Текст книги "Космос.Today II (СИ)"

Автор книги: Евгений Капба

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

– Сорока? – раздалось из-за дверей душевой. – Будь человеком, вылезь оттуда, мне надо поссать.

Голос принадлежал Евдохе, и потому я тут же уступил ему место.

– Херассе ты здоровый стал! – констатировал парень, протискиваясь мимо меня в санузел.

От него пахло чем-то вроде нафталина – обычное дело для виртуальных капсул длительного пребывания, но выглядел он неплохо. Похоже, сказалась долгая командировка на Лахарано Мафану. Туйманов служил пилотом ОБЧР, а там у них было много работы. Но ему такие модификации, как у меня, точно были не нужны: водить шагоходы специально отбирали компактных мужчин и женщин – невысокого роста, худощавой комплекции.

Пока Туйманов совершал гигиенические процедуры и мылся, вернулся Гайшун. С таинственным видом он сунул руку за пазуху и достал пластиковую бутылку с ярко-алой жидкостью, объемом не больше литра.

– Вот! Спотыкач! – гордо заявил он. – Отменяйте все свои дела на сегодня, никто никуда не пойдет.

– Это почему? – удивился я.

– Потому что дальше порога все равно не разгонишься, – пояснил варяг. – Пока сидишь – нормально, приятная веселость и расслабленность. Как только встаешь – у-у-у-у, сам все поймешь.

– Это не запрещенка? – напрягся я.

– Какая запрещенка? – возмутился Гайшун. – Натурпродукт! Давай тару!

Кружки у нас были, так что к явлению Евдохи из душа мы были вполне готовы. Он – вымытый, причесанный и побритый, в чистой футболке и точно таких же шортах, как и у меня – смотрелся даже каким-то свойским парнем, а не задротом из вирткапсулы.

– Ну, за наше благополучное возвращение, – сказал Тарас, мы чокнулись и выпили.

Я не был большим любителем пьянок. Точнее как… Я не был в этом вопросе профессионалом. Очень спокойно относился к распитию крепких напитков. В лекарственных целях – вполне. Для снятия душевного спазма – тоже можно, в ограниченных количествах. Но насвинячиваться и потом обсуждать дерьмовые последствия алкогольного отравления и глупых и постыдных вещей, которые обычно за ним следуют – нет, спасибо. Но так уж вышло, что культура пития прочно поселилась в нашем обществе, и игнорировать ее было практически невозможно.

– Короче, слушайте! – варяг занюхал «спотыкач» рукавом. – Наш центурион живет с горничной!

– Да ну нафиг, – скривился Евдоха.

– А в чем, собственно… – не понял я.

– Он трахает железяку! – пояснил мне Гайшун. – Понимаешь?

– Пока нет, – признался я. – Подожди – «железяка»? Но «железяки» – это же… Горничная – типа робот? Андроид?

– Сечешь! – щелкнул пальцами варяг. – Значит, зашел я к центуриону на хату, кое-что прояснить, по нашей внутрянке – тяжелое вооружение, то, се… А у него эта краля с хромированными вставками уборку делает. В черном платьице и передничке! Там открыто было, вот она спрятаться и не успела. Но я сделал вид, что ничего не видел, вышел в коридор и подождал его…

– Вот видишь – уборку делает… – решил выступить в роли адвоката я.

– Кружевные трусы! – припечатал Гайшун. – У нее трусы были видны, понимаешь? Там такое платьице, что все видно! Кроме как для того, чтобы трахать – смысла в такой одежде нет.

– Давай я кое-что проясню, – Евдоха разлил еще «спотыкача» в кружки. – Но сначала поднимем… За любовь!

– Пф-ф-ф! – хорошо, что я ничего не ел и не пил в этот момент, а то точно бы подавился. – Да вы, батенька, циник!

– У меня виртуальная семья, – просто признался сосед. – И мне там, в виртуале, комфортнее и приятнее, чем тут, с вами. Я – больной на голову, у меня сексуальные девиантности, и потому я имею полное право цинично рассуждать о подобных вещах. Это как ниггером ниггера может называть только ниггер.

– Встречный тост! – расхохотался Гайшун. – За политкорректность!

Тост прошел, и Евдоха, разрумянившийся и вполне похожий на человека, стал пояснять:

– Эльфы не очень-то шарят в человеческой психологии. Они поначалу вербовали только мужиков, первый год или два, а потом поняли, что отчебучили полную хрень – ситуация на кораблях и во время боевых операций сильно накалилась, не будем вдаваться в подробности…

– Ага, – сказал я. – Мужчины без женщин дичают, женщины без мужчин тупеют. Где-то я это читал.

– Типа того, – кивнул Туйманов. – В общем, они разработали что-то вроде замещающей терапии, чтобы как-то сгладить ситуацию до момента, когда гендерный баланс станет более-менее приемлемым. Он до сих пор не очень-то приемлемый, но это опять же потому, что эльфы ни хрена нас не понимают… Да и не стараются понять, если честно. Вообще, у меня иногда такое чувство возникает, что они по голливудским фильмам и японским мультикам человечество изучали, а?

– Так что там с терапией-то? – я старательно делал вид, что для меня это – так, просто треп, но на ус мотал все крепко.

– А вот что: в качестве поощрения офицерам стали предлагать ППЖ, – выдал Гайшун. – Походно-полевую жену! Женщина, идентичная натуральной. Бабосодержащий продукт. Псина в металлопластиковом теле с органической глазурью.

– Чего? – меня смех разобрал, если честно, хотя ситуация вырисовывалась страшная.

– А того! Короче, получается этот… Терминатор с сиськами, для хозяйственных и половых нужд, – довел мысль до конца варяг. – Но эта тема не очень-то нам зашла. Не тот у нас народ в Легионе подобрался. Вот у самураев – там наверняка буйным цветом расцветает. Но не у нас.

– Не, ну чего… Молодым – кому до сорока, тем некоторым очень даже зашла. Они красивые, покладистые, умелые, – пожал плечами Евдоха. – Но в целом – фигня, конечно. Роботам доверия ни на грош: мы ж их на боевых выходах пачками мочим и знаем, как Система управление техникой может перехватывать… Короче – не вписывается, никак. К тому же старшее поколение, ну…

– Не поняли мужики, короче. Осуждают, – пояснил Гайшун. – Да и я считаю: трахать железяк – нехорошо. И я вот теперь даже и не знаю, как быть. Говорить соратникам или нет?

Я почесал затылок:

– А что от этого изменится?

– Ну, зашквар, или типа того… – неуверенно проговорил варяг.

– А командир из него какой? – уточнил я. – Ну, я имею в виду твоего центуриона.

– Хороший командир, правильный, – признал Гайшун. – Деловой, смелый, решительный. Сам в бой – в первых рядах!

– Ну, и зачем человеку жизнь портить? Адекватных и психически здоровых все равно на свете не существует, у каждого свои тараканы, – это было мое стойкое убеждение. – А уж что касается женщин, отношений, секса и всего такого – тот тут у народа крыша едет вообще всерьез. То в одну сторону, то в другую… Кстати, Евдоха, а виртуальная семья – это как?

И тут я понял, что сморозил жуткую бестактность. Только говорил про неадекват, и тут же задал ему такой вопрос!

– Блин, что-то я… – исправляться было поздно, но попробовать стоило.

– Да ладно, – отмахнулся Туйманов. – Я могу рассказать. Мне плевать, что вы по этому поводу думаете. Совершенно пофиг – зашквар это или не зашквар, и что там скажут какие-то мужики, одобрение и осуждение которых мне од-но-хер-ствен-но! Но это будет долгая история…

– А мы никуда не торопимся, – заверил я. – Вон, бери колбаски, закусывай. У нас еще десять дней до Убахобо, что бы это ни было…

– У меня девчонка там, рефаимка, – вдруг признался Гайшун. – Но это – потом. Давай, Евдоха, рассказывай. Я с тобой два года живу и не разу этой байки не слышал. Наконец-то уши погрею.

– Давайте третью, – вздохнул пилот ОБЧРа. – А то что-то ком в горле стоит.

Он выпил, выдохнул и предупредил:

– Только не перебивайте!

И рассказал.

* * *

Глава 17

Беседа с соседями продолжается

– Мне как раз полтос исполнился, когда сын комп подарил, – рассказывал Евдоха. – Как сейчас помню – две тысячи десятый год, только-только кризис бомбанул. Жена год как умерла от рака, я сам не свой туда-сюда таскался, сдохнуть хотелось. Плевать мне на день рождения было: планировал снова водки бахнуть и вырубиться. А сынуля такой подгон мне сделал: он неплохо зарабатывал в свои двадцать восемь, дальнобойщиком по Европе в каденции ходил. Вернулся к моему дню рождения! Привез ноутбук, «Хьюлетт Паккард», двухъядерный, с какой-то крутой видеокартой. Записал на него сериалов всяких – «Сверхъестественное», «Легенда об Искателе», «Ликвидация», «Диверсанты» ну, и прочее… И три игры: «Ведьмак», «Масс Эффект» и «Драгон Эйдж»…

Гайшун ни черта не понимал, а у меня аж олдскулы свело: о таких монументальных вещах Туйманов сейчас говорил… В игровой индустрии эти штуки стали чем-то вроде «Матрицы», «Властелина колец» и «Звездных войн» для кинематографа. Я тогда учился в десятом классе, и каждая из этих игр была событием эпического масштаба для любого пацана, у кого имелся доступ к компу.

– Я сразу плевался: ну, вот я, взрослый мужик, уважаемый человек, даже – начальник, сейчас сяду в игрушки играть? А потом пересмотрел все сериалы и снова за бутылкой потянулся после работы. И решил – а, черт с ним, находит же молодежь что-то в играх… И знаете? Первым я прошел «Ведьмака». Быстро, впопыхах. Ничего не понял, но очень понравилось. И у меня стимул после работы домой идти появился! Оттарабанил в конторе – и домой, чуть ли не вприпрыжку. Там же скоятаэли недорезанные, и непонятно, как с Владычицей озера замутить в Темноводье…

– Надо было сказать, что у нее классная задница, – усмехнулся я. – Тогда можно и замутить.

– Ты чего – играл, что ли? – прищурился Евдоха недоверчиво. А потом осознал: – А-а-а, ты ж молодой! Ну, тогда ты, Сорока, меня понимаешь, да? Такая красота, такие персонажи, столько вариантов для прохождения…

– Ага. Офигенно они нарисовали заводь с кувшинками на закате, а? – я действительно считал этот компьютерный пейзаж шедевром игровой индустрии и прекрасно понимал восторги Евдохи.

– Да! – выдохнул он. – Именно! Кувшинки в Темноводье! Здесь у меня была холодная квартира в панельке, слякоть и серость за окном, и настоящий гадюшник на работе – все бабы между собой переругались, заходить в контору тошно. А включаешь комп – и там таверна, музыка вот эта, кулачные бои, покер с костями, девчонки красивые, с которыми можно замутить… Да – виртуально, как бы в воображении больше, но это и здорово, это мне и нравилось!

Туйманов, явно взбудораженный и сам ошеломленный своей внезапной исповедью, посмотрел в пустую кружку, быстро налил всем «спотыкача», не говоря тостов, выпил, зажевал колбаской и сухариками, запил газировкой…

– А потом был «Масс Эффект» – и его я тоже прошел раза три, по-разному. И «Драгон Эйдж» – это вообще настоящая магия… – вздохнул он. – Короче, мне играть было интереснее, чем жить. Вот и все. Меня переклинило. Я работал только для того, чтобы купить комп помощнее и влезть с головой в очередную крутую игрушку. Я не играл. Я жил там, внутри компьютера, внутри игр, понимаете?

Я его отчасти понимал. У меня был похожий период, когда я запойно рубился в комп. Но мне тогда исполнилось восемнадцать, а не пятьдесят. И потом у меня появилась в жизни симпатичная подружка, а еще – экстрим и подработка в «Гомельских ведомостях», где я гонял на аварии, пожары и происшествия с одним старым журналюгой в качестве фотокора – этот акула пера наотрез отказывался осваивать цифровой фотоаппарат. И жить мне стало интереснее, чем играть. А у Евдохи… Точнее – Евдокима Батьковича, не знаю его настоящего отчества, Туйманова, все обстояло с точностью до наоборот. Он потерял вкус к реальной жизни слишком поздно.

– Я не успел пройти «Кингдом Кам», – вздохнул Евдоха. – Ослеп сначала на один глаз, потом на второй. Ладно – не совсем ослеп, так – процентов на восемьдесят. Я уже на пенсии был к тому времени и мог играть целыми днями. И играл! Я слишком долго не обращал внимания на здоровье – если сидеть у монитора и особенно никуда не выходить, то оно как бы и не критично. И вот вам подарочек: отслоение сетчатки плюс глаукома – до свидания, зрение. Операция невозможна. После приема у окулиста я завис на диванчике в клинике, смотрел на аквариум с рыбками и ни черта не видел, слышал только как пузырьки из компрессора лопаются на поверхности воды. И думал, что сброшусь из окна сегодня же. Даже знал из какого именно, понимаете?

– А потом к тебе подошел тип с приятным голосом, – кивнул Гайшун. – И предложил контракт.

– О да. Только голос у него был мерзкий, – фыркнул Евдоха. – Слащавый такой… Он сказал, что мне стоит попробовать симуляцию. И все решить самому. Вербовщик даже не скрывал от меня этого дерьма, с симуляцией, понимаете? Знал, за что меня купить…

– Надо же, какой индивидуальный подход! – удивился я. – У нас не так было, фактически – все по объявлению приходили.

– Какое объявление? Поначалу каждый легионер был на вес золота. С нас пылинки сдували! Рекрутов собирали с миру по нитке. Никаких тебе вербовочных центров, людей находили в реанимациях, реабилитационных центрах, на папертях и в переходах. А еще в домах престарелых и психоневрологических диспансерах, – невесело улыбнулся Гайшун. – Набор первого года дожил до сегодняшнего дня процентов на пятьдесят. Второго – на семьдесят. Я – из второй партии. Ты из первой?

– Я – из первой, – подтвердил Туйманов. – Я тут пять или шесть лет, если земными мерками мерять. И мне плевать. Я считаю, что как сын – хожу на каденции, вот и все. И вообще: служба пилотом ОБЧР – больше всего похожа на игру. Тот же монитор перед глазами, показания датчиков, количество боеприпасов, уровень повреждения шагохода… Стрелялка! Наверное, потому мне сразу и предложили импланты, шунтирование и железные внутренности Огромного Боевого Человекоподобного Робота в качестве места обитания. Среди пилотов – что шагоходчиков, что истребителей – много жалких типов вроде меня. Игроманы, наркоманы, алкоголики и прочие, ага? Так что с тех пор, как я накопил на капсулу, ваша реальность – это просто место, куда я отправляюсь в командировку, зарабатываю бонусы, повышаю уровень допуска – и возвращаюсь домой. Трачу все в виртуале. У меня там…

Он кивнул на капсулу и почесал затылок смущенно, как будто боясь признаваться:

– Там – вся моя жизнь. Жена – живая, молодая, красивая. Моя! Ранчо на тысячу голов скота, два сына – классные пацаны такие, я их стрелять учу и в седле держаться. Четыре ковбоя, работают на меня. Посмотрел бы ты на виды с моего крыльца, Сорока! Река такая прозрачная, что воду можно пить просто из ладони, горы на горизонте, бескрайняя прерия, звездное небо… На кой черт мне эта реальная жизнь, если есть та, которая красивее, лучше и полнее, чем вот это вот все? – он дал щелбан ни в чем не повинной пустой бутылке из-под газировки, и она улетела на пол. – Я сейчас там вроде как на деревянной качеле в саду за домом отдыхаю, мои знают, что в такие минуты меня лучше не трогать. Но скоро приедет почтальон, привезет газеты и новости: говорят, в окрестностях появилась банда беглых каторжников, шериф соберет мужчин, будет облава – серьезное дело. Осуждаешь?

Я смотрел на него прищурившись и ни разу не осуждал. Когда понимаешь – осуждать не получается. Я понимал. Но не принимал и не одобрял. В играх всегда имелась одна большая проблема: пока ты пялишься в монитор, спрятавшись под большими наушниками, кто-нибудь может подойти сзади и врезать тебе дубиной по голове. Образно выражаясь. И ничего ты с этим поделать не сможешь, потому что это в игре ты Лев Толстой. А на деле – никак не ведьмак Геральт и не командор Шепард. Так, сутулый бедолага с пузиком.

– Слушай, Евдоха, – задумчиво проговорил я. – И много вас таких?

– Виртуальщиков? – дернул плечом он. – Наверное, тысяч пять. У нас в «Прерии» – человек пятьсот точно настоящих, но это те, кого я по косвенным признакам вычислил. Там «псины» сильно умные, порой и не разберешь… А иногда и не хочется разбирать. Есть еще «Китеж», «Пакс Романа», «Тортуга», «Интербеллум» и «Академия». Там – в каждой не меньше, чем у нас, точно. ОБЧРщики и пилоты прям массово, из постоянного населения «Ломоносова» – тоже достаточно. И в основном – мужчины, по крайней мере, я не знаю женщин, кто зависал бы в капсуле. Знаешь, в чем главный парадокс?

– М? – я видел, что Гайшун уже скучает, похоже, ему хотелось или продолжить застолье, или высказаться самому.

– Раньше мы любили воевать в играх. Рубить монстров мечом, мочить пришельцев из бластера или кастовать мощные убийственные заклинания, да? Теперь это никому и нафиг не нужно. В «Тортуге» никто не хочет быть пиратом, почти все отыгрывают торговцев или кораблестроителей, китобоев, трактирщиков. В 'Пакс Романа" не торопятся вербоваться в легионы, с чего бы, да? Лучше акведуки строить, латифундией управлять и рабынь трахать!

– Уверен, – сказал Гайшун. – У половины там сплошная порнуха. Выпьем, друзья, за разнообразные формы досуга!

Мы выпили, и Евдоха засобирался в капсулу. А мы с Тарасом еще остались посидеть. Мы ведь про Убахобо и рефаимских девчонок еще не потрендели.

Я наблюдал за возвращением Туйманова в виртуальную реальность, как завороженный. Все эти его манипуляции с капсулой смотрелись чудовищно. Шунты, трубки, катетеры, присоски и клипсы – настоящий боди-хоррор. Последней на лицо Евдохи легла кислородная маска, он показал нам большой палец и, совершенно счастливый, улегся в капсулу.

Стекло с шипением закрылось, Гайшун, который точно так же, как я, завороженно наблюдал за всем, что делал наш сосед, вздохнул тяжело, а потом ухватил со стола бутылку со спотыкачом.

– Давай допивать, Сорока!

* * *

Что касается рефаимских девчонок, то все обстояло именно так, как я и подозревал: это были бывшие системные эльфийки, и у каждой из них в затылке имелся неработающий имплант. Они никогда не жили на территории Доминиона!

Как я понял из рассказа Гайшуна, Убахобо – это спутник какого-то газового гиганта, эдакий порто-франко, где свободно себя чувствуют все Легионы, пополняют там запасы высокотехнологичного оборудования и нанитов.

Убахобо освободили пять лет назад, операция была совместной, тогда количество легионеров не предполагало еще деление на легионы. Операцию возглавляли русские и американцы, и по созвучию с каким-то рефаимским словом, которое обозначало это небесное тело, генерал Верхотуров для простоты на всех картах подписал привычным «ИВАНОВО». А Американцы подумали, что буквы – латинские. Так и родилось Убахобо – Ямайка и Тортуга Иностранных Легионов, с хорошим климатом и огромными подземными производственными комплексами.

– Знаешь, в чем кайф встречаться с эльфийкой? – задал не требующий ответа вопрос Гайшун. – Они живут по двести лет, и все это время – молодые, стариться начинают только в последние лет десять или двадцать. Подождать пятнадцать годиков контракта – не такая и проблема. А еще эльфийские мужики малахольные в плане секса, по крайней мере, моя Оли – ее Оли зовут, представь, совсем по-русски! – она от меня просто балдеет. Пока меня нет – работает оператором коммунальных роботов, готовить учится, хозяйство вести… После Системы им надо все осваивать заново, но так даже интереснее! Я ее картошку жарить научил и самогонку гнать, представь!

– И часто вы видитесь? – спросил я.

– Пару раз в год в лучшем случае. Но мне служить осталось десятку, а познакомились мы, когда я там в нашем секторе в гарнизоне лямку тянул. Обещали через пару лет опять туда на полгода определить… – мечтательно закатил глаза сосед. – Заберу ее с собой, после того, как всё… Э-э-э-э… То есть, когда мы… Хм! Ну, не важно!

Тут он замолчал и подозрительно на меня посмотрел. А я сделал вид, что мне пофиг. И спросил совсем про другое:

– Ты вообще когда-нибудь видал доминионских эльфов?

– Э-э-э-э… По телику смотрел встречу в ООН, когда всю эту тему с Первым Контактом обнародовали. И потом на горной базе общался с одним лысым доктором, во время омоложения и коррекции, – Гайшун задумался. – На «Ломоносове» точно ни разу не видел. А во время гуманитарной миссии в одной покрытой песками дыре – Фасика, кажется, она называлась – там тоже была пара эльфов в черной броне. Как в кино, нахрен…

Кажется, такой мой заход его успокоил. Вопрос про эльфов он счел пустым трепом, в отличие от своей оговорки о будущем. Это тоже следовало мотать на ус: у Гайшуна лично, а может быть – у центурии «Волки Велеса» или у всей Третьей когорты имелись какие-то особые планы на время после войны. И делиться этими планами они не собирались, дорожа такой информацией куда сильнее, чем могло показаться на первый взгляд.

– Слушай, и у меня доктор был на базе… Вроде – лысый. С фиолетовыми глазами! – удивился я. – Он что там – один на всех?

Мы переглянулись. Вопрос как будто содержал в себе ответ, и мне показалось, что я нащупал что-то важное.

– Ладно. Давай приберемся тут, и я буду спать, – Тарас Гайшун хлопнул ладонями по столу. – Хорошо посидели, но «спотыкач» уже закончился…

Он резко встал и попытался предпринять какие-то активные действия, но тут его повело в сторону, и выражение лица Гайшуна резко изменилось. Сосед крепко ухватился за стол и сел на свое место.

– Сука, – сказал варяг. – Спотыкач. Теперь двигаться нужно очень осторожно, вдоль стеночки.

– Да ну, вон Евдоха ж как-то встал и до капсулы добрался! – возмутился я и решительно перевел свое тело в стоячее положение. – Ох, ёлки!

Каюта вокруг качнулась, на секунду мне показалось, что дредноут «Ломоносов» подбили коварные пираты или атаковали системные военно-космические силы, а потом я сообразил:

– Сука! Спотыкач!

– И-мен-но! Всякий раз забываю, как оно работает. А Евдоха наш – киборг, ему пофиг, – констатировал Гайшун. – Посидим еще немного, водички попьем. Отпустит минут через тридцать!

И, вопреки своим словам, он снова поднялся и решительно двинулся в сторону кровати, напевая себе под нос что-то мужественное: кажется, про орла Шестого легиона, который рвется к небесам. Что характерно, сосед до кровати добрался, грянувшись на нее лицом вниз, так, что его ноги коленками назад подлетели чуть ли не на полтора метра. Тут же раздалось богатырское сопение – сосед-«долбослав» уснул моментально, не обращая внимания на такие мелочи, как ушибленное лицо и нижние конечности, расположившиеся в весьма странной позе.

Мне показалось очень важным поправить ему ноги, по крайней мере – левую, которая теперь свисала с кровати. И потому я встал, преодолевая сопротивление спотыкача, добрался до Гайшуна и положил его ногу туда, где ей полагалось лежать – рядом с хозяином.

И тут меня осенило: Рогов обещал мне кофе! Его обещание зависло с самого «Чапая», с тех пор, как я угощал инструктора в кафетерии. Мы были несколько заняты, постоянно приходилось откладывать. Почему бы и не сейчас? Спать мне совершенно не хотелось – я не привык еще к корабельному времени, ведь здесь понятия «день», «ночь», «вечер» и «утро» были весьма условными – особенно, если не нужно дежурить, тренироваться, тяжело работать или воевать.

Добравшись до терминала, я нашел в сети контакт Рогова и написал ему:

– Как насчет кофе? У меня есть пара вопросов.

Ответ последовал неожиданно быстро, как будто старший сержант – декурион только и ждал, когда ему напишут. А может, и в самом деле сидел за терминалом: что он – не человек?

– Прямо сейчас?

– Так точно, прямо сейчас!

– Черт с тобой, Сорока. Может, оно так и надо. Фудкорт, сектор восемь, направо от «Бульбы», в закуток под большой блестящей трубой. Заведение называется «Зурбаган».

– Выхожу из комнаты.

– Буду ждать на месте.

«Зурбаган», надо же! Сразу повеяло летом, морским соленым воздухом, а еще – запахом пыльной старой книги, которая долго пролежала в открытом виде на подоконнике на даче. Я даже взбодрился!

Сунув голову под холодный душ, я вроде как слегка протрезвел, напялил на себя рефаимский черный комбез, вбил руки в рукава кожанки, которая вдруг оказалась очень тесной, и уже на выходе сообразил, что хорошо бы и ботинки надеть! Потратив минуты три на поиск и сражение с ботинками, максимально собранный и сосредоточенный, я зашагал по коридору.

виртуальная реальность Евдохи

Глава 18

Меня доставляют куда надо

Я добирался до «Зурбагана», как в тумане, и при этом наверняка вел себя по пути, как придурок: спрашивал у каждого встречного-поперечного как быстрее и удобнее выйти на фудкорт, и где там сектор восемь. Заколупал человек двенадцать, не меньше.

Меня три раза обматерили, дважды указали не то направление и один раз – узнали. Усатый парень из «булкохрустов» распознал во мне парамедика, мы вместе, оказывается, брали какое-то здание под куполом Зазавави, так что встреча получилась довольно душевной. Но, увы, совсем юный на вид офицер не знал, где находится «Зурбаган».

Фудкорт был огромен: до этого я вместе с экипажем посещал только казенную его часть, с бесплатными столовыми. Теперь же мне предстояло изучить часть условно-коммерческую, где легионеры и иммуны могли тратить нажитые потом и кровью бонусы в заведениях самого разного ценового диапазона, эстетической привлекательности и кулинарной географии.

Работали здесь калоны (не путать с «колонами») – легионная обслуга, выполняющая всю черную и низкоквалифицированную работу на дредноуте и базах, не относящуюся непосредственно к ведению боевых действий и подготовке к войне. Именно в калоны были переведены все, кто не прошел первичный отбор на горной базе в ходе симуляции и при этом не оказался списан обратно на Землю. И другие – те, которых отбраковали уже на БДК, во время курса молодого бойца.

Шансы на вторую попытку у них имелись – через два, пять и десять лет, но немногие из этих «гражданских специалистов» стремились в штурмовые центурии или – за джойстики боевых машин. Их вполне устраивала такая непрестижная, почти бесплатная, но безопасная работа. Некоторые даже устроились с комфортом, благодаря своей предприимчивости и профессиональным навыкам продвинувшись в сферах бытового обслуживания, общественного питания, систем жизнеобеспечения или клининга (уборки, если по-русски).

Мне несказанно повезло встретить компанию каких-то девчонок в ярко-желтых комбезах (женщин, бабушек – Бог знает, я уже предпочитал об этом не думать), именно из калонов – может быть, они работали официантками, парикмахершами или растениеводами. Девушки с шутками и прибаутками проводили меня сквозь бесконечные ряды кафешек, ресторанчиков и забегаловок фудкорта до самой «Бульбы». Конечно, я угостил каждую из симпатичных попутчиц глинтвейном: у калонов ведь бонусы почти никогда не водились!

А я мог повыпендриваться: благодаря тому, что Багателия осознанно бросал меня работать с легкоранеными, моя эффективность как парамедика достигала девяносто пяти процентов, и, как оказалось, те самые семь тысяч бонусов были платой именно за основную деятельность. За военкорские очерки с Зазавави и Лахарано Мафаны, фотоматериалы и видосы в соавторстве с Сомовым мне накинули еще четыре тысячи, и я чувствовал себя несусветным богачом. Почему бы и не порадовать девчонок? Сотня бонусов? Ой, ну, и ладно!

– Давай, Тимка, обязательно пиши, как протрезвеешь! – чмокнула меня в щеку смешливая шатенка с двумя косичками. – Я тебе наши контакты скинула, так что в следующий раз нечего бродить и напиваться в одиночестве, обращайся, мы с девчонками компанию составим! А еще лучше – пиши прямо мне, скучно не будет!

И когда я только успел им представиться? При этом я напрочь не помнил, как зовут девушек, но такой уж бедой это не казалось: потом можно было посмотреть, как они подписаны в локальной сети, браслет запоминал все намертво.

– Я непременно учту такое ваше замечательное предложение! – заверил я.

Мы расстались, совершенно довольные друг другом: я, находясь в легком подпитии, смог почувствовать себя настоящим мачо, угодив целой компании симпатичных девчат, они – думали, что развели веселого и бестолкового иммуна на глинтвейн. Может, я кому-то из них даже понравился?

Так или иначе – до «Зурбагана» я добрался. Времени, конечно, потратил куда больше, чем если б шел на встречу с Роговым в трезвом состоянии, ну, и ладно. Так или иначе – теперь я стоял, пялился на синюю вывеску и думал про Александра Грина, Ассоль, Биче Сениэль и вот это вот всё.

– Засыпает синий Зурбага-ан, – нещадно фальшивя, пропел я.

– Очень оригинально, – буркнул какой-то тип в коричневой рубашке, приземистый и хмурый. Он как раз проходил мимо. – Каждый второй старый пердун поет эту тягомотину, как только видит название заведения.

– Вообще-то я молодой пердун, – обиделся я. – Просто у меня кругозор широкий.

– Сам ты широкий! – рявкнул ворчливый незнакомец. – Дай пройти, торчишь тут, как два тополя на Плющихе.

– Три тополя, – вздохнул я.

– Ну, ты и зануда! – возмутился прохожий, отпихнул меня плечом и прошел как раз в этот самый «Зурбаган».

Ну, и я за ним.

Я даже не удивился, когда в полумраке, среди скромного, не лишенного уюта интерьера кафешки, рассмотрел, как этот противный мужик в коричневой рубашке яростно трясет руку Рогова и что-то ему рассказывает. Мой бывший инструктор кивал, и лицо его выражало натужную вежливость.

– Послушайте, что вы за мной все время ходите! – обернулся на меня незнакомец. – Я патруль сейчас вызову!

– Это ко мне, Гаврила Петрович, не переживайте, – заверил его Рогов.

– Я был о вас лучшего мнения, Игнат Вячеславович! Водите знакомство с какими-то аферистами, – фыркнул нудный дядька, развернулся и прошествовал мимо меня.

Меня разобрал дурацкий смех, я пыхтел и краснел, стараясь не заржать в голос. Рогова я уважал, но представить, что его на самом деле его зовут Игнат? Ну нет, это было решительно невозможно!

– Ты чего? – удивился Рогов. – Садись давай, Сорока. Какая муха тебя укусила?

– Кофейку захотелось, Духаст Вячеславыч! – просипел я, сдерживая дурацкий смех из последних сил. – Ты обещал мне кофейку, настоящего, на песке. Вот я и пришел.

– Ты что – пьян? – он принюхался, наклонившись в мою сторону. – Что – долбославы тебя рябиновым спотыкачом поили? Зря-а-а-а, мерзкое пойло.

– Напиток богов, – сказал я. – Нектар! Амброзия! Но вообще-то у меня к тебе два вопроса, товарищ сержант.

– Сейчас-сейчас, товарищ парамедик, кофе организуем и пообщаемся. Тебе нужно привести мозги в порядок, однозначно, – он встал из-за стола и пошел к стойке, где орудовал смуглый сутулый человек с жилистыми руками.

Там исходил жаром поддон с песком, оттуда доносились кофейные, сшибающие с ног, ароматы, вдыхая которые я трезвел уже авансом. Расслабленно откинувшись на плетеном стуле, я осмотрелся.

Да, тут имелись плетеные стулья и стены, стилизованные под грубый красный кирпич, и едва обработанное дерево столешниц, и светильники, похожие на старые фонари «летучая мышь». А еще – штурвал, канаты, якорь и картина, изображающая бушующее море и корабль с алыми парусами, который борется со стихией. Если забыть, что мы – в космосе, то можно подумать, что мы где-нибудь на черноморском побережье Крыма.