Текст книги "Космос.Today II (СИ)"

Автор книги: Евгений Капба

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

Я как раз получал медикаменты и прятал в рюкзак пачки с картриджами для инъектора, когда мимо прошла рефаимская молодая женщина – в синем утепленном комбинезоне с капюшоном и белом шлеме, похожем на строительную каску.

– И что – они просто так ходят? – не выдержал я.

– Эти? – поднял бровь интендант. – Ходят. А чего б им не ходить? Они дуреть начнут через месяцок примерно, когда у них автономный режим на имплантах сбоить начнет. Пока что они вроде как по накатанной живут, им нормально. Или ты про что? Что девка вышагивает по лагерю, полному солдат?

Интендант был как с картинки: плотный, круглощекий, даже с брюшком, что в целом – редкость. Но как-то нагреть меня не пытался: препараты и расходники выдал под счет, еще и интересовался – что идет в ход быстрее, а что – залеживается. Компанейский такой тыловик.

– А дуреть они чего начнут? – удивился я. – Ну, и девушка – тоже интересно, почему так? Симпатичная же!

– Симпатичная… – он закатил глаза. – Ты на Зазавави был, да? Значит, что даяки творили там – знаешь. Так вот – придурки они и извращенцы. Эти рефаимки, пока от Системы не отошли – чисто роботики. Куклы. Ее приобнимешь, а она как стираный носок – никакой инициативы. Моментально тупеет и сидит обмякшая. Так, тушка цыпленка-бройлера, ничего интересного. Вот после того, как Система из них выветривается и импланты работать перестают – там да, там они после того, как перепсихуют пару дней, на людей похожи становятся. Например, на Убахобо: девки себе и девки, даром, что остроухие, некоторые вообще – огонь! А сразу, в первый месяц оходняка – фу, квёлые рыбы. Нет, ну кому-то и резиновая женщина за радость, другие вообще и роботу присунуть готовы… Но это уже отклонения от нормы, я считаю. К тому же тут сейчас булкохрусты всем заправляют, они за такие поползновения беспредельщикам ломиком руки ломают, а если все зашло слишком далеко – то и голову. Принципиальные! И плевать на штрафы… Знаешь, я не очень люблю белую кость, но тут они правы. Мы ж не скоты какие!

– А, то есть, некоторое время рефаим живут типа на автомате, по-старому, а потом осознают новую картину мира? – начал понимать я.

Мне женщины с Зазавави не показались квелыми рыбами, но, согласиться с тем, что они вели себя несколько заторможенно я мог. Хотя – на тот момент мне казалось, что это последствия перманентного стресса… Вот дети – дети вели себя как обычные дети. Но у них и имплантов не было!

– Вроде того. Не новую, а обычную, без всей этой системной шелухи… – покивал снабженец.

– Какой системной шелухи? – я вцепился в него, как клещ.

– Всё! Все, видишь – у меня очередь? Чего пристал? Иди доколупайся до кого-нибудь говорливого! Ты что – новенький? – замахал руками интендант, хотя никакой очереди и в помине не было.

– Ага, – радостно покивал я. – И двух месяцев не прошло, как завербовался… Если земными месяцами считать. Так что там за шелуха?

– Уйди, парамедик, и не дури мне голову! Иди вон, к поварам, а то всю гречку сожрут без тебя!

Угроза звучала на самом деле серьезно, так что я поспешил последовать его совету и побрел искать еду, ориентируясь на сытные ароматы, которые доносил легкий ветерок. Пахло от полевой кухни действительно классно. Вот где была очередь! Не знаю – гречка там или не гречка, но мясные нотки в воздухе точно присутствовали, и это не могло не радовать! У меня в термосумке имелось десять контейнеров, и я боялся, что здесь выдают по порции в одни руки и нашим придется переться на кухню всем кагалом, но все получилось наилучшим образом.

– Ты чьих будешь, медицина? – спросил меня совсем молодой повар, худой и жилистый, с покрытыми синими татуировками предплечьями.

Он стоял сверху, на полевой кухне, возвышаясь над окружающей местностью.

– Восьмой экипаж, Отдельный эвакуационный отряд! – отчитался я. – Мне десять порций, если можно. У нас еще из «девятки» там пара человек, и…

– Записуй, Харитонович! – по-стариковски дал указание помощнику кулинар. – Восьмой экипаж обед получил. А ты – тару давай! Десять? Пусть будет десять, солдат должен быть сытай! Хлеб брать будешь? Свеженькай!

Конечно, я взял три буханки хлеба и нагрузился контейнерами с кашей. Ее готовили не из гречки, а из какого-то местного зерна – вару матсиро, что-то такое. И мясо, конечно, было ячье. Или яковое? Якное? Якятина? Как вообще называется мясо яка?

Я шел в сторону нашей стоянки и смотрел на взошедшее солнце. А точнее – на чужую звезду. Небо было лазурным, снежок сиял, сумка с едой приятно оттягивала плечо. Когда я проходил мимо казармы Пятой центурии, меня догнал Барух.

– Чего ты улыбаешься, как… Лайхтн ви ди зун? – спросил меня он. – В лотерею выиграл?

– Лучше! – сказал я. – У меня тут каша вару матсиро и якятина. И хлеб! Свеженькай!

– А я в шахматы продул, – признался Бляхер. – Если бы в шахматах можно было жульничать, и если б я играл не с попом, то подумал бы, что он – шулер! Взгрел меня, как Бог черепаху. Давай сюда или сумку, или рюкзак, я ж вижу, что тебе тяжко!

– Ишь ты, какой сердобольный! – глянул на него я. – Лучше стрелять научи.

– Точно этого хочешь? – искоса глянул на меня он. – Я ж научу, но потом не жалуйся. Папа, кстати, не против.

– Хочу, – сказал я. – И рефаимский выучить хочу!

– Аз ох н вей! Будь осторожен в своих желаниях! Но я тебя услышал, Сорока, очень хорошо услышал! – звучало это угрожающе, но в тот момент я отнесся к его словам легкомысленно.

И очень зря!

* * *

Кашу мы вмолотили моментально, сидя тут же, под навесом, рядом с «Мастодонтом», и теперь пили горячий чай и жевали теплый еще хлеб, посыпанный сахаром. Я думал, что совсем круто было бы полить сверху сгущенкой, но сгущенка в космосе являлась страшным дефицитом. С тоской вспоминались жестяные банки «Рогачевской»… Да что там «Рогачевская» в банке, я бы и «Глубокскую» в тубусе сейчас навернул от души! Эхма, не видать мне любимого сгущака еще четверть века…

– Ора, знаешь, в чем заключается главная работа эвакуационного отряда? – спросил меня Багателия, сыто отдуваясь.

– Мы эвакуируем, – кивнул я. – Это ж понятно.

– Айей уара, айей! – обрадовался он. – У тебя, кстати, с легкими трехсотыми нормально выходит, нэплохо исполняешь. Но вот наш друг Барух говорит, что ты еще хочешь научиться очень хорошо стрэлять, да?

– Полезный навык… – осторожно проговорил я, чуя подвох.

– Очень полэзный, мой золотой, очень полэзный! Я же должен заботиться о том, чтобы мои подчиненные совершенствовались и росли над собой? – командир отхлебнул чая и коварно смотрел на меня. – И задачу свою главную мы тоже должны выполнять – эвакуировать, да?

– Да-а-а?

– Там, – он почему-то топнул ногой по мерзлому грунту. – Там наши парни ведут зачистку монорэльса от сил Системы. В основном – воюют с андроидами, но встрэчаются враги и посерьезнее. Уверен, скоро им понадобится эвакуация. Дай Бог – грузом станут не раненые, а трофеи. Видишь – наши всё собирают, даже обломки роботов. Ора, ты ведь хотел пострэлять? Вызываешься добровольцем?

– Э-э-э-э… – я не очень-то любил всякие подземелья, мне, если честно, как-то смелее было даже на ракетную установку сверху прыгать, чем под землю лезть.

– Ты сам просил! – сказал подлец Барух. – У нас будет очень много практики. Я, признаться честно, не слишком хорош как педагог, но, кажется, основы ты и так знаешь, тебе таки нужно просто больше стрелять. А я тебя прикрою.

– Так! – возмутился Палыч. – Вообще-то я бы тоже пострелял! Говорите – одни андроиды? Плевое дело? Дайте и мне там кого-нибудь прикончить! А то все Сорока да Сорока! Что – на нем свет клином сошелся? Он постоянно подвиги совершает, а у меня какая-то дрочь вечно – то за рулем, то под днищем! Я на такое не согласный!

– Ора, чего ты кипишуешь? – удивился такой острой реакции командир. – Я думал – тебе нормально… Хочешь воевать? Иди воюй! Барух – Палыча возьмешь?

– Хех! – Бляхер почесал бороду. – Мы тогда универсальную платформу выбьем. На троих сделаем отличный гешефт. Еще больше хабара притащим! И раненых можно цеплять, штабелями…

– Изолирующие носилки возьмем, – сказал я, смирившись с мыслью о необходимости переться под землю. – Три штуки. Не медкапсула, но всяко надежнее, чем живых людей – штабелями…

– Маладэц! – хлопнул меня по плечу Багателия и отхлебнул еще чая. – Соображаешь! Там как раз наши друзья из разведки орудуют, не чужие люди, слушай… Думаю – споетесь! Раиса, а ты чего не бежишь под землю сломя голову?

– А я и так стрелять умею, – невозмутимо парировала Зарецкая. – Не хуже Любови Залмановны Маркович. Кстати – хорошая женщина, порядочная. Мы знакомы были.

Я дожевал хлеб с сахаром, допил чай и пошел собираться. Идея мне ни разу не нравилась, но, раз уж Багателия нас под землю отправляет – то наверняка у него на это есть свои, конкретные командирские резоны. И кто я такой, чтобы подвергать их сомнению?

* * *

далее по главе в день, пока не кончатся готовые

Глава 3

Мы учимся стрелять под землей

Конечно, подземные коммуникации Лахарано Мафаны легионеры сразу обозвали емким словом «метро».

Монорельс? Маглев? Да хоть трамвай! Поезда катаются? Катаются. Под землей? Под землей. Ну, и все. После «псины», «будки», «дуделки» и другого подобного армейского словотворчества «метро» выглядело уже как нечто само собой разумеющееся.

Помимо широких основных туннелей, по которым перемещались грузовые составы, во глубине планетарной коры размещалась обширная сеть технических коммуникаций, складских помещений, закуточков и ответвлений, связанных под Фитрандраханой со штольнями рудника. Все эти катакомбы могли таить в себе опасность, а еще – ценные ресурсы!

Более того – даже источник опасности мог стать ресурсом! Оказывается, не только системные андроиды были помешаны на том, чтобы похватать людей, сложить штабелем и утащить в неизвестном направлении. Легионеры тоже были не прочь поживиться металлопластиковыми телами поверженных врагов: они являлись идеальным сырьем для производства космической и планетарной техники, элементов защиты, посадочных модулей для передовых баз и кучи других полезных вещей.

«Роботов – на переработку!» Мне так и представлялся советский плакат с таким лозунгом.

Конечно, желание собрать высокотехнологичный чермет было вторичным, в первую очередь – требовалось обеспечить безопасность высадки главных сил Русского Легиона. Фитрандрахана стала отправной точкой для вторжения под землю. Едва контратакующие силы Системы были уничтожены, два контуберния Пятой центурии спустились в метро, зачистили ближайшие к шахте помещения, туннели и переходы, выставили охрану.

Теперь же настало время для продвижения вперед. Командование хотело вести боевые действия сразу в трех плоскостях, а точнее – сферах: завоевать господство в воздухе (почти достигнуто), взять под контроль поверхность планеты (в процессе) и обеспечить снабжение под землей, в перспективе – используя удобные коммуникации для переброски войск.

Ауксилариям такую работу никогда бы не поручили, в первых рядах всегда шли легионеры боевых когорт. Никем другим вояки, которые вместе с нами спускались в глубины Лахарано Мафаны на грохочущем открытом лифте, оказаться и не могли. Серпы и молоты на щитках говорили сами за себя – драться с роботами во глубине инопланетных руд выдвигались «комуняки».

– Третья штурмовая инженерно-саперная центурия имени Карбышева, – отрекомендовались небритые, огромные мужики в тяжелой потрепанной броне. – Первая когорта. Здравствуйте, товарищи!

Мы пожали друг другу руки. Половина из вояк несла штурмовые щиты и была вооружена странными массивными пистолетами (почти как у Конторовой, но на вид мощнее и убойнее), другие держали в руках помповые ружья дьявольского калибра, а на плечах тащили тяжело нагруженные ранцы. Что там – взрывчатка?

Кроме традиционных ломиков, у «комуняк» имелись кофры – явно для инструментов. Серьезно подготовились!

– Шалом-бонжур, – откликнулся Бляхер. – Мы – Восьмой экипаж, Отдельный эвакуационный отряд.

– А! Так вы не к нам, – поскучнели эти волкодавы. – Вы к стилягам. Нам бы тоже медицина в качестве усиления не помешала. Оно так воевать увереннее получается, когда знаешь, что в случае чего тебя ква-ли-фи-ци-ро-ван-но подлечат и вытащат. Опять нефорам повезло…

– А кто там? – заинтересовался Барух.

– Разведчики. Такая боевитая баба с фиолетовыми волосами и лысый мужик с бородкой, как у Троцкого, но без усов! – заржали саперы. – И еще один полупокер с косичкой!

– Лила, Бошетунмай и Падаван, – сказал я. – Классно! Наверное, и Хриплый где-то неподалеку. Все свои!

– Есть там хриплый один, точно, – закивали саперы. – По интеркому слышали. А вы с ними работали? Нормальные нефоры?

– Мы платформу ракетную захватили с этими нефорами, – обиделся за знакомых и соратников Палыч. – И вышки на месте передовой базы повзрывали. Обеспечили плацдарм! Отличные нефоры, я считаю!

– Ну, и очень хорошо! Человек человеку – друг, товарищ и брат, даже если он – стиляга. Всякие вавки в голове у людей бывают! – снова заржали комуняки. – Главное, чтобы железяк мочили как положено. А с этим там проблем нет вроде, воюют они сильно.

– Точно проблем нет, – кивнул Палыч. – Серьезные бойцы.

Лифт лязгнул и затормозил.

– Ваш выход, – сказал командир саперов. – А мы ниже поедем! Прямиком в ад, нахрен!

И они снова заржали. Веселые такие ребята, простые. С другой стороны – коммунисты же! Им вроде бы в ад не положено, партия не позволяет.

* * *

Разведчики Четвертой когорты работали в штреке, по которому была проложена узкоколейка. Их можно было найти по тушкам и кускам подбитых андроидов, жвачке, выплюнутой на пол, оберткам от протеиновых батончиков и большой надписи флюоресцентным маркером на стене.

«ЖОЙ ЦЫВ!» – гласила она.

Я фыркнул: очень неканонично, как они могли, ай-яй-яй! Да и вообще – испохабили такой интерьер: налобные фонари выхватывали из темноты каменные узоры, затейливые трещины, сверкающие капли влаги на стенах…

– Обломки забирать будем? – поинтересовался Палыч, который у нас отвечал за платформу. Даже здесь он не смог отойти от роли техника и водителя!

– На обратном пути, – сказал Барух. – Если влезет. Там еще много!

Словно в качестве комментария к его словам, впереди, за поворотом штрека, раздалась стрельба, и хриплый голос в интеркоме пропел:

– Вжик! Вжик! Вжик! Уноси готовенького!

Вжик! Вжик! Вжик! Кто на новенького?

Раздалась еще одна короткая очередь, а потом – голос Лилы:

– Все, остальных не выколупать. А может, гранаткой?

– А ну как – обвал? – парировал Хриплый

– А как тогда? – удивилась невидимая пока девушка.

– Будем ловить на живца!

– Поясни?

– Сунься туда, а поотм убегай и ори!

– Что, прямо вот так?..

– Давай, говорю! Беги и ори!

– А-а-а-а-а! Ы-ы-ы-ы!

Из темноты на нас выбежала Лила, которая очень по-дурацки размахивала руками. Увидев нас, она остановилась, захлопала глазами, а потом сказала:

– Хриплый, я тебя убью! Я тут, ношусь как угорелая, идиоткой себя выстатвляю, а к нам ребята из Восьмого пришли… А ты – придурок. Ничего не сработало! – мы слышали их переговоры в интерком, а лицо разведчицы еще и видели: активная маскировка ее бронекостюма была отключена, забрало – поднято.

– Это почему? Еще как сработало! – как-то подозрительно радостно заявил разведчик. – Готовьтесь валить роботов. Встречайте!

Через секунды десять Хриплый выбежал из-за поворота и сиганул через нашу платформу:

– Там их целая куча! Огонь, чуваки! Огонь, огонь!

Палыч мигом перевернул платформу так, чтобы она стояла на одном из бортов. Чудо-техника превратилась в отличное укрытие высотой в полтора метра. Благо – изолирующие носилки были закреплены намертво. Мы спрятались за платформой, перехватили винтовки… Топот десятков металлических ног, их лязг по камню и какофония механических голосов заполнили собой все пространство, эхом отдавались от стен подземелья:

– Просим не оказывать сопротивление! Враждебные действия служат поводом для нейтрализации! – уж эти-то фразы на рефаимском я хорошо запомнил.

– Стрелять только в голову! – вдруг рявкнул Барух. – Одиночными!

Он не рявкал вообще почти никогда, все больше дурачился, изображая из себя гротескного одесского еврея, и потому его резкий окрик произвел на нас всех неизгладимое впечатление:

– Есть – стрелять только в голову! – откликнулся Хриплый, хотя ни он, ни Лила к этому отношения не имели и Бляхеру не подчинялись.

Это же мы с Палычем захотели усовершенствовать свои навыки стрельбы! И теперь нам такая возможность представилась: фаланга белых роботов перегородила весь коридор, бодрой рысью направляясь к нам.

– Огонь, – совершенно спокойно скомандовал Барух.

Свой сектор для стрельбы я представлял довольно отчетливо, так что мигом приложился к винтовке, потянул за спусковой крючок… Хорошо, что шлем приглушал звуки, иначе я бы точно оглох: грохотали выстрелы, звенели гильзы, матерились соратники, падали на пол пораженные в головы роботы. Мишени из андроидов получились трудные: они по-своему, по-роботски качали маятник и всячески затрудняли прицеливанием. Иногда подбирались очень близко, практически на расстояние вытянутой руки!

Я водил стволом вылавливал в коллиматор очередную белую башку с матово-черным стеклом вместо лица, чуть менял угол, стрелял – и повторял это действо снова, пока враги не закончились. Кажется, завалить удалось семерых, так что я чувствовал себя победителем!

– Трахен поц, – грустно сказал Барух. – Если бы не я – вас бы утащили. Если бы Давид орудовал пращой так, как вы – винтовками, царем Израиля стал бы Голиаф.

– Э! – сказала Лила. – У меня наготове была граната, если бы железяки подошли слишком быстро – я бы пустила ее в ход.

– У меня тут два желающих научиться стрелять как следует, вот я о чем! – пояснил наш наставник.

– А! Научиться стрелять из «Валов» – в шлемах, без коррекции нервной системы, модификации на координацию движений, без улучшения мелкой моторики и органов зрения, ага-а-а… И без интегрированной псины, понятно! – усмехнулся Хриплый. – Еще и делать это как следует, да? Тогда у меня один рецепт: стреляйте больше, чуваки! Вот и все!

– Какой нехороший человек, сразу выложил все карты…– поцокал языком Бляхер. – И да, мы именно этим и занимаемся. Палыч, переворачивай платформу обратно, двигаемся с разведкой и стреляем больше, пока патроны не начнут кончатся. Потом – собираем трофеи, пострадавших и возвращаемся обратно. Командуйте, разведка! Какие планы?

– Планы – вытащить Падавана и Бошетунмая, они застряли у станции зарядки поездов, с одним умником, не могут выбраться – там орудуют пауканы… – пояснил Хриплый. – Если вы с нами – будете группой поддержки. Двигайтесь метрах в десяти и старайтесь не шуметь: мы решаем вопросы сами, если сталкиваемся с крупными силами – отступаем к платформе и гасим вместе в пять стволов.

Внезапно над нашей головой замигал, а потом ровным светом загорелся светильник – длинный, похожий на самую обычную, земную лампу дневного света. Следом за ним – еще и еще. Все подземелье теперь светилось ярко, налобные фонари шлемов оказались лишними.

– О! – сказала Лила. – Не обманули. Подключились! Свет заработал, глядишь – и в остальном не сбрехал умник.

Еще и умник какой-то! Чем дальше – тем страньше и страньше!

На нашем пути изредка попадались враги: группки андроидов по три, пять или семь штук, лишенные связи через вышки, вели патрулирование и пытались задержать всякого человека без импланта, кого встречали на своем пути. Разведчики чаще всего приканчивали их сами, иногда – давали нам возможность попрактиковаться.

Я опустошил уже два магазина и, кажется, действительно начал приноравливаться. Все-таки симуляция не могла передать всех нюансов, связанных с особенностями экипировки и строения человеческого тела. Да и отдачи там, в виртуале, не было.

Слова Хриплого никак не выходили у меня из головы: коррекция зрительных органов и нервной системы? Это было возможно? То есть я не сомневался, что возможно: если больным с ДЦП исправляли их недуг, а восьмидесятилетних стариков превращали в молодых атлетов, то почему бы не прокачать глаза и нервы? Вопрос заключался в другом: какой уровень допуска для этого нужен и сколько бонусов это стоит? Или – сколько лет службы?

А еще – псина в шлеме! Это, получается, можно интегрировать в доспех вычислительные мощности и подсадить, скажем, Кассу, которая, как в компьютерной игре, будет мне цели подсвечивать и полезные советы давать? Очень интересно.

Мы выбрались из штольни прямо в стерильный, сверкающий белым глянцем коридор метро, ведущий к погрузочной площадке. Материал, которым были отделаны стены и пол, напоминал скорее камень, чем пластик, я такого раньше не видел – как в больнице какой-то, честное слово.

Ящики с рудой стояли на площадке несколькими рядами, занимая все пространство до самого потолка, так что до туннеля, по которому ходили поезда, можно было добраться только по узким проходам между ними. Двигаясь осторожно, прикрывая друг друга, мы добрались до железнодорожных путей.

Линий монорельса в туннеле имелось две – видимо, чтобы можно было загнать один поезд на погрузку и одновременно с этим готовить к отправке второй. Вдобавок к этому мы обнаружили три технических ветки: определить, какая из них ведет к зарядной станции, я сходу затруднялся. Но тушки расстрелянных роботов снова послужили нам ориентиром: крайне левый рукав – вот что нам было нужно.

Лила переступила через обломки странного дроида: его корпус представлял собой что-то вроде полусферы, из которой торчало не меньше десятка ног. Некоторые их них были обломаны.

– Это паукан? – спросил Палыч.

– Паукан. И не только из-за ног. Вообще-то он как реальный паук может бегать по стенам и потолку, очень быстрый. Может выстрелить сетью из прочнейшего волокна, фиг порвешь, – пояснила девушка с фиолетовыми волосами. – А потом набрасывается и пытается уволочь. Редко встречаются, твари, я уже на трех планетах побывала, а первый раз такого подстрелила только здесь. Будьте начеку!

– Какая-то дрочь, – констатировал Длябога. – И так страшно было, а теперь еще и пауканы!

Я мысленно помолился за неведомого «умника», который включил нам свет, мы с Палычем погрузили редкий трофей на платформу и закрепили его крепко-накрепко. Это андроидов мы насобираем сколько угодно, а такую зверушку еще поди найди! Вдруг выбираться будем другим путем? Не бросать же его здесь!

– … вызывает Падаван, есть кто-нибудь? – прозвучало вдруг в интеркоме.

– Командир, движемся по туннелю к вам, с нами чуваки из Восьмого экипажа! – откликнулся Хриплый. – Как обстановочка?

– Слава Силе! Обстановочка– полное дерьмо! Из туннеля сразу не выходите, работайте гранатами – у нас тут натуральный флешмоб образовался, железяки почуяли, где мы работаем, и теперь топчутся снизу! Двух пауканов мы с Бошетунмаем успокоили, но их там побольше, побольше… Попробуйте выманить часть робокопчиков на себя – они сунутся в туннель и там можно неплохо их…

– Ой-вей, какой-то малолетний поц будет учить меня стрелять по роботам? – раздался голос Бляхера.

– А-а-а-а, Барух! – обрадовался Падаван. – Работай, мужик! Работай как знаешь!

– Хриплый, Лила – из туннеля на предельной дистанции применяете гранаты по скоплениям андроидов, потом – выманиваете их на нас. Я, Сорока и Палыч укрываемся за платформой и прикрываем, – как ни в чем ни бывало, проговорил Бляхер. – Старайтесь держаться ближе к стенам, не мешайте вести огонь.

– Я же так и сказал! – возмутился в интеркоме Падаван.

– Я что – какой-то идиотский мишугине копф, по-твоему, и не могу принять к сведению хороший план? Твой план хороший, и таки да – я его командую! – заявил Барух. – Начинаем!

На сей раз платформу мы не переворачивали, уперли винтовки в обломки паукана и изолирующие носилки и стали ждать. Разведчики включили маскировку на броне, почти слились с белыми стенами и полом и заскользили вперед.

– Дзынь-дрынь-дынь-дынь… – покатились по полу гранаты. – Да-дах!

Сдвоенный взрыв заставил подземелье содрогнуться, а потом раздался чуть наигранный крик Хриплого:

– Спасите, насилуют!

– Да заткнись уже и беги, идиот! – подала голос и Лила. – Внимание – пауканы!

Они бежали нам навстречу, а за ними, как в плохом кино, по полу мчались андроиды – целая толпа, а по потолку – несколько пауканов. Реально – фильм ужасов!

– Верхние мои! – рявкнул Барух. – Огонь по андроидам, бить только по ногам!

Мы с Палычем и не пытались ослушаться своего учителя – чуть поменяли угол прицела и короткими очередями принялись гасить по бегущим роботам, стараясь не задеть при этом Лилу и Хриплого.

Пауки на потолке были реально быстрыми: даже нашему еврейскому Вильгельму Теллю, который никогда не промахивается, требовалось не меньше трех выстрелов на каждого!

Как раз в тот момент, когда оба разведчика перемахнули через платформу и пристроились для стрельбы рядом с нами, произошло сразу еще три вещи:

– Перезарядка! – крикнули мы с Палычем одновременно.

– Сверху! – предупредил Барух, и прямо на платформу рухнул подбитый им паукан.

– Валим гадов! – скомандовал Падаван, и с той стороны туннеля раздалась частая стрельба.

– Куда-а-а? – удивился Барух. – Ла-а-а-адно, и мы переходим в наступление! Палыч, двигай вперед платформу, но смотрите под ноги – андроиды еще шевелятся!

– Но почему тогда… – попробовал спросить я, но был прерван.

– В головах – самые ценные датчики! – отрубил Бляхер.

– А почему тогда в штреке…

– Ты ж сам хотел учиться стрелять, или я шо-то путаю? – возмутился еврей. – Вот и стреляй куда я говорю!

– Окей, окей…

Мы двинулись вперед, простреливая нижние конечности каждому андроиду, что попадался у нас на пути. Бляхер повесил за спину винтовку, достал ломик и коротким рывком стал отделять от туловищ недобитых роботов головы, и складировать их на платформу. Всех пауканов мы тоже собирали и укладывали рядом. Шесть тварей с размахом ног не менее метра в диаметре – вот это добыча так добыча!

Я прекрасно осознавал: не будь с нами Баруха, мы с Палычем вряд ли сумели бы справиться даже с одним таким многоногим чудищем. Их асимметричная, ломаная манера передвижения, плюс высокая скорость снова заставили меня задуматься про коррекцию зрительных органов и сопутствующих элементов нервной системы. Если не за время, а за бонусы – ей-Богу, начну копить!

Шагов за пятьдесят мы достигли выхода из туннеля.

– Мы на месте, – доложил командиру Хриплый.

– Там два паукана на лестнице торчат, не могу достать, – проинформировал Падаван. – И на монорельсе еще штук десять болванчиков железных топчется. Завалите тварей на лестнице – и все, считай, победили.

– Завалим, – сказал Бляхер. – Палыч, Сорока – сделайте так, чтобы до меня ни одна железяка не добралась, понятно?

– Ясно.

Разведчики уже нас не слушали – у них была своя задача: объединиться с командиром. Снова включилась маскировка, и я почти перестал их видеть.

– Работаем! – Барух ринулся вперед, прочь из туннеля, мы побежали следом.

Сектор зарядки поездов представлял собой что-то вроде паровозного депо, которое объединили с трансформаторной подстанцией: толстые провода, какие-то металлические ящики, изоляторы, мигание зеленых и красных огней… Помещение – большое, охватить его взглядом не получалось. Прямо сейчас на монорельсе стоял поезд: обтекаемых обводов локомотив – конечно, белого цвета. К нему уже была подцеплена длинная вереница закрытых вагончиков размером со стандартный морской контейнер. Над монорельсом, у самого потолка нависала диспетчерская – эдакая будочка, в которой нашли приют разведчики и неизвестный «умник». К ней вела лестница – металлическая, с гулкими стальными ступенями.

Силуэты пауканов мы увидели сразу, но стрелять даже не пробовали: пытаться попасть между ступенями лестницы – задача явно не для нас с Палычем. Да и андроиды явно перевозбудились, увидев нашу тройку: зашагали в нашу сторону, заведя свою шарманку:

– Не оказывать сопротивление! Враждебные действия служат…

Барух ушел в перекат, убираясь с траектории движения роботов, и тут же – бах! бах! – в два выстрела превратил одного из пауканов на лестнице в груду металла.

Андроиды бросились к нему вдоль монорельса, мы открыли огонь, но подбить сумели только двоих: с уходом разведчиков плотность огня уменьшилась вдвое! И черт знает, что было бы дальше, но поезд пришел в движение – и с завываниями рванул вперед, за какие-то пару секунд преодолел метров пятьдесят, расшвырял группу роботов в разные стороны и замер ювелирно – в двух метрах от Баруха.

– Какая-то дрочь, – нервно выдал Палыч. – Поезд взбесился! Жесть!

Бляхер встал с мертвенно-бледным лицом, нарочито спокойно отряхнулся, отошел в сторону. Он шептал там что-то, внутри шлема, но даже чувствительный микрофон интеркома не мог распознать его тихие стенания.

– Система управления перевозками – под моим контролем, – раздался в интеркоме девичий голос, и я вздрогнул: это что еще за штучки? Тембр и интонация показались мне пугающе знакомыми, только я понять не мог – откуда именно.

– Спасибо, Стрела, – откликнулся Падаван. – Осталось выловить последнего паукана и можно докладывать, что миссия выполнена.

Это что, их умник – женщина? И почему – Стрела? Но главное – откуда я знаю ее голос?

– Бах! – раздался одинокий выстрел, и Барух констатировал: – Готов. Лила, дорогая, ты можешь его добить? Во-о-о-о-он там, возле большой и красивой кранбалки!

– Та-да-да-да-дах! – прогремела длинная очередь, и Лила усталым голосом проговорила: – Командир, можете докладывать – объект зачищен!

* * *

Глава 4

Вопросов становится еще больше

Прежде, чем мы поднялись на поверхность, пришлось спуститься гораздо ниже, в шахту, где зачистку проводили саперы-штурмовики из Первой когорты. Обстановка там действительно напоминала ад: жарко, душно, без шлема дышать невозможно, тьма кромешная – освещение так и не заработало…

При этом справлялись вояки отлично, от роботов только рожки да ножки оставались. И бодрости духа саперы-штурмовики не теряли – пели песни. Мы их в интерком отлично слышали – очень бодро, даже – революционно.

Но без потерь у саперов не обошлось. Хорошо хоть «триста», а не «двести».

Один из «комуняк» пострадал в схватке с пауканом, которые бросались на людей из темноты: металлическая лапа робота пробила легионеру прочный тяжелый набедренник. Спас бойца кастомизированный доспех: пострадавшая конечность оказалась перетянута в районе паха чем-то вроде автоматического интегрированного турникета. Я видал нечто похожее на Земле, но там такие штуки вроде как не очень прижились. А тут, учитывая тяжелую броню, которую в бою порой не очень-то сковырнешь, вшитый турникет, да еще и с самозатягом – вполне рабочая схема… Парень решил так улучшить свой доспех – и не прогадал. Инъектор тоже был не нужен: умная экипировка уже впрыснула хозяину необходимый минимум препаратов. Если б все на такие костюмчики перешли – и парамедики не нужны бы стали!