Текст книги "Социальная сеть "Ковчег" -2 (СИ)"

Автор книги: Евгений Вецель

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 30 страниц)

Переворот

«Всё что происходит, происходит к лучшему» – смысл этой фразы, понятен не сразу. На самом деле, это управляющий принцип оптимистов. Они всегда считают, что жизнь преподносит полезные уроки под видом неприятностей. Сильные оптимисты используют все неприятности, как возможность показать свои способности преодолеть проблему и по возможности решить её. Слабые оптимисты, игнорируют неприятности и даже не стараются что-то менять. Слабым оптимистам хорошо в любых ситуациях, и они стараются течь по волнам жизни.

Три выстрела по машине, в которой ехал ты и твоя беременная жена – что здесь может быть положительным? Насколько сумасшедшим оптимистом нужно быть, чтобы придумать плюсы в этой ситуации? Слава Богу, ни я, ни Даша не пострадали. Очень жаль нашего водителя, но как сказал Грегори, он попал в рай. Кстати, нужно спросить его о том, что это значит и почему он так уверен про то, куда попадёт наш водитель.

– Твои рейтинги подскочили, – с радостью сообщил Грегори, сидя в моей палате.

– Какие рейтинги? – спросил я, пытаясь вернуться в реальность. Больничная палата, капельницы и постоянные визиты заботливых друзей не располагали думать о работе.

– Весь американский народ думает, что на тебя покушался Аполлион, – самодовольно объяснил Грегори. – Только у него были мотивы.

– Какие мотивы? – непонимающе спросил я.

– Ты вёл против него дискредитирующую компанию, – продолжил он, – народ не глупый, поэтому сделал несложное мысленное расследование. Ты нападал на Аполлиона. Тот понял, что ты начинаешь говорить слишком много правды и решил тебя убрать. Раз он решился на такой грех, он не достоин стать Президентом.

– Ты думаешь, это сделал Аполлион? – спросил я.

– Нет, конечно, – улыбнулся Грегори. – Главное, что так думает большинство. Нам с тобой, это выгодно. Покушения, перед выборами происходят часто, но люди до сих пор на это ведутся.

– Подожди, выходит, покушение, это твоя работа? – предположил я, подозрительно посмотрев на Грегори.

– Ты дурак? – обиделся он. – Я даже не понимаю, как вы смогли выжить после выстрела в печень и в сердце. Я считаю, что это настоящее чудо и нужно этим пользоваться.

– Как пользоваться? – спросил я.

– Ты будешь Президентом, – коротко ответил он и растворился, не дожидаясь моего ответа.

Президентом? Ну, я не скажу, что никогда не думал об этом. Все мечтают стать президентами, но никто серьёзно не задумывается об этом. Должность Президента, это как должность пилота самолёта. Причём ты меняешь прошлого пилота в воздухе, и тебе приходится лететь на том самолёте, который тебе достался. Модернизацию всех систем, нужно производить на лету. Приборам доверять опасно, так как все показания тебе предоставляют люди, которые не смогут выжить без вранья.

И всё бы ничего, но самолёт военный. Рядом летят такие же истребители. Все они готовы в любой момент выпустить по тебе ракеты системы «воздух-воздух». Единственное, что их останавливает, что ты успеешь гарантированно уничтожить агрессора. Но при смене пилотов, при модернизации системы управления, твой самолёт может дать сбой, чем быстро воспользуются противники.

Дело усложняется тем, что агенты соседних истребителей уже находятся на твоём борту среди пассажиров и распознать их невозможно. В соседних истребителях среди пассажиров твои агенты и ты получаешь от них противоречивую информацию о стратегии «вражеского» пилота. Сложно всё это уложить в одной человеческой голове. Сложно принимать ответственные решения.

Тем более что результат от твоих решений, ты увидишь только через несколько месяцев или лет. Любой указ Президента, который ты задумал издать, будет готовиться несколько недель. Потом его будет утверждать сенат. Параллельно твой указ будут критиковать журналисты и общество. Когда указ через несколько месяцев выйдет в свет, окажется, что нет механизмов контроля над его исполнением.

Президент США, должен быть специалистом практически во всех сферах жизни. Иначе министры будут водить его за нос. И до сих пор не понятно, почему ни один университет не выпускает Президентов. Пять лет узкой специализации в обучении и получился бы хороший, профессиональный Президент. А так, странами управляют любители, без опыта работы на соответствующей должности.

Ответственный человек, всё это понимает и пойдёт работать Президентом, только хорошо обдумав. Нужно быть немножко сумасшедшим, чтобы становиться настолько публичным человеком, получив взамен, чуть более комфортное существование, чуть более вкусную еду и чуть большие апартаменты. Я всю жизнь удивлялся людям, которые идут в политику. На своём посту мэра, я ещё не смог в полной мере ощутить сладость власти. А именно «Власть», является основным мотивом любого правителя.

Ощущать «Власть», приятно. Но, это очень рискованно, считать себя умнее других, получив её в руки. «Власть», самое сложное испытание для человека, данное Богом. Лишь малая доля процента людей, может выдержать это сложный тест. Обличённому «Властью» кажется, что он всемогущий. Он может менять все законы, кроме законов физики. Он начинает понимать и сопереживать Богу. У него есть красные корочки, большой дом, несколько дорогих машин. Он сменил несколько жён, так как по статусу ему положена молодая и красивая.

Он разговаривает с «холопами» сквозь зубы, забывая смотреть на них во время разговора. Он штрафует, увольняет, обманывает и сажает одним движением руки, затем забывая об этом. Так как чувственные и эмоциональные люди не выживают в этой среде, он отбрасывает все сантименты. Его мозг отказывается даже думать на тему тех людей, за счёт которых он живёт. Слишком сложно обманывать человека и при этом сопереживать ему. Поэтому в таком «деловом человеке», со временем атрофируются человеческие качества, а на их смену приходит «маска».

Маска, позволяет такому человеку выглядеть человеком. Он улыбчив, общителен, умеет сопереживать и договариваться, умеет благодарить за хорошую работу, но Боже упаси вас заглядывать внутрь. Боже упаси вас сориться с этим человеком. Боже упаси вас попадать в сферу его интересов. Он сметёт всё на своём пути, не обращая внимания на человеческие качества. У такого человека два основных мерила: Власть и деньги. И их много не бывает.

Тяжело оставаться человеком, когда ты можешь купить всё что угодно. Когда все вокруг носят тебя на руках, разговаривают уважительно и угадывают твои желания. Когда ты отточил до совершенства методы давления на людей. Когда ты показываешь зубы только в тот момент, когда точно знаешь, что победишь. Когда ты уже не проигрываешь, так как вступаешь только в беспроигрышные игры. Ты чувствуешь себя вершиной эволюции.

Ты живёшь в мире повышенного комфорта, роскоши и шикарной жизни. Но всё это приедается тебе. Ты становишься наркоманом. Твой центр удовольствия привыкает к власти, деньгам, безропотному подчинению, комфорту и вкусной еде и ему нужно увеличивать дозу, чтобы не испытывать «ломку». Находясь на верхних этажах жизни, ты начинаешь думать о том, как взобраться ещё выше. Ты не думаешь о тех, кто внизу. Чем выше ты находишься, чем более внушительная запись в твоих красных корочках, тем ты ближе приближаешься к Богу.

Но так думают только люди и они, возможно, ошибаются. Наверняка, главный Апостол на вратах рая, будет смеяться над твоими аргументами, если ты будешь размахивать перед его носом корочками, засовывать ему в карман деньги или ключи от новенькой машины. На том свете, деньги не имеют вес. Единственное, что имеет вес: вера, любовь, непогрешимость и сопереживание соплеменникам. Хотя моё личное мнение в том, что Богу нужны исполнители, а не руководители. Руководителей он отправляет на землю, а у себя держит тихих, спокойных и предсказуемых.

Я не всегда благоразумен. Несмотря на то, что я всё это понимаю, моё любопытство заставило забыть про Рай и Ад. Моё любопытство, заставляет меня забыть все страхи и воспользоваться возможностью побыть хозяином овального кабинета. Как я буду смотреть в глаза своего сына, который появится через два месяца, если не воспользуюсь возможностью сделать его сыном Президента.

* * *

Уже через месяц, стало ясно, что Грегори был прав. Я стал самым вероятным кандидатом. Рейтинги Аполлиона резко снизились, так как за убийц никто не голосует. Рейтинги действующего Президента немного упали, ещё в то время, когда он, якобы, нанимал меня, для борьбы с Аполлионом. А теперь, они просто рухнули, когда он стал палить по мне из всех орудий.

Штат Калифорния и город Лос-Анжелес в частности, знали, что моя борьба с пробками, наркотиками были не пустым трёпом. Дела в моём городе шли как нельзя лучше. Люди штата вели себя хорошо, и показывали пример, как заживёт страна, когда я стану Президентом. И всё это происходило само собой, без моих заявлений и саморекламы. Мои дела говорили обо мне больше, чем тысячи слов.

Я всегда представлял себя сидящим в предвыборном штабе и ждущим результатов выборов. Я представлял, как буду волноваться в решающий момент. Как игроман в казино, поставивший всё, что у него было на красное и ожидающий, когда шарик сделает свой выбор. Но всё произошло совсем по-другому.

В Америке президента выбирают через институт выборщиков. Очень запутанная система, мотив которой не понятен. Независимо от того, сколько граждан проголосовало в определённом штате, для подведения итогов выборов президента, штат даст только определённое количество голосов выборщиков. И именно они голосуют за того, или иного кандидата. Примерно 540 человек, решают, кто будет президентом.

Выборщики обычно голосуют за того кандидата, за кого проголосовал их штат, но это не обязательно. Считается, что ограниченное количество выборщиков может найти время и изучить каждую личность кандидата в президенты под микроскопом. Чем больше население штата, тем больше выборщиков выдвигается из него.

Именно поэтому выборы были скучными для меня. Почти для всех штатов количество выборщиков не превышали 1-20 человек. Во Флориде было 27 выборщиков. В Нью-Йорке 31 выборщик. В Техасе 34 выборщика. И самым интересным было то, что целых 55 выборщиков было из Калифорнии.

540 человек решали мою судьбу. Они взвешивали все «за» и все «против». Они старались быть рассудительными. Они учитывали мнение своих штатов. Но больше всего, на их решение влияло воздействие «наших ребят». Грегори решил не сохранять интригу до последней минуты, а уже за сутки предупредил, что на подсознательный уровень выборщиков идёт мощное излучение от окружающих людей.

Я заранее знал, что выберут меня. Единственное, что мне было интересно, какой процент голосов отдали бы выборщики, если бы на них не влияло всё сговорившееся человечество. Это было не честно, но меня устраивало. Так как все люди планеты выбрали меня на подсознательном уровне. «Наши ребята» провели голосование за мою кандидатуру задолго до выборов.

Именно поэтому, в день выборов и подсчётов голосов, я не сидел в предвыборном штабе, а находился рядом с женой. И я был абсолютно спокоен, потому что верил, что выберут меня. Но спокойствие как рукой сняло, когда у Даши отошли воды и начались схватки. Мне пришлось выключить телевизор и принимать решение: вызвать скорую помощь или отвезти Дашу в роддом самому.

Даша сильно нервничала, так как рожала первый раз. Правильным решением было вызвать скорую, но я решил отвезти Дашу сам. Мы сели в Дашин красный автомобиль и выехали из подземной парковки. На улице было очень людно. Граждане ходили по улицам в смешных полосатых колпаках и махали флажками. Они приготовились праздновать чью-либо победу. Все напряжённо вслушивались в радиоприёмники и ждали результатов, а я в это время ехал по дороге.

На дороге было очень оживлённо, но все машины ехали по правому ряду, как будто уступая мне дорогу. Невидимая рука Грегори обеспечивала мне беспрепятственный проезд к роддому. Даша сидела рядом и сосредоточенно дышала. Она боялась пошевелиться и заняла немного скрюченную позу. Руки её придерживали живот так, что создавалось ощущение того, что она придерживает малыша от преждевременного выхода.

Я вспомнил, как проваливался головой в узкий проход, и как тяжело было дышать, когда отошли воды. Я ярко представил, как мучается мой сын и нажал педаль газа в пол. Спортивный автомобиль, как будто ждал этого момента и моментально проснулся. Как породистый скакун, почувствовав двойной удар шпорами, он резко ускорился и показал, на что он способен.

Скорее всего, в этот момент, люди вокруг почувствовали себя «глупо» и многие из них резко остановились и о чём то задумались. Машины расступались перед нами, и мы беспрепятственно мчались по городу. Лишь вспышки фотоаппаратов с датчиками скорости, давали понять, что город не рад нашей безрассудности. Ни какие штрафы сейчас не могут остановить меня, когда я уже представляю, как задыхается мой малыш. Как синеет его лицо. И пусть это лишь моё воображение, лучше переволноваться, чем быть безалаберным.

Уже через десять минут, я выбежал из машины и помог Даше выйти. Мы дошли до приёмного покоя, где я готов был впиться зубами в того, кто будет задерживать нас на заполнении анкеты. Я помогал Даше идти и искал глазами к кому обратиться. Девушка на ресепшен, подняла на нас взгляд и ничего не говоря, подняла трубку. Уже через сорок секунд, приехала каталка, и Дашу увезли в палату.

Я ходил по коридору больницы и нервничал. Выборы выскочили из моей головы. Я пытался напрячься и почувствовать, что происходит с Дашей. Но без Грегори, я был слеп. Я ходил из угла в угол и жалел о том, что доктора сейчас только с моей женой. Давно пора выделять персонального врача для посетителей. Пусть он ведёт «прямой репортаж» из палаты, операционной или родильной палаты.

Даше сейчас, возможно, легче. Она видит всё, что происходит. А мои страхи сейчас больше, так как я в неопределённости. Грегори точно не появится. Ему для работы нужны десятки поглупевших людей и не дай Бог, среди них окажется действующий акушер Даши. Ребёнок сам не родится, ему нужно помогать.

Время застыло. Я просчитывал все варианты развития событий и сам себе накручивал панику. Главное сейчас Даша и ребёнок. Хоть бы, всё было хорошо!

Ребёнок

Почему важные события не могут приходить по заранее согласованному расписанию? Пока я сидел в роддоме и ждал врачей, которые выйдут и расскажут про рождение моего сына, появился Грег. Я напугался его появлению, так как понял, что в родильной палате всё закончилось. Я пытался прочитать на его лице, что там произошло, но безуспешно.

– Поздравляю, – обрадовано сказал Грегори и протянул свою руку.

– С чем? – нетерпеливо спросил я, пожав его тёплую руку и чувствуя, что мои пальцы дрожат.

– Тебя выбрали, – гордо сообщил он. – Ты теперь президент.

– Понятно, – быстро ответил я. – А что с ребёнком?

– Всё в порядке, – улыбнулся Грегори. – Теперь тебе осталось дерево посадить и увидеть Париж.

– Можешь мне показать сына? – с надеждой спросил я.

– Только ненадолго, – нахмурился Грегори. – Закрой глаза.

Я закрыл глаза и сразу увидел палату. Даша лежала накрытая простынкой и кормила грудью сморщенный красный комочек. Врачи терпеливо ждали глядя куда-то вверх. Картинка переместилась на ребёнка. Он жадно сосал грудь и казался очень спокойным. Даша перебирала редкие волосики на его маленькой головке. Глаза ребёнка были закрыты. В волосиках застряли какие-то корочки.

Как взрослые определяют, на кого похож ребёнок? Я смотрел, и мне не с чем было сравнивать. Обычный ребёнок, только очень маленький. Даша выглядела очень усталой, но счастливой. Она пристально вглядывалась в лицо малыша и улыбалась. Мне почему-то была интересна именно Даша, а не ребёнок. Я наслаждался её счастьем и даже немного ревновал.

Я помню, как тяжело перестраивать свою психику и выстраивать своё отношение к ребёнку. Мужчины не рождаются папами. В отличие от женщин, они не играют в детстве с куклами и не имеют большого опыта общения с маленькими существами. Мужчинам больше нравятся войнушки и машинки. В своих детей, они влюбляются медленнее, чем женщины. Им сначала нужно поверить в то, что это их ребёнок. Им нужно подержать его в руках. Нужно, чтобы проснулась ответственность и инстинкт защитника. Внезапно, картинка выключилась, и мне пришлось открыть глаза.

– Сеанс завершён, – улыбнулся Грегори. – Тут в соседней палате роды начинаются, не хочу мешать. Хотя тут есть дети, а они ретранслируют сигнал лучше, чем сумасшедшие.

– Нашёл, кого сравнивать, – поморщился я. – Я теперь папа! Представляешь?

– Да, да, – улыбнулся Грег. – Представляю. Ты молодец. Погнался за двумя зайцами и обоих поймал.

В это время, из палаты вышел доктор и с серьёзным лицом подошёл ко мне, не обращая внимания на Грега. Он постоял пару секунд и подозрительно по-разглядывал моё лицо, потом расплылся в улыбке и сказал:

– А я за вас голосовал! Рад, что вы выиграли.

– Спасибо вам, – улыбнулся я. – Как там мой сын и жена?

– Всё прошло на удивление хорошо, – ответил доктор. – Если бы все роженицы были так спокойны, как ваша жена, не было бы этих седин.

Доктор снял синюю шапочку и показал на свои волосы. Потом он присел у стенки и показал рукой, чтобы я тоже сел. Грегори стоял и довольно смотрел на нас.

– У вас отличный сын, – отметил доктор. – Он очень похож на вас. Вес четыре двести. Мы взяли анализ крови, если оставите свою визитку, я лично позвоню вам и сообщу результаты.

– Спасибо, вот моя визитка, – улыбнулся я, протягивая карточку.

– Президентские ещё не напечатали? – осторожно посмеялся доктор. – Вот как бывает. Два великих события в один день. Это же первый ваш ребёнок.

Я немного подумал, вспоминая своего, уже взрослого сына. Почему-то вспомнил кружки Штерна и, спохватившись, ответил:

– Первый.

– А почему вы задумались? – по-доброму рассмеялся доктор.

– Волнуюсь, – улыбнулся я.

– Ну, это понятно, – помяв свою шапочку в руках, ответил доктор. – Вы ещё спокойный отец. Меня обычно заваливают вопросами, что теперь делать и куда бежать. Волнение людей, выливается в их разговорчивость.

Мы сидели с доктором молча. Он смотрел в пол и ни чего не говорил. Было ощущение, что он чего-то ждёт. Грегори смотрел на меня с улыбкой. Потом он не выдержал и мысленно сказал:

– Слушай, он же не просто так сидит. Привыкай. Все кого будешь встречать теперь, будут клянчить у тебя разные просьбы. Спроси, чем ты можешь ему помочь. Он же всё же помог тебе стать отцом. Ты ему должен.

Я кивнул головой. Доктор заметил это движение и поднял на меня свои глаза. Я улыбнулся ему и сказал:

– Спасибо вам за сына. Может я смогу вам чем-то помочь? Может есть какие-нибудь проблемы?

– Пожалуйста. Мне право неудобно просить вас, – заёрзав на своём месте, сказал доктор.

– Ну и зря, – улыбнулся я. – Я помогу вам, чем смогу.

– Тут такое дело, – нахмурился он. – У меня тоже есть сын. Он уже взрослый и попал в беду.

– Что у него случилось? – спросил я, сделав заинтересованное лицо.

Пока доктор мялся и пытался начать говорить, я думал о том, как сложно иметь способность, решать любые вопросы. Люди стесняются тебя попросить, и тебе приходится клещами тянуть из них то, что им нужно. Для меня это пара слов, а для него это целая жизнь и зачем весь этот цирк со стеснением. Мы теряли время ещё две минуты, потом доктор быстро заговорил:

– Вы удивитесь, я доктор, но не смог спасти своего сына. Он наркоман. Когда вы начали бороться с наркосетями в Лос-Анжелесе, он переехал в Техас, так как не мог найти дозы.

– Боюсь, я не смогу помочь с этим, – нахмурился я, понимая, что дело плохо.

– Не отказывайтесь сразу, – запротестовал доктор, – я сначала расскажу дальше. В Техасе он спустил все деньги на наркотики. Чтобы заработать ещё, он затесался в банду. Не буду рассказывать подробности, но сейчас он в тюрьме. Он ни кого не убивал и не грабил. Обчистил квартиру и за это его осудили.

– Вы хотите, чтобы я его выпустил? – сдвинув брови, сказал я.

– Да, – с надеждой глядя на меня, ответил доктор. – Вы, как президент, можете миловать людей. Я заберу его к себе и постараюсь снять с иглы. Он уже год сидит. Осталось ещё четыре. Вам же не сложно подписать помилование, а я теряю сына. Я боюсь, что он выйдет бандитом.

– Вы напишите, как его зовут, и свой телефон, – коротко сказал я. – Я подумаю, что могу сделать, но не обещаю.

В это время в моей голове раздался злой голос Грегори:

– Ты зазнался? Человек оказал тебе неоценимую услугу, а ты не можешь ему помочь одним росчерком пера?

– Но, это же не правильно? – возмутился я мысленно.

– Так будет лучше, – улыбнулся Грегори. – Твоя задача не быть правильным, а улучшать жизнь. Не будь принципиальным. Ответь доктору, что обещаешь помочь. Осчастливь человека.

Я встал со своего места, доктор повторил моё движение. У него был немного обиженный вид. Я повернулся к нему и сказал:

– Я вам обязательно помогу.

Доктор засиял от счастья, посмотрел на меня немного недоверчивым взглядом и сказал:

– Вы не представляете, как я буду счастлив.

– Потом расскажете, – улыбнулся я.

– Я сейчас напишу свои координаты и всю информацию о сыне, – быстро затараторил доктор. – Только никуда не уходите. Вы по-настоящему добрый человек. Я счастлив, что голосовал за вас. Буду молиться за вас до конца своих дней.

– Могу я зайти к жене? – спросил я.

– Можете, но только вам нужен халат, и руки нужно помыть, – в спешке заговорил доктор. – Пойдёмте со мной.

Я краем глаза глянул на Грегори, тот показывал большой палец вверх. Доктор набрал код на соседней двери, и мы вошли в соседнее помещение. Он подвёл меня к огромной раковине и включил воду. Я нажал раздатчик жидкого мыла и набрал в руки густую жидкость. Она неприятно пахла хозяйственным мылом. Я зачерпнул немного воды и стал тщательно намыливать руки, вспоминая о чистоплотности Грегори и Даши.

Во время всей процедуры, доктор стоял рядом и старательно выводил данные на листочке. Было видно, что он старается писать разборчиво. Когда я помыл руки, я подставил их под сушилку и долго ждал, когда они высохнут. В это время, доктор распаковал белый халат и синюю шапочку как у себя.

– Потом заберёте халат на память, – сияя от счастья, сказал он. – Записку я положу вам в левый карман.

Я надел халат и шапочку и глядя на доктора, демонстративно похлопал по карману, где лежала записка. Если честно, про записку я уже не думал. Я хотел успеть попасть в палату, пока не унесли ребёнка. Доктор услужливо открыл мне дверь, и мы вошли. Все оставшиеся медицинские работники уставились на меня. Они смотрели с удивлением, так как в родильную палату ни кого постороннего не пускают. Когда они опознали меня, их глаза округлились, и они со значением посмотрели на телевизор, установленный почти под потолком. Там по телевизору показывали меня.

Даша лежала и продолжала гладить ребёнка по спинке. Тот уже наелся и, похоже, спал. Я подошёл поближе. Даша скользнула по мне взглядом и, как будто не заметив отвернулась. Потом она опомнилась и заулыбалась во все зубы. Она несколько раз посмотрела на меня и на ребёнка, потом шепотом сказала:

– Он спит. Тебя как пустили?

– У меня везде свои связи, – шепотом сказал я, посмотрев на доктора. – Как ты себя чувствуешь?

– Очень хочу спать, – шепотом пожаловалась Даша, поджав губы. – Лучше три раза к стоматологу сходить, чем рожать. В следующий раз, будешь меня уговаривать долго.

Врачи и я громко засмеялись. Даша строго посмотрела на нас и кивнула головой на ребёнка. В это время, медсестра привезла детскую прозрачную каталку с простынкой. Она подошла к нашему сыну и надела ему на ручку пластиковую бирочку с номером и фамилией. Ребёнок недовольно заворочался и начал плакать.

Даша смотрела на медсестру с яростью медведицы, которая охраняет своих медвежат. Ребёнок плакал и, немного приоткрыв глазки, озирался по сторонам. Я осторожно погладил его по голове и ласково сказал:

– Всё хорошо маленький, не волнуйся. Ты такой хорошенький.

Малыш услышал мой голос и сразу замолчал. Он поджал губки и выпустил слюнки, образовав несколько пузырей. Он сделал такой сосредоточенный вид, что Даша заулыбалась. Было такое ощущение, что он пытается всмотреться в меня, но не может сфокусировать взгляд.

– Это твой папа, – ласково сказала Даша.

Малыш сразу успокоился, и как мне показалось, улыбнулся мне. Именно в этот момент на меня нахлынули отцовские чувства. Мне так захотелось взять его на руки и нежно обнять. Я проморгался и вытер слезинку. Даша смотрела на меня понимающим взглядом и радовалась. В этот момент, медсестра ласково взяла ребёнка и переложила в люльку.

– Извините, пожалуйста. У нас обязательные процедуры, – виноватым тоном вмешался доктор. – Вы можете посидеть несколько минут с женой. Но она потратила столько сил, что скоро уснёт. Не задерживайтесь.

Даша с удивлением смотрела на этого доктора. Она удивлялась этой дополнительной заботе от незнакомого доктора. А когда он похлопал по моему карману с бумажкой и заглянул мне в глаза, она приоткрыла рот от удивления. Почти все врачи вышли, остался лишь старый медбрат, который убирал инструменты. Мы проводили взглядом люльку и посмотрели друг на друга.

– Ты его знаешь? – удивлённо спросила Даша.

– Познакомились в коридоре, – признался я.

– Ты ему понравился, – похвалила она, медленно, по сонному моргая.

В это время, в комнате появился Грегори. Он подошёл ко мне и на ухо шепнул:

– Вов, давай, заканчивай. Народ ждёт первое выступление своего президента. Журналисты уже ждут в коридоре.

– Куда ты смотришь? – спросила Даша.

– Я забыл сказать, что мы в выборах победили, – сообщил я.

– Ужас! – воскликнула Даша.

– Почему? – удивился я.

– Ну, я тебя отвлекаю своей ерундой, – пошутила она.

– Ничего себе ерунда, – улыбнулся я. – Ты мне сделала такой подарок, что я не знаю, как с тобой рассчитываться.

– Знаешь, – спокойно ответила Даша. – Ты иди, у тебя сейчас важные дела. Я высплюсь, и буду думать, как обставить твой овальный кабинет.

– Зачем его обставлять? – удивился я.

Даша зевнула, потом положила голову на бок и тихим голосом ответила:

– Следить за обстановкой овального кабинета – святая обязанность первой леди. Ты разве не знал?

– Первый раз слышу, – признался я. – Я там даже не был.

– А я была, – слабея на глазах, ответила Даша. – На экскурсии в Белый дом. Иди, а то я сейчас усну. Если будут силы, посмотрю тебя по телевизору.

– Я тебя очень люблю, – признался я, но Даша, похоже, не слышала. Она закрыла глаза и мирно засопела.

Старый санитар взял каталку и подвёз к операционному столу. Потом он подошёл к телефонной трубке и вызвал помощников. Я не стал дожидаться, когда Дашу увезут, так как Грегори уже устал сигналить мне, что пора идти. Я вышел в коридор с камерами и предстал перед Американцами в белом халате и синей шапочке.

Друзья потом рассказывали, что их жёны плакали перед экранами, когда я рассказывал о том, что я тут делаю и почему у меня такой вид. Я стал первым Президентом США, который обратился к нации, будучи в медицинском халате.

На следующий день, во всех аптеках страны, были скуплены белые халаты и люди устраивали костюмированные шествия по городам. Они поздравляли друг друга с моим избранием.