Текст книги "Космос.Today II (СИ)"

Автор книги: Евгений Капба

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

– Проснулся? Хорош ты в спанье, Соока! Твоя башка по всей кабине мотается, а ты – спишь! Когда я делал первый рейс к Заридаине – бои шли прямо здесь, – прокомментировал Парушкин. – А теперь посадочная площадка отмечена у подножия холмов. Крепко давят!

Внизу и вправду с помощью то ли мела, то ли белой краски разметили квадрат, рядом с которым уже стояли штабеля контейнеров, а чуть в отдалении – суетились люди в броне, стояла техника. Шла погрузка.

На посадку Парушкин заходил в два приема: сначала ювелирно скинул контейнер, к которому тут же побежали техники. Потом – посадил бот ровно по центру квадрата и нажатием кнопки открыл аппарель.

– Ну что, когда обратно? – спросил пилот, и я в ответ пожал плечами, хотя в броне этого, наверное, было не видно:

– Как только сниму кучу духоподъемных видео и материал напишу. Знать бы еще, что тут произошло на самом деле…

– Знал бы – сказал бы. Наши Заридаину с землей ровняют, это я тебе как человек, который частенько находится выше всего этого, скажу. Мне видно! Остальное уже у местных спрашивай.

– Спрошу! – я кивнул, отстегнул ремни, надел шлем и полез прочь из кабины, задержавшись с той стороны, чтобы Парушкин подал мне винтовку. – Ты меня здесь подождешь, или?

– Или, конечно. Еще пару рейсов сделаю! Давай, пресса, потом расскажешь, что там и как…

Я спрыгнул на обожженную, обугленную, скукоженную от высоких температур траву и тут же отбежал в сторону. Как раньше – от вертолета. Привычка!

Техники выгружали ящики с боеприпасами из десантного отсека бота и на меня особенного внимания не обращали, так что я отошел к контейнерам и принялся снимать на экшн-камеру процесс выгрузки. В конце концов – тоже материал!

Вдруг на плечо мне опустилась тяжелая рука:

– Ваши документики!

Этот рокочущий голос я тут же узнал. Да и лапища там была соответствующая, монументальная! Такие даже в космосе – редкость.

– Лапы и хвост мои документы, товарищ Рогов! – откликнулся я, оборачиваясь. – А вы что, педагогическую стезю на пыль шагающих сапог променяли?

– Временно переквалифицировался, – откликнулся инструктор. – Учить все равно некого… Работаю вот теперь нянькой для всяких ценных специалистов, важных дядей и тетей, и для журналистов тоже. Давай, Сорока, руки в ноги и бегом за мной!

И побежал. И я за ним!

Никакого транспорта за мной не прислали: подумаешь, великая птица! Так что посадочную зону и стихийный склад мы покинули пешим порядком, по вытоптанной тропке приблизились к холмам. Дорожка вилась вверх, и Рогов двигался по ней вперед и вперед, не замедляя темпа. Я трусцой следовал за ним и благодарил Бога и рефаимскую медицину за коррекцию организма: мне вполне хватало дыхания и выносливости поддерживать темп, несмотря на броню, оружие и все прочее, что приходилось тащить на себе.

У подножия холмов, в полях за нашими спинами, снова жахнула артиллерия. Я, кажется, затылком почувствовал, как мчатся над нашими головами в небесах здоровенные снаряды…

– А что у вас случилось-то? – спросил я на бегу. – Тут же настоящий Сталинград!

– Скорее – взятие Кенигсберга, – откликнулся Рогов, не сбивая дыхания. – Железяки прятали в каком-то ангаре платформу ПКО и сбили над городом лихтер с полусотней ауксиллариев. Кораблик рухнул где-то на пляже, и наших оттуда похватали тепленькими…

– Так вы что – типа их отбить пытаетесь?

– Не дать вывезти, ага. Если кому-то в башку Система имплант поставит, это у-у-у-у-у… – Рогов остановился на чистой от деревьев вершине холма, осматриваясь. – Мы не рефаим, оно не под нас делалось. Людей от такой фигни плющит!

– Я видел, как штырило кое-кого из пилотов ОБЧР, – сказал я, перехватывая винтовку и контролируя заднюю полусферу.

– Именно. – кивнул сержант. – Не откалиброванная технология. А Система разницы не видит, лупит каждому, кого поймает, в башку хреновину типа нашего браслета, устанавливает какой-то софт и…

– … и что? – наконец-то я подобрался к одной из разгадок.

Но разгадать ее прямо сейчас мне было не суждено.

– ВОЗДУХ! – рявкнул мой провожатый, и мы дернули под деревья, вниз по склону.

Два шарика парализующих шаровых молний ударили в землю ровно там, где мы стояли секунду назад. Но сейчас нас укрыли пышные кроны, и два квадрокоптера зависли метрах в пятнадцати над землей, не решаясь нырнуть в хитросплетение ветвей, чтобы добраться до нас. Рогов бросил винтовку, которая повисла у него на груди, снял со спины короткое помповое ружье…

– Только два? – спросил он.

– Больше не видел.

– Беги через поляну, я собью.

Я живо вспомнил Хриплого и его приколы в подземельях, но спорить не стал: инструктор был воином опытным, ему можно было доверять. Несколько раз глубоко вдохнув и выдохнув, я рванул через открытое пространство. Сначала послышалось жужжание, как от газонокосилки, потом – два выстрела, и следом за ними – еще один. На землю осыпался дождь из осколков.

– Идем дальше, – сказал Рогов. – Вообще-то им лапы уже поотшибали, это так – последние пташки. Ну, сейчас сам все рассмотришь…

И я смотрел во все глаза.

Сначала я увидел океан – бескрайнюю синь впереди и несколько белых великанских горбов посреди нее: самые настоящие айсберги! Потом – белый город, который состоял из цепочки ажурных высотных зданий у кромки воды, более приземистых строений второй линии и большой промзоны, которая представляла собой территорию рукотворного бедствия. Именно ее ровняли с землей наши артиллеристы и расчеты тяжелого вооружения, которые оборудовали позиции на склонах холмов, обращенных к океану.

Здесь, в зарослях, укрываясь от дронов, размещались полевые части Легиона, та самая пехота – царица полей. Никаких цветных офицерских центурий Второй когорты или именных специализированных подразделений когорты Первой. Самые обычные работяги войны в броне цвета хаки.

Гранатометчики, минометчики, снайперы, пулеметчики – все они ждали очередного залпа арты. Как только прилетали «чемоданы», и от грохота разрывов сотрясались холмы, а стены производственного цеха, склада или энергоблока складывались, легионеры открывали огонь и гасили всех системных порождений, какие появлялись из развалин и окрестных зданий.

На моих глазах превратилась в груду мусора высоченная градирня, обрушилась какая-то белоснежная полусфера… Каждое такое событие солдаты воспринимали с бурной радостью, оглашая эфир воплями, иногда даже аплодируя.

Навстречу мне выбежал какой-то трибун (судя по «галочкам» – кто-то вроде полковника, судя по серпу и молоту на плече – из «комуняк»).

– Вот, мы только вас и ждали, товарищ журналист! – обрадовался он. – Сейчас подъедут танки, и мы войдем в город. Легион своих не бросает!

– Дадите пару комментариев о текущей обстановке? – спросил я. И тут же накинул второй вопрос: – Разрешите двигаться за наступающими войсками?

– На первый вопрос ответ однозначный – да! Моя фамилия Изотов, я – замкомандующего группировки войск «Берег» и здесь специально для этого, – сообщил он. – А что касается второго вопроса, то вот, у вас есть товарищ сержант, он отвечает за вашу безопасность, с ним и решайте. Я вижу – вы парамедик, такой человек лишним во время штурма не будет. Но с другой стороны – лишний геморрой, если вы пострадаете, или вас убьют, мне не нужен…

Я посмотрел на Рогова, тот показал большой палец. Значит – все-таки попремся.

Изотов стоял удачно, за его спиной, меж стволов деревьев, было видно полуразрушенную промзону, и я решил, что классно будет начать интервью после прилета от нашей арты.

– А мы можем узнать, куда «боги войны» отстреляются в следующий раз? – спросил я.

– Легко! – откликнулся Изотов.

Спустя минуты две я снимал, как за плечами бравого полковника рушится очередной квартал. Сам офицер своим внешним видом как раз и внушал необходимую духоподъемность: мужественный, с волевым подбородком, висками с проседью и густыми бровями. Шлем с офицера, конечно, пришлось снять, чтобы показать всю эту неописуемую красоту. Безопасность, конечно, страдала, но – картинка требует жертв!

– На данный момент группировка войск «Берег» осуществляет тотальное снижение военно-промышленного потенциала Системы на Лахарано-Мафане, а конкретно – в окрестностях города-курорта Заридаина, – значительным тоном вещал он. – Курортная зона в данном случае служит прикрытием для развернутых здесь полностью автоматических системных мощностей по производству человекоподобных роботов и вспомогательной техники, известной среди наших бойцов как «фургоны». К сожалению, именно в этом районе в результате враждебного воздействия был вынужден совершить жесткую посадку один из наших лихтеров, которые используются для высадки с орбиты. Десант вступил в неравный бой с многократно превосходившими его силами противника, несколько наших легионеров и иммунов были интернированы… Их освобождение – наша приоритетная задача на данный момент.

Красиво говорил этот трибун-полковник Изотов, явно имел большой опыт в этом деле. «Жесткая посадка», «враждебное воздействие», «интернированы», «несколько человек»… Не хватало только пресловутого «раздался хлопок» и «осуществлена экстракция». Но видос получился качественный, с эмоцией. Пока снимали – артиллерия жахнула еще раз, и бойцы выдали порцию радостной матерщины, целое облако дыма и пыли взметнулось над главным зданием местной электростанции.

Как только город отрубило от электричества – с опушки леса к Заридаине выдвинулась тяжелая техника: гусеничные танки, «Смилодоны», ОБЧРы. Следом за ними цепью шла пехота, за пехотой – мы.

С некоторым облегчением я увидел, что группировку войск «Берег» сопровождали экипажи нашего Отдельного эвакуационного отряда. И с еще большим облегчением думал о том, что, пожалуй, сейчас я могу сосредоточиться на журналистской работе и не думать о раненых на поле боя. Наверное.

Мы с Роговым двигались среди пехотных цепей, и камеру я повесил на шлем, надеясь ухватит момент обнаружения и спасения захваченных в плен легионеров. Руки же освободил для оружия и аптечки.

– А есть какие-то ориентиры, координаты, по которым можно разыскать наших? – спросил я у сержанта, осторожно ступая меж обломков бетона, пластали и металлопрофиля.

– Вроде как в одном из оздоровительных комплексов на берегу, – откликнулся Рогов.

– Но там же гражданских наверняка полно! Если приморский район с танками штурмовать – это ж полный звиздец будет!

– Ага, – меланхолично откликнулся сержант – Он самый. Понятия не имею, какого хрена ты решил переться в самое пекло… Тебя скорее за дискредитацию Легиона оштрафуют, чем за поднятие боевого духа премию дадут, сто пудов.

– Ладно… – сдался я. – В конце концов – я еще и парамедик. Помогу кому смогу, а видосы и удалить можно.

– Ну-ну, – покивал Рогов. – Ты же понимаешь, что без кадров со спасенными соратниками – хоть парой, хоть тройкой, хоть вовсе подсадными – тебя никто обратно не ждет?

Я, конечно, это прекрасно понимал. И Сомов, сволочь такая, тоже все понимал, когда сидел в той штабной палатке и хлебал энергетики со спиртом до умопомрачения…

– Сделаем что сможем, – повторил я, всматриваясь в еще дымящиеся развалины Заридаины. – Вот и все.

Рогов ничего не сказал, он снова перехватил помповое ружье и вглядывался в темные облака над головой. Где-то вдалеке слышалось жужжание газонокосилки. Но газонокосилки не летают по небу…

Я чувствовал, что эта командировка подкинет еще немало сюрпризов, и вероятность того, что хотя бы один из них будет приятным, стремительно приближалась к нулю.

* * *

Глава 10

Мне ставят два диагноза

В ноги мне прилетела одна сеть, в голову – вторая, чертов паукан кинулся на меня, и я, отступая, запутался и грохнулся на спину. Вокруг творилась полная бредятина: в интеркоме орали, очереди грохотали беспрестанно, с противным звуком срабатывали ЭМИ-гранаты. Слова Изотова о том, что здесь собирают фургоны и андроидов, оказались не совсем правдой. А точнее – полуправдой. Потому что тут, в развалинах, обитала просто прорва пауканов. Или их согнали со всей галактики, или клепали прямо в Заридаине, других объяснений у меня просто не было.

Пытаться высвободиться из сетей или подняться я даже не пробовал: дохлый номер! Чуть передвинув ствол винтовки, я дождался, пока металлическое членистоногое проберется ко мне поближе, и выпустил ему прямо в морду короткую очередь. Четырех пуль оказалось вполне достаточно – паукана отбросило и разворотило как положено.

– Сорока! – Рогов был тут как тут. – Живой?

– Нормально! Прикройте, сержант, я распутаюсь!

Разрезать сетку не стоило и пытаться, если нет кусачек с алмазным напылением или плазменного резака. А вот выпутаться – в этом не было ничего сверхъестественного. Главное – не торопиться и быть уверенным, что на тебя не набросятся друзья паукана или не плюнут еще одной или десятком сетей. За мной присматривал Рогов, так что я был спокоен. Высвободил руку, снял путы со шлема, осторожно обращаясь с камерой, потом – принялся за ноги.

Сержант-опцион несколько раз прикладывался к винтовке и стрелял короткими, гавкающими очередями: из-за груд строительного хлама показывались членистоногие. Но на расстоянии они были не страшны, особенно – если стрелять метко. Рогов стрелял просто отлично.

– Нормально идем! – сказал он. – Зачистка продвигается в хорошем темпе, Система объявила эвакуацию местных жителей и это прекрасно, потому что ломиться через толпы рефаим на танках – полный кошмар.

– А наши – живы? – спросил я, поднимаясь на ноги.

– Живы, браслеты с них никто не снимал, так что сигнал есть. Если их попробуют вывезти – мы это сразу узнаем, – пояснил сержант. – Ну что, двигаем дальше?

Мы шли за Девятнадцатой Центурией Четвертой когорты: у этих веселых ребят на броне яркими пятнами выделялись желтые смайлики с высунутыми языками, среди легионеров было много девушек. Вообще, Четвертая когорта в этом плане отличалась от других боевых соединений: здесь женщин служило примерно процентов тридцать, тогда как у белогвардейцев в штурмовиках – ни одной, а у коммунистов – может быть, каждая десятая или двадцатая. Про варягов я судить не брался – пока ни одной валькирии не видал.

Их паучья атака не смутила – бредятину и хаос Четвертая Когорта вообще считала своей стихией. К тому же у неформалов имелись те самые кусачки – с алмазным напылением, так что соратников от сетей они освобождали споро. И тут же двигались дальше: заняли гребень тороса из бетонных обломков и принялись поливать огнем улицу впереди. Среди легионеров было много гранатометчиков и пулеметчиков, так что грохот стоял адовый, стоило паукану или андроиду показаться в пределах видимости – на него валилось все и вся, разнося буквально в труху… Это было красиво, так что я полез снимать, а Рогов полез за мной.

– Па-а-аберегись! – раздалось в интеркоме, и за нашими спинами показался танк в сопровождении двух ОБЧР.

Гусеничная машина развернула башню задом наперед, как модник с района – кепку. Танк, дождавшись, когда пехота уберется с пути, с разгона врезался в завал, расшвыривая в стороны обломки, и прорвался на простор, разворачивая башню в адекватное положение и тут же открывая огонь из курсового пулемета и орудия. Шагоходы тяжким бегом рванули следом.

– Полундра-а-а-а! – заорали «смайлики» из Четвертой неформальной когорты и кинулись следом, в пробитую брешь, и по верху, через гребень тороса.

– Достаточно духоподъемно? – поинтересовался сержант.

– Офигенно! – признался я. – Но без освобожденных наших я отсюда никуда не уйду.

– Упертый, – кивнул Рогов. – Давай, за мной…

И мы дали. Танк ехал впереди, пробивая завалы и расстреливая скопления роботов, ОБЧРы гасили из роторных пулеметов по окнам и следили за воздухом, нефоры со смайликами зачищали ближайшие здания. Несколько раз я действительно пригодился: оказывал помощь пострадавшим, а потом вместе с Роговым караулил рядом с ними, ожидая медэвака. И один раз удачно использовал ЭМИ-гранату, швырнув ее в какой-то павильончик, битком набитый андроидами. Их реально закоротило, оставалось только зайти и добить ломиками!

В общем, «быстрая командировка туда и обратно, чтоб снять пару видосов» превратилась в конкретную такую боевую миссию. Хотя, конечно, сравнивать с зачисткой подземелий Фитрандраханы или боями в Фиалофане не приходилось: здесь у меня были совсем другие задачи, журналистские.

Глизе уже начала клониться к закату, приобретая оранжевый оттенок, когда Рогов, очевидно, получив какое-то сообщение о командования, сообщил:

– Сейчас за нами «Смилодон» заедет, подбросит. Наших обнаружили, сейчас идет бой… Во-о-он то здание, видишь? там в подвале их держали.

Наверное, это был отель или санаторий. Белоснежное строение, формой напоминающее парус, расположилось у самой береговой линии. Мне просто не повезло: к захваченным пленным пробилась другая центурия, вроде бы – коммунистическая. Бывает! Парни в любом случае молодцы!

«Смилодон» вынырнул из-за развалин и, явно пижоня, сделал полицейский разворот.

– На броню, господа, на броню, в отсеке у меня битком! – скомандовал командир машины. – И держитесь крепко, поедем с ветерком, а дороги тут теперь ни к черту – нашими усилиями…

Мы с Роговым залезли на броню, вцепились в скобы. Броневик погнал вперед, с дымным шлейфом из-под колес сорвавшись с места. «Смилодон» мчал по пустынным улицам, между полуразрушенных домов, зияющих черными провалами окон. Кое-где догорало пламя, город окутывал черный дым, кругом лежали обломки роботов и техники. Мне становилось не по себе: вот так умеет воевать Русский Легион, если не «миндальничает». Страшно, реально страшно.

Заридаина была почти зачищена, ни эльфов, ни роботов видно не было. Одиночные машины или патрули, осматривающие развалины – и больше никого.

– А где рефаим? – спросил я.

– О! Сейчас увидишь… – мрачно пообещал Рогов, подскакивая на очередной колдобине.

И не обманул. «Смилодон» вынырнул на набережную, и я вытаращил глаза: огромная толпа эльфов расположилась на пляже! Несколько десятков тысяч рефаим сидели там, на гальке! Весь берег оказался усеян людьми, там яблоку негде было упасть, ей-Богу. И плевать им было, что буквально за сотню метров за их спинами рушатся здания, горит имущество, город фактически превращается в развалины…

Они мило общались, пили что-то из бутылочек, перекусывали, кто-то даже купался… Ага, и айсберги на рейде их не волновали, нормально так эльфы купались, вдумчиво.

– Дурдом, – не удержался я. – А что, тут ретрансляторы еще работают?

– В море – работают, – откликнулся Рогов. – Морские платформы с вышками наши летуны еще не разобрали… Ничего – и до них доберутся. Всю Мафану от гадости вычистим!

Мы некоторое время ехали молча, а потом я проговорил:

– Можно сказать, нам повезло, что они такие дисциплинированные. Даже если это из-за ретрансляторов. Система их крепко держит – но зато никакой паники. Практически без жертв, да?

– Ага, – сержант повернул ко мне голову в шлеме, и я увидел на его лице странное выражение. – Повезло, говоришь? Представь, куда можно завести людей таким макаром? Гамельнский крысолов воспитательницей из детского сада покажется…

Я представлял, конечно. И видосы смотрел, еще на «Чапае». Но все, чему я стал свидетелем, видел своими глазами, говорило мне о том, что Система в основном старалась гражданских беречь. Наверное, работала махровая статистика, алгоритмы просчитывали возможные потери и управляющие компьютеры диктовали подконтрольным рефаим оптимальную манеру поведения: продолжать заниматься своими делами, как в симуляции или на Фиалофане, впасть в ступор – как в Фитрандрахане, или вот так вот всем городом уйти на пикник, как тут, в Заридаине.

– А что с ними со всеми будет-то, когда мы наших освободим? – спросил я.

– Будут учиться жить без Системы, – мрачно буркнул Рогов. – Деваться им все равно некуда. Гляди, мы почти приехали! И почти успели!

Я кубарем скатился с брони и сломя голову помчался к тому самому зданию в виде паруса. И все-таки отснял секунд тридцать, как наших пацанов – измочаленных, но счастливых – выводили из цокольного этажа. Часть из них сразу направляли к медэвакам – тут дежурило пять машин. Остальные бывшие пленники – те, что почти не пострадали – грузились на бронетранспортеры.

А потом парамедики из Отдельного эвакуационного отряда стали выносить неподвижные тела, и я перестал снимать. Не потому, что недухоподъемно, а потому, что я тоже – парамедик, и мое место – точно рядом с ними!

* * *

Парушкин забрал меня с посадочной площадки у холмов ближе к полуночи. Лейтенант посматривал искоса, проводя диагностику систем бота перед взлетом, потом – протянул термокружку и сказал:

– Хлебни, тебе надо.

А я и спорить не стал, хлебнул. На вкус напоминало пуэр, да и действовало похоже: в голове прояснилось, усталость отступила.

– Это что? – удивился я.

– Дитэ махери, рефаимский напиток. Какая-то травка, они ее вместо чая пьют. Но заваривают слабенько, для человека раза в три крепче надо… По крайней мере, на мой вкус, – уточнил пилот. – Давай, пристегиваемся, поехали! О тебе там уже Багателия справлялся, мол – обещали на пару часов, а нынче ночь глубокая! Волнуется, где там его золотой Сорока пропадает?

Я пристегнулся и покрепче вцепился в термокружку. Дитэ махери мне реально понравилось. Или понравился? С родами у рефаим была путаница, по крайней мере, они определялись интонацией, а не окончанием, так что с кондачка сразу и не понять, о мужчине или женщине идет речь…

Бот несся по ночному небу, над нами зажигались новые звезды – но ничего романтичного в таком явлении не было. Это разворачивалась спутниковая группировка на высоте восьмисот километров. Такие мероприятия меня откровенно утешали, потому как значили нечто вполне определенное: местных эльфов бросать один на один с судьбой все-таки не собирались. На планету имелись какие-то планы! Другой вопрос, что Систему тут уже почти добили, и, судя по всему, миссия именно Русского Легиона на Мафане на этом заканчивалась. По крайней мере, об этом все вокруг говорили.

И мне это было непонятно. Мы ж вроде в ответе за тех, кого приручили? Или как?

Слишком уж сильно мне запал в душу тот пляж с толпой рефаим… Ладно – климат у них там в Заридаине неплохой. По местным меркам, конечно. А питаться чем? Одеваться как? Ну да, отели и санатории эти, кроме одного, были в общем-то целыми, наверняка там имелось какое-то ценное имущество и продукты, и оборудование… Но рассказывал же Багателия что-то про индейцев с копьями, в которых превратились эльфы после боевой операции Атлантического Легиона!

– Чего задумался, пресса? – спросил Парушкин. – Хреново там было, да?

– Ага. Город почти весь с землей сровняли, – кивнул я. – Народ на пляже сидит, его Система типа эвакуировала… А дальше что?

– Падла она, эта Система. Вот мы сюда с тобой летели – кое-что обсуждали, и я еще одну штуку вспомнил… – Парушкин вел бот по приборам, на поверхности планеты не было видно ни зги. – Знаешь, у нас на Земле, в Африке, есть такие негритянские племена, где красивой считается длинная шея. И там девушке постоянно на шею надевают металлические кольца, одно за другим, одно за другим, плотно. И шея удлиняется. А если эти кольца снять – тот шея ломается, потому что без поддержки уже не работает. Такая у них казнь!

– Ага, – сказал я. – Что-то такое слышал. Но в Африку у меня командировок не было. Своими глазами не видел.

– Вот и Система – что-то вроде этих колец, – продолжал мысль пилот-философ. – Эльфы без нее беспомощные, понимаешь?

– А мы, стало быть, в роли того, кто девушку казнит? Говно какое-то, а не аналогия, – не очень деликатно заметил я. – Может, пусть и жила бы с кольцами, чем шею-то ломать?

– Нет, – не поддался на провокацию Парушкин. – Мы, может, кольца и снимаем, но не все сразу, а несколько – чтобы девушка без них жить научиться смогла. А станет она шею разминать и упражнения делать или ляжет и будет рыдать, или вообще покрышку от автомобиля наденет – это уж, простите, не наша забота… Кольца сняли? Сняли! Упражнения тоже покажем. А дальше – вольному воля, как говорится.

– Ладно, – кивнул я. – В конце концов, кроме Заридаины Легион действительно «миндальничает». Электростанции, водопровод, сельское хозяйство и всё прочее, жизненно необходимое – оставляем местным, это чистая правда. Пара тракторов, которые мы угнали из Фиалофаны – это мелочи, я понимаю. Может, и есть в этом всём какой-то сокровенный смысл, а мне он пока не виден? В конце концов, вербоваться никто не заставлял. Контракт Доминион не нарушает, значит – работаем дальше…

– Но хочется ведь воевать, зная, что мы – на правильной стороне, да? А сомнений куча, и не у одного тебя, – справедливо заметил Парушкин. – По крайней мере, мы можем внимательно смотреть по сторонам, изучать, что происходит, и не становиться совсем уж скотами, верно?

– Абсолютно, – согласился я. – А можно, я тут опять дреману, а то Бог его знает, что день грядущий нам готовит…

– Спи конечно, пресса! Домчу в лучшем виде! – заверил меня пилот, и я не имел ни единой причины, чтобы ему не верить.

Черта с два я поспал. Только закрыл глаза, как тут же открыл их обратно и полез за блокнотом, под нагрудник. Да, я такой дурак, который таскает под нагрудником блокнот и карандаш! А что делать, если вдруг, в самый неожиданный момент мысля начинает переть?

В почти полной темноте я написал материал про спасение пацанов с лихтера, про штурм Заридаины, про нефоров из Четвертой когорты и про Рогова с Парушкиным. И про рефаим на пляже, да. Журналист, который имеет наглость считать себя порядочным, не брешет. Он недоговаривает и оставляет некоторые вопросы открытыми. Вот и я – оставил. Даже интересно было – поработает цензура или нет?

Как раз дописал, пока долетели. Пилот только искоса на меня поглядывал, но ничего не говорил. И кружку с чайком рефаимским не отбирал, за что ему отдельное спасибо. И на прощанье сказал, когда я уже готовился вылезать из кабины:

– Тебе б в душ сходить и броню помыть… Весь в копоти, пылище и кровище. Химчистку салона надо будет мне сделать.

Я только отмахнулся: дело житейское! Копоть и пылища – понятно откуда, там весь город такой. А кровь – так пацанов латал. Все смоется и отчистится, главное – помог кому-то. И сам живой и здоровый вернулся, только задолбанный. Ну и что, что ночь на дворе: вон, освещение сделали, подвесили светильники… Видимость была отличная, так что я прекрасно рассмотрел комитет по встрече!

На посадочной площадке собрался наш экипаж: Багателия, Барух, Палыч и Раиса. И непонятно, чего в их взглядах было больше: осуждения или одобрения. Одиссей Хаджаратович за шкирку держал Сомова, и тот едва доставал носками ботинок землю, пребывая в подвешенном состоянии.

– Люди, плюйте на него, – сказал Барух. – Он не навоевался. Тимур Данилович, подлец, бродяга.

– Да ладно, – сказала Раиса. – Вы же сами слышали по радио – он там много кому помог.

– А материал? – с надеждой пискнул Сомов.

– Ну, не мог я улететь, пока наших не вытащили, – сказал я. – Как только – так сразу!

– Джигит, – сказал Багателия. – Настоящий боевик! То есть, ты сам там задержался, а не это подобие человэка заставило?

– Сам. Это получается, самоволка у меня, что ли? – внезапно понял я. – Ну, накажите, раз такое дело…

– Ора, какой накажите, слушай? – тут же улыбнулся командир. – Иди обниму тебя, мой золотой, нормально исполнил, честь экипажа не посрамил! Мне коллэги тут рассказали, как ты снимать на камеру весь этот халам-балам бросил и полез пострадавшим помогать. И из «смайликов» тоже Бесланчик со мной связался, такой хороший мальчик, воспитанный! Спасибо сказал за тебя, мол, ровно все делал, как настоящий мужчина… Давай, пойдем, там помыться, покушать, попить – все есть…

– Сначала материал! – с некоторым сожалением сказал я. – Сдавать надо сразу.

– Материал! – обрадованно пискнул Сомов и задергался в руках у Багателии.

– Матэриал… – вздохнул проктолог и потыкал пальцем в Сомова, тот принялся извиваться, уклоняясь. – Ну, пиши матэриал… Ора, ты трудоголик, знаешь? От этого нэрвная система ни к черту, и желудочно-кишечный тракт тебе итабуп идудзен не скажет, нэт…

Я только развел руками: а что я мог на это ответить? Разве что…

– В гробу отдохнем, – вот что я сказал.

– Идиот, – покачала головой Раиса.

И вообще-то, была права.

* * *

Глава 11

Мы улетаем с планеты

Мы вроде как победили. Разгромили Систему на Лахарано Мафане за тридцать шесть дней. И я получил ответ на свой вопрос: как один Легион может захватить планету с многомиллионным населением.

А никак! Никто и не собирался ее захватывать. Ключевые системные объекты были уничтожены, боевой потенциал – сведен практически к нулю, возможность контроля над местными рефаим – нивелирована. Это и являлось нашей целью, которая и была достигнута.

Нет, то есть, наверняка еще оставались где-то техбазы, серверные, передвижные ретрансляторы и все такое прочее. Ими займется небольшой гарнизон – одна или две центурии, которые оставались на нашей передовой базе в тундре. Вычислять и ликвидировать системных недобитков как раз поможет орбитальная группировка спутников и несколько ракетных платформ, зависших над планетой. Обычно окончательное решение вопроса занимало полгода или год, потом за легионерами возвращались.

Это то, что мне удалось выяснить в самых обычных разговорах с ветеранами. А вот подробности – тут снова случился затык. Говорили что-то про гуманитарные операции, в которых иногда участвуют доминионские эльфы, но в общем – ни фига я не понимал. Даже пришлось использовать Сомова, применить свое право на три ответа:

– Что случается с планетой после ее освобождения? – я прямо так и спросил, когда он закончил монтировать ролик про освобождение пленных.

– Сорока! – простонал он. – Ты ненормальный. Нет бы про бонусы поинтересовался, про питейные заведения на «Ломоносове», про Каринку, в конце концов!

– Должо-о-о-ок! – погрозил я ему пальцем.

– Ладно, черт с тобой… – военкор растрепал свои волосы рукой, а потом снова их пригладил. – Ну, мы улетаем, а они начинают вариться в своем котле, эти рефаим. Учатся жить без Системы. Где-то это лучше получается, где-то хуже… Наш гарнизон и наблюдатели на орбите, на ракетных платформах, отслеживают движения местных, смотрят, где образуются наиболее перспективные сообщества. И подбрасывают им того-сего… В первую очередь – литературку на бумажных носителях. По сельскому хозяйству, разному производству, военному делу. Семена, инструменты, медикаменты, иногда – оружие. Что-то около года в таком режиме. А потом мы своих забираем. И больше носу не кажем на планету.

– Та-а-а-ак! – прищурился я. – Но это ж не все?