Текст книги "Космос.Today II (СИ)"

Автор книги: Евгений Капба

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)

Annotation

Парамедик и военкор Тимур Сорока оказывается в самом центре борьбы Иностранных Легионов Доминиона Рефаим с Системой на планете Лахарано Мафана. Заснеженные пустоши, провинциальные городишки и мегаполисы становятся ареной противостояния наемников-землян и боевых машин под руководством искусственного разума. Грохочет разрушительная война, а местным жителям, чья свобода и является в ней главной ставкой, похоже, происходящее совсем не интересно – даже если крыша дома горит, соседи убиты, и будущее уже показывает свой первобытный оскал...

Космос.Today II

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Космос.Today II

Глава 1

Система наносит ответный удар

Меня приняли во внештатные военкоры прямо посреди тундры. Белый снег, серый лед, вместо растрескавшейся земли – остекленевший песок, обожженный огнем из двигателей множества посадочных модулей. Передовая база легиона возникала прямо у меня на глазах, отвоеванный нами у Системы плацдарм превращался в крепость, бастионы которой были сброшены прямо с орбиты с ювелирной точностью и теперь с грохотом и скрежетом превращались в чудо оперативной полевой фортификации.

– Работай, брат, – сказал незнакомый мужчина с внешностью молодого Рассела Кроу и хлопнул меня по плечу.

Судя по «галочкам» на броне – центурион уровня капитана, судя по надписи на груди – реальный военкор. Он пристально глянул мне в глаза, развернулся на пятках и быстрым шагом двинулся прочь: догонять штурмовые центурии Первой когорты, которые выдвигались на юг – отвоевывать у Системы густонаселенные территории экваториальной зоны. А я даже как звали этого акулу пера не знал! И спросить было неудобно.

Как я понял – Карина там кому-то про меня рассказала, показала мои фоточки, поведала о работе в «Подорожнике», и вуаля – мечта исполнилась! Я – космический военкор, пусть и внештатный. Теперь у меня имелась соответствующая отметка в личном деле и нашлепка на броню с буквами «ПРЕССА». Я ее прицепил как раз под кадуцеем, который являлся символом нашего Отдельного эвакуационного отряда. И не на груди, а на плече.

На душе было хорошо, как будто домой вернулся. А всего-то – какие-то шесть букв. Не такие большие, как у настоящих сотрудников пресс-службы, гораздо меньше, но у меня с гиперкомпенсацией все было в порядке. Зачем вся эта журналистская атрибутика? Ну, чтобы разные крутые ребята из штурмовых центурий или большие шишки из штаба не удивлялись, что я их снимаю. Мне можно!

Именно для этого кроме нашлепки и отметки мне выдали экшн-камеру. Не модные-технологичные дроны, как у Карины Смирновой, но тоже – очень ничего. По крайней мере, свою «Экспедицию» я мог поберечь, оставить для личного пользования. Видосы новый девайс снимал просто обалденно, качество 6K/60fps для меня всегда было чем-то недостижимым, на Земле я никогда не мог позволить себе в личное пользование какую-нибудь GoPro HERO 13 Black или DJI Osmo Action 6 Pro, а тут – вот такое вот богатство! И стабилизация сумасшедшая – я трясся на броне медэвака, бегал по буеракам, а видео в итоге получалось плавным и сочным, как в классном кино. Только знай – режь на кусочки и монтируй в свое удовольствие. Или скринь, если фотки нужны. Но чтобы это сделать, нужно было еще раздобыть тактический планшет и тихо сам с собою провести часа два-три. Или, в идеале, добраться до терминала в своей комнате на дредноуте. Мечты-мечты!

Дредноут висел далеко-далеко, за пределами атмосферы и даже – вне плоскости небесной эклиптики. А я с этой самой камерой на шлеме трясся на броне медэвака вместе с Раисой и еще десятком ауксиллариев – веселых балканских парней. Целый их контуберний погрузился на нашего «Мастодонта», половина вповалку спала в грузовом и медицинском отсеках, другая половина – мерзла с нами на броне и через слово поминала «майку», «курац» и «дрканье», что бы это все ни значило.

Дорог в тундре не было: колеи по снежной равнине для колонны торили суперпроходимые «Смилодоны» – гусеничные боевые машины с мощным главным орудием, названные в честь доисторической саблезубой кошки, как раз – современницы мастодонтов. Их я прекрасно видел, сидя у самой орудийной башенки медэвака.

Про «мерзнуть на броне» – это я, конечно, для красного словца загнул. Средний комплект доспехов – что у легионеров, что у ауксилариев – позволял выдерживать температуры до −50 по Цельсию с относительным комфортом, а благодаря шлему с закрытым забралом нас не напрягал бьющий в лицо на скорости ветер и снежная крупа. Главное – не слететь с медэвака, подскакивая на особенно свирепых ухабах! Длинная, как змея, колонна техники двигалась вперед: колесные легкие бронемашины, шагающие ОБЧР, грузовики с припасами, универсальные платформы.

Ауксиларии должны были сменить героическую Пятую центурию Второй когорты в городке Фитрандрахана, и обеспечить поставки тугоплавких металлов (в том числе – вольфрама) на передовую базу Легиона. Вспомогательные части использовали в основном для гарнизонной службы, сопровождения караванов, патрулирования и другой подобной работы. Обеспечивались они чуть хуже, чем боевые когорты – уровень допуска ауксилариям априори присваивался пониже.

Балканцы исключением не стали: их броня выглядела чуть менее эргономичной и чуть более громоздкой, техника – явно видала всякое, хоть и поддерживалась в исправном состоянии, «Валы» в их руках тоже морально устарели, если сравнивать с оружием «полноценных» легионеров. Определенно: экипировка ауксилариев казалась мне до боли похожей на ту, которой мне довелось пользоваться в самой первой, отборочной симуляции.

– Внимание, колонна! – раздалось в интеркоме. – Воздух!!! На два часа!

Участок, по которому мы двигались, считался освобожденным от Системы весьма условно: вышки здесь снесли, но территорию не зачистили – с момента высадки прошло всего-то трое суток. Угроза атаки роботов существовала до сих пор – об этом все прекрасно знали и среагировали мгновенно.

– Увеличить дистанции!

Колонна на три секунды замерла – и мы покатились с брони и побежали в стороны, рассредоточиваясь. Тут же пришла в движение техника, съезжая с колеи, чтобы разредить построение. Навстречу опасности выдвигались боевые машины – ОБЧРы, броневики. Грузовики и платформы откатывались прочь. Тундра здесь была ровной, как стол, укрытием могла послужить разве что наша техника, но давать возможность вражеским дронам поразить несколько целей за раз мы не собирались – и потому рассыпались редкой сетью.

Раздалась команда:

– Стрельба по готовности! – и тут же заработали комплексы ПВО тяжелой техники.

Контейнеры на крышах броневиков выстреливали ракеты, которые с дымным шлейфом устремлялись к горизонту. Спустя секунду заговорили пулеметы и артиллерия, линии трассеров расчертили небо. Боеприпасы не экономили – грохот стоял страшный. Я, кувыркнувшись с брони прямо в сугроб, сумел сгруппироваться, быстро встать на ноги и, пригибаясь, пробежал еще метров десять, краем глаза отслеживая Зарецкую.

Братушки-ауксиларии – тоже, конечно, свои. Но Раиса – не просто своя, она – наша, да и стреляет – просто загляденье, рядом с ней шансы на выживание резко повышаются. И да – ее в случае чего я лечить буду в первую очередь, и плевать на штрафы!

Приложившись к винтовке, я глянул туда, где вспухали в небесах пушистые облачка разрывов. И только сейчас понял, что темная туча на горизонте – никакая вовсе не туча, а рой дронов! Их было чертовски много – сто, двести, триста? Ракеты использовались шрапнельные, их снаряды выкашивали БПЛА целыми сонмами, но дроны перли вперед. Басовитое жужжание заполнило воздух, действовало на нервы, заставляло думать про бегство, поиск укрытия…

– Та-тах! – Раиса начала стрелять, и паникерские настроения у меня как рукой сняло.

Мне живо представился строй пикинеров – испанская терция! – которая держит позицию, отбивая натиск вражеской кавалерии. С длинными пиками в руках и мушкетерами в центре строя терция непобедима! Но стоит хотя бы десятку бросить оружие и побежать – пиши пропало. Моя пика – это «Вал». Наши мушкетеры – это бронетехника. Хрен вам, железяки, а не отступление!

Целиться через забрало шлема – та еще задачка, но коллиматорный прицел позволял использовать бинокулярный метод, так что я открыл огонь. Даже не пытаясь попасть в одиночные дроны, я просто выбирал скопления летунов, гасил туда, где было чернее всего. Короткие очереди – как и у Раисы, холодный рассудок, четкая работа глаз и рук. Отстрелялся, заменил магазин – стреляй снова!

Мы подбили три четверти летунов, не меньше. До нас добралась незначительная доля дронов, в основном – гексакоптеры, для которых не могла стать фатальной потеря одного или двух несущих винтов. И – вот зараза! – к их брюхам были прикреплены те самые серебристые баллоны! Сквозь автоматные очереди и грохот башенных орудий несколько системных БПЛА все-таки прорвались к нашим позициям.

– ЧПОМ-М! – в моих ушах зазвенело, я самым некрасивым образом уселся на задницу, чувствуя во рту привкус крови. – ЧПОМ!

Парализаторы взрывались там и тут, после чего дроны превращались в камикадзе – и атаковали ближайшую к ним технику. Черный дым, грохот, адская какофония воцарились вокруг, в голове моей гудело, я на пару мгновений потерял ориентацию в пространстве.

– А-а-а-а-а… – захрипел я. – А-а-а!

Вдруг, как по мановению волшебной палочки, все прояснилось, и оказалось, что я кричу, как ненормальный, и сижу посреди локального Перл-Харбора, но в целом – не пострадал. Похоже – слегка контузило. А вокруг были люди, которым реально худо! Я вскочил на ноги: кому стрелять по дронам – найдется, а вот ребят спасать – это мой профиль!

– Медик здесь! – подал голос я. – Триста есть? Кого задело?

– Потребан лекар! Овде е раненик! – я завертел башкой и увидел двух ауксилариев, которые склонились над своим товарищем.

Взглядом выцепил Зарецкую – она была в порядке, продолжала гасить в зенит из винтовки. Отлично! Значит, я – к балканцам! В несколько гигантских шагов оказавшись рядом с солдатами, я рухнул на колени и принялся стягивать с пострадавшего шлем:

– Прикрывайте! За небом смотрите – он не ранен, парализован, ща-а-ас поправлю его, это быстро… – я уже знал, что делать, инъектор был у меня в руках.

– Добро, добро, лекар! – засуетились ауксиларии и разбежались в стороны, стреляя на ходу.

Я взялся за дело: комплекс противопаралитических инъекций был мне хорошо известен. Приведя в чувство первого контуженного, я вскочил, огляделся, и помчался к следующему пострадавшему. Закончив с этим – высмотрел нового…

В итоге я носился по полю боя как сумасшедший, но, вроде бы, справлялся неплохо. К подбитой технике не лез – там работали Багателия, Каримов и Ростов со своими парамедиками. Пострадавших оказалось не так много – грамотные действия в начале налета, рассыпное построение и плотный заградительный огонь позволили нам пережить атаку, не потеряв убитыми ни одного человека. В подбитом броневике пострадало два члена экипажа, в одном из грузовиков – водитель. Один ОБЧР нуждался в ремонте правой ноги – и техники уже занимались этим.

И да – системные дроны действовали по-дурацки… Налети они с разных стороны – нам пришлось бы худо. Но Система есть Система, подходить к ее действиям с человеческой точки зрения не стоило, да и соратники-ветераны не удивлялись – значит, и мне не стоило. Пока я мог только собирать информацию и делать свое дело – помогать людям. Этим я и занимался. И, судя по дюжине парней, которые уже встали на ноги, как слегка зачумленные – у меня получалось! Да, пока что они вели себя как гаитянские зомби – слегка зачумлено, но остались живы и в целом – боеспособны!

Спустя полчаса колонна была готова продолжать движение.

– К машинам! – раздалось в интеркоме. – По местам!

Я снова сидел на броне рядом с Зарецкой и снаряжал инъекторы: препараты расходовались со страшной силой!

– Откуда только эти гады вылезли? – сквозь зубы проговорила Раиса…

Словно в ответ на ее слова, над нами пролетело звено истребителей.

– Низко летят, – не выдержал я. – Видать, к дождю!

Зарецкая фыркнула:

– К какому еще дождю?

Я глянул в сторону, откуда по нашу душу прилетали дроны:

– Видать, к грибному…

– К какому… – снайперша проследила за моим взглядом и увидела поднимающиеся к небесам огненно-дымные грибы разрывов. Спустя несколько секунд до нас докатилась звуковая волна. Переждав ее, Раиса протянула: – Поня-а-а-атно!

– Продолжаем движение! – раздалось в интеркоме.

Колонна двинулась дальше.

* * *

До шахтерского городка оставалось около пяти километров хода, когда пришли новые тревожные новости.

– Ускориться! Ускориться! Пятая центурия подверглась атаке тяжелых сил Системы! – раздался голос в интеркоме. – «Смилодоны», «Мастодонты», ОБЧР – готовность к продвижению вперед с максимальной скоростью, ваша задача – оказать поддержку гарнизону Фитрандрахана и связать боем силы неприятеля до подхода подкрепления!

Спорное решение – использовать медэваки в составе передового отряда, но «дроздам» могла понадобиться медицинская помощь, особенно – наши капсулы… Командир колонны раздавал какие-то еще указания, и наши балканские ауксиларии-стрелки мигом покинули броню, дав возможность загрузиться мрачным ребятам со здоровенными «дуделками» или – «продленками».

Так среди легионеров звали гранатомёты пехотные дистанционного действия – ГПДД. Полный сюрреализм – как будто бывают гранатометы не дистанционные… Так, под ноги выстрелил себе, и дело с концом, да? Логика? Не, не слышали. Почему «дуделка»? Потому что на дудку похоже (нет!) и на «ДД» заканчивается. Почему «продленка?» Потому что ГПД – это «группа продленного дня» в школе. Гениально, ёлки.

Гранатометчики расселись на броне, помалкивая и вглядываясь в горизонт. Восемь гусеничных «Смилодонов», обладающих крепкой броней и сорокапятимиллиметровым главным калибром, растянулись по тундре в шеренгу, удерживая расстояние между машинами около тридцати метров. Вторая шеренга состояла из десятка ОБЧР – шагающих роботов с пилотами внутри. Ну, и финальный штрих – наши Восьмой и Девятый экипажи Отдельного эвакуационного отряда.

– Повылазили же! – снова сквозь зубы проговорила Раиса. – Наши же с орбиты все видят! Как можно было прошляпить?

– Повылазили, – повторил интересное слово я. – Ты сама только что ответила на свой вопрос. Если повылазили – значит, было откуда. Откуда обычно вылазят?

– Из-под земли, что ли? – удивилась Зарецкая. – Хотя-а-а-а… Действительно – откуда ж еще?

– Ора, там, на броне! Вы внутрь спуститься нэ хотите? – раздался в интеркоме голос командира.

– Нет, командир, я не буду спускаться. Тут сподручнее, – откликнулся я. – Черт знает, что там ждет, может, опять – парализаторы. Так я быстрее гранатометчиков в порядок приведу…

– Сорока, мой золотой, – усмехнулся Багателия. – Правильно исполняешь! Мы с Каримовым с тяжиками поработаем, ты легких поднимай… Неплохо получается, благодарность тебе выпишу. И вот еще – дефибриллятор возьми, там ОБЧР и пилоты, уахама?

Командир определенно держал в голове ту проблему с ущербными интерфейсами у пилотов, да и я игнорировать ее не собирался.

– Понял! – откликнулся я и постучал в люк.

Люк открылся, Тищенко подал мне контейнер с компактным дефибриллятором. Самого Тищенку никуда не выпускали, торчал он в медэваке практически безвылазно. Его поведение на платформе не осталось незамеченным: по прибытию на «Ломоносов» техника ожидала терапия, точно. И никакая капсула тут мозги не вправит, нужен специалист!

А когда я высунулся из люка и сел ровно, то едва сдержался, чтобы не выматериться: на горизонте виднелись дымы – черные и густые, а еще – двигались белые металлопластиковые гиганты – около десяти метров ростом, примерно раза в два больше наших ОБЧР! Их была пара десятков, не меньше!

Из окраинных строений Фитрандраханы вели огонь, гремели автоматные очереди, летели гранаты… Однако – кроме белых гигантов наступление на городок вели и полчища андроидов – классических слуг Системы. Пятой центурии точно было чем заняться, и системные великаны вполне могли подобраться к городу!

– Огонь! – раздался голос командира нашего отряда.

Взмыли в воздух ПТУРы, ударили из главных калибров «Смилодоны»… Мой доспех не был оборудован встроенным софтом дополненной реальности, я не мог наблюдать за тактическими решениями командования в реальном времени. Но, похоже, цели были распределены заранее – три огромных робота оказались поражены в первые секунды, рухнули на землю, как подкошенные, остальные начали перестраиваться… Наши ОБЧР перешли на быстрый бег: их задачей стало уничтожение пехоты противника. Роторные пулеметы, установленные вместо левых конечностей шагоходов, с гудением раскрутились – и свинцовые, огненные плети прошлись по тылам наступавших на городок колонн андроидов.

Гранатометчики уже готовились к стрельбе на земле, мы с Раисой тоже убрались с брони на грешную землю – уж больно угрожающе выглядели белые гиганты! Один из них поднял правую руку со странной хреновиной вместо кулака, что-то там внутри загорелось недобрым оранжевым огнем…

– Отключить электронику! Действовать в автономном… – команда по интеркому была прервана: сгусток энергии вырвался из раструба на конце устройства вражеского робота.

Этот созданный невиданной технологией файербол с жутким воем преодолел жалкие несколько сотен метров до наших боевых порядков, ударил в землю – и расплескался невиданным фейерверком метрах в сорока от меня, как будто ударили в стороны одновременно десятки молний. Интерком пискнул и потух, замерли неподвижно пара фигур наших ОБЧР, я видел пехотинцев, которые переглядывались и жестами указывали друг другу на отсутствие связи. Однако, замешательство было недолгим: чуть медленнее, чем обычно, но – заработали орудия из обитаемых башен «Смилодонов», ударили из «дуделок» гранатометчики, наводясь по старинке, через оптические прицелы. Даже если винтовка – это просто винтовка, а доспехи – просто набор бронепластин и ткани, легионер может продолжать вести бой!

Еще одна гигантская фигура рухнула на мерзлую землю тундры, сбитая меткими выстрелами из гранатометов – Система продолжала нести потери!

Снова раздался вой – белый великан, который стоял ближе всех, выстрелил в нашу сторону из… Наверное, это было что-то вроде плазмомета, но действовал он скорее как генератор электромагнитного импульса, вырубая сложную технику. Ни воронки, ни каких-то других особенных разрушений он не причинял. На сей раз оранжевый сияющий шар ударил как раз между двумя медэваками – их корпусы заискрили, покрылись сеточкой из молний, и мое сердце пропустило удар, а в коленях потяжелело: а ну, как все наши погибли? Задело и еще один наш шагоход…

Но мои страхи были развеяны: люк на крыше открылся, через него вылез очень злой Барух без шлема, в одной только своей дурацкой шапочке.

– Киш мир ин тухес! – заорал он, вручную разворачивая башенку с нашим тридцатимиллиметровым главным калибром. – Унд зай гезунд!

И выпустил длинную очередь в колено ближайшего к нам великанского системного робота. Конечность железяки подкосилась, гигант потерял равновесие и грохнулся в снег. А дальше мне смотреть было некогда – из наших ОБЧРов, обездвиженных странным оружием Системы, стали выпадать пилоты. Похоже – срабатывала какая-то аварийная схема… Тела водителей шагоходов на снегу изгибались, бились в судорогах, им явно требовалась помощь. Думать было некогда – я рванул к ближайшему из них.

Вокруг меня меж тем сражение продолжалось: да – ПТУРы и сложная электроника работать перестали, но пулеметы, гранатометы, стрелковое оружие и артиллерия вполне действовали! Пример Баруха оказался заразительным: целью наводчиков и стрелков стали конечности и суставы гигантов. Оставшиеся на ходу ОБЧРЫ вклинились в ряды наступающих на Фитрандрахану андроидов и сеяли среди них опустошение огнем роторных пулеметов и просто – ударами конечностей и бронированных тел. Ближняя дистанция позволяла чувствовать себя почти в безопасности: системные боевые единицы старались исключить даже гипотетическую вероятность дружественного огня. Гиганты не рисковали применять свое чудовищное оружие.

Я замечал все это только краем глаза: хватало других забот. Если я правильно понял командира – нужно было использовать дефибриллятор, а после этого – обездвижить пилота, лишить его возможности вредить самому себе. По крайней мере, аналогии с тем парнем, которого плющило в коридоре «Ломоносова» во время моего знакомства с Багателией, были более, чем очевидны.

Эти ребята дергались и исходили пеной точно так же, как пилот Бабушкин – кажется, такую фамилию носил тот бедолага? В любом случае – я знал что делать. Правда, вместо оголенных проводов у меня имелось медицинское оборудование, а вместо почти стерильного пола тут повсюду был снег – ну, и плевать, жизнь дороже! Главное, чтобы дефибриллятор не вырубило импульсом! Перевернув на живот дергающегося пациента, я выдернул из чехла прибор, врубил его – и с некоторым облегчением услышал тихое гудение: заработало!

– Давай, родной! – выдохнул я и коснулся электродами спины пилота.

Мокрый от пота и талого снега, его комбинезон не стал преградой – долбануло знатно, выгнуло парня дугой, он дернулся и затих. Я мигом приложил к шее пилота инъектор: организму пациента сейчас нужна была поддержка. Интерком все еще не фурычил, на помощь я позвать никого не мог, и Раиса делась куда-то… Стоило рассчитывать только на себя!

– Полежи тут, я других ребят подлечу и сюда притащу, – сказал я пилоту, как будто он мог меня услышать сквозь забрало шлема.

Я снял с себя маскхалат, расстелил его на снегу, уложил на бок пилота, встал на ноги и огляделся: бой катился вперед, на истоптанном и изгвазданном снегу тундры лежали наши пацаны – человек десять, не меньше. И всем им нужна была помощь. Мне предстояло много, очень много работы!

Глава 2

Некоторые странности находят свое объяснение

Обломки роботов грузили на платформы и везли в склады-накопители. Металлопластик, схемы, отдельные технические узлы – все это могло пригодиться Легиону. Работала строительная техника, перекрикивались люди, откуда-то пахло полевой кухней. Фитрандрахана постепенно приходила в себя после испытаний, которые обрушились на городишко в последние два дня – взятие Пятой центурией и контратаки Системы послужили причиной многих разрушений, хотя ни легионеры, ни роботы не стремились целенаправленно разрушать гражданскую инфраструктуру.

Наш «Мастодонт» стоял под навесом, на самой окраине, и потому мы видели и постапокалиптическую картину на снежном поле, и суету городка, который теперь напоминал скорее военный лагерь.

– Представляешь, – сказал Палыч, закончив подключать сервопривод орудийной башенки к бортовой сети. – Эльфы так в шахте и работают. Дают стране металл! Как будто ничего не происходит.

– Серьезно? – удивился я. – Вроде ж вышку у них в самом начале взорвали!

– А ты сходи посмотри, – ухмыльнулся Длябога. – Я, когда за запцацками бегал – насмотрелся. Стоят, ушастенькие, за пультами управления, осмотры автоматических линий проводят. Один уборщиков паял… В мою сторону даже не смотрят! Продолжают заниматься всей этой дрочью, как будто никакой войны кругом нет! Я у пацанов спросил, они сказали: в первый день все инопланетяшки в ступоре были часа четыре, потом вроде как поняли, что вольфрам все еще нужен – и вернулись к работе. Раньше отгружали на подземный монорельс, теперь – нам.

Подземный монорельс – именно этой титанической структуры и не учло наше командование. Похоже, самураи из Легиона Восходящего Солнца – тоже. Планета оказалась пронизана сетью туннелей, по которой из неблагоприятных для жизни полярных регионов полезные ископаемые доставлялись в экваториальную зону. Логично, что для переброски подкреплений Система использовала такие коммуникации в первую очередь.

– Ну, пойду, – кивнул я. – Ну – посмотрю. Тем более – надо препаратами затариться, расходуются со страшной силой… Кто со мной?

– Нет, я пас. Докручу еще блоки с ракетами… – отмахнулся Палыч.

Раиса чистила стрелковое оружие – свое и наше, и помалкивала, явно задумываясь о чем-то своем, то ли – женском, то ли – снайперском. Она практически медитировала с ветошью и смазкой в руках. В такие моменты ее лучше было не трогать: что творилось в душе у столетней снайперши, о чем она думала, что вспоминала – я и гадать не брался.

Багателия ушел снимать скальпы властей предержащих, и виной тому снова стали интерфейсы пилотов ОБЧР. Он был кругом прав, наш Одиссей Хаджаратович: шагающие роботы даже на мой дилетантский взгляд обладали сомнительными боевыми качествами и уж точно вызывали опасения в плане своей надежности. Из верхнего люка «Мастодонта» вынырнул Бляхер:

– Сорока, ты не против, если я прогуляюсь с тобой по одной планете? Я хочу навестить одного кунлемеля из Пятой центурии, у нас партия в шахматы не доиграна…

– Не против, – сказал я. – Но у меня есть куча вопросов!

– Ой-вей, напугал ежаку голою сракою, а еврея – вопросами! – выдал Барух и выпрыгнул на броню, натягивая на голову свою шапочку. А потом сказал странным тоном: – Но теперь, кто имеет мешок, тот возьми его, также и суму́. А у кого нет, продай одежду свою и купи меч!

– Это ты к чему? – Бляхер явно цитировал Библию, но суть его сентенций порой понять было сложно. – Винтовку с собой взять и что-то для еды? На кухню зайдем?

– О! Глас вопиющего в пустыне услышан! – рассмеялся он. – Хоть один образованный человек, который умеет читать между строк, пусть и ассириец… Пойдем уже!

Шлем я надевать не стал, но аптечку (весьма похудевшую за время активных боевых действий), оружие и термосумку взял – и догнал Баруха, который вышагивал гоголем, закинув винтовку на плечо, подобно киношному Джону Рэмбо. Так себе Рэмбо – с каштановыми кудряшками, всклокоченной бородой и безумными зелеными глазами. Снег скрипел под рифлеными подошвами его тяжелых ботинок, Бляхер бормотал что-то то ли на иврите, то ли – на идише, а то и вовсе – на языке рефаим, разобраться было сложно.

– Понимаешь теперь, зачем им жалкие вилде хайес с Земли? – без прелюдии спросил он. – Увидел? Получил ответы на вопросы, журналист?

– Так! Вообще-то это и был первый вопрос… – признался я. – Но попробую вывести самостоятельно… Дело не в наших потрясающих боевых качествах, да? Дело в нашем уровне развития?

– Ну, ну? – дернул головой стрелок, явно подбадривая меня.

А я трепаться на отвлеченные темы всегда умел и любил, и потому меня понесло:

– Мы находимся на самом рубеже индустриальной и постиндустриальной эпохи, наши старики умеют собирать на коленке радиоприемник! С помощью пассатижей, синей изоленты и пружинок от авторучки старшему поколению ничего не стоит починить БелАЗ! А молодежь вовсю рулит беспилотниками, треплется с нейросетями и без интернета жизни не видит… – начал я и поймал его насмешливый взгляд. – Да ладно, чего ты? Я просто издалека начал! Суть в том, что… Короче, да! Наше огнестрельное оружие и техника на гибридных двигателях, и броня наша – все это выглядит неуместно в космосе, рядом со всеми этими нанитами и световыми скоростями, и огромными летающими городами, которые бороздят просторы вселенной. Но зато – вполне работает, даже если огромный белый робот пульнет плазменным шаром, и вся электроника обрубится! Из люка очень технологичного медэвака вылезет очень нетехнологичный еврей, вручную развернет орудие и начнет валить тридцатимиллиметровыми снарядами в коленку самому футуристическому и самому громадному роботу из всех, что я видел!

– Аллилуйя, Сорока! – воздел очи горе Барух. – Ты же понимаешь, что дело не только в плазменных шарах? Сложная электроника под влиянием Системы порой бунтует, так что на посту всегда должен быть человек, который держит руку на рубильнике?

– … и который способен при этом эффективно воевать с роботами, имея в руках вот такую вот архаику, – сказал я и потряс Валом.

А потом глянул на ломик у себя на поясе и ухмыльнулся: вот эту штуку никто точно бунтовать не заставит!

– И ничего не архаика, – обиделся Барух за штатное оружие легионера – Эффективная вещь! Просто кое-кто стрелять нормально не умеет! И да, боевые качества, как ты выразился, этого человека тоже имеют значение…

– Научишь? – спросил я с надеждой.

Учиться стрелять было реально необходимо. Вопрос выживания! А я лупил, если и не в белый свет, как в копеечку, то что-то около того.

– Я у Папы спрошу, – пообещал великий еврейский стрелок. – Если разрешит – научу тебя стрелять, как Любовь Залмановна Маркович, а она была снайпером таким, что уй-юй-юй! Но это потом. А пока вот над чем подумай: и рефаим, и Система используют силовые защитные поля, которые неплохо работают против этих самых плазменных шаров и отражают выстрелы всяких-разных бластеров и лазеров. Но выпусти длинную очередь из пулемета – и вся эта мудреная энергетика превращается в дрек мит фефер, а то, что она защищала – в кучу металлолома.

Мы как раз подходили к длинному административному зданию – там размещалась Пятая центурия. Барух сдернул с головы шапочку и помахал ею капеллану этого прославленного офицерского подразделения. Боевой священник беседовал о чем-то с двумя молодыми румяными усачами, стоя на крылечке и наслаждаясь неожиданными лучам и солнца, проглянувшего из-за туч. Ну да, да, не солнце, а – Глизе, но какая разница?

– Все, я пришел, – заявил мой взбалмошный собеседник. – Пойду играть в шахматы. Горяченького мне оставите? Оставите, оставите! Я знаю, что ты – добрый человек, Сорока!

Уже спустя секунду Бляхер бежал ко крыльцу:

– Отец Гавриил! Это Барух! Мой ход!

– А-а-а-а, Барух, брат мой! Пойдем, пойдем! Рад, что живы, рад видеть! – былинного вида поп кивнул и мне, как старому знакомому.

Ну, и я кивнул в ответ и пошел к интенданту за припасами.

* * *

Палыч оказался на сто процентов прав: самые настоящие эльфы продолжали работать на своих местах. Я видел двоих – в кабинах погрузчиков. Импозантные такие мужчины неопределенного возраста, один с алыми, второй – с фиалковыми глазами. И да – остроухие. Но если черные очки надеть и уши под шапку заправить – сразу и не разберешь, человек там или инопланетянин. Они действовали невозмутимо, как будто ничего странного вокруг не происходило: лавировали меж рядов бронетехники, пропускали отряды легионеров, которые переходили дорогу, сигналили друг другу при встрече…

Я думал, что на них так действует Система, мне казалось – эльфы должны биться в истерике или пребывать в прострации, лишившись понятной картины мира, но нет! Эти вели себя как настоящие флегматики. Был в этом какой-то подвох, какая-то заковыка, до которой очень хотелось докопаться. Эх, надо рефаимский подучивать… Интересно, а курсы какие-нибудь на «Ломоносове» проводят?