Текст книги "Космос.Today (СИ)"

Автор книги: Евгений Капба

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

– А теперь руки подняли вверх с открытыми ладонями, помашите мне… Вот так! – с ладошками фотки почти всегда получаются отличные. – Кто там хотел портреты и групповые снимки…

– Йа-а-а-а!!! – заорали все.

– В очередь, сукины дети, в очередь! – я ржал.

Все хотели сфоткаться на фоне Сатурна. Конечно, блин, а кто б не захотел? Даже если никто из близких этого не увидит, плевать. Это ж Сатурн!

Приятно чувствовать себя нужным и важным. Ни одна зараза, кроме меня, фотоаппарат с собой не взяла, еще и прикалывались надо мной, типа – нахрена козе баян? Точнее – зачем камера в космосе? А вот зачем. Память! Это – память. Может, двадцать пять лет контракта моя «Экспедиция» и не проработает, но о наших первых шагах фотокарточки останутся. Грабовский же сказал – можно распечатать, и видит Бог, этой возможностью я воспользуюсь на полную катушку!

* * *

Пять дней до Сатурна и еще десять – до орбиты Нептуна прошли в режиме напряженной учебы. Эдакий двухнедельный курс молодого бойца, в котором сочетались долгие часы в виртуальных капсулах, изнурительная физическая подготовка для обкатки молодых тел и привыкания к новым возможностям организма, и обычные лекционные занятия, на которых нас знакомили с реальностью, в которой нам предстояло жить. Структура Легиона, устав, штатное вооружение, тактика противника и основные модели боевых роботов и оборонных систем, с которыми нам предстоит столкнуться, обзор миров, которые все еще находятся под властью Системы… Однако, лекции занимали часа два или три в день, не больше. Практике уделялось гораздо больше времени.

Конечно – в симуляциях меня гоняли не только по полевой медицине. Нашлось место и огневой, и тактической подготовке в составе группы товарищей – парамедик должен уметь защитить себя и раненых. Руководствуясь той же логикой, будущим легионерам давали основы первой помощи, а техники, помимо ремонта и вождения основных видов транспортных средств, стреляли из их бортового оружия и незабвенного «Вала».

«Вал» – так в народе называли «ВЛ-2», она же «Винтовка легионера» – то самое оружие, с которым мы познакомились в самой первой симуляции. Простая и надежная, с возможностью весьма разнообразного тюнинга и обвеса, с боеприпасами на все случаи жизни, в разных комплектациях она была основным вооружением Русского Легиона. Вживую мы их тоже усиленно изучали – собирали, разбирали, тренировались перехватывать из разных положений, подцеплять фонарики, подствольные гранатометы, прицелы с ПНВ и тепловизором…

– Чтобы ручки привыкали! – кивал стриженой башкой сержант Копытов, большой любитель всего, что связано с огнестрелом.

Стрельбища в БДК предусмотрено не было, но никто не мешал, выражаясь языком Палыча, устраивать нам «всякую дрочь» с оружием с бесконечным количеством повторений:

– Пять метров, лежа, к бою!

– К стрельбе готов!

– Одиночным – огонь!

– Стрельбу окончил!

– Контрольный спуск! Оружие к осмотру! На исходную!

Сто тысяч раз подряд. Тут волей-неволей усечешь, как ловчее перехватывать винтовку и каким конкретно местом на пальце тянуть затвор. Вообще-то подавляющее большинство из нас это и так умели: военную подготовку в прошлой жизни проходили почти все – в той или иной форме. Даже я, горемычный. А «Вал» подозрительно напоминал последние разработки концерна «Калашников» типа АК-12 и ему подобных машинок, разве что потяжелее и габаритами побольше. Но оно как-то не замечалось при отменных физических кондициях.

Вообще, эти самые кондиции продолжали удивлять.

– Я отлично вижу, Сорока! – удивлялся Палыч. – Понимаешь – без очков могу цвет глаз у Райки отсюда рассмотреть. Нет, что у нее глаза серые, я и так знаю, но сам факт! До всего этого я бы и номер автобуса с пятидесяти метров не разглядел – близорукость, понимаешь? А тут – человеческие зрачки!

Общался я в основном с этими двумя – неунывающим и деловитым Длябога и невозмутимой валькирией Раисой, да еще – от случая к случаю – с Роговым.

Кочубей и Барабаш явно сколачивали вокруг себя какие-то компании прихлебателей, и мне это вообще не улыбалось. Бывшие маргиналы льнули к блатным, публика почище – к импозантному Александру. Девчонки, кстати, тоже выбирали Кочубея. Я не очень-то понимал сути происходящего кучкования: по всему выходило, что после того, как мы прибудем на «Ломоносов», за нами придут «купцы» и всех распределят по когортам или другим легионным подразделениям. И нафиг все эти временные альянсы, угрожающие поглядывания исподлобья и многозначительные жесты?

В конце концов – драться тут никто не мешал, главное – в зале и под контролем. Спарринги проходили каждый день, для легионеров – обязательно, для остальных – по желанию. Я по очереди вызывал на ринг Барабаша и двух его апостолов – Сивуху и Поторочу. Лысого пахана – даже два раза, и не то, чтобы я ходил после этого гоголем, но в целом – бил их довольно крепко. Хотя и получал не меньше, это точно. Но, к сожалению, классическая пацанская схема «подрались-помирились-закорешились» тут не сработала, эти трое явно затаили на меня злобу.

– Встретимся еще на кривой дорожке… – прошипел после спарринга мне на ухо Сивуха. – И не таких ломали, папарацци!

Вообще-то Папараццо – это герой одного из фильмов Федерико Феллини, имя которого стало нарицательным. Но пожилой шпане, которая резко омолодилась, явно сие было невдомек, и они думали меня таким образом оскорбить. Пф! Тому, кого в школе дразнили то заучкой, то цыганенком, то почему-то Измаилом, на такие унылые заходы обижаться – не серьезно. В конце концов, от заучки учебником в зубы прилетает так же больно, как и от хулигана-прогульщика, потому что заучка заучке – рознь.

Мне, например, реально интересно было учиться в школе. Я все учебники в сентябре прочитывал, кроме математики, физики и химии! И не только свои, но и братьев и сестер тоже, так что в пятом классе я уже имел представление о программе на три года вперед. Мне и сейчас было увлекательно – столько всего нового! Любопытство – самый страшный грех, который приводит в журналистский ад, подсаживает на информационную иглу и потом заставляет мозг страдать без все новых и новых бессмысленных сведений. Вот, например, Арис Меритт, рекордсмен по бегу с барьерами на 110 метров – он мне за каким фигом в мозгу? Чтобы с Роговым сравнивать?

В общем, внутри дня время тянулось, а перед самым отбоем казалось – оно летит незаметно. Корабельные сутки для нас были максимально насыщены событиями, и на моих старых-молодых товарищей, похоже, это действовало благотворно: они все чаще начинали смеяться, подтрунивать друг над другом, делать комплименты противоположному полу и даже – строить планы на будущее.

– Я хочу на «Чапае» остаться, – сказал как-то перед отбоем рыжий Новиков. – Мне тут нравится. Все по-нашему, по-советски! Если Первая когорта у них такая – коммунистическая, то мне это по душе.

– И я, – кивнул татарин Рахимов. – Я тут как в молодость вернулся. Как-то шел из медпункта, слышу – из каюты музыка играет, остановился, а там – Пахмутова. Свое, понимаете? Родное!

– Я бы на остальные посмотрел, – парировал Палыч. – Это ты от местных слышал про булкохрустов, долбославов и нефоров. А по факту там что – какие-то другие люди? Точно такие же, как мы ведь. Одним миром мазаны! Но все подряд, очевидно, в коммунисты записываться не торопятся, на это наверняка есть свои причины. Думаю – у них такие правила: пока мы в учебке, нас особенно не агитируют, посмотрим, что будет после экзамена…

– Информации недостаточно, – решил влезть я. – Тут Палыч прав. Но кое-что я разузнал. Брошюры вы читали?

Я достал из тумбочки полиграфическую продукцию, которую наклянчил у Рогова – и по медицине, и по тактике, и по общим сведениям о легионах.

– Времени не было, – косо глянул на меня Новиков.

Как будто у нас тут какое-то разное время!

– А вот посмотрите, – я развернул брошюру на странице, где красочно и ярко были пропечатаны силуэты всех четырех БДК Русского Легиона.

Похожие космические корабли, они все-таки немного отличались друг от друга, явно переделанные и доведенные до ума уже человеческими руками. На борту одного из них, очень знакомого нам, красовалась надпись «Чапай».

– «Дрозд», – прочитал Палыч на БДК-ІІ. – Интересно – почему «Дрозд»?

– Смотри – «Славутич»! – удивился Рахимов. – Славутич – это же Днепр? Ну, как Волга – Итиль, да?

– «Цой жив!» – ткнул пальцем в картинку четвертого десантного корабля Новиков. – Спорим – там обитают нефоры?

– «Чапай» – коммуняки, – начал загибать пальцы Палыч и тут же поймал два неодобрительных взгляда – белорусский и татарский. – «Цой жив!» – однозначно нефоры. «Славутич» – наверняка долбославы. «Дрозд» – булкохрусты? Почему – «Дрозд», кто-нибудь объяснит?

– Через вал Перекопский шагая,

Позабывши былые бедЫ,

В дни весёлого светлого ма-а-я

Потянулись на север «дрозды»! – звучным, глубоким голосом на мотив «Прощания славянки» пропел Александр Кочубей, который все это время, оказывается, слушал наш разговор, привалившись к ножке двухъярусной кровати.

И у меня в голове все сошлось. Я теперь тоже прекрасно знал, почему «Дрозд» называется «Дроздом».

– Пожалуй, я знаю, где хочу служить! – сказал Кочубей и золотозубо улыбнулся.

Ага, конечно. Прирожденный лидер, белая кость!

Но если бы меня спрашивали – я бы чисто интуитивно выбрал четвертую когорту. Назвать корабль «Цой жив!» могли только люди с легкой долбанутостью в голове. И с ними у меня, определенно, было намного больше общего, чем с остальными!

* * *

Кочубей

Глава 9

Экзамен – это всегда праздник

Нас экипировали, как на войну. Наверх на комбезы – легкий комплект брони: кираса, поножи, наручи, наколенники, налокотники и наплечники. Шлемы – на головах. «Валы», подсумки с магазинами (почему-то пустыми), а у меня – еще и дополнительные аптечки.

Все как в первой симуляции, разве что снаряжение теперь сидело гораздо более прилично, чем в виртуалке, и шлейки можно было подтянуть заранее. Из карантинной зоны нас в полном облачении провели по коридорам все в тот же десантный трюм, где стояли контейнеры. Экипаж БДК и легионеры-штурмовики выглядывали из дверей и посмеивались. Наверное, выглядели мы по-идиотски, хотя сами себе казались великими воинами.

Сержанты выстроили нас у той самой стены с буквой А. Рогов прошелся вдоль ряда рекрутов и заговорил:

– Ну что, товарищи, базовую подготовку вы прошли. Справились с ней по-разному, но и служить тоже будете по-разному: кто-то отправиться служить в боевые когорты, другие будут отрабатывать контракт в составе корабельного экипажа и вспомогательных служб, или в гарнизонах на планетарных базах и космических станциях. Отрадно видеть, что восемьдесят процентов из вас подтвердили выводы наших экспертов, то есть – соответствуют своим рекомендациям и могут вступить в стройные ряды боевых когорт овеянного славой, легендарного и непобедимого Русского Легиона. Ура, товарищи!

– Ура, ура, ура-а-а-а… – откликнулись мы.

– Но есть и исключения, – вздохнул старший сержант. – И это не радует. Кое-кто проходил обучение с ленцой, без огонька, а может быть, и вправду – его внутренние качества не соответствуют высокому званию легионера или почетной миссии иммуна – технического или медицинского специалиста. Физические-то кондиции у вас всех теперь – подходящие… В общем, некоторые дали слабину. Честно говоря, меня такие расклады – бесят! С другой стороны – Легиону требуются те, кто будет заботиться о бесперебойном функционировании систем жизнеобеспечения, поддерживать чистоту в жилых и технических помещениях, готовить еду, заниматься развлечениями и досугом. Дредноут – это целый город, и каждому там найдется место… Не только в боевых когортах.

О да, это я прекрасно понимал. Тот же «Ломоносов», судя по информации из брошюры, был титаническим сооружением: эдакая угловатая подводная лодка цвета хаки – более десяти километров в длину и примерно три километра в поперечнике. Дредноут вполне мог вместить в себя все сто тысяч человек – Легион в широком смысле этого слова, считая тыловые службы и вспомогательные части – ауксиллии. Максимально новой и интересной для меня стала информация про космические станции и планетарные базы: у Русского Легиона, оказывается, имелись и такие! А курорты на теплых океанических пляжах у них имеются? Я б не отказался…

– … Конечно, материальные поощрения, бонусы и уровень допуска у вас будут отличаться в худшую сторону от легионеров и иммунов, напрямую участвующих в боевых действиях, но – сроки контракта останутся неизменными. Да и шансы пройти повторное обучение и снова попытать воинского счастья тоже вам предоставят. А те, кто успешно освоил базовую подготовку – не спешите задирать носы, экзамен вполне можно завалить, и, весьма вероятно, вместе со своими товарищами вы уже через три-четыре дня будете счастливо и продуктивно трудиться во вспомогательных службах. Итак, к экзамену допускаются… – Рогов замешкался, поманил рукой помощников – Копытова, Конторову и еще нескольких старослужащих легионеров, и я увидел у них в руках связки тех самых красных ломиков.

От этого сочетания – Конторова и ломик – меня слегка передернуло, но я уже понял, что эти инструменты являются чем-то вроде личного оружия, которое отличает настоящего боевого легионера от простого смертного. В этом, в принципе, был смысл: воюем с роботами, не гладиусы же раздавать, действительно… А крепкой тяжелой железякой металлопластиковую башку в случае чего реально можно пробить!

– Александр Кочубей! Андрей Барабаш! Раиль Рахимов! – начал зачитывать с планшета список фамилий Рогов, посматривая на каждого из названных, а помощники тут же вручали счастливчику красный ломик.

Список оказался длинным, сразу перечисляли легионеров – то есть, непосредственно солдат. Конечно – Раиса Зарецкая тоже была среди предварительно принятых в боевые части. Потом очередь дошла до иммунов – технических специалистов разного профиля – такую рекомендацию получила примерно четверть рекрутов, и пропорция сохранилась после обучения, пусть трое из нас и не дождались своих ломиков. В самом конце Рогов сделал паузу, явно давая мне помандражировать, а потом со зловещей ухмылкой все-таки проговорил:

– Тимур Сорока!

Конторова, тоже улыбаясь, протянула мне ломик. Я не знал, что с ним делать, и держал в руках.

– С тебя и начнем, – кивнул Рогов. – Рекрут Новиков, выйти из строя!

Новиков, как выяснилось, с обучением не справился, по каким-то признакам его кандидатуру неизвестные эксперты не одобрили и ломик ему не вручили. Федор стоял весь бледный и не знал, куда девать руки. Ему было стыдно – это семидесятилетнему дядьке-то, пусть и в теле двадцатилетнего парня! Он посмотрел на меня, потом – кажется, даже умоляюще – на Рогова, на других инструкторов… Новиков ведь так хотел остаться в Первой Когорте!

В ответ на его взгляд Конторова одним движением извлекла из набедренной кобуры массивный пистолет и вдруг – бах! бах! бах! – выстрелил три раза: в грудь, руку и ногу Новикову!

– Сорока! Экзамен начался!!! – заорала Конторова истерически.

– Сука-а-а-а-а!!! – я отшвырнул к черту винтовку и ломик и рванул к истекающему кровью товарищу, срывая с пояса аптечку.

Ну, какая сволочь, а? Как так вообще? Это же не симуляция, это – реальная жизнь! Они что – за людей нас не считают?

– Остальные! Слушай боевую задачу… На территории десантного трюма – пять трофейных роботов разных моделей. Ваша цель – добыть блоки управления каждого из них. Разрушенный блок – равно несданный экзамен.

– А патроны⁈ – возмущенно выкрикнул кто-то.

– Какие еще патроны? Экзамен начался!!! – рявкнул Копытов.

Все это я слышал только краем уха, да и пофиг мне было, что они там говорят. Я уже сковыривал с Новикова броню (и за каким хреном ее на него надевали, если он обучение не прошел?), а потом – перетягивал жгутами конечности, одновременно с этим пытаясь понять, какие повреждения Конторова нанесла из своей ручной гаубицы грудной клетке рыжего рекрута. Открытой раны не было – кираса все-таки защитила, но случился там перелом или просто сильный ушиб – вот это был хороший вопрос.

Думать было некогда – в дело пошел инъектор, обезбол потек по сосудам Новикова, и он задышал ровнее, а потом вдруг сказал, болезненно морщась:

– Я домой хочу…

– Домой – это не ко мне, но до медкапсулы я тебя дотащу, – пообещал я. – И станет тебе полегче. Сейчас-сейчас…

– Пошли они на х-х-х-х… – Федор попытался приподняться, но захрипел, на губах у него появилась красная пена – все-таки ребра сломаны, да еще и легкое, похоже, пробито!

В таких случаях лучше всего обездвижить и «выключить» пациента, погрузить в глубокий сон, почти кому, чтобы минимизировать движения и самоповреждения. Я поменял картридж в инъекторе, приставил его к сонной артерии Федора и – пш-ш-ш-ш! – ввел ему мощнейший релаксант-анестетик, и тело Новикова обмякло. Дышал он ровно, крови на губах не прибавлялось. Обработав гемостатиком пулевые сквозные раны на левом бедре и левом же бицепсе, я плотно их перевязал и потихоньку ослабил жгуты – все получилось, кровотечения нет! Теперь можно было думать о транспортировке, ребра я вправлять сам не собирался. Да и вообще – раз ему в горизонтальном положении нормально – так и будем Новикова двигать, потихонечку. Как говорится – не навреди!

Вон – попробовал он приподняться и раскровянил себе что-то внутри, так что – вариант у меня один: плавно и аккуратно тащить его к медпункту.

– Товарищи сержанты, мне нужна ваша одежда и ваши ремни, – сказал я, вставая и вытирая локтем кровь с лица.

– Что-о-о? – глянула на меня Конторова.

Они втроем наблюдали за передвижениями рекрутов по десантному трюму через планшет – камеры тут были повсюду. И это было мне на руку!

– Пункт третий должностной инструкции парамедика: жизнь раненого в приоритете, и каждый легионер обязан оказывать медицинскому специалисту помощь, если это не помешает выполнению боевой задачи. Вы сможете принять экзамен без ремней и одежды, и потому я требую выполнения моей просьбы надлежащим образом, – надеюсь, у меня получилось сказать это бесстрастно.

Внутри-то я сам в шоке был от собственной наглости. Сержанты переглянулись, и Рогов сказал:

– Обоснуй.

– Нести на себе Новикова – небезопасно, у него перелом ребра, и, возможно, пробито легкое. Транспорта я не вижу, платформ вокруг нет, погрузчиками я управлять не умею, потому – сделаю из вашей одежды волокушу, дотащу до лифта и таким образом доставлю в медпункт. Во избежание преждевременного выхода приспособления для эвакуации из строя – требую три комбинезона и три ремня, чтобы изготовить максимально надежную вещь. Итак, повторяю просьбу: товарищи сержанты, для эвакуации раненого мне требуется ваша одежда и ваши ремни.

– Дерьмо, – сказал Копытов и принялся раздеваться. – Ну, ты и жопа с ручкой, Сорока.

Формально-то я был прав, и они прекрасно это знали.

Следом за Копытовым комбинезон стал скидывать Рогов, последней – Конторова. Женщина она, конечно, видная, и фигура у нее что надо, но мне на ее прелести смотреть было противно: никогда не нравился такой типаж. Думает, что валькирия, а на самом деле – садистка и стерва. Вот Раиса – та у нас и вправду валькирия! Хотя тоже – не мой типаж. Как-то не могу я воспринимать женщин, которые в три раза старше меня, даже если они шикарно выглядят.

Я уже тащил Новикова к лифту, когда меня догнал Рогов – в берцах и трусах, огромный, как скала, с широченными плечами и стальными мускулами. Его физиономия выглядела несколько озадаченной.

– Конторова переборщила, – сказал он. – Одного ранения было бы вполне достаточно. Но с этим мы еще разберемся… Точно – дотащишь? Ты не думай, всё не просто так. Для Новикова это тоже – экзамен.

– Ага, – выдохнул я, придерживая ногой створку лифта и затягивая волокушу в кабину. – Я так и понял. Типа, вы его после коррекции спросите – хочет ли он служить в боевых частях Первой Когорты, и если да – то оставите. А если он плакать начнет и ныть, то будет полы мыть до конца контракта. Индивидуальный подход! Красавчики. Мо-лод-цы!

И нажал кнопку закрытия дверей, оставляя Рогова снаружи.

Не быть мне настоящим солдатом. Врагов наживаю со скоростью света. Не знаю, как сам Рогов, но его напарники точно меня убить захотят: им ведь оценку рекрутам давать в неглиже придется! И вообще – что за загадочная русская душа? За каким хреном Рогову нужно было меня догонять и вот это вот говорить? Ему вообще – не все равно разве?

Может, и не все равно…

Доктор Лазарева встретила меня в медпункте с ошалелыми глазами:

– Пулевое? У вас же там полицейские роботы должны были быть! – а потом поняла: – Конторова, что ли? Сумасшедшая сука.

Мудрая женщина все-таки эта Лазарева. С ее помощью я мигом освободил Новикова от одежды и экипировки, мы поместили его в капсулу, и после запуска процедуры коррекции наниты принялись за дело. Я впервые видел со стороны, как это происходит! Целый рой черных крошечных мушек вырвался из открывшихся внутри капсулы резервуаров. Сразу они клубились вокруг тела Новикова – похоже, занимаясь диагностикой, потом разделились на три стайки. Две устремились к открытым ранам конечностей, три – к органам дыхания, всосавшись в носоглотку Федора в мгновение ока.

– Вы понимаете, как они работают? – спросил я.

– Мы знаем, как ими управлять, как хранить и заряжать, и как реплицировать. Но сам принцип… – доктор покачала головой. – Фантастика. Они же маленькие! Как туда поместить батарейку, мозг и все прочее⁈ Так, а ты куда собрался?

Я действительно собирался – поправлял сбившееся во время волочения Новикова по коридорам снаряжение.

– Я уже засчитала тебе экзамен, всё, – на лице ее было написано удивление. – По факту доставки раненого в капсулу. Ты теперь официально – специалист-парамедик, тебе присвоен первый уровень допуска, можешь расслабиться, подождать, пока твои закончат…

– Вот именно, – сказал я. – Они еще не закончили. А там эта стерва с пистолетом. Голая. А еще – там осталась моя винтовка и мой ломик.

– Голая! – Лазарева посмотрела на меня, потом – на комбинезоны, которые я использовал в качестве волокуши, и вдруг спросила: – И Рогов – голый?

– В трусах и берцах бегает, – ухмыльнулся я.

– Пойду-ка я с тобой, – выражение лица доктора стало вдруг каким-то кошачьим, что ли? Она едва ли не жмурилась! – Медицинское усиление, так сказать… Минуточку, я вызову Антона Сергеевича в медпункт, у нас тут по правилам всегда должен дежурить медик, особенно – когда пациент в капсуле.

Она связалась с неведомым коллегой, мигом собрала с собой саквояж, я – как можно более аккуратно сложил извазюканные по полу комбезы, тщательно скрутил ремни, подхватил все это подмышку, и мы с доктором двинули в трюм. Надо сказать – пришли мы вовремя. Экзамен заканчивался, и фигуристая Конторова в неглиже, с выражением лица, похожим на маску японского демона, тут же выхватила у меня из рук свою одежду и принялась облачаться, шипя сквозь зубы грязные матерные слова. Копытов ничего не шептал – он просто быстро запрыгнул в комбез и вернулся к разглядыванию планшета. Судя по стихшему ору и грохоту в глубине трюма, наши уже действительно заканчивали.

А Рогов – тот одевался не спеша, поглядывая на Лазареву. Черт бы меня побрал, сержант реально поигрывал мускулами! А доктор на это пялилась и прикусывала нижнюю губу. Елки-палки, флиртовали они, а стыдно было мне! Хотя, кажется, чего тут стыдиться-то, вроде все – взрослые люди…

– Давайте, давайте! Раз-два-три-четыре-пять…девять-десять! Отдыхаем! – раздался голос Кочубея, и мы увидели группу рекрутов – по большей части как раз из наших, с десантного бота лейтенанта Парушкина, которые короткими перебежками тащили белую тушку полицейского андроида, стараясь двигаться в ногу.

Дроид явно имел многочисленные повреждения, его, похоже, долго лупили ломиками.

– Ну, красавчики! – Рогов улыбался. – Нужен ведь был один только блок управления!

– Да че-е-ерт его знает, где тот блок! – откликнулся Кочубей, когда металлопластиковое туловище рухнуло под ноги инструкторов. – Мы, может, и двоечники, но – старательные! Уверен – он где-то тут, внутри. Уж мы его душили-душили, душили-душили…

Его команда – человек десять парней и девчат – счастливо рассмеялись. Вообще-то один из пяти роботов – это должен был быть зачет! Кое-кто из кочубеевцев выглядел потрепанно, и я тут же замахал им приветственно:

– Подходите – подлечу! – и стал готовить аптечку.

Сержанты жали им руки, поздравляли, сообщали, что экзамен завершен успешно. А я обрабатывал ссадины и ушибы – в основном на лицах и кулаках, все-таки броня неплохо их защитила– и посматривал в сторону контейнеров, там еще слышалась возня. Наконец, появились Палыч и Раиса – вдвоем. Они шли близко-близко друг к другу и, кажется, ругались. Или наоборот?

– … где ее взяла? – спрашивал Длябога. – Что за фокусы с белыми мышами?

– Тебе что – не понравилось? – Раиса фыркнула в ответ. – Все ведь получилось просто отлично!

Палыч подбросил в руке какой-то матовый черный кубик и признал:

– Вполне себе получилось. Мы с тобой вообще – отличная команда!

– Губу закатай, – покосилась на него Зарецкая.

– Ну-ну, – он толкнул ее бедром.

– Не нукай, пока не запряг!

– А что – есть варианты? – он не сдавался.

Да что сегодня за день такой? Какие-то лунные сутки, романтикой запахло, или как? Хотя – где мы, и где Луна теперь?

– Вот, товарищ старший сержант, результат наших совместных с рекрутом Зарецкой действий! – продемонстрировал кубик всем желающим Длябога. – А? Считается?

– Считается, – признал Рогов. – Но рогатку придется сдать, товарищ Зарецкая. Выдам обратно после прибытия на «Ломоносов»!

– А я говорил – по камерам смотрят! – повернулся к ней Палыч.

Раиса нахмурила бровки и достала откуда-то из-за спины солидную такую металлическую рогульку с ядреной резинкой и самодельным кожетком из плотной ткани. Приспособление выглядело более, чем внушительно! Пошарив по подсумкам, партизанка показала несколько металлических шариков, похожих на подшипниковые – и где только взяла?

– Ого! – сказал Кочубей. – Так и убить можно!

А потом посмотрел на серьезное лицо Зарецкой и протянул:

– Поня-а-атно…

Потихоньку к стене с литерой А собирались все рекруты, группами. Принесли еще два блока управления – один из них был в руках у Раиля, который внезапно проявил лидерские качества и объединил вокруг себя четверых парней. Последним явился Барабаш со своими прихлебателями и еще парочкой примкнувших, и выглядели они откровенно хреново. Примкнувшие, а не Барабаш, Сивуха и Потороча. Эти-то трое шествовали вразвалочку…

– Где остальные, рекрут Барабаш? – рыкнул Рогов.

– В душе не е… имею понятия, товарищ начальник– цыкнул зубом блатной. А потом пощелкал пальцами: – Вот ваши детальки, что-то из этого наверняка то, что нужно. Дрищ, дай ему там…

Один из зашуганных пацанов (который на самом деле пару недель назад был самым настоящим дедом!) принялся рыться по подсумкам и доставать куски механизмов. В их числе оказался и тот самый кубик, но он инструкторов уже вроде как и не интересовал.

– Шестой квадрат, Рогов! – выдохнул Копытов. – Да они поломаны все!

Мимо нас на рысях пробежала дежурная бригада медиков. Не сговариваясь, мы с Лазаревой рванули следом за ними. Ну, а как иначе? Первый пункт должностной инструкции прямо указывает: первостепенной задачей иммуна-парамедика является оказание неотложной медицинской помощи пострадавшим независимо от обстоятельств. Да и вообще – инструкция там или нет – это же наши ребята!

Уже через секунд двадцать под руководством Лазаревой я проводил иммобилизацию, обрабатывал открытые раны, вместе со штатными медиками БДК «Чапай» тащил покалеченных в медпункт… Такая теперь работа, надо привыкать!

* * *

доктор Лазарева

Глава 10

Можно или нельзя спокойно попить кофе

Я мечтал об этом две недели: просто взять – и посидеть с чашкой кофе! Нет, я не кофеман, я к тонизирующим напиткам в целом равнодушен, но аромат кофе обычно означает некую паузу. Даже если эта пауза случается у автомата на заправке черт знает в каких пердях на другом конце мира. Просто – одна минута перерыва, которых в нашей суматошной жизни не так-то и много.

И вот теперь, получив эту самую минуту, я поднялся в псевдо-рубку и занял столик напротив огромного панорамного окна, в самом дальнем углу кафетерия. Оставил там фотоаппарат, блокнот с ручкой и пачку брошюр, чтобы другие посетители знали – занято!

Пока что я не очень-то въехал, как пользоваться новообретенным первым уровнем допуска, но кофе заказать смог – достаточно было поднести браслет к считывателю на кофейном автомате, типа как бесконтактную кредитную карту на Земле. В аппарате с закусками попытался еще взять шоколадку – и у меня получилось! Сладкого хотелось страшно, в столовке нас изысками не баловали, а оставшуюся роскошь, которую привез с собой в рюкзаке, я решил экономить. Ну, известное дело – у меня есть только то, что у меня есть…

Руководствуясь этой простой идеей, я попытал счастья и на других автоматах, и оказалось, что первый уровень допуска предполагает одну единицу продукции из каждого агрегата! Это было просто шикарно: я оказался обладателем пачки мясных чипсов, бутылки минеральной воды на 0,7 литра, упаковки бисквитных мини-рулетов и еще одного стаканчика с кофе.

Нагрузившись добычей, я уселся за столик, открыл блокнот и вооружился карандашом: следовало систематизировать мои знания о Русском Легионе в частности и Иностранных Легионах Доминиона Рефаим – в целом.

Если говорить откровенно, мне показалось, что сами Легионы, их структуру, вооружение, звания и все прочее придумала компания слегка подпивших друзей во время просмотра голливудских фильмов или серфинга интернета, а то и вовсе – отправив запрос какой-нибудь нейросетке средней паршивости.

Почему? Потому, что создавая Легионы, кто-то изо всех сил натягивал сову на глобус.

Ну, например: геральдическим цветом Русского Легиона был красный. И плевать, что Советского Союза давно нет. А вербовали сюда русских (что логично), белорусов, украинцев (допустим!), а еще – татар, башкир, кавказцев, северные и сибирские народы (ну, это можно как-то еще объяснить, все-таки русскоязычных среди них подавляющее большинство), но и почему-то – выборочно братушек из западных и восточных славян. Сербов – побольше, поляков – почти нисколько, но… Теория о языковом или политическом принципе комплектации не выдерживала никакой критики. Хотя, конечно, официальным языком в Русском Легионе являлся русский, и высшее военное руководство тоже было в подавляющем большинстве выходцами из советской или российской армии. Это ежу понятно.