Текст книги "Побег (СИ)"

Автор книги: Евгений Аверьянов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

– Знаю. Но тебе полезно иногда произносить это вслух. Чтобы понимать, где реальная опасность, а где паника.

Барон скривился.

– Если он человек короля, то он уже видел достаточно. Закрытый город, наши приготовления, конструкты, дирижабль…

– Дирижабль он запустил сам.

– Тем хуже!

– Нет, – сухо сказал человек в капюшоне. – Именно это как раз делает версию с королевским шпионом слабее.

Патрик нахмурился.

– Почему?

– Потому что если бы инженеры короля знали, как запускать дирижабли, они давно бы это использовали. Не стали бы прятать подобное умение ради того, чтобы однажды вытащить из твоего парка старый аттракцион и красиво улететь на нём перед половиной города.

Барон не ответил сразу. Довод был неприятно разумным. Патрик медленно поднялся и подошёл к карте. Восточная граница баронства была отмечена толстой линией укреплений. За ней начиналась горная гряда, дальше – море. Неприятный участок. Красивый на старых планах, бесполезный в обычной жизни и слишком неудобный для быстрой погони.

– Допустим, – сказал он наконец. – Не шпион короля. Тогда кто?

Человек в капюшоне молчал чуть дольше обычного.

– Пока не знаю… Есть несколько вариантов, – продолжил неизвестный. – Но мне нравится только один.

Стоун повернулся.

– И какой же?

– Самородок. Человек с необычными способностями, случайно попавший во всё это.

Барон коротко усмехнулся.

– Случайно попавший на закрытый турнир, под чужим именем, с документами настоящего Александра Гранта? Звучит неубедительно.

– Зато объясняет его поведение лучше, чем остальные версии.

Патрик прищурился.

– Чем именно?

– Он не действовал как подготовленный агент. Не пытался сразу выйти на связь. Не искал тайные документы. Не уходил из города, пока не возникла прямая угроза. На турнире он слишком много экспериментировал на глазах у всех. А потом, вместо тихого побега, поднял в воздух дирижабль, устроив представление на половину Стоунграда. Профессионал так не делает.

Патрик вернулся к креслу, но садиться не стал.

– Почему он тогда выступал под чужим именем, а не приехал под своим?

– Вот здесь как раз есть возможные причины.

Человек в капюшоне подошёл к столу и взял одно из донесений.

– У меня есть немного информации про Александра Гранта. Не самый приятный человек, я тебе скажу. Вспыльчивый, заносчивый, привыкший решать вопросы силой и именем. Его сопровождение тоже не состояло из невинных детей.

– К чему ты ведёшь?

– Они могли повздорить. Настоящий Александр мог проиграть, а потом был вынужден прятаться в аномалии, потому что выбраться без документов, людей и снаряжения было сложно.

– И этот самородок просто забрал его имя?

– Документы, приглашение, возможность попасть в город и защиту чужого статуса. Для человека, который оказался на твоей территории без объяснимого происхождения, это разумное решение.

– Без объяснимого происхождения, – повторил Патрик. – Вот именно. Как этот самородок вообще попал на мою территорию? Она же закрыта!

Человек в капюшоне медленно повернул голову к карте.

– А ты давно проверял стену?

Барон замолчал. Вопрос оказался неприятным.

– Стена под защитой, – сказал он уже не так уверенно.

– Всё под защитой, пока кто-то не находит способ её обойти.

Патрик шагнул к карте и провёл пальцем по старой линии укреплений.

– Думаешь, он пришёл извне?

– Думаю, что сейчас нельзя исключать ничего. Он мог выйти из аномалии, пройти через старый участок стены, воспользоваться разломом в защите.

В этот момент в дверь постучали. Помощник, стоявший у стены, сразу выпрямился и посмотрел на барона.

– Войдите! – бросил Патрик.

Дверь открылась. В кабинет вошёл ещё один слуга, быстро поклонился и замер у порога.

– Господин барон, прибыл гонец от отряда, посланного за дирижаблем.

Стоун резко повернулся.

– Веди его сюда.

Через несколько мгновений в кабинет ввели запылённого всадника. Он был в дорожной грязи, с покрасневшим лицом и тяжело дышал, будто часть пути проделал бегом. На боку висел меч, плащ был сбит набок, а сапоги покрыты серой пылью.

– Докладывай, – приказал барон.

Гонец опустился на одно колено.

– Господин барон, дирижабль был повреждён. Отряд видел дым из верхней оболочки. Машина начала терять высоту.

Патрик подался вперёд.

– Они сели?

– Да, господин барон. Но успели преодолеть восточную стену.

В кабинете стало тихо. Барон медленно выпрямился.

– Повтори.

– Дирижабль пересёк восточную стену и ушёл в горы. После этого начал снижаться. Последний раз его видели уже за пределами баронства.

– Почему отряд не выехал за ними?

Гонец сглотнул.

– На том участке нет выходов, господин барон. Ближайшие проходы севернее и южнее. Просто перелезть через стену невозможно. Защита активна. Нужно отключать контур или открывать проход через узел управления.

Патрик несколько секунд смотрел на него так, будто решал, кого именно убить первым: гонца, командира отряда или архитектора старой пограничной системы.

– То есть они сели рядом, а мои люди стоят по эту сторону стены?

– Отряд движется вдоль укрепления и ищет возможность пройти, но быстро не получится.

– Разумеется, не получится. – Стоун резко развернулся к помощнику. – Нужно отключать защиту стены.

Гонец поднял голову.

– Господин барон, если отключить защиту…

– Я знаю, что будет, если отключить защиту! – рявкнул Патрик.

Гонец тут же опустил взгляд. Барон сжал кулаки, заставил себя вдохнуть и продолжил уже тише:

– Передать командиру: никому не приближаться к месту посадки без приказа. Наблюдать издалека. Если беглецы попытаются взлететь – сообщить немедленно. Если уйдут пешком – следить. Не вступать в бой до подхода основного отряда.

– Да, господин барон.

– Свободен.

Гонец поднялся, поклонился и быстро вышел. Помощник последовал за ним, уже на ходу отдавая распоряжения слугам в коридоре. Дверь закрылась. В кабинете остались только Патрик и человек в капюшоне. Некоторое время оба молчали. Потом барон подошёл к окну. За стеклом был виден внутренний двор, где уже началась новая суета. Люди бежали к конюшням, оружейники тащили ящики, два техника спорили возле тележки с кристаллами.

– Это может быть ловушка, – сказал Стоун. – Спланированная акция. Они увели дирижабль, заставили нас смотреть на восток, теперь вынуждают отключить защиту стены. Если я оставлю баронство без прикрытия…

Человек в капюшоне подошёл к столу и положил ладонь на карту рядом с восточной стеной.

– Мы должны рискнуть. Потому что инженер, способный запустить дирижабль, нам очень нужен.

Глава 9

Деревья ниже по склону выглядели, мягко говоря, хреново. Кривые стволы цеплялись корнями за камни, сухие ветки торчали в стороны, как пальцы старого скряги, а ветер гулял между ними так свободно, будто тоже считал себя местным хозяином. Зато дров здесь действительно хватало. Я выбрал первое сухое деревце, примерился и ударил топором, который ударился о древесину и отскочил, поблагодарив меня отдачей.

– Прекрасно, – сказал я. – Даже дерево здесь недружелюбное.

Аркадий осторожно опустил свою связку веток на землю и взялся за второй топор.

– Здесь всё такое.

– Давно живёшь в баронстве Стоуна?

Он задумался, примеряясь к сухому стволу.

– Сколько себя помню.

– Тогда объясни мне одну вещь.

Аркадий ударил по стволу. Получилось не особенно уверенно, но щепа всё же отлетела в сторону.

– Какую?

Я сделал ещё пару ударов, потом остановился и опёрся на топор.

– Я немного не понимаю, почему баронство Стоуна настолько кардинально отличается от соседних. Город, стена, парк, дирижабль, турниры. Неужели он настолько богатый? И с чем это вообще связано?

Аркадий не сразу ответил. Он продолжил рубить сухой ствол, будто вопрос требовал работы руками. Или просто не хотел сразу говорить лишнее человеку, который вчера был гостем города, ночью угнал дирижабль, а теперь спокойно интересовался политической историей баронства у костровых дров. В принципе, я бы на его месте тоже не торопился.

– Раньше всё было иначе, – сказал он наконец. – Лет десять назад. Может, чуть больше.

Я кивнул и снова ударил топором. Деревце хрустнуло, накренилось и упало на камни.

– Вот с этого места подробнее.

Аркадий подобрал несколько сухих веток, сложил их рядом и присел на корточки, чтобы связать верёвкой.

– До Патрика Стоуна баронством управлял его дядя. Старый барон. Он был… обычный. Не слишком умный, не слишком жестокий и не слишком щедрый. Такой же, как многие. Баронство тогда ничем особенным не выделялось. Город был меньше, стены такой не было, парк тем более не существовал. Мастерских тоже было куда меньше.

– И что изменилось?

– Старый барон влез в долги. – Аркадий коротко усмехнулся. – Если слухи не врали, то настолько серьёзные, что ему пришлось продать свой титул.

Я перестал рубить дрова и посмотрел на Аркадия.

– Официально никто ничего не продавал. Народу сказали, что старый барон отошёл от дел, а владение по наследству перешло к племяннику. Всё чинно, благородно. Потом старик куда-то уехал. То ли лечиться, то ли отдыхать. Куда именно – уже никто толком не знает.

– А слухи о продаже откуда?

Аркадий пожал плечами.

– Слуги болтают, писцы пьют, кредиторы тоже не всегда умеют держать язык за зубами. Если в деле замешано достаточно людей, рано или поздно что-нибудь да всплывает.

– Но доказательств нет.

– У меня? Нет.

Я снова взялся за топор.

Получалось странно. Старый барон по уши в долгах, потом внезапно исчезает, а его место занимает племянник, у которого откуда-то находятся деньги на всё сразу.

На стены. На инженеров. На оружие. На турниры.

Слишком удачно.

– И что он сделал первым?

– Стену начал строить. Практически сразу. Народ сначала не верил, что дело вообще доведут до конца. Камня требовалось море, кристаллов тоже, мастеров собирали со всей округи. Но основные участки подняли меньше чем за год.

Я присвистнул.

– Неслабо.

– Потом уже городом занялись. Дороги, мастерские, склады. Работы стало много, сюда потянулись инженеры, торговцы. Охраны тоже прибавилось. Патрик тогда хорошо платил.

– А деньги?

– Вот это все и обсуждали. Кто-то говорил, что нашли старые запасы древних. Другие кивали на столицу. Были и те, кто шептался про иноземцев. Только дальше слухов дело не шло.

– А дирижабль?

Аркадий впервые за весь разговор заметно оживился.

– Его позже привезли. Не целиком, частями. Основу корпуса нашли в старых руинах, остальное восстанавливали уже здесь. Для города тогда это было настоящее событие. Потом вокруг парк сделали, народ начал приезжать посмотреть.

– Удобно.

Аркадий глянул на меня.

– Что именно?

– Всё сразу. Развлечение для горожан, приманка для приезжих. И при этом рядом мастерские, материалы, инженеры и древний механизм, с которым можно возиться сколько угодно, не вызывая лишних вопросов.

Он нахмурился.

– Ты думаешь, барон строил всё это не ради парка?

– Думаю, если человек тратит столько денег на стены, оружие и инженеров, дирижабль у него вряд ли просто красивая игрушка.

Аркадий ничего не ответил.

Внизу, за деревьями, начинался более густой хвойный лес. Тёмный и неприятно спокойный. Оттуда тянуло сыростью и холодом. Между стволами почти не было видно земли, только серые тени и тёмная зелень. Я связал первую нормальную охапку сухих веток и отложил в сторону.

– У соседних баронов тоже есть долги? – спросил я.

– У кого-то есть. У кого-то нет. Это обычное дело.

– А странные смены власти?

Аркадий нахмурился.

– Не слышал. Хотя я не всё знаю.

Я поднял вторую связку и потуже затянул верёвку. Вот только теперь из головы не шёл барон Зак. Потом вспомнился Марк, человек в капюшоне и вся та история с заговором. Наверное, всё это ещё можно было списать на совпадение. Только слишком уж дорогое получалось совпадение. Со стенами, баронствами и древними механизмами.

– Похоже, ребята играют вдолгую, – пробормотал я, взялся за следующее сухое деревце и срубил его в несколько ударов.

Оно упало, рассыпав с веток мелкую сухую хвою. Пока я рубил следующее деревце, мысли сами полезли дальше. А что, если Стоун не единственный? Тогда дело уже не в перевороте какого-то одного барона. Сегодня они посадили своего человека здесь, завтра – ещё где-нибудь. Один строит стены, другой собирает оружие, третий переманивает инженеров. А потом в какой-то момент оказывается, что воевать уже почти не с кем: всё нужное давно принадлежит нужным людям.

Хотя, может, меня уже понесло. Вдруг старый барон действительно просто избавился от долгов, племяннику повезло родиться богатым и предприимчивым, а люди в капюшонах здесь вообще обожают тайные ходы и разговоры о заговорах. Почему бы и нет.

– О чём задумался? – спросил Аркадий.

– Что в ближайшее время лучше держаться подальше от баронов. От всех сразу.

В итоге дров набралось столько, что я уже начал жалеть о собственной хозяйственности. Ветки, несколько тонких стволов, кора, хворост – всё это ещё предстояло тащить наверх. Зато второй раз за дровами идти точно не придётся. Если, конечно, мы не решим отапливать половину горы.

Я опустил взгляд ниже, туда, где начинался хвойный лес. С такого расстояния он выглядел почти заманчиво. Там наверняка были более толстые стволы и больше древесины.

Аркадий заметил мой взгляд.

– Туда лучше не спускаться, маловероятно, что этот лес спокойный и мирный.

– Думаешь, всё настолько плохо?

– Горы за стеной не патрулируют. Люди сюда не ходят. Животные здесь не пуганые. И старые руины тоже могут быть. Не такие, как возле города, но всё равно. А ещё туман с моря иногда поднимается так быстро, что обратно дорогу не найдёшь. И главное – зачем? Сырые деревья нам сейчас не нужны, а сухих дров мы набрали достаточно, чтобы костёр горел не один день.

– Ладно, – сказал я. – Сначала костёр. Потом всё остальное.

Аркадий явно обрадовался, что спорить не пришлось.

Обратно к дирижаблю мы шли медленнее. Связки цеплялись за камни, ветки кололи руки, ветер пытался вырвать из пальцев самые лёгкие прутья. Зато, когда огромный корпус снова показался над нами, я почувствовал почти облегчение.

Правда, дирижабль всё ещё выглядел паршиво. Раненый воздушный зверь, севший между скалами и пытающийся не развалиться раньше времени.

Мы не стали разводить костёр прямо у гондолы. Отошли немного в сторону, за каменный выступ. Там скалы закрывали площадку от ветра, а дым должен был подниматься не прямо к повреждённой оболочке. Место оказалось удобным: несколько плоских камней, небольшая ниша, сухая земля под навесом выступа.

Аркадий сбросил свою связку и тут же сел на камень.

– Если мне когда-нибудь снова предложат проводить экскурсии, я буду брать доплату за непредвиденные работы.

Прежде чем развести костёр, я сложил камни, чтобы огонь не разбежался. Потом мелкий хворост, кора, сухая хвоя. Аркадий нашёл у себя в кармане огнивную коробочку, и после пары неудачных попыток огонь всё-таки ухватился за растопку, а вскоре костёр ожил, потрескивая и жадно облизывая сухие ветки. Я протянул к нему руки и понял, что всё это время мёрз сильнее, чем мне казалось.

Через несколько минут из гондолы вышла Кристина. В руках она несла сумку и выглядела уже чуть более собранной. За ней лениво следовал Барсик. Он сразу устроился с подветренной стороны костра, всем видом показывая, что огонь развели лично для него.

– Я проверила запасы, – сказала Кристина. – С голоду мы не умрём.

– Вот это звучит лучше, чем большинство новостей за сегодня.

Кристина поставила сумку на землю и начала вытаскивать наши богатства. Пара сухих пайков, остатки хлебцев, вяленое мясо. Сыр выглядел так, будто ещё день-два – и разговаривать с ним придётся отдельно. Последним появился шоколад. Кристина посмотрела на него, потом на нас и сразу отложила свёрток подальше.

– Это мы пока трогать не будем.

Основной расход, как выяснилось, пошёл не из наших запасов, а из запасов самого Аркадия. Он действительно жил на дирижабле и держал там всё необходимое для жизни, не роскошной. В гондоле нашлись мешочки с крупой, сушёные овощи, соль, чай, ещё немного мяса, маленькая сковородка, котелок и даже банка с чем-то сладким, что Аркадий назвал «почти вареньем».

Мы поставили котелок на камни, налили воды, добавили крупу, сушёные овощи и куски мяса. Получалось что-то среднее между кашей и похлёбкой.

Аркадий сидел у костра, грея руки, и смотрел на гондолу.

– Никогда не думал, что буду обедать возле собственного дирижабля в горах за стеной баронства.

– Собственного? – уточнил я.

Он смутился.

– Ну… я за ним ухаживал. А теперь он ваш?

Я посмотрел на дирижабль.

– Теперь он наш общий источник проблем.

Кристина вздохнула.

– Очень точное определение.

– Зато летает, – тихо сказал Аркадий.

И в этих двух словах было столько счастья, что я не стал спорить. Когда еда наконец была готова, мы расселись вокруг костра. Кристина раздала деревянные ложки, Аркадий достал пару металлических мисок, мне досталась какая-то глубокая чашка с трещиной у края. Барсику, естественно, выделили мясо отдельно, чтобы он не считал себя обделённым и не начал рассматривать нас как запасной вариант обеда.

Я ел и время от времени поглядывал то на Барсика, то на торчащий из-за камней дирижабль. Интересный всё-таки получился обед. Где-то там люди Стоуна наверняка уже рвали землю в поисках беглецов, а сами беглецы сидели у костра, ели горячую кашу и обсуждали ремонт угнанной древней машины. Для полного спокойствия не хватало разве что вина.

– После еды, – сказал я, – осмотрим всё, что можно разобрать. Нужна ткань, тонкие панели, что угодно, чем можно закрыть дыру хотя бы временно.

Кристина кивнула, а Аркадий задумался.

– В пассажирском отсеке есть декоративные шторы. Плотные. Ещё обивка на части сидений, но она не рассчитана на такую нагрузку.

Барсик поднял голову от своей порции.

«Козлиные шкуры всё же лучше.»

– Твоё предложение занесено в список. В раздел «если всё станет совсем плохо».

«То есть скоро.» Хмыкнул Барсик.

Интерлюдия.

Дорогу вдоль аномалии спокойной не называл никто. Даже когда вокруг ничего не происходило, задерживаться здесь без необходимости не любили. Справа тянулся заросший склон с редкими деревьями и россыпями камней, а слева была аномалия. Самой границы глаз не видел, но почувствовать её мог почти любой. Воздух там становился суше, тяжелее, иногда во рту появлялся слабый металлический привкус. Егеря к этому привыкли. Или хотя бы давно научились не показывать, что им не по себе.

Сегодня по дороге шёл обычный проверочный отряд. Несколько всадников, запасные лошади и повозка с приборами. Такие выезды устраивали раз в несколько дней: проходили вдоль границы, смотрели старые отметки, ставили новые, если требовалось, а потом везли записи обратно в крепость. Ничего интересного обычно не случалось. Граница за годы понемногу двигалась наружу, иногда сильнее, иногда почти незаметно, но направление не менялось. Старший егерь Мирон этот маршрут терпеть не мог, хотя относился к работе серьёзнее большинства. Слишком много народу уже погибло после слов: «Да что там мерить, она почти не меняется».

– Здесь остановимся, – сказал он и поднял руку.

Лошади встали. Двое егерей спешились и полезли к повозке. Один вытащил складную стойку, второй достал кристальную рамку. Пока её протирали от дорожной пыли и закрепляли на месте, Мирон подошёл к старой вехе. Металлический штырь торчал у края дороги уже много лет. Табличка потемнела, на ней едва читались старые отметки.

Мирон сверился с журналом.

– Давайте.

Кристалл засветился мутно-жёлтым. Егерь возле прибора покрутил настройщик, дождался, пока дрожание света уляжется, и замер. Тонкая световая нить потянулась в сторону аномалии.

Парень нахмурился.

– Старший…

– Что там?

Он ещё раз посмотрел на шкалу.

– Не сходится.

Мирон подошёл ближе.

– Сколько?

– Шагов двадцать.

– В какую сторону?

Егерь помедлил.

– От нас.

На несколько секунд стало совсем тихо. Даже лошади, до этого переступавшие у повозки, словно успокоились. Мирон посмотрел туда, где должна была проходить граница.

– Проверь ещё раз.

Егерь спорить не стал. Снял рамку, осмотрел кристалл, поставил всё обратно и заново выставил стойку. Повторный замер дал то же самое. Мирон забрал у писца журнал и пролистал последние записи. Потом подошёл к старой вехе, присел и потрогал землю вокруг штыря. Судя по всему, его никто не двигал. Штырь сидел плотно. Царапины на табличке тоже были знакомы. Значит, ошибался либо прибор, либо они сами, потому что третий вариант Мирону не нравился. Аномалия не отступала никогда.

– Идём к следующей точке.

Там результат оказался ещё хуже: разница почти в тридцать шагов.

Мирон заставил повторить замер. Потом ещё раз. После третьего достали запасную рамку. Когда и она показала то же самое, двоих егерей отправили вдоль границы пешком.

Вернулись они не скоро, и ничего хорошего не принесли. На третьей точке стало окончательно ясно: дело не в приборах, а граница всё-таки отступила.

Мирон долго смотрел на полосу земли между старой вехой и тем местом, где теперь начиналась аномалия. Обычная трава и камни. Он даже сделал несколько шагов вперёд и остановился там, куда раньше никто из них без крайней необходимости не полез бы. Воздух здесь больше не давил.

– Так не бывает, – произнёс один из молодых егерей.

Мирон оглянулся.

– Теперь, похоже, бывает.

– И что это значит?

На этот вопрос ответа у него не было. За годы службы Мирон насмотрелся всякого. Аномалия разрасталась, менялась, временами выбрасывала наружу тварей или куски древних механизмов. Иногда над ней неделями висел туман. Иногда рядом начинали сходить с ума компасы. Несколько раз находили и людей – тех, кому особенно не повезло оказаться слишком близко. Но чтобы она сама отдала землю обратно? Такого Мирон не помнил, и в старых журналах тоже ничего подобного не встречал.

– Записывай, – сказал он помощнику. – Восточная дорога. Граница отошла от старой линии. Проверили четыре точки. От двадцати до тридцати двух шагов. Две рамки, ручная проверка. Всё совпало.

Молодой егерь всё ещё смотрел туда, где ещё недавно начиналась аномалия.

– Может, это хорошо?

Мирон промолчал.

– Ну… если она уменьшается. Земли больше станет. Может, дороги старые откроются или ещё что-нибудь.

– Не спеши радоваться.

Хотелось бы, конечно, чтобы парень оказался прав. Если аномалия действительно отступала, за её старой границей могли открыться дороги, участки земли, возможно, даже места, куда десятилетиями никто не мог добраться. Только Мирон слишком долго служил рядом с ней, чтобы радоваться раньше времени. Аномалия ничего не делала просто так.

Он ещё раз посмотрел на новую границу.

– Сворачиваемся и едем в крепость.

С таким докладом ждать следующего обхода никто не станет.

Глава 10

После обеда стало чуть легче: горячая еда, костёр и полчаса спокойствия всё-таки творили чудеса. Я даже почти почувствовал себя человеком.

– Ладно, – сказал я, поднимаясь от костра. – Отдохнули, поели, чуть не замёрзли, обсудили козлов. Пора заниматься дирижаблем.

Кристина подняла взгляд.

– Ты даже не отдохнул нормально.

– Если будем ждать, пока проблема решится сама, она дождётся людей барона.

Аркадий тоже поднялся, отряхнул руки и посмотрел на огромную махину за каменным выступом.

– Нужно ещё раз осмотреть повреждение изнутри.

– Вот именно. Пойдём посмотрим, что там вообще можно сделать.

Барсик лениво приоткрыл один глаз.

«Разбудите, если появятся козлы.»

– Если появятся люди барона, тоже спать не стоит.

«Люди хуже козлов.»

– Не спорю.

Мы с Аркадием забрали инструменты и вернулись в гондолу. После костра внутри было особенно мерзко. Холод сразу полез под одежду, а запах гари никуда не делся, хотя дыма почти уже не осталось.

До дыры добрались быстро. Я остановился возле каркаса и наконец смог рассмотреть его без слезящихся глаз и клубов дыма. В прошлый раз всё это выглядело просто нагромождением металла. Теперь стало понятно, что верхняя часть собрана секциями: дуги, направляющие, пластины, болты и скобы. Причём половина креплений выглядела куда свежее остального.

– Это уже при восстановлении ставили? – спросил я.

Аркадий посмотрел.

– Большую часть – да.

Я постучал пальцем по ближайшему соединению, поняв, что оно разбирается. Уже неплохо. Подошёл к дыре. Края почернели, местами материал стал жёстким, но дальше оболочка оставалась целой. Я потянул её на себя и она почти не сдвинулась. Заплатку такого размера мы всё равно нигде не найдём. Шторы не хватит, обивки тоже. Можно было, конечно, лепить сверху куски ткани, чем-нибудь их мазать, стягивать, но всё это выглядело временно даже по нашим нынешним меркам.

Я ещё раз посмотрел на каркас и перевёл взгляд на оболочку.

– Аркадий.

– Да?

– А если убрать отсюда секцию?

Он не сразу понял.

– В смысле убрать?

– Совсем. Крайнюю, может, две.

Я показал рукой.

– Каркас станет короче. Тогда оболочку можно будет подтянуть сюда и закрыть дыру своим же материалом.

Аркадий несколько секунд смотрел на меня.

– Ты предлагаешь разобрать хвост.

– Немного.

– Его нельзя немного разобрать.

– Сейчас проверим.

Он тяжело вздохнул и полез к соединению. Минуты две изучал болты, трогал дуги, заглядывал куда-то между направляющими. Я не торопил.

– Развалиться не должен. – наконец выдал он.

– Уже хорошо.

– Это не значит, что идея хорошая. – добавил Аркадий.

– А я и не говорил, что хорошая. Я спросил, полетит ли.

Аркадий поморщился.

– Если перенести замыкающие элементы и ничего не повредить… полетит. Наверное.

– Отлично.

– Управляться будет хуже.

– Это уже проблема будущего Сержа.

Аркадий посмотрел на меня с укором.

– Его же так долго собирали.

– Если выберемся, соберём обратно.

На этом и закончили обсуждение. Первый болт пошёл легко, как и второй, на третьем удача закончилась. Я возился с ним несколько минут, пока Аркадий не отодвинул мою руку.

– Этот не трогай.

– Почему? – нахмурился я.

– Потому что дуга сейчас упадёт.

Я посмотрел наверх и согласился с его доводами.

– Убедил.

С накладками разобрались быстро. Под ними открылись старые крепления, часть которых ещё можно было открутить без ругани. Один болт мы мучили почти десять минут. Я уже собирался приложиться сильнее, но Аркадий снова остановил.

– Там линия рядом.

Я посмотрел на него.

– Очень полезное уточнение.

– Поэтому и не трогай.

Пришлось слушаться. Хотя через полчаса я уже начал подозревать, что дирижабли собирают специально так, чтобы их невозможно было ремонтировать без неприличных слов. К счастью, неприличные слова у нас были.

Часа через два первая секция всё-таки сдалась. Последнюю дугу мы снимали вдвоём. Она неожиданно оказалась легче, чем выглядела, и я чуть не отлетел назад, когда крепление наконец отпустило.

– Всё?

Аркадий оглядел место.

– С этой всё.

На настиле уже лежала небольшая куча металла, а оболочка провисла. Я ухватился за край и потянул его к дыре. На этот раз материал сместился и края сошлись. Я даже улыбнулся.

– Смотри.

Аркадий подошёл ближе и перестал улыбаться.

– На скорости поток будет бить прямо сюда. Хвост начнёт водить. Может появиться крен. Крепления тоже будут работать неправильно.

– То есть так не полетим?

Аркадий пожал плечами.

– Один раз, может, и полетим, но недалеко

– Очень обнадёживает.

Я посмотрел на обрубленный край. Нужно было вернуть хотя бы примерную форму, а для этого дуги придётся переносить ещё дальше. Я медленно повернулся к следующей секции. Аркадий заметил это закрыл глаза.

– Снимаем ещё одну. – заключил я.

– Я так и понял. – кивнул он.

Со второй мы намучились сильнее. Там всё будто специально было собрано назло нам. Одну направляющую пришлось держать на весу, пока Аркадий возился с креплением. Под другую подложили снятую балку. Дважды останавливали работу, потому что рядом проходили какие-то линии, и оба раза Аркадий не смог толком объяснить, за что именно они отвечают. А потом направляющая сорвалась. Аркадий успел отскочить и металл грохнул по настилу. Несколько секунд мы молчали, а потом он выдал такую связку слов, что даже я впечатлился.

– Жаль, Барсик не слышит, – сказал я.

Аркадий удивлённо посмотрел на меня.

– Почему?

– Пополнил бы словарный запас.

После этого дело пошло чуть веселее. К вечеру руки уже почти не слушались. Болты я ненавидел как и скобы. К направляющим возникла отдельная неприязнь. Зато хвост понемногу снова начал походить на хвост. Идеально не совпадало ничего. Одну дугу пришлось развернуть под другим углом. Под вторую подложили пластину. Где-то отверстия совпадали, где-то нет. Аркадий первое время морщился, но потом перестал. Главное, что всё держалось.

Я придерживал одну из направляющих, пока он пытался вставить болт.

– Чуть выше.

– Выше некуда.

– Тогда ниже.

– Аркадий.

– Что?

– Не нервируй меня.

– Я вообще-то тоже не отдыхаю! – почти закричал он.

Болт наконец провалился в отверстие. Я быстро накрутил гайку и затянул её ключом. Отпустил и направляющая осталась на месте. Через некоторое время я отошёл на пару шагов и посмотрел, что получилось. Красивым новый хвост не был вообще. Короче прежнего, одна дуга сидит криво, несколько пластин выглядят так, будто их сюда прикрутили случайно, но край снова получился округлым, и главное, что ничего не падало… пока. Для второго ремонта дирижабля в моей жизни сойдёт. Я вытер лоб рукавом и только тогда заметил, что снаружи уже заметно темнело.

– Знаешь, что радует?

Аркадий осторожно опустился рядом.

– Что мы ещё живы?

– Это тоже, но я про другое. Радует, что дирижабль не настолько большой.

Он посмотрел на меня так, будто я сказал глупость. Потом оглядел огромную внутреннюю оболочку, секции, балки, снятые элементы, дыру, новый край и устало усмехнулся.

– Если это «не настолько большой», я не хочу видеть гигантов.

– Я тоже. Особенно если его придётся чинить вручную.

Следующим этапом стало натягивание материала.

Материал почти не тянулся. Мы вдвоём вцепились в край и с трудом смогли подтянуть его к новой дуге. Возле самой дыры ткань почернела и стала жёстче, поэтому я ждал, что она вот-вот треснет дальше. К счастью обошлось. Мы с Аркадием работали вдвоём: он тянул складку с одной стороны, я подхватывал её с другой, потом фиксировал временными зажимами к каркасу. Дыра закрылась, правда не полностью герметично. Я посмотрел на получившуюся складку, зажимы и понял, что если сейчас отпустить, всё это просто отойдёт обратно. Материал нужно было закреплять. Жёстко и по всей линии.

– Нужно пришивать или приклеивать, – сказал Аркадий, будто прочитал мои мысли.

– Серьёзно? А я думал, зажимы сами проникнутся важностью момента и останутся навсегда.

Он проигнорировал сарказм.

– Без крепления поток воздуха оторвёт край или просто начнётся утечка.

– У тебя есть крупные нитки и игла, чтобы это зашить?

Аркадий развёл руками.

– Нет. Зачем бы они мне были?

– На случай, если кто-то угонит дирижабль, получит дыру в оболочке и будет чинить его в горах.