Текст книги "Побег (СИ)"

Автор книги: Евгений Аверьянов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

– Никогда не любил этот город.

– Прекрасный ответ.

Кристина резко повернулась ко мне.

– И как ты собрался отсюда улетать? Мы привязаны!

– Именно это я и хочу исправить.

Она посмотрела на меня так, будто собиралась сказать много важных слов, но сдержалась. Снизу донёсся очередной крик. Дирижабль качнулся, страховочный трос жалобно заскрипел, и спорить стало совсем некогда.

– Аркадий, показывай, где этот выход.

– Сюда.

Он двинулся по проходу всё ещё не слишком уверенно, но уже быстрее. Мы прошли мимо узкой каюты, складского отсека, каких-то закрытых шкафов и остановились у маленькой боковой двери в конце гондолы. Снаружи она почти сливалась с обшивкой. Внутри была спрятана за декоративной панелью.

– Технический люк, – сказал Аркадий. – Через него обслуживали нижние крепления.

– Почему ты не сказал о нём на экскурсии?

– Потому что нормальные люди во время экскурсии не спрашивают, как сбежать из дирижабля через технический люк.

– Упущение в программе, – заметил я, отодвинул засов и приоткрыл дверь.

Холодный воздух ударил в лицо, а я рефлекторно отшатнулся, потому что передо мной зияла настоящая пропасть. Внизу виднелся парк аттракционов: маленький, тёмный, уже заполненный суетящимися людьми. Факелы казались жёлтыми и бесполезными точками. Увидев НЛО местного пошива, люди забыли, что солнце уже поднималось над горизонтом. Голоса долетали до нас обрывками. Гондола висела над площадью, слегка покачиваясь, а в метре от люка виднелся первый страховочный трос, который очень нуждался в моём внимании.

– Ненавижу высоту, – честно сказал я.

«Ты вообще многие места ненавидишь, но всё равно туда лезешь», – заметил Барсик.

– Это называется характер.

«Это называется отсутствие инстинкта самосохранения.»

Я оглядел отсек и заметил бухту верёвки у стены. То ли часть аварийного набора, то ли хозяйственный запас. Сейчас было без разницы. Я быстро привязал один конец к балке, проверил узел, дёрнул несколько раз и обмотал верёвку вокруг себя.

Кристина побледнела.

– Серж, ты собрался туда лезть⁈

– Я быстро.

– Ты собираешься висеть на высоте в несколько десятков метров на этом⁈ – Она указала на трос.

– Да. Так что слово «быстро» сейчас очень важное.

Барсик подошёл ближе и посмотрел в открытый люк.

«Я знал, что ты псих. Но не до такой же степени.»

– У нас нет выбора. Если слишком долго ждать первого хода от барона, он найдёт способ нас приземлить.

«Может, я просто съем тех, кто полезет наверх?»

– Их слишком много.

«Тогда начну с самых настойчивых.»

– Хороший запасной план. Но сначала попробуем мой плохой.

Я вытащил нож, проверил лезвие и осторожно выбрался наружу. Первый шаг оказался довольно неприятным, а потом стало ещё хуже. Ноги нащупали узкий выступ, пальцы вцепились в край люка, верёвка неприятно давила на грудь. Ветер сразу попытался объяснить мне, что человек не создан для прогулок по внешней стороне летящего дирижабля.

Я двигался по самому краю очень медленно. В какой-то момент пришлось практически лечь на обшивку и вытянуть руку к тросу. До него оставалось совсем немного, но этого «немного» хватало, чтобы проклясть древних инженеров, современных реконструкторов, барона Стоуна, турнир, себя и вообще всю идею воздушного транспорта.

Естественно, снизу меня заметили. Сначала раздался крик, а вскоре несколько голосов уже вторили ему. Я не разобрал слов, но по интонации понял, что моё появление снаружи дирижабля произвело впечатление. Надеюсь, что меня подбадривают, а не желают свалиться вниз.

Один из стражников вскинул арбалет. Я увидел это краем глаза и на мгновение замер. Болт сорвался с тетивы и пролетел мимо, слишком далеко, но этого хватило чтобы я ещё крепче вцепился в выступ. Внизу тут же раздался злой окрик. Стрелок получил такую затрещину от старшего, что даже с высоты это выглядело убедительно.

До меня донеслись обрывки слов:

– Не стрелять!..

Вот это радовало. Значит, барону я был нужен живым. Или дирижабль целым. В любом случае прямо сейчас это работало в мою пользу.

Я добрался до троса, перехватился удобнее и начал пилить. Нож оказался не готов к подобному испытанию. Трос был не просто верёвочным – внутри чувствовались металлические жилы или какая-то местная дрянь для усиления. Лезвие цеплялось, волокна расходились медленно. Гондола покачивалась, ветер бил в лицо, а я висел над площадью и методично занимался вредительством.

– Давай же, – прошипел я. – Ты всего лишь трос.

Внизу суетились всё сильнее. Стражники тащили лестницы. Потом, видимо, поняли, что одной не хватит, и начали связывать несколько вместе. Получалась конструкция, на которую в здравом уме не полез бы никто. Но люди барона явно были настроены решительно.

– Кто же вам даст по ним забраться? – пробормотал я.

Трос наконец начал поддаваться. Сначала лопнула внешняя оплётка, потом одна внутренняя жила и ещё несколько. Гондола дёрнулась, и меня едва не сорвало с выступа. Верёвка на груди натянулась, не давая мне упасть.

– Серж! – прошипела из люка Кристина.

– Всё нормально!

Это была ложь, причём плохая. Я сделал ещё несколько резких движений ножом, вложив в них всю накопившуюся любовь к барону, турниру и древним системам безопасности. Наконец-то трос лопнул. Дирижабль резко занесло в сторону. Парк внизу качнулся, и гондола дёрнулась так, будто огромная рыба сорвалась с крючка. Меня оторвало от выступа. На мгновение я действительно повис над пустотой, удерживаемый только верёвкой, которая с хрустом натянулась на балке, а потом кто-то потянул меня вверх.

Я ввалился обратно в люк, ударился плечом о порог и несколько секунд просто лежал на полу, пытаясь вспомнить, как правильно дышать. Потом поднял голову. Передо мной стоял Барсик. Чёрный, огромный и крайне довольный собой.

«Что бы ты без меня делал?»

– Падал бы, – честно ответил я. – Спасибо, лохматый.

«Запомни этот момент. Потом буду напоминать.»

– Даже не сомневаюсь.

Кристина опустилась рядом и быстро проверила, не сломал ли я себе что-нибудь жизненно важное.

– Ты идиот, – сказала она тихо.

– Зато пока живой.

– Это не твоя заслуга, – нахмурилась Кристина.

– Частично моя.

– Очень маленькая часть, – едва не всхлипнула девушка.

Аркадий, до этого державшийся за стену, выглянул в окно и нервно сглотнул.

Дирижабль теперь висел криво. Освободившаяся сторона медленно поднималась, остальные крепления держали его на месте. Внизу люди отскочили от сорвавшегося троса, потом снова начали суетиться. Связанная лестница качалась в руках у стражников, но до гондолы пока не доставала.

– Остаётся ещё три троса, – сказал Аркадий.

Я посмотрел на него.

– И к ним так просто не подлезть?

Он поморщился.

– К одному можно добраться через нижний грузовой люк. Ещё один идёт к кормовому креплению, там узкий проход снаружи. А последний…

– Что последний?

– Он закреплён у основной рамы снизу. Его обычно снимали только с земли.

Я медленно выдохнул. Тем временем внизу стражники уже разворачивали новую лестницу.

В рубке за спиной тревожно мигал экран. Дирижабль дрожал, словно хотел рвануть вверх, но всё ещё не мог.

– Значит, – сказал я, поднимая нож, – будем импровизировать.

Ко второму тросу я полез уже без прежнего энтузиазма. Первый подход к наружным работам на высоте показал, что я всё-таки не создан для воздушной акробатики. Но выбор у нас был небогатый. Либо я режу тросы, либо барон находит способ вернуть нас вниз, либо древняя система окончательно решает, что с такими пассажирами лучше не связываться, и сбрасывает нас сама. Все три варианта мне не нравились, но первый хотя бы зависел от меня.

– Куда теперь? – спросил я у Аркадия.

Он выглянул в узкое окно, побледнел ещё сильнее и показал рукой в сторону пола.

– Нижний грузовой люк. Там крепление ближе всего, но осторожно. После первого троса дирижабль и так сильно повело.

– Спасибо, я заметил.

Кристина стояла рядом и смотрела на меня так, будто уже мысленно подбирала слова для очень длинной лекции. Судя по выражению лица, лекция должна была начаться с «ты идиот» и закончиться примерно тем же.

– Серж, – сказала она тихо. – Может, есть другой способ?

– Есть: подождать, пока стражники заберутся сюда и вежливо пригласят нас вниз.

– Я спросила про хороший способ.

– А этот чем плох? – почти искренне удивился я и перебрался к грузовому люку.

Он находился ниже пассажирского отсека, за узкой дверцей в полу, рядом с каким-то старым подъёмным механизмом. Аркадий помог открыть засов, и створка с неприятным скрипом ушла в сторону. Снизу тут же ударил холодный воздух.

Я осторожно глянул вниз, но лучше бы не смотрел. Под нами продолжала шуметь площадь. Людей стало заметно больше. Причём не только стражников. За оградой парка собиралась толпа. Кто-то показывал на дирижабль, что-то кричал или просто стоял с открытым ртом. Похоже, бесплатное представление в Стоунграде оказалось куда успешнее всех платных аттракционов.

Стражники тем временем не стояли без дела. Они связали несколько лестниц в одну длинную, кривую и крайне оскорбительную для здравого смысла конструкцию. Двое держали нижний конец, ещё несколько пытались поднять верхний. Командир орал так, что даже сверху было слышно отдельные слова. Я разобрал только «держи», «выше» и что-то про чью-то мать. Профессионально, однако.

– Они правда собираются по этому лезть? – прошептала Кристина.

– Похоже на то.

– Она же развалится.

– Ну, значит, у нас с тобой есть общие взгляды на качество их инженерной мысли.

Лестницу подняли. Она качнулась, описала в воздухе широкую дугу, едва не снесла фонарь у одного из павильонов и наконец ткнулась верхним концом в пустоту. Не достала до цели совсем немного. Может, метра два.

Даже толпа за оградой как будто притихла, а потом кто-то очень громко выругался.

– Какая досада, – пробормотал я.

«Ты радуешься слишком рано», – заметил Барсик.

Он оказался прав. Стражники посовещались, переругались, потом один из них показал на натянутый трос. И через несколько мгновений лестницу прислонили уже не к гондоле, а к самому страховочному тросу. Получилось криво и опасно. Зато почти доставало. И, что особенно прекрасно, они выбрали именно тот трос, к которому я собирался лезть.

– Вы сами выбрали свою участь, господа, – сказал я и обмотал верёвку вокруг пояса.

На этот раз двигаться пришлось не наружу, а вниз и чуть в сторону, по узким выступам нижней рамы. Тело сразу вспомнило, что недавно уже болталось над площадью и не получило от этого никакого удовольствия, потому мои способности к акробатике резко возросли.

Внизу стражники продолжали спорить. Один пытался удерживать лестницу. Другой показывал, что её нужно поставить левее. Третий, кажется, объяснял, что если они все сейчас умрут, то виноват будет не он.

Толпа вокруг парка шумела всё громче. Предрассветная серость уже расползалась по небу, и дирижабль теперь видели не только те, кто стоял рядом с факелами. На крышах появились люди. В окнах мелькали лица. Где-то заплакал ребёнок. Кто-то, наоборот, восторженно засмеялся.

Я добрался до троса. Он оказался натянут сильнее первого. Видимо, после перекоса вся нагрузка частично ушла на него. Лезвие ножа коснулось оплётки, и я понял, что быстро разобраться с ним не получится.

– Конечно, – прошептал я. – Простых путей мы не ищем.

Первый стражник уже поставил ногу на лестницу. Конструкция застонала. Я даже на секунду проникся к ней уважением. Лестница не хотела участвовать в этой глупости примерно так же сильно, как и я.

Снизу донёсся окрик:

– Быстрее! Пока не ушли!

– Сам лезь быстрее! – огрызнулся кто-то.

– Держите ровно!

– Она не держится ровно!

Я начал пилить. Трос, естественно, сопротивлялся. Металлические жилы внутри скрипели под ножом, волокна расходились медленно. Из-за перекоса гондолы меня всё время тянуло в сторону, и приходилось упираться коленом в раму, чтобы не съехать вниз.

Первый стражник поднялся на несколько ступеней, потом остановился, потому что лестница вместе с тросом качнулась.

– Не раскачивай! – заорал кто-то снизу.

– Это не я!

– А кто⁈

Я сделал ещё несколько движений ножом, и волокна начали лопаться. Дирижабль чуть дрогнул. Лестница тут же дёрнулась вместе с тросом, и стражник на ней так вцепился в перекладины, будто внезапно вспомнил все свои грехи.

– Слезай! – крикнул командир.

– Так лезть или слезать⁈

– Слезай, идиот!

Я усмехнулся.

– Поздно.

Последняя жила не хотела поддаваться. Пришлось сменить угол, перехватиться, едва не выронив нож, и вложить в движение всё накопленное раздражение. В итоге трос лопнул и с резким хлопком ушёл вниз. Лестница, прислонённая к нему, потеряла опору и медленно, но очень красиво начала заваливаться набок. Стражник на ней взвыл и спрыгнул, чудом не сломав ноги. Внизу люди бросились врассыпную.

Длинная связанная конструкция рухнула на один из аттракционов, с треском проломила деревянную крышу павильона, снесла декоративную фигуру какого-то улыбающегося зверя и рассыпалась на несколько частей. Трос ударил рядом, вспорол настил и поднял целое облако пыли.

Несколько секунд все молчали, после чего парк взорвался криками.

– По-моему, никого не прибило, – сказал я, пытаясь разглядеть последствия.

«Как жаль», – отозвался Барсик.

– Ты слишком кровожаден.

«Я просто практичен. Если они доберутся до нас, лучше, чтобы их было поменьше».

Дирижабль снова повело. И вот тут я понял, что зря не подумал о порядке срезания тросов. Мы убрали два крепления с одной стороны, и огромная махина решила объяснить мне основы равновесия на практике. Гондолу потянуло вверх освобождённым боком, потом качнуло в другую сторону. Пол, который и так не радовал устойчивостью, окончательно перестал притворяться горизонтальным.

Я ударился плечом о раму, успел ухватиться за выступ и только благодаря страховочной верёвке не уехал вниз вслед за тросом.

Изнутри донёсся вскрик Кристины, грохот и злой рык Барсика.

– Все живы⁈ – крикнул я.

– Пока да! – ответила Кристина. – Но я начинаю ненавидеть твой план всё сильнее!

– Это нормально! Я тоже под впечатлением.

Я кое-как втянулся обратно через грузовой люк. Внутри всё действительно стало гораздо интереснее. Пол уходил под углом, не превращаясь в стену, но уверенные сорок, а то и сорок пять градусов он изображал очень старательно. Шкафы, ящики и незакреплённые инструменты съехали к одному борту. Аркадий висел на поручне с лицом человека, который только что пожалел, что не любил этот город чуть сильнее.

Кристина держалась за дверной косяк, а Барсик стоял ниже всех, широко расставив лапы, и выглядел единственным существом на борту, для которого наклон пола был не катастрофой, а лёгким неудобством.

Дирижабль дрожал, натянутый оставшимися тросами. Схема в рубке, видимо, сходила с ума, потому что оттуда доносились тревожные сигналы и мягкий женский голос повторял что-то про нарушение балансировки. Очень полезное замечание, без него я бы ни за что не догадался.

Аркадий с трудом повернул голову.

– Третий трос теперь со стороны кормового крепления. Туда можно пройти по наружному сервисному ходу.

Кристина посмотрела на меня.

– Серж, после второго троса всё стало только хуже.

– Это ненадолго.

– Ты уверен? – нахмурилась она.

– Нет, но если остановимся, нас спустят вниз и всё окажется зря.

– А если после третьего нас перевернёт? – резонно заметила девушка.

Я посмотрел на наклонённый пол, потом на Аркадия, который отвёл глаза.

– Что-нибудь придумаем, – ответил я.

До третьего троса пришлось добираться почти боком. Я двигался не по коридору, а по какой-то издевательской его версии, где пол притворялся скатом крыши. Одна рука всё время держалась за поручень, другая цеплялась за выступы стен, а ноги осторожно искали опору. Каждый шаг получался как спор с гравитацией: она тянула меня вниз, к левому борту, а я убеждал её, что нам ещё рано расставаться. Иногда приходилось идти боком, прижимаясь плечом к стене, а то и вовсе пробираться ползком.

Наконец я добрался до кормового прохода, открыл узкую дверцу и увидел снаружи третий трос. Внизу стражники уже оправились от падения лестницы. И, судя по новым крикам, придумывали следующий способ добраться до нас.

– Ладно, – сказал я, снова доставая нож. – Продолжаем творить историю.

Глава 6

Третий трос я перерезал уже почти спокойно. Тело наконец поняло, что паниковать бесполезно, руки заняты, нож тупится, а под ногами всё равно пустота. Поэтому оставалось только пилить и надеяться, что мои отношения с гравитацией ещё какое-то время продержатся на взаимном недоверии. Трос сопротивлялся долго. Он был натянут под странным углом, и каждый рывок дирижабля отдавался в нём низким скрипом. Лезвие скользило, цеплялось за волокна и с трудом грызло внутренние жилы. Я второй рукой так вцепился в страховочную верёвку, что пальцы начало сводить.

Внизу опять что-то кричали. Судя по голосам, стражники уже пришли в себя после падения лестницы и теперь пытались понять, как не дать мне продолжить портить имущество барона. Очень трогательная забота. Правда, они опоздали. Последняя жила лопнула, трос полетел вниз, а дирижабль резко дёрнулся.

Я приготовился к худшему. К тому, что гондолу снова поведёт, нас окончательно поставит боком или меня вышвырнет наружу, а Барсик потом будет долго рассказывать, как он в очередной раз спас неразумного двуногого. Но вместо этого дирижабль качнулся, просел на мгновение, а потом выровнялся. Я даже не сразу поверил.

Пол под ногами всё ещё дрожал, корпус тихо скрипел, но медленно вставал на место. Гондола медленно возвращалась в нормальное положение.

– Вот теперь приятно, – выдохнул я.

«Ты жив?» – донёсся голос Барсика.

– Вопреки всему.

«Жаль. Я уже придумал торжественную речь.»

– Потом расскажешь. На моём юбилее.

Я кое-как добрался обратно до люка, ввалился внутрь и несколько секунд просто сидел на полу, прислонившись спиной к стене. Руки дрожали, и очень хотелось сделать вид, что это от холода.

Кристина подошла первой. Молча присела рядом и быстро оглядела меня.

– Цел?

– Относительно.

Аркадий, который держался за поручень, осторожно выглянул в окно.

– Третий трос отсоединён.

– Я заметил, – сказал я. – И нас почему-то выровняло. Не то чтобы я жаловался, но хотелось бы понимать причину.

– Последний трос расположен посередине, – ответил Аркадий. – Он держит основную раму снизу. Поэтому перекос ушёл. Остальные были боковыми страховочными.

– То есть хорошая новость в том, что мы больше не висим боком?

– Да, но есть и плохая. – Аркадий посмотрел на меня с выражением человека, которому очень не хочется продолжать.

– Она в том, что последний трос так просто не отрезать. Он снизу. К нему нет нормального доступа из гондолы.

– А ненормальный?

– Только если летать умеешь.

Я повернулся к Барсику. Тот посмотрел на меня в ответ, и в голове прозвучало: «Нет».

– Я ещё ничего не сказал.

«Ты забыл, что я читаю твои мысли?»

Кристина шагнула к окну, осторожно выглянула вниз и вскрикнула:

– Ой!

По её голосу я сразу понял, что хороших новостей там не прибавилось. Я поднялся, подошёл ближе и тоже посмотрел. Внизу народ перестал строить лестницу в небо. Видимо, даже до них дошло, что связать несколько деревянных конструкций и добраться до дирижабля на такой высоте – идея примерно моего уровня безумия, но с меньшим шансом на успех.

Теперь они пытались докинуть до нас крюки. Несколько стражников раскручивали верёвки с металлическими кошками и бросали вверх. Получалось плохо. Крюки не долетали, падали обратно, иногда цепляли декоративные элементы аттракционов или едва не били своих же по голове. Один особенно удачный бросок закончился тем, что крюк зацепился за край павильона, и трое стражников несколько секунд яростно тянули не дирижабль, а деревянную крышу. Но направление мысли было правильным.

– Они учатся, – сказал я. – А когда враги начинают думать – ничего хорошего ждать не стоит.

Схема в рубке продолжала мигать. Дирижабль тянулся вверх, но трос держал его, как привязанного зверя. Мощности хватало, чтобы зависнуть. Не хватало, чтобы просто рвануть и порвать крепление.

– Значит, ножом не добраться, – сказал я. – Может, сжечь?

Аркадий побледнел.

– Сжечь трос под дирижаблем?

– Я пока просто думаю вслух.

– Опасные у вас мысли.

Я вернулся в рубку, забрал птицу и быстро раскрыл корпус. Маленький конструкт лежал в ладони почти живым существом. После всего, что я успел с ним сделать, было даже немного жалко использовать его как расходник. Но жалость – роскошь для людей, у которых есть время. У нас его не было.

Я подключился к птице и вывел её через боковую щель. Она сорвалась вниз, сделала круг вокруг гондолы и ушла к последнему тросу. Сначала я видел мир своими глазами, потом всё снова раздвоилось: рубка, Кристина, Аркадий, Барсик – и одновременно тёмная нижняя часть дирижабля, натянутый канат, огни факелов далеко внизу.

Трос оказался толще предыдущих, но устроен проще. Без металлических жил. Обычная усиленная верёвка из какого-то прочного волокна. Возможно, потому что центральное крепление считалось аварийным, а не рабочим. Возможно, потому что на нём сэкономили или древние и современные инженеры в этом мире по очереди старались свести меня с ума.

Легче от этого не стало. Птица могла его клевать хоть до зимы. С ножом я туда не доберусь. Поняв всё, что хотел, я отозвал птицу обратно и отключился.

– Ну? – спросила Кристина.

– Хорошая новость: металлических жил в тросе вроде нет.

– А плохая?

– Всё остальное.

В этот момент снизу произошли какие-то изменения: толпа расступалась. Факелы смещались в стороны. На площадку выкатывали что-то большое, тяжёлое и крайне неприятное. Я снова выглянул в окно.

– О, а вот это уже серьёзно.

По мостовой катили огромный арбалет. Точнее, скорее помесь осадного станка, баллисты и очень плохой новости на колёсах. Широкая рама, натянутые жилы, направляющая, несколько человек у ворота. На направляющей лежал гарпун с привязанной верёвкой, явно предназначенной для того, чтобы объяснить дирижаблю, что он никуда не уходит.

– Это что? – тихо спросила Кристина.

– Попытка барона стать ещё менее приятным человеком.

Перед первым выстрелом они, скорее, даже не прицеливались нормально, похоже, спешили. Гарпун сорвался с направляющей, ушёл вверх и прошёл в паре метров от гондолы. Верёвка за ним вытянулась дугой, не достала до нас, сорвалась и рухнула вниз. Шум внизу усилился, видимо, началось обсуждение точности, родословной стрелка и качества прицела.

Мне стало не смешно.

– Игра окончена, – сказал я.

Кристина повернулась ко мне.

– Ты о чём?

– Сейчас пристреляются. Второй или третий попадёт. Если нас зацепят несколькими гарпунами, всё – прощай, мечта о покорении неба.

Аркадий посмотрел на меня так, будто очень надеялся услышать другое мнение.

Я схватил птицу, снова раскрыл её корпус и начал работать. Пальцы двигались автоматически. Несколько тонких пластин серебристого материала, чтобы ещё сильнее снять вес. Небольшой фрагмент тёмного усилителя, через ограничитель, иначе птица могла просто вспыхнуть в руках. Потом собрал отдельный блок из пластин и оставил незамкнутые контакты, установив их особым образом.

Кристина стояла рядом и молчала. Только лицо становилось всё напряжённее с каждой новой деталью, которую я вставлял в корпус.

– Что ты задумал? – спросила она наконец.

– Да ничего особенного, – пожал я плечами. – Появилась идея, как отсоединить трос.

«Опять честность», – заметил Барсик. – «Мне больше нравилось, когда ты врал спокойнее.»

– Я совершенствуюсь.

Снизу начали готовить второй выстрел. Я видел это боковым зрением через окно. Люди барона повернули станок, подняли направляющую выше и закрепили новый гарпун. Теперь они не торопились. Командир стоял рядом и сам указывал угол. Ничего хорошего для нас это не означало.

Я прикрепил зажигательный блок к птице, оставив контакты разомкнутыми. Смысл был простой: птица подлетает к тросу, прижимает ношу, контакты замыкаются, я сразу отключаюсь, а дальше маленький конструкт становится героическим участником одноразового мероприятия. Было жаль терять разведчика, но вариантов не осталось.

– Лети, маленькая, – прошептал я.

[Подключение активно.]

Мир снова стал чужим. Птица выскользнула из гондолы. Из-за дополнительной нагрузки её вело сильнее обычного, но серебристые пластины помогали. Конструкт дрожал, крылья работали неровно, но с задачей справлялся. Я направил её к центральному тросу.

Кажется, снизу заметили мой манёвр, но поняли, что происходит, слишком поздно. Птица подлетела к тросу и подала корпусом вперёд. Блок коснулся каната, контакты замкнулись, и я сразу отключился. Через мгновение раздался хлопок. Дирижабль дёрнулся, но трос продолжал его удерживать.

– Давай же, – прошептал я.

В этот же миг что-то ударило в борт так, что вся гондола вздрогнула. Я обернулся к окну и увидел гарпун, застрявший в обшивке чуть ниже рубки. За ним тянулась верёвка, уходящая вниз к огромному арбалету.

– Да чтоб тебя…

Внизу закричали уже радостнее. Люди барона засуетились. К площадке прикатывали ещё несколько таких же орудий. Одно разворачивали левее, второе ставили ближе к павильону, третье тащили от дальнего входа. Они собирались закрепить успех. И у них могло получиться.

Однако в этот момент центральный трос лопнул, и дирижабль резко рванул вверх. Ещё миг назад нас что-то держало, а в следующий перестало. Пол ушёл из-под ног, Кристина вскрикнула, Аркадий вцепился в поручень, а Барсик глухо рыкнул. Я ударился плечом о панель, но удержался.

Гарпунная верёвка натянулась. Огромный арбалет внизу попытался стать якорем, но он оказался слишком лёгким. Сначала станок дёрнуло вперёд. Люди, державшиеся рядом, попадали как кегли. Потом колёса сорвались с места, рама подпрыгнула, снесла двух стражников, ударила ещё нескольких по ногам и поехала за нами, волочась по площадке. Кто-то пытался отскочить, другие падали или хватались за верёвку, но дирижабль уже набирал высоту, а орудие поднималось следом.

Высота пока была небольшой, но достаточной, чтобы оружие снесло по пути ещё пару десятков стражников и разметало толпу возле павильона.

– Упс, – сказал я.

«Красиво получилось», – одобрил Барсик.

Остальные гарпуны полетели следом, но было уже слишком поздно. Один прошёл ниже гондолы, второй и вовсе ушёл в сторону. Люди внизу стреляли уже наспех, без нормального прицела, стараясь поймать уходящую цель, которая наконец перестала быть привязанной к земле. Следом полетели десятки обычных болтов. Они щёлкали по обшивке, выбивали щепки, звенели о металлические накладки. Несколько попали в борт, один пробил декоративную панель где-то в пассажирском отсеке, ещё один застрял в раме возле окна. Но дирижабль продолжал подниматься всё выше.

Парк быстро уменьшался. Люди превращались в тёмные точки, а городская стена приближалась, но уже не казалась непреодолимой. Скорее очередной линией, которую нужно просто перелететь.

Я увидел, как на площадке разворачивают те самые огромные ружья, оставлявшие в древних конструктах только вмятины. Один расчёт уже поднял ствол в нашу сторону. Второй пытался поймать угол. Третий спорил с поворотным механизмом.

Вспышки я ещё видел, а вот звука уже не услышал. Слишком далеко. Один раз я всё же почувствовал, как корпус дрогнул от резкого манёвра системы стабилизации.

[Высота увеличивается.]

[Внешнее ограничение: отсутствует.]

[Повреждение внешней обшивки: незначительное.]

[Балансировка: допустимая.]

– Вот теперь ты мне нравишься, – выдохнул я.

Гарпунное орудие, всё ещё болтавшееся на верёвке, наконец врезалось в городскую стену. Это было даже красиво. Сначала оно ударилось о верхний край, перевернулось, разлетелось на части, оставив в камне несколько царапин и деревянных обломков. Потом от него оторвалась рама и полетела вниз, а гарпун с верёвкой ещё несколько мгновений висел на нашем борту, как нелепое напоминание о чужой настойчивости.

Я посмотрел поближе, оценил крепление и решил, что сейчас оно нам не мешает. Потом разберёмся.

За спиной раздался радостный крик:

– Мы это сделали!

Кристина стояла в проходе, держась за поручень обеими руками. Волосы выбились из-под капюшона, лицо было бледным, но глаза сияли так, будто она сама не верила в происходящее.

– Мы правда это сделали! – повторила она.

Интерлюдия.

Дирижабль улетал. Сначала медленно, будто всё ещё сомневался, стоит ли окончательно предавать землю, но скорость постепенно росла. Огромная тёмная махина поднималась над парком аттракционов, над крышами, над растерянными стражниками и толпой, которая уже не понимала, что именно наблюдает: чудо, катастрофу или начало конца.

По улицам Стоунграда расползалась паника. Кто-то кричал, что древняя машина ожила. Другие уверяли, что это королевское знамение, а кто-то и вовсе пытался бежать к воротам, хотя ворота всё равно оставались закрыты. Стражники оттаскивали людей от парка, командиры орали приказы, слуги резиденции носились между дворами, а посыльные едва не сбивали друг друга с ног.

Барон Патрик Стоун стоял на площади перед парком и смотрел вверх. Его лицо побагровело. Один страховочный трос валялся на земле, вспоров настил. Второй вместе с разбитой лестницей проломил крышу павильона. Третий свисал бесполезной змеёй. Центральный лопнул с таким хлопком, что половина ближайшей толпы бросилась на землю. И дирижабль всё равно улетал. Единственная гарпунная верёвка, которая ещё держалась за борт, тянулась вниз к разбитому метателю. Само орудие уже успело врезаться в городскую стену, развалиться на части и оставить после себя только обломки, ругань и несколько раненых стражников.

– Ружьё! – рявкнул Стоун.

Один из бойцов замешкался. Барон развернулся так резко, что тот отшатнулся.

– Ружьё сюда!

Через пару секунд ему подали тяжёлое кристальное оружие. Двое стражников едва удерживали его на руках, но Патрик вырвал ружьё сам, вскинул к плечу и шагнул вперёд. Один из командиров хотел что-то сказать, но вовремя закрыл рот.

Стоун прицелился. Дирижабль уже уходил за линию крыш. Попасть было почти невозможно. Оружие создавалось для стрельбы по наземным целям, а не по летящей древней машине на рассветном небе. Но сейчас барону было плевать на расчёты.

Он нажал спуск. Ружьё ударило в плечо, воздух перед стволом вспыхнул, и кусок раскалённого металла улетел в сторону цели. Он пролетел над площадью, оставляя за собой короткий огненный след, догнал дирижабль и исчез где-то в районе верхней части корпуса.

На мгновение все замерли, а вместе с ними и Патрик. Он ждал дыма, взрыва или падения. Хоть какого-то признака, что выстрел сделал больше, чем просто поцарапал небо. Однако ничего не произошло. Дирижабль даже не качнулся. Огромная оболочка продолжала уходить выше. Стоун опустил ружьё.