Текст книги "Побег (СИ)"

Автор книги: Евгений Аверьянов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

Солнце практически село. Впереди снова была ночь, потом рассвет и ещё один день, который мы теряли из-за долга, возникшего из одного очень голодного рефлекса.

Через пару минут в голове раздался голос Барсика.

«Иди сюда. К водопою. В то же место. Быстро.»

Я вскочил.

– Что случилось?

«Быстро, шеф.»

Тон у него был не испуганный, но непривычно напряжённый. Я не стал задавать лишних вопросов и побежал. Камни скользили под ногами, ветки цепляли одежду, где-то позади Кристина окликнула меня, но я только махнул рукой, чтобы следовали.

У ручья я остановился так резко, что едва не съехал вниз по мокрой земле.

Барсик стоял на берегу, а козёл, тот самый, с оборванными петлями на рогах и шее, находился в воде. Ручей здесь оказался глубже, чем выглядел сверху. Узкая промоина уходила между камнями. Из неё торчала только голова козла, часть спины и рога. Животное пыталось выбраться на наш берег, но Барсик каждый раз делал шаг вперёд, и козёл отступал обратно. На другой стороне поднималась гладкая отвесная скала. Из воды на неё не прыгнешь. Даже если ты горный козёл с завышенным самомнением.

Я несколько секунд просто смотрел после чего медленно улыбнулся.

– Барсик, ты гений.

«Я знаю.»

– Нет, серьёзно. Ты его загнал идеально.

«Я хотел его съесть.»

– Не порть момент.

Кристина и Аркадий подбежали следом. Радан и Лер тоже появились неподалёку, привлечённые шумом. Лер увидел козла в воде и замер. По лицу было видно: он одновременно хочет сказать что-нибудь неприятное и понимает, что лучше промолчать.

Я спустился к ручью, вошёл в воду и тут же пожалел обо всём. Холод ударил по ногам так, будто меня решили наказать за все предыдущие решения разом. Поток был сильнее, чем казался, камни под подошвами скользили. Козёл метнулся, попытался боднуть, но мокрые петли всё ещё висели у него на рогах и шее.

Я ухватился за одну из верёвок. Козёл рванулся. Меня дёрнуло вперёд, вода плеснула выше пояса. Барсик тут же шагнул ближе, и животное снова отпрянуло от берега. Я перехватил вторую петлю, намотал верёвку на руку, упёрся ногой в подводный камень и потянул.

Кристина подхватила свободный конец. Аркадий тоже вцепился в верёвку. Вместе мы вытянули козла к мелкому месту. Там я набросил ещё одну петлю на рога, потом коротко связал передние ноги, чтобы он не ушёл прыжком.

Животное дрожало, хрипело, но было живым и целым.

– Вот теперь, – сказал я, тяжело дыша, – кажется, у нас есть третий.

Барсик с достоинством вышел на камень.

«Мясо уплыло бы. Пришлось импровизировать.»

– Никогда не думал, что скажу это, но отличная работа.

«Запомни это чувство. Оно редкое.»

Под конвоем Барсика мы повели козла обратно. Первые двое всё ещё были привязаны у деревца и встретили нового товарища нервным блеянием. Тот ответил им таким же возмущённым голосом, словно успел пожаловаться на качество обслуживания. Я взял верёвки всех трёх животных и посмотрел на Радана.

– Вот три живых козла. Долг закрыт?

Глава 18

Лер долго смотрел на трёх козлов. Затем подошёл ближе и проверил верёвки, насечки на рогах, которых, разумеется, не было, заглянул одному в морду, будто ожидал там увидеть письменное признание в неправильном происхождении. Потом криво усмехнулся.

– Не закрыт, конечно.

Я медленно повернул к нему голову.

– Что значит «не закрыт»?

Мой голос прозвучал спокойнее, чем я себя чувствовал, а внутри уже начинало подниматься очень нехорошее тепло. То самое, после которого люди обычно говорят лишнее, делают глупости и потом долго объясняют, что их неправильно поняли.

Лер ткнул шестом в сторону пойманных животных.

– У меня сбежали три домашних козла. Обученных. Привыкших к стаду, к голосу, к тропам. А ты привёл мне трёх диких. Как я их пасти буду? Они при первой же возможности удерут в скалы, и я их больше не увижу.

Я несколько секунд молчал и не потому, что мне было нечего сказать, наоборот, сказать хотелось слишком много.

– Погоди, – произнёс я наконец. – Разговор какой был? Ты сказал: вернёшь мне трёх козлов – долг будет закрыт. Вот они, все три штуки. Живые. С рогами и копытами. Какие ещё вопросы?

Лер даже не смутился.

– Я говорил про домашних козлов.

– Нет, ты говорил про козлов, без уточнений про воспитание, родословную, образование и умение ходить строем.

– Это, само собой разумеется.

– Для кого? – Я всё-таки повысил голос. – Для тебя? Отлично. Но я не вырос в ваших горах. Если условие важное, его озвучивают заранее.

Лер упрямо сжал губы.

– Любой нормальный человек понял бы, что возвращать надо таких же. Мои были домашние, а эти дикие. Значит, долг не закрыт.

Я почувствовал, как пальцы сами сжимаются в кулаки. Где-то сбоку тихо зашевелился Барсик. Я мысленно приказал ему оставаться на месте. Ещё не хватало, чтобы спор о козлах перешёл в спор о том, сколько горцев может пережить встречу с недовольным хищником.

– А почему вы меня тогда не остановили? – спросил я уже тише, но от этого голос получился только злее. – Ты видел, чем я занимаюсь. Видел, что я ловлю диких. Мог сказать сразу: «Нет, пришлый, так не считается». Но ты молчал.

Лер пожал плечами.

– А я откуда знал, зачем ты их ловишь? Может, ты хотел сам их разводить, дождаться потомства, вырастить молодых и уже потом вернуть мне домашних.

Я уставился на него.

– Ты сейчас серьёзно?

– А что не так? – Лер говорил с таким видом, будто действительно не понимал моего возмущения. – Долг есть долг. Мне нужны домашние животные. Этих я не приму.

Я очень медленно вдохнул, но это не помогло. Злость никуда не ушла, а только стала тяжелее. В голове мелькнула мысль, что Барсик был прав насчёт двуногих. Стоит дать им возможность устанавливать правила, и они тут же начнут это делать, не замечая границ.

– То есть, – сказал я, – сначала ты требуешь вернуть трёх козлов. Потом не принимаешь двух, потому что долг частями не возвращается. Я ловлю третьего и теперь выясняется, что козлы не той системы. Может, ты ещё цвет шерсти уточнишь? Или характер? Или чтобы каждый знал твою любимую песню?

Лер зло сверкнул глазами.

– Не передёргивай, пришлый. Ты сам виноват, что не спросил.

– Да ты в край охренел! – с каждой секундой мне было всё сложнее сдерживаться.

Он сделал шаг ко мне, но не отступил. И вот тут между нами встал Радан, поставил шест поперёк, и расстояние сразу возросло. Седобородый посмотрел сначала на меня, потом на Лера. Взгляд у него был спокойный, но после этого спокойствия спорить почему-то расхотелось даже мне.

– Так дело не пойдёт, – сказал он.

Лер нахмурился.

– Радан, ты же сам понимаешь, что дикие мне не нужны. Они не заменят моих. С ними возни будет больше, чем пользы.

– Понимаю, но слово было сказано.

– Я говорил о козлах из стада.

– Ты говорил о трёх козлах, – перебил его седобородый. – И все здесь это слышали. Пришлый мог понять твои слова так, как понял. Ты мог уточнить, но не уточнил. Теперь поздно менять долг после того, как он выполнен.

Лер побледнел от злости.

– Он чужак. Он наших порядков не знает.

– Тем более надо было говорить ясно, – спокойно ответил Радан. – Если требуешь по обычаю, сам обычай не прячь за спиной. Иначе это уже не долг, а ловушка.

Мне очень захотелось пожать седобородому руку.

Тем временем, Лер молчал, сжимая шест так, что побелели пальцы. Радан кивнул на пойманных животных.

– Забирай. Долг пришлого я считаю закрытым. В следующий раз будешь думать, что говоришь, и объяснять так, чтобы тебя поняли не только те, кто родился на этих камнях.

Лер зло посмотрел на меня, но со старшим спорить не стал. Он резко шагнул к животным, вырвал у меня из рук верёвки и принялся отвязывать их от общего узла. Дикие козлы сопротивлялись, дёргались, один попытался боднуть его в бедро, и, признаюсь, я не сразу подавил желание мысленно поболеть за козла.

Лер справился. Всё-таки он был пастухом, а не просто обиженным владельцем длинного шеста. Через пару минут все трое животных оказались под его контролем.

Когда Лер наконец увёл троих диких козлов, настроение на площадке стало заметно легче. Однако до действительно хорошего настроения было далеко. Мы всё ещё находились в горах, рядом с чужими людьми, без нормального плана, с дирижаблем без питания где-то позади и людьми Стоуна, которые наверняка продолжали двигаться в нашу сторону. Но по крайней мере из списка срочных проблем исчез пункт «поймать трёх живых козлов и не сойти с ума». Я считал это серьёзным достижением.

Барсик лежал на камне и с видом опытного специалиста наблюдал, как Лер уводит добытых животных. Один из козлов пару раз пытался дёрнуться, но пастух удержал верёвку и что-то коротко сказал на своём языке. Дикий козёл, разумеется, не понял, но на секунду замер.

«Ты уверен, что мы не должны были оставить их себе?» – спросил Барсик.

– Уверен.

«Они всё равно ему не нравятся.»

– Зато теперь они не наша проблема.

Я подошёл к Радану. Седобородый стоял чуть в стороне, наблюдал за Лером и пойманными животными, но по лицу было видно: спор для него закончен. Решение принято, долг закрыт, дальше возвращаться к нему он не собирался. Это мне нравилось.

– Радан, – сказал я, останавливаясь рядом. – Раз уж с козлами мы закончили, можно спросить о другом?

Он повернул голову.

– Спрашивай. Теперь ты спрашиваешь уже не как должник.

– Приятно осознавать. – кивнул я. – Как у вас здесь вообще обстоят дела с наследием древних? Руины, комплексы, подземные сооружения, старые механизмы. Мы по дороге наткнулись на один комплекс, но он оказался полностью вычищен. Такое ощущение, будто кто-то просто вырыл в скале пустые коридоры и оставил голый камень.

Кристина подошла ближе. Аркадий, до этого сидевший на камне и мрачно массировавший ноги, тоже поднял голову. Тема древних механизмов действовала на него лучше любого отдыха.

Я продолжил:

– Мы уже сталкивались с комплексами древних. Видели двери, ловушки, ниши под метатели, технические залы. Поэтому я почти уверен, что найденное место когда-то было именно таким комплексом. Но там не осталось вообще ничего, даже двери будто исчезли вместе с частью стен.

Радан удивлённо посмотрел на меня.

– Так вы инженеры?

Я едва заметно поморщился. Судя по всему, с этого стоило начинать. С козлами мы провозились почти сутки, а правильное слово, оказывается, могло изменить отношение с самого начала.

– Да. Можно сказать и так. Я инженер. Аркадий тоже разбирается в механизмах, особенно в древних транспортных системах. Кристина знает куда больше, чем иногда признаёт.

Кристина бросила на меня быстрый взгляд, но спорить не стала. Радан некоторое время молчал, потом покачал головой.

– Чего же вы сразу не сказали? К инженерам у нас отношение иное. Их уважают. Без инженеров горы бы нам многое не отдали.

– Неужели долг простили бы сразу, если бы я сказал, что инженер? – спросил я.

Седобородый спокойно посмотрел на меня.

– Нет конечно, но разговор был бы мягче, и Лер не стал бы строить из себя недовольного.

Радан кивнул в сторону гор, туда, где среди скал терялись невидимые отсюда проходы.

– Про комплексы ты верно понял. В этих горах их было много. Всё, что наши нашли, давно разобрали. Наши предки начали, а сторонние инженеры помогали.

Кристина сразу насторожилась.

– Помогали как? Комплексы древних не так просто разобрать. Там двери, защита, ловушки. Некоторые залы вообще не открываются без полного разрушения.

– Разрушали, – сказал Радан. – Точнее вырезали входы.

– Двери вырезали? – уточнила она.

– Двери вместе с камнем вокруг. Иногда кусок стены целиком. Потом уже вытаскивали наружу, разбирали, что могли, а что не могли – продавали тем, кто понимал лучше.

В голове всплыли воспоминания о недавно посещённом комплексе. Всё оборудование там было демонтировано настолько аккуратно, что не стыковалось с современными возможностями. Неужели горцы владеют технологиями древних лучше более цивилизованных городов?

– А чем вырезали всё это, – спросил я. – Там двери сняты так красиво, словно их никогда не было.

Радан развёл руками.

– Вот здесь я вам помочь не могу. Помощь инженеров как раз и была в разборке комплексов. Старики рассказывают, что те пришли со своим инструментом, который называли резаком. Пришлые как-то отключили защиту комплексов, а ещё отметили места куда нельзя лезть. В итоге им удалось обезвредить вообще всё найденное. Правда и ценник за их услуги оказался конским.

– То есть ваши предки не просто нашли руины, – сказала Кристина. – Они организованно их разобрали.

– Да, и жили потом благодаря добыче очень хорошо. Что-то продали, что-то оставили и переделали под свои нужды. Что не вынесли они, уже мы дочистили. – старик немного подумал и добавил, – Иногда находят мелочь в щелях или за обвалами, но больших тайн рядом не осталось.

Аркадий поднялся и подошёл к нам. Вид у него сразу стал гораздо бодрее, чем во время ловли козлов.

– А много таких комплексов было поблизости? Они находились отдельно или между ними были проходы, каналы, общие линии? У транспортных систем такое встречается. Узлы, обслуживающие ветви, склады, аварийные площадки.

– Поблизости нашли десять комплексов, – сказал Радан. – Может, есть ещё. Горы большие, камень прячет хорошо. Поиски продолжаются. Если найдём новый вход, будем рады. Только за последние годы ничего крупного не находили.

– И они были связаны? – уточнил Аркадий.

– Некоторые – да. Не все проходы сохранились. Где-то обвалы, где-то вода, где-то камень сдвинулся. Но старые линии есть. Наши ходили по ним, пока не стало опасно. Потом часть завалили сами, чтобы дети и глупцы не лезли туда, откуда можно не вернуться.

Мне это понравилось меньше. Связанные комплексы означали сеть, а сеть означала шанс, но если её уже разобрали, вычистили и частично завалили, то шанс становился похож на козла на отвесной скале: вроде виден, но добраться сложно.

– Очень жаль, – сказал я. – Мы бы хотели исследовать комплексы древних. Нам нужен определённый кристалл питания. Достаточно большой. Не мелочь для фонаря или нагревателя, а источник, способный тянуть серьёзный механизм.

Радан посмотрел на меня внимательнее.

– Для чего он вам нужен, ты, конечно, не скажешь.

Я усмехнулся.

– Скажем так, эта информация вряд ли принесёт кому-то пользу.

Седобородый не стал настаивать.

– По поводу большого кристалла я обещать ничего не могу. Всё ценное, что находили, либо продано, либо использовано. Но показать то, что осталось от комплексов, могу. У нас в деревне кое-что хранится. Не всё успели продать. Что-то работает до сих пор. Что-то давно молчит. Раз вы инженеры, может, посмотрите. Вдруг сумеете помочь с механизмами, которые вышли из строя.

Я переглянулся с Кристиной. Она не сказала ни да, ни нет, но по глазам было понятно: предложение её заинтересовало. И насторожило одновременно.

– Деревня далеко? – спросил я.

– Ниже по склону. Ближе к берегу. Сверху её плохо видно, скалы закрывают. Идти недолго, если знать тропу.

Аркадий воспрянул духом и с надеждой в голосе спросил:

– Там мы, наконец-то, сможем отдохнуть?

– Не забывай, что за нами погоня, – я сразу же развеял его мечты.

Кристина решила не вмешиваться в нашу дискуссию и правильно сделала. Что удивляло больше всего: Барсик молчал.

«Я размышляю о бренности бытия и отсутствии нормального питания.» Тут же заявил он.

Заявление питомца пришлось оставить без ответа. Не отправлять же его охотиться на местную живность. Психика пушистого не выдержит такого испытания.

Тем временем темнело. Радан шагнул немного в сторону от видимой тропы, и мы последовали за ним. Вскоре показалась новая тропинка, частично скрытая зарослями кустарника. Судя по всему, пользовались ей не часто. Ну да, здесь ведь сплошные супергерои, умеющие летать.

Под гору идти было намного легче, правда приходилось притормаживать, чтобы на радостях не влететь в какой-нибудь камень за очередным поворотом.

Мне было интересно, как выглядит деревня горцев и что там есть из наследия древних. Если руины разбирали не они, то и самые ценные находки никто бы им не оставил. Однако совсем без технологий горцы вряд ли живут.

Чем ниже мы спускались, тем сильнее ощущался морской воздух, однако самого поселения видно не было. Вплоть до момента, когда мы ступили на берег, я подозревал, что нас ведут к очередным приключениям. Однако внизу картина прояснилась: большая часть поселения оказалась скрыта каменным козырьком. Перед нами предстали только внушительные деревянные ворота, обитые металлическими пластинами и, что самое неожиданное: огромный металлический конструкт, стоящий у тех самых ворот.

Я уже приготовился отражать атаку голема, а то и вовсе показать пример своим и сбежать, но терминатор местного пошива не двигался. В этот момент я додумался активировать браслет. Хотя это нужно было сделать в первую очередь.

Перед глазами замелькали строки:

[Обнаружен боевой голем.]

[Модель: Г-17 «Караул».]

[Назначение: стационарная оборона объекта.]

[Состояние активности: 3%.]

[Силовой контур: нестабилен.]

[Управляющий контур: повреждён.]

[Сенсорный блок: частично утрачен.]

[Ремонтопригодность: сомнительная.]

[Рекомендуется детальная диагностика.]

Я медленно выдохнул. Три процента активности – это даже не мёртвый механизм, а просто памятник. Однако расслабляться не стоило, вдруг это не единственный сюрприз.

Попытавшись сохранить лицо невозмутимым, я повернулся к Радану.

– Не вижу на ваших лицах удивления, значит вам знаком этот товарищ? – кивнул я в сторону голема.

– Конечно знаком, – хмыкнул пастух.

– И много подобных сюрпризов прячется поблизости? – немного напрягшись, спросил я.

– К сожалению, только один. – грустно улыбнулся Радан. – Все големы, добытые в комплексах древних, уже давно проданы и плата за них потрачена.

– Не боитесь держать его здесь? – уточнил я.

– А чего нам бояться? – искренне удивился мужчина. – Железный воин давно мёртв и оживать не планирует.

– Скажу вам по опыту, – заметил я. – Даже мёртвые конструкты, иногда могут добавить проблем и в без того нелёгкую жизнь.

Радан посмотрел на конструкта немного иначе, но ничего не ответил на последнее замечание.

Тем временем остальные наши спутники, тоже спустились вниз. Не все слышали нашу беседу с их главой, потому у некоторых всё ещё глаза горели гордостью, когда они смотрели на замершего стража. А вот догнавшие нас первыми, смотрели на голема с лёгким опасениям.

Всё же в этом мире очень сильно верят инженерам. Скорее всего потому что сами не могут понять многих вещей и относят их к категории забытого искусства магии, доступного лишь избранным.

Глава 19

Голем стоял у ворот, словно часть скалы. Чем ближе я подходил, тем яснее становилось: когда-то это была очень серьёзная машина. Не декоративная статуя, не пугало для чужаков, а настоящий боевой механизм. Массивная грудная плита, широкие плечи, узлы крепления на руках, следы от снятых внешних пластин. В местах сочленений виднелись старые трещины, грубые ремонтные накладки и более поздние заклёпки, поставленные уже явно не древними. Я остановился в нескольких шагах и покосился на Радана.

– Откуда он здесь вообще взялся? И почему стоит у ворот, а не где-нибудь в безопасной яме под грудой камней?

Седобородый посмотрел на голема с тем уважением, с каким люди обычно смотрят на могилы предков, святыни или вещи, которые очень давно могли кого-нибудь убить.

– Это трофей основателя нашей деревни.

Я медленно повернул к нему голову, а мужчина пояснил:

– Первый из наших, кто поселился здесь, победил его в честном бою. Голыми руками.

По голосу Радана было понятно, что он говорит совершенно серьёзно и спорить с чужой легендой у чужих ворот, рядом с недобитым боевым големом и толпой местных жителей – занятие для людей, которым слишком спокойно живётся. Однако я не сдержался.

– Неужто прям голыми руками?

– Так рассказывают старики. Было это давно и подробностей нет, только истории. Кто-то говорит, что основатель три дня заманивал железного стража по ущельям, пока тот не разбился о скалы. Кто-то – что прыгнул ему на спину, сорвал голову и вырвал сердце. Есть и такие, кто говорит, будто он ударил голема кулаком в грудь и расколол его силовой камень.

Я посмотрел на грулную пластину. Судя по интерфейсу, кристалла питания там действительно не было, а ещё не было примерно половины того, что должно было находиться внутри. Но версию с кулаком я бы всё равно занёс в раздел «горные сказки повышенной крепости».

Радан продолжил:

– Потом останки собрали, поставили у входа и основали деревню под его защитой. С тех пор он стоит здесь.

Радан, заметил мой интерес и коротко усмехнулся.

– Можешь рассмотреть ближе. Разбирать нельзя, но смотреть не запрещено.

– Разбирать я и не собирался. По крайней мере, без разрешения.

Я обошёл голема сбоку. Кристина и Аркадий пошли со мной. Барсик остался чуть позади, внимательно следя за металлической громадиной. Питомцу голем не нравился, что не было неожиданностью, всё же лохматый видел на что эти железяки способны. Да, хищник мог победить подобного, но мясо за это не получал, потому считал это глупым риском.

Интерфейс снова вывел схему, на этот раз подробнее. Контурная модель голема вспыхнула перед глазами. Большая часть корпуса подсветилась красным. Сенсорная часть мигала жёлтым и красным одновременно, будто система сама не могла решить, есть там ещё что-то живое или нет.

[Боевой голем Г-17 «Караул».]

[Состояние активности: 3%.]

[Отсутствуют элементы основного силового контура.]

[Управляющий модуль: повреждён.]

[Источник питания: отсутствует.]

[Стабилизаторы движения: частично демонтированы.]

[Сенсорный блок: деградация 78%.]

[Ремонтопригодность: сомнительная.]

[Требуется детальная диагностика.]

Я присел возле раскрытого бокового люка, который не выглядел древним. Его явно вырезали позже и довольно грубо. За ним виднелась пустота, обрывки креплений, старые бронзовые каналы, перерезанные связки и следы снятых узлов.

– Здесь не просто питания нет, – сказал я. – У него половины внутренностей не хватает. Основной кристалл снят, часть стабилизаторов вытащена, управляющий модуль повреждён или тоже частично разобран. Если он когда-то и был грозным стражем, сейчас это скорее очень тяжёлый памятник.

Кристина подошла ближе, проследив за направлением моего взгляда.

– Ты видишь это по повреждениям или по тому, как реагирует твой браслет? – девушка намеренно спросила это тихо.

Всё же для окружающих я был обычным инженером и про интерфейс дополненный браслетом, они ничего не знали. Однако Аркадий поглядывал на меня с большим подозрением чем остальные. Всё же мне удалось запустить дирижабль, на котором облолмали зубы более матёрые инженеры. А ещё я как-то управлял этой махиной и понимал, что она требует.

– И так, и так, – ответил я. – Вот здесь должен идти основной силовой контур, а его нет. Видишь крепления? Они слишком ровные, чтобы быть случайными повреждениями. Узел снимали. А вот это уже разрушение: плечевой привод не снят, а сломан. Возможно, когда голема действительно останавливали, по нему били именно сюда.

Кристина наклонилась, приглядываясь.

– А это для чего?

Она указала на тонкие каналы, уходившие от грудного отсека к голове.

– Передача сигналов. Похоже на управляющие линии. По ним команды шли от основного модуля к сенсорам и конечностям.

– Ты в баронстве Стоуна не так подробно рассказывал, – заметила она.

– Так ты сама не особо спрашивала, – пожал я плечами. – К тому же мы были сильно ограничены во времени и пытались найти выход, а не провести лекцию.

Кристина посмотрела на меня с лёгкой укоризной.

– Я как раз не спрашивала, потому что понимала: времени мало, а ты и без моих вопросов был загружен.

– А сейчас у нас времени полно, – усмехнулся я, поднимаясь на ноги. – За нами ведь никто не гонится, дирижабль в полном порядке, кристалл заряжен, и мы просто гуляем по гостеприимным горам.

Уголки губ девушки слегка дрогнули, но она подавила эмоцию. Аркадий тем временем слушал так внимательно, будто я читал ему запрещённый учебник. Он подошёл к другому боку голема и осторожно заглянул под броневую пластину.

– Получается, его нельзя просто запитать новым кристаллом?

– Если вставить кристалл сейчас, в лучшем случае ничего не произойдёт. В худшем – какой-нибудь остаточный контур решит, что объект под угрозой, и эта махина попробует выполнить последнюю команду. Без нормального управления, без сенсоров и без стабилизации. То есть будет не боевой голем, а падающая металлическая куча, или взрыв.

Аркадий отступил на шаг.

– Тогда лучше не вставлять.

– Я тоже так думаю. – кивнул я.

Радан выслушал нас молча. По его лицу было трудно понять, разочарован он или, наоборот, доволен тем, что древний трофей всё ещё способен впечатлять инженера. Потом он кивнул на Барсика.

– Перед тем как войти в деревню, скажу одни раз. Держи своего хищника рядом. Я предупрежу людей, что он с вами, но, если зверь сожрёт животное, испугает детей или, тем более, бросится на человека, вина будет на тебе.

– Справедливо, – сказал я. – Он будет рядом.

Барсик тут же поднял голову.

«Что значит – будет рядом?»

– Значит, ведёшь себя хорошо. Не охотишься, не пугаешь местных, не проверяешь на вкус чужих животных и людей.

«Я не дурак, чтобы идти против такой толпы.»

– Рад слышать.

«Если они мне сильно насолят, я потом разберусь. Когда толпа станет поменьше.»

Я укоризненно посмотрел на него.

«Шутка», – добавил Барсик после паузы. – «Наверное.»

– С чувством юмора у тебя так себе, поэтому будь аккуратнее даже с шутками.

«У вас у двуногих вообще всё сложно. Даже шутить надо по правилам.»

– Именно. Добро пожаловать в общество.

Наконец нас пустили за ворота. Деревня внутри оказалась больше, чем выглядела снаружи. Узкие проходы расходились между домами, часть улиц уходила прямо в скалу, где были вырублены ниши, кладовые и, кажется, жилые помещения. Люди останавливались, смотрели на нас, потом на Барсика. Кто-то сразу прятал детей за спину, кто-то, наоборот, выходил ближе и разглядывал чужаков без страха. Пара собак начала лаять, но после одного взгляда Барсика решила, что сегодня не тот день когда стоит проявить храбрость.

Радан велел одному из молодых предупредить жителей, а сам сказал, что должен доложить старосте о гостях. Нас оставили на небольшой площадке у стены, рядом с навесом, под которым лежали связки дров, сети, какие-то корзины и старые металлические детали неизвестного назначения. И вот тогда перед глазами вспыхнула новая строка.

[До завершения адаптационного цикла: 24:00:00.]

Я замер, а строка мигнула и сменилась следующей.

[Текущий доступный функционал интерфейса: 8,0%.]

[Минимальный функционал для перехода к следующему уровню без побочных эффектов: 10,0%.]

[Рекомендуется расширение практического взаимодействия с технологическими объектами.]

Я медленно выдохнул. Конечно, это должно было произойти именно сейчас. Когда мы в чужой деревне, за нами охотятся, а местные только начали привыкать к нашим лицам и немного доверять.

Кристина заметила промелькнувшие эмоции на моём лице и спросила:

– Что случилось?

Я наклонился к ней ближе и сказал почти шёпотом:

– Интерфейс выставил таймер в двадцать четыре часа. Однако это не самое страшное, мне срочно нужно поднять функционал интерфейса с восьми до десяти процентов.

Она не стала задавать лишних вопросов вслух. Только чуть повернулась, закрывая нас от случайных взглядов.

– Что нужно, чтобы поднять функционал?

– Если бы я точно знал, жил бы гораздо спокойнее. Обычно помогает работа с древними механизмами: починить что-то необычное, разобраться с незнакомой системой, найти новое применение технологии, иногда просто сделать то, чего интерфейс считает достаточно важным. Но срабатывает не всегда и не всегда понятно почему.

Кристина посмотрела туда, куда ушёл Радан, потом на старые детали под навесом.

– Тогда можно совместить приятное с полезным. Радан говорил, что у них есть механизмы, которым нужен ремонт. Вызовись помочь. Если повезёт, ты поднимешь функционал. Если не повезёт, мы хотя бы получим расположение местных и информацию.

– Пожалуй, так и поступим. – кивнул я.

Однако поселение погрузилось в темноту и нас разместили на ночлег со всеми почестями.

Радан вернулся только утром. С ним пришёл ещё один мужчина – невысокий, сухой, с короткой седой бородой и внимательными глазами. Видимо, староста. Он долго смотрел на нас, особенно на Барсика, потом выслушал Радана и кивнул. Подробных расспросов пока не последовало, и я решил не терять момент.

– Радан, – сказал я, – мы действительно торопимся и не сможем задержаться надолго. Но вы помогли нам, пустили в деревню, рассказали о комплексах. И за историю с козлами тоже… без нашей вины там не обошлось. Поэтому я хотел бы посмотреть механизмы, которые требуют ремонта. Если смогу быстро помочь, помогу.

Седобородый усмехнулся.

– За козлов ты уже ответил, но приятно слышать, что не забыл.

– Такое забыть сложно.

Староста обменялся с Раданом коротким взглядом и что-то сказал на местном наречии. Радан ответил, после чего повернулся ко мне.

– Начнём с простого. У нас есть водный камень. Инженеры называли его очистителем. Он делает морскую воду пригодной для полива и хозяйства. Для еды и питья мы берём воду из горных ручьёв, но сады и огороды без очистителя жили бы хуже. Последние месяцы он даёт мало воды.

– Показывайте. – улыбнулся я.

Механизм находился в нижней части деревни, ближе к морю. Мы прошли между домами, спустились по каменным ступеням и оказались у площадки, где стояли несколько больших ёмкостей. От моря к ним тянулся грубый деревянный желоб, дальше вода попадала в металлический корпус с древними вставками, проходила через ряд закрытых отсеков и выходила уже в другой резервуар.

Сам корпус был невысокий, вытянутый, с округлыми боками и несколькими панелями на защёлках. Сбоку тускло светился небольшой питающий кристалл. Древняя система явно была встроена в более позднюю обвязку. Выглядела система грубо, но разумно. Горцы не понимали всего устройства, зато умели приспособить его к жизни.

Я положил ладонь на корпус и интерфейс отозвался новыми надписями:

[Обнаружен модуль очистки воды.]

[Тип: опреснитель малой производительности.]

[Состояние: работоспособность снижена.]

[Питающий кристалл: 41%.]

[Основная неисправность: засорение фильтрующих элементов.]

[Пропускная способность: 18% от номинала.]

[Рекомендуется очистка фильтрующих блоков.]

Я едва не рассмеялся. После дыр в дирижабле, боевых големов, разряженных кристаллов и козлов-альпинистов получить неисправность уровня «забились фильтры» было почти подарком судьбы.

– Здесь, скорее всего, проблема в фильтрах, – сказал я. – Они забились, но система работает.

Радан нахмурился.

– Мы промывали каменные каналы.