросы. Один из них был натянут особенно сильно и держал всю конструкцию, не позволяя ей уйти выше.

Патрик некоторое время просто смотрел на это. Потом тихо выдохнул.

– Надо будет наградить того, кто настоял на полной реалистичности аттракциона.

Помощник осторожно моргнул.

– Господин барон?

– Трос, – пояснил Стоун, не отрывая взгляда от окна. – Некоторые ведь сомневались, стоит ли тратиться на страховочные тросы для махины, которая всё равно не летает.

Дирижабль снова качнулся. Внизу засуетились стражники. Отряд у парка явно не понимал, радоваться тому, что беглецы застряли, или бояться того, что кто-то вообще сумел поднять древний транспорт в воздух.

Патрик резко повернулся.

– Командуй общий сбор.

Помощник выпрямился.

– Да, господин барон.

– Всех свободных стражников поднять по тревоге. Тех, кто не стоит на воротах, разделить. Половину – к парку. Вторую половину отправь проверять дома всех инженеров. Немедленно.

– Всех участников турнира?

– Всех. Это явно кто-то из них постарался.

Патрик подошёл к столу, быстро провёл взглядом по донесениям и схватил пояс с коротким клинком.

– У ворот посты не снимать. Никого не выпускать. Если кто-то из инженеров отсутствует – докладывать сразу. Если найдут следы подготовки к бегству – брать под охрану.

– А дирижабль?

Барон усмехнулся и улыбка вышла довольно злой.

– Вот сейчас спустим их с небес на землю и поговорим по душам.

Помощник поклонился и бросился выполнять приказ. Через несколько минут резиденция окончательно проснулась: по коридорам побежали люди, в оружейной загремели стойки, а во дворе начали строиться стражники. Командиры отдавали короткие распоряжения, факелы зажигались один за другим, лошади нервно били копытами по камню. Все стражники, которые не стояли на воротах, были подняты по тревоге.

Половина отрядов двинулась к парку аттракционов. Быстро, плотной группой, с арбалетами, верёвками и лестницами. Вторая половина разошлась по городу, направляясь к домам инженеров и участников турнира. Улицы снова наполнились криками, шагами и стуком металла.

Патрик уже собирался выйти из кабинета, когда за его спиной тихо щёлкнул скрытый механизм, заставив его остановиться. Панель в стене сдвинулась, и из потайного прохода вышел человек в капюшоне.

– Быстро ты, – сказал барон.

– Сложно не заметить, когда кто-то пытается угнать дирижабль.

Патрик бросил взгляд в окно.

– Пока им это не особо удаётся.

– Не натворите глупостей, только.

Барон нахмурился.

– Ты о чём?

Человек в капюшоне подошёл ближе к окну. Тень скрывала его лицо, но голос звучал напряжённее обычного.

– Будь аккуратнее с дирижаблем и тем, кто его запустил.

– Аккуратнее? Он пытается сбежать. – удивился Стоун.

– Он заставил лететь то, что не смогли поднять твои специалисты.

Глава 5

– Господин Грант? – хрипло спросил Аркадий. – А почему мой дирижабль летит?

Я несколько секунд смотрел на него и пытался решить, с какой стороны правильнее начать. С объяснений, что дирижабль не совсем летит, а висит на тросе в пятидесяти метрах над парком? С признания, что мы его угоняем? Или с просьбы не делать резких движений?

В итоге выбрал самый простой вопрос.

– Аркадий, как так вышло, что ты находишься в запертом дирижабле?

Он моргнул. Потом посмотрел на меня, на Кристину, на Барсика и снова на меня.

– Так живу я тут.

– Я не про это. Я спрашиваю, как ты сюда попал, если дверь заперта на замок?

– Есть второй вход, – сказал он так, будто это объясняло вообще всё.

Я медленно вдохнул.

– Через него можно добраться до страховочных тросов?

Аркадий окончательно проснулся. По крайней мере, взгляд стал осмысленнее. Он посмотрел в сторону рубки, потом куда-то вниз, будто мысленно прокладывал маршрут по гондоле.

– До одного можно.

– Отлично. Тогда давай сразу решим: ты летишь с нами или тебя высадить здесь?

Аркадий опасливо посмотрел в окно. Внизу уже бегали люди. Факелы метались по площади, стражники собирались возле трапа, кто-то тянул лестницы, кто-то показывал на гондолу руками. И, естественно, никакого трапа для покидающих нас пассажиров не было. Аркадий сглотнул.