Текст книги "Космос.Today (СИ)"

Автор книги: Евгений Капба

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

Руку поднял Кочубей:

– Если эти эльфы такие развитые, в космос летают и молодость возвращают – почему не решат вопрос сами? Зачем им люди? Зачем им наши огнестрельные пукалки и допотопные технологии? Вот сейчас мы находимся на космическом корабле, ходим по полу на своих двух ногах, актовый зал тут имеется – с пространством проблем никаких. А еще – шпарим к поясу Койпера, да? Это же натуральная фантастика. Сумасшедшая мощь! Зачем им люди?

– Знаете, какое максимальное население мы встречали на системных мирах? – дернул головой Грабовский, а потом снова приложился к своим бутылочкам: из одной отпил, из другой – запил. – Не знаете, конечно… Максимум – сто миллионов. Красивая, зеленая планета Ни Трано Лехибе – почти сплошные субтропики, теплые океаны, поразительная природа, плодороднейшие почвы – а народа живет, как в нашем Вьетнаме! И весь этот народ – мирный, травоядный, благополучный… Ну, примерно как в наших Европах всякие голландцы. В вооруженных силах Доминиона жуткий кадровый голод, об этом рефаим говорят открыто. Пилоты и научные работники есть, пехоты – нет. Представьте себе – цивилизация, которая может уничтожить Землю и при этом совершенно не способна ее оккупировать! И уж тем более, у них нет желания терять драгоценный личный состав в боях с роботами… Для этого им и нужны мы.

Он вздохнул. Похоже, командир БДК «Чапай» говорил все это уже не один раз, но тема его явно разматывала, и офицер почти сорвался на крик:

– Да, товарищи! Мы с вами – авангард. Мы – тот самый таран, башкой которого пробивают стены. Если угодно – пушечное мясо на службе Доминиона, пусть так. Но! С нами расплатились полной мерой, все вы получили самый драгоценный аванс – новую молодость, новую жизнь. И теперь будете за нее расплачиваться – умело и эффективно, со всей самоотдачей и яростью, на какую только способны, – он обвел взглядом зал и отчеканил: – Я вижу здесь людей, которые принесли свободу Европе, освободив ее от коричневой чумы фашизма! Вижу храбрецов, которые воевали с империализмом в небе Кореи, в джунглях Вьетнама, исполняли интернациональный долг в Афганистане, Анголе, Ливии, Йемене и везде, где требовали того интересы Родины! Я вижу здесь героев и потомков победителей! Вам дали вторую молодость – неужели есть что-то более достойное, чем потратить ее на то, чтобы освободить людей от гнета бездушного, холодного компьютерного разума? Да, да, я уверен, что рефаим – такие же люди, как и мы! Кажется, знать, что ты не продал душу дьяволу, а сражаешься за правое дело – очень важно, а, товарищи?

– Практически – мечта в чистом виде, – задумчиво проговорил рыжий парень по фамилии Новиков. – Даже не верится. И молодость вернули, и подвиг совершить шанс представится. Это что же, получается – нас не обманули? А в чем подвох?

– О! – улыбка Грабовского стала свирепой. – С завтрашнего дня у вас начнется боевая учеба… Вы отлично поймете, в чем подвох! На сим, товарищи, занятие по политической подготовке я считаю оконченным.

– Вста-а-ать! – рявкнул незнакомый лейтенант, который дежурил все это время рядом со сценой, у стены.

Мы вскочили.

– Смир-р-р-рна-а-а…

– Вольно, – кивнул Грабовский. – Товарищ лейтенант – сопроводите рекрутов в столовую, надеюсь, прием пищи для них организуют. А потом – в карантинную зону, пусть размещаются. И помните, товарищи – за вами присматривают постоянно! БДК «Чапай» – штатный корабль славной Первой когорты Русского Легиона, и если вы захотите служить у нас – вам придется постараться и проявить себя во время учебы.

– А какая альтернатива? – поинтересовался Палыч как будто в воздух. – Кто-нибудь скажет, что там в других когортах?

– Булкохрусты, долбославы и нефоры, – прогудел от дверей Рогов, и Грабовский хохотнул одобрительно.

– У нас где-то были брошюры для новобранцев… Найдем – раздадим! – пообещал командир «Чапая». – Ну, и после встречи с «Ломоносовым» – насмотритесь и познакомитесь вживую… А теперь, товарищи рекруты – в столовую шагом марш!

В коридоре лейтенант стал рявкать:

– Левой! Левой! Р-р-р-раз-два-три…

И волей-неволей мы начали чеканить шаг и подстраиваться под ритм. Так мы и шли, маршируя внутри большого десантного корабля посреди открытого космоса, а пробегающие мимо нас члены экипажа скалились и ухмылялись, и обсуждали наш нелепый вид. Всё, как водится в любом приличном обществе.

* * *

Кормили тут сносно. Конечно, ни о какой свежей зелени или стейке с кровью речи не шло, это понятно. Но перловая каша, котлеты и тушеные овощи с хорошим куском хлеба и компотом – это вполне себе ничего. Никаких тюбиков, нормальная еда, пусть и явно из консервированных и замороженных продуктов. Похоже, поставки с Земли тут налажены всерьез: не зря же грузовые челноки продолжали выгружать контейнеры в трюме до сих пор!

Прав был Кочубей, когда про фантастические возможности говорил: представить свежеиспеченный хлеб на МКС в принципе невозможно, не говоря уже о котлетках и прочих кулинарных изысках

Кстати – трюм, в который мы прибыли с Земли на ботах, был не грузовым, а десантным. Использовался он потому, что «Чапай» забивали полезными ништяками под завязку, так как следующий рейс в Солнечную систему у дредноута «Ломоносов» планировался очень нескоро. По обрывкам разговоров я понял, что за последний месяц на земной орбите побывали и другие большие десантные корабли Русского Легиона, и теперь с некоторым интервалом все они направлялись в сторону Орка – крохотной планетки в поясе Койпера, далеко за Нептуном. Следом за ними двигались и мы.

Интервал этот был обусловлен возможностями земной космической отрасли: орбитальный лифт на Кирибати еще только строился, грузы с поверхности планеты доставляли в основном американские «Драгон-5», российские «Метелицы» и китайские «Мэнчжоу». Ограниченное количество средств доставки и известные сложности с пусками ракет определяли пребывание в околоземном пространстве только одного БДК.

Похоже, десантные боты прислали только за личным составом, в исключительном порядке, по какой-то причине гонять их туда-сюда с лунной орбиты на поверхность Земли сочли нецелесообразным. Или, может, не хотели смущать умы людей? Летающий бочонок величиной с автобус, похожий на летательный аппарат инженера Лося из фантастической книжки про Аэлиту – это кого хочешь смутит. Особенно учитывая искусственную гравитацию, которую нам включили после выхода в космос… Черта с два мы бы тушенку в невесомости порубали, а?

– Можно? – я увидел Палыча, который стоял с подносом у моего столика.

Кроме него, что характерно, никто рядом со мной сесть даже не пытался. С другой стороны – столиков тут было штук пятьдесят, все – прикручены к полу намертво, как и лавки около них. Судя по числу мест для сидения – экипаж «Чапая» столовался посменно, вряд ли у них тут имелся еще один пищеблок. Но для нас – хватало с избытком, можно было не тесниться.

– Конечно, – сказал я и демонстративно чуть подвинул свою посуду. – Садись.

Он поставил поднос и сел, сверля меня глазами.

– Хреново вышло, – сказал Палыч. – Я за тебя не вписался, а ты меня до конца тащил… Ну, во время этой диагностики. А тут получилась какая-то дрочь. Их трое – ты один, и я стою… Как баран.

– Вышло как вышло, – пожал плечами я. – Никто не может сказать заранее, как поведет себя в экстремальной ситуации.

Конечно, меня злоба брала и на него, и на Кочубея, и на остальных. Но с другой стороны – никакая мы не команда, не друзья, не родственники. Случайные друг другу люди! Ну, прокатились в одном боте, ну и что? Разве пассажиры в одном вагоне метро часто впрягаются друг за друга? Наоборот – чаще на телефон драку снимают, даже если «не наши» бьют «наших». Так что – ничего удивительного.

– Слушай, – Палыч отломил хлеб. – Я ведь просто не привык к тому, что опять в силе. Знаешь, как оно: с возрастом я беречься стал. Здраво оценивать свои силы, осторожничать. Рванешь в замес, как молодой – спина стрикнет или сердце зайдется, и какой с меня толк? А сейчас и сила в руках есть, и причина была самая достойная, а все равно – что-то меня на месте удержало. Не впрягся! Психология…

– Ну, психология, – кивнул я. – Ничего, выправят нам всем эту самую психологию. Не цветы же сажать нанялись, а жизнью рисковать. Знаешь, думаю, у них все это уже отработано. Сколько существуют Иностранные Легионы – пять, семь лет? Они ведь почти сразу начали работать с…

Я замялся, подбирая наименее обидное слово, но товарищ Длябога меня опередил:

– Со стариками, – кивнул он. – Нужно называть вещи своими именами. Мы – старики. А ты – нет. Я тут поспрашивал – ты не один такой, молодой. Есть еще – и больные, и увечные, и просто – авантюристы, которые о космосе мечтали. Каламасов – пилот второго бота – вообще двадцатипятилетний пацан, романтик! И другие парни и девчата тоже служат, на «Ломоносове» наверняка встретитесь. Но стариков – намного больше, процентов восемьдесят. При этом большая часть типа меня: шестидесяти, семидесятилетние дядьки. Те, кому за восемьдесят – редкость, их тяжело с места сковырнуть уже, хотя титаны типа нашей Раечки есть, есть… Говорят, легат Русского Легиона – тоже из настоящих ветеранов. Генерал Верхотуров!

О, про Михаила Сергеевича Верхотурова я в свое время начитался и насмотрелся. Он пришел на советско-финскую войну лейтенантом, а в августе 1945 года в Маньчжурии примерил погоны полковника. Ну, и дальше не останавливался – Корея – уже генералом, потом – Венгрия, Вьетнам, Эфиопия и Бог знает, что еще… Вот кто титан!

– Точно – из настоящих, – сказал я. – Ты давай, Палыч, на котлеты налегай, а то остынут!

– Вещи твои я прибрал, – проговорил он, принимаясь за котлеты. – Ничего не пропало, не сомневайся. И койку рядом для тебя занял. Так спокойнее будут. Уроды-то эти из карцера когда-нибудь выйдут…

Было понятно, что он все еще чувствует себя виноватым, и мне от этого тоже было неловко. Мы навалились на еду – лучший способ предотвратить дурацкие фразы. И где-то между перловкой и компотом в мою голову пришла мысль, которую я тут же озвучил:

– Палыч, будет же у них тут какая-то физуха? Я думаю – вам, тем, кто постарше, надо подраться. Без месива, цивилизованно: капы, перчатки, например – боксерские правила! Сразу кровь заиграет!

Был еще один способ, но в связи с дефицитом женского пола его лучше было не форсировать. Чревато!

– Ты думаешь, что один такой умный? – закатил глаза Длябога. – Мне Рогов сказал, что завтра нас всех будут бить. И улыбался при этом зверски! Кажется, он примерно то, что ты говоришь, и имел в виду… Вообще, что-то они слишком многообещающе про боевую подготовку говорят. Мне так-то похрен, убить не убьют и подлечить – подлечат, да и вряд ли по сравнению с моей службой что-то новое придумали, но все равно – как-то стремно. А тебе стремно, Сорока?

– И мне стремно, – усмехнулся я. – Да и в десанте я, в отличие от тебя, не служил. Я вообще – по первой специальности журналист, по второй, как выяснилось – парамедик.

– А я что в десанте, что сейчас – больше по технике, – скорчил рожу Длябога. – Но кого это вообще волнует?

Я развел руками, признавая резонность его доводов, встал, подхватил свой поднос со стола и двинул в сторону мойки. Палыч догнал меня спустя пару секунд и спросил:

– А патлы свои чего не сострижешь? Будут же мешать! Шлем, опять же, надевать неудобно, да и драться – несподручно!

– Пока прямой приказ не отдадут – ничего я состригать не буду, – откликнулся я. – Дело принципа!

* * *

старший сержант Рогов

Глава 6

Мы проживаем бурную ночь

Старшего сержанта Рогова вместе с двумя другими инструкторами – смешливым и громогласным крепышом Копытовым и рыжей валькирией Конторовой – приставили к нам в качестве командиров учебных отделений и нянек.

– Перед сном – пристегнитесь ремнями к койкам, – сказал Рогов заботливо, прохаживаясь перед отбоем вдоль нашего строя. – «Чапай» пойдет на разгон, с гравитацией могут быть проблемы. Это для вашей же безопасности. Постарайтесь хорошо выспаться, завтра у вас будет трудный день… А сейчас – пойдемте в баню, помоетесь, освежитесь… Берите мыльно-рыльные принадлежности. Мальчики налево, со мной и сержантом Копытовым, девочки – направо, с младшим сержантом Конторовой.

Всякий раз, когда я слышу слово «безопасность», я настораживаюсь. А еще я настораживаюсь, когда три сержанта имеют откровенно издевательские фамилии. Контора «Рога и Копыта», конечно же. Конторова, Рогов и Копытов. Какие негодяи, а?

А еще – баня. Баня расслабляет, пусть даже это никакая не баня, а самый обычный горячий душ. После всей этой катавасии, что с нами творилась уже Бог знает сколько часов или дней, с самого прихода в вербовочный пункт, мы ведь и не отдыхали толком. Бодрствовали часов двадцать, наверное, не считая полета в боте. А если брать в расчет еще и симуляцию – так и того больше. То есть – организмы чувствовали себя отлично, как новенькие, ага. Но морально вымотался каждый, и местным воякам до сих пор пофиг было на наше состояние.

И вот теперь так нежно, по-матерински, отвести нас в душик и чуть ли не одеялки подтыкать? Я слишком много общался с военными и слишком хорошо помню свои первые курсы экстремальной журналистики от Минобороны, чтобы поверить в такую райскую жизнь.

Поэтому я лег спать в штанах. Мелочи? О-о-о, не скажите. Переносить тяготы и лишения гораздо комфортнее в штанах, чем без штанов, это я на опыте говорю. А еще я очень сильно жалел, что все колюще-режущее у нас отобрали при досмотре вещей, пусть и пообещав отдать после окончания карантина и принятия присяги. А так точно бы в карман любимый «Опинель» сунул. Потому как самурай с мечом подобен самураю без меча. Только – с мечом!

«Опинель», конечно, не меч, а складной нож, и с ним спать тоже было бы гораздо спокойнее и увереннее.

Но в душ я все-таки сходил. Дурак я, что ли, отказываться? Может, больше не предложат вообще.

– Ты чего в штанах-то? – поинтересовался Палыч, когда я полез на свой второй ярус.

– Мой тебе совет: сходи в туалет, даже если не хочешь. А еще – надень штаны и спи вполглаза, – буркнул я, устроился на койке поудобнее и застегнул ремни.

Длябога поворчал для проформы, но штаны тоже надел. Молодец! Обучаемый. Таких людей я искренне любил, и надеялся, что и сам к ним отношусь: нет ничего стыдного в том, чтобы прислушаться к совету другого человека, пусть он и моложе тебя.

Карантинная зона представляла собой блок из двух жилых отсеков одинакового размера (для мужчин и для женщин), плюс два санузла – с рукомойниками и вакуумными, как в поездах, туалетами. А еще – зал для учебных занятий, что бы это ни значило, там мы ни разу еще не были. Конечно, в армии, то есть – в Легионе – всем было фиолетово, что женщин в три или четыре раза меньше, чем мужчин.

Логика понятная: все должно быть чудовищно и однообразно. Помещения – одинакового размера, количество раковин и унитазов – идентичное. В случае с санузлами оно и неплохо – девчонки вечно там часами что-то делают.

Но и коек нам выставили поровну, и «спальни» наши были тождественны, так что мы с мужиками упаковались в два яруса, плотно. А девушки – с кайфом, на нижних койках, и еще места остались. Ну и ладно, ну и здорово. На хрен равноправие, прекрасному полу – прекрасные условия!

Честно – я пытался не уснуть, ждал каверзы. Я думал о какой угодно фигне, строил планы, переживал о профуканных возможностях на Земле, сочинял репортаж, который уже мог бы написать о событиях прошедших суток… Но усталость победила, и чертов горячий душик после насыщенного дня сработал – меня вырубило, я уверен, буквально через пару минут после того, как голова коснулась подушки.

И уже очень скоро я об этом сильно пожалел.

* * *

– … не оказывать сопротивление силам безопасности. Не сопротивляться! – сквозь сонную хмарь услышал я чудовищно громкий механический голос. – Не совершать враждебных действий!

Две пары чьих-то холодных и жестких конечностей вместе с одеялом стащили меня со второго яруса, и я рухнул на пол кулем, зверски хряснувшись всем, чем только можно себе представить. На голову мне тут же натянули черный мешок, руки – стянули то ли пластиковой стяжкой, то ли какими-то хитрыми тонкими наручниками, и рывком подняли на ноги.

– Ваше судно определено как принадлежащее к подразделению «Русский Легион» террористической организации «Доминион Рефаим», – продолжал вещать безжизненный голос. – Объект под контролем сил безопасности! Просим не оказывать сопротивление! Враждебные действия служат поводом для нейтрализации!

Сквозь мешок из синтетической ткани я кое-что видел: лучи мощных налобных фонарей метались по жилому отсеку, выхватывая то одного, то другого из рекрутов: белые бронированные человекоподобные фигуры паковали их сноровисто и четко. Твою мать, это что – не проверка? Это реально – роботы⁈ Или все-таки инсценировка? Черт знает, что там, под черными стеклами забрал шлемов! Микросхемы? Или ухмыляющиеся рожи легионеров-старослужащих?

Пока меня волокли – дважды саданули головой о ножки кроватей. Вокруг мигал свет, кто-то бегал, орал, кричали девушки, слышался отборный мат и треск электрошокеров, даже – автоматная очередь! Вот она меня, пожалуй, напугала сильнее всего. Кто в здравом уме будет стрелять посреди космического корабля?

А еще в голове пульсировала дурацкая мысль: за каким чертом нужно было пристегиваться, если нас так запросто выволокли из кроватей? Вокруг слышалось пиликанье и стриканье, какие-то технологические странные звуки. Потом механический голос произнес:

– Шагнуть вверх!

Я ни черта не понял, и тогда мне стебанули шокером в спину и зашвырнули на какую-то платформу, уже и так полную людей. Спустя время она дернулась и двинула вперед. Вокруг грохотало и искрило, кто-то плакал, кто-то – молился.

– Головы вниз! – скомандовал механический голос, и снова затрещал шокер.

Я согнулся, прижавшись лбом к коленям, и пытался собрать мысли в кучку. Что вообще происходит? Нас просто взяли – и спиз… Украли? Штурманули БДК «Чапаев» посреди Солнечной системы, так незаметно, что великая и могучая Первая Когорта все просрала? Что дальше: штурм Земли ордами роботов? Серьезно? Или все это – симуляция, и я опять в капсуле?

Нет, на виртуальную реальность совсем не похоже. Я от нервяка вспотел, вокруг пахло озоном от разрядов шокеров и человеческим страхом. Такое невозможно симулировать, это точно. Все тело болело: ребра, отбитое плечо и нога, и костяшки на правом кулаке, которые я ушиб об морду лысого Барабаша.

Блатную троицу, кстати, выпустили из карцера, а теперь тоже – скрутили во сне. Легко было понять это по криками «Руки, руки, волки позорные!» и «Это че за беспредел, суки?». Кажется, кто-то из блатных оказался совсем рядом, кричал чуть ли не мне в ухо…

Наше транспортное средство – чем бы оно ни было – остановилось минут через пять и неживой голос произнес:

– Встать! Приготовиться!

А потом нас стали швырять в железные лапы тех, кто ждал внизу. Не знаю, что было с остальными, но меня притащили в какую-то каморку с мигающим красным светом, поставили на колени и… Как будто ушли! Но я спиной чувствовал: кто-то стоит неподалеку. И скорее всего – кто-то живой!

Голоса и крики за стеной я слышал, там, похоже, пытали… Или просто стращали? В общем – занимались с другими рекрутами. Мне было холодно, неуютно и стремно. В какой-то момент я попытался пошевелиться, хоть немного освободить руки… И тут же получил целую бадью воды на голову и разряд шокером – в ребра.

Такой херни на курсах экстремальной журналистики точно не было. Я не знал, что и думать, пребывал в полной растерянности.

– Сохранять спокойствие! Не оказывать сопротивление! – прогрохотал механический голос.

Не знаю, сколько это продолжалось – мое мокрое стояние на коленях. Может быть – час, может – полчаса. Я стоял и трясся от холода, вспоминал свою не такую и длинную жизнь, работу, командировки, первую любовь и других девушек, маму с папой и брата с сестрой. А еще – думал, что роботы вряд ли стали бы обливать человека водой. Какой в этом сакральный смысл вообще?

Спустя время меня ухватили за локти, подняли и снова куда-то потащили. Получить шокером еще раз мне не улыбалось, и потому я подчинился, стараясь переступать ногами в такт шагам похитителей.

Через шагов тридцать меня развернули, усадили на стул и сдернули с головы мешок. Для того, чтобы тут же ослепить светом мощного фонаря! Спустя секунду мне на руки, шею и виски очень шустро прицепили какие-то нашлепки и присоски, одну прищепку цепанули даже за большой палец ноги – я хоть и в штанах был, но босиком.

– Имя, звание, подданство, с какой целью находитесь на судне, принадлежащем террористам? – произнес все тот же голос.

– Тимур Данилович Сорока, журналист, нахожусь здесь с целью написания серии репортажей о наших земляках в космосе, – не попадая зуб на зуб проговорил я. – Гражданин Республики Беларусь.

Меня трясло: никаких пятнадцати-семнадцати градусов тут не было, дай Бог, чтобы плюс пять… Еще и водой облили, гады.

– Ваше воинское звание?

– По военному билету – рядовой. По рекомендации – парамедик. По факту – гражданский, последнее место работы – журналист информационного агентства «Подорожник», – отвечал я размеренно, медленно.

– Назовите свои…

Голос не договорил – вдруг помещение наполнилось стрельбой и дымом, яростными криками и топотом ног:

– Вперед, вперед!

– В голову вали, в голову!

Лихие демоны в броне цвета хаки с красными полосами на рукавах и почему-то красными же гвоздодерами в руках ворвались в комнату и, вроде как, сцепились с белыми фигурами, размахивая ломиками. В суматохе стул вместе со мной рухнул на пол, и на сей раз отбит у меня оказался другой бок. Можно сказать – повезло. Я лежал и не двигался, ожидая продолжения марлезонского балета. Но – продолжения не последовало. Надо мной наклонился Рогов и сказал:

– Свои, Сорока! Мы вас отбили. Все кончилось. Свои вокруг!

– Свои дома сидят, телевизер смотрят, – буркнул я в ответ.

– Шутник, – кивнул сержант. – Мне Парушкин говорил, что вы там все – шутники. Давай, обопрись на меня, ситуацию мы разрулили, все в порядке…

Я посмотрел на него скептически и поковылял босыми ногами по полу, шипя в моменты, когда наступал на обломки мебели и другой мусор.

Наших уже выстроили в коридоре, все ошалело переглядывались, явно – несладко пришлось каждому, не только мне. Девчата тоже были тут, и их состояние на вид казалось чуть лучше, чем у парней – по крайней мере, никаких травм я не увидел. Это не могло не радовать.

Рогов, Конторова и Копытов тоже стояли неподалеку – в полной выкладке, с винтовками и красными ломиками-гвоздодерами. Они ухмылялись, довольные.

– Товарищи! На борту произошла внештатная ситуация: по вине складских специалистов активировалась часть трофейной автономной боевой техники, – вдоль рядов прошелся Грабовский, оглядывая нас. – Поскольку весь софт в соответствии с нашими инструкциями был у этих изделий снесен до заводских настроек, действовать они стали по базовым протоколам, докопаться до которых наши специалисты не смогли. К сожалению, на их пути первыми попались вы, что и привело к печальным событиям этой ночи… Однако, ваши инструкторы проявили инициативу и с привлечением своих сослуживцев провели операцию по нейтрализации взбунтовавшихся машин и вашему освобождению. Больше такого на борту БДК «Чапай» с вами не повторится, я даю вам свое слово. Поздравляю вас с освобождением, товарищи. Ура!

– Ура-а-а-а… – нестройно откликнулись товарищи.

А я крутил и вертел в голове его последнюю фразу. На борту «Чапая», значит, не повторится? А НЕ на борту?

* * *

По случаю бурной ночи утренней зарядки у нас не было. Гигиенические процедуры – и вперед, на завтрак! Рисовая молочная каша, сладкий чай, хлеб с маслом – вроде как ничего необычного. Но казалось мне, что в рис намешали какие-то протеиновые добавки – наелся я с одной тарелки всерьез.

Сегодня до обеда нам пообещали занятия в учебном классе, а после обеда – какая-то физуха, наверное – то самое палычево «будут бить». Мне скорее было интересно, чем страшно.

Судя по атмосфере, которая царила на завтраке, ночной организованный дебош оказал на вчерашних стариков самое благотворное воздействие: шумно, эмоционально, с горящими глазами и бурной жестикуляцией рекруты обсуждали пережитое. Пытались выяснить, кто рядом с кем находился, кого и как стращали и допрашивали… Хвастались и полученными травмами: кому-то разбили нос во время жесткой транспортировки, другой обзавелся синяком на половину лица, многие получили ушибы и гематомы.

Точнее – могли получить. Перед отбоем (вторым за ночь) нас пропустили через медпункт, где строгие молодые женщины в белой униформе провели первичный осмотр и обработала травмы каждому. Мне, можно сказать, повезло – подлечили и кулак, сбитый о лысую голову Барабаша, и расшибленную о потолок карцера макушку. Медик была вооружена инъектором, похожим на пистолет и, меняя в нем картриджи с препаратами, обколола мои ушибы, так что отек сразу стал рассасываться, а боль – отступать. Ссадины – покрыла средством, похожим по текстуре на медицинский клей БФ, а обнаружив шишку и царапины на голове, под волосами, наконец фыркнула и стала похожа на человека:

– Вам бы постричься, товарищ Сорока– сказала она. – Ходите, как стиляга.

– Не-а, – откликнулся я.

– Ну, раз «не-а» – то ждите, пока само заживет. Обезбол я уколола, поспите нормально. Могу зеленкой еще вашу шевелюру помазать! – и стрельнула на меня глазами.

От зеленки я отказался и пошел спать, уступив место на стуле перед доктором Кочубею. Он тут же принялся делать ей комплименты, скалить золотые зубы и мужественно расправлять плечи – ну, и пусть. Медичка – явно не в моей весовой категории, я слово «стиляги», например, только в фильме с Оксаной Акиньшиной слышал, ну, и бабушка моя так говорила.

Поспал я и вправду неплохо, но после завтрака действие обезбола прошло, и башка снова заболела. Все-таки идиот я с этим сальто… В спортзале надо попробовать!

Болела там голова или нет, но после приема пищи мы построились в коридоре, чтобы централизованно возвращаться в карантинную зону на занятия. Занимая собой все пространство, мимо прошли два огромных накачанных мужика в расстегнутых до пояса комбезах – небритые и белозубо улыбающиеся.

– … задолбался красить! – говорил один.

– Теперь задолбешься сводить! – заржал второй. – Говорил – не бери аэрозоль, лучше по старинке, кисточкой! Теперь страдай, броня – казенная, подотчетная! Белый цвет – у латино, у нас – не полаген, гы-гы!

Не знаю, обратил кто-нибудь, кроме меня, внимание на их разговор, или это один я такой журналюга – ушки на макушке? Амбалы же мой внимательный взгляд зафиксировали: один из них ткнул другого в бок, и, пока шли по коридору мимо, они некоторое время смотрели на меня, как будто прицениваясь. Я взгляда не опускал, хотя понимал, что понты мои – дурацкие, эти двое размажут меня по стенке в случае чего. Да и любой из них – размажет.

В сторону карантинной зоны я шел в самом конце колонны и увидел, что старший сержант Рогов отстал и пошел рядом со мной.

– Слушай, Сорока, – сказал он. – Ну… Я видел твои показатели с ночного допроса. Там, конечно, немного, но выводы делать можно. Как у тебя это получилось?

– Что – получилось? – я пока не врубался, чего он хочет.

– Как будто ты абсолютную правду говоришь. Научишь меня? Какая-то медитация? Мантры читал в голове?

Я сразу не понял, о чем он – слишком калейдоскопическая картина этой ночи рисовалась в моей голове, сплошь из фрагментов, каждый из которых еще предстояло обдумать. Но потом сообразил – они ведь лепили на меня какие-то клипсы и присоски, выходит – использовали что-то типа навороченного полиграфа, детектора лжи? И Рогов эти показания видел? Да что там вообще можно было распознать? Меня трясло и колбасило, я был в диком стрессе, на нервах – полиграфы в таких условиях работают хреново. Или у них какое-то инопланетное оборудование, навороченное?

– Так что – научишь? – спросил Рогов.

– Вы коммунист, товарищ старший сержант? – спросил я. – Тогда вам нельзя.

– Что нельзя? – удивился он.

– Ну, я молитвы читал, меня бабушка научила.

– А… – разочарованно посмотрел на меня Рогов, ускорил шаги и догнал Копытова с Конторовой.

Молитвы – это дело хорошее, действенная тема, проверено. Но вообще-то я говорил на допросе чистую правду. Иногда это работает лучше всего.

* * *

Глава 7

Начинается учеба

В учебном классе не было никаких парт, зато ровными рядами стояли капсулы для симуляции. И я этому, если честно, не удивился.

Для полноценной подготовки личного состава требовался настоящий полигон. Кабинетов с партами, залов с матами и даже «килхауса» на манер тренировочной базы британской САС тут никак бы не хватило. На полигонах я в своей жизни бывал: тот же Лосвидо под Витебском занимал территорию, которой позавидовал бы средних размеров колхоз. Или – КСУП, коммунальное сельскохозяйственное унитарное предприятие, если выражаться так, как принято в моей родной Беларуси.

Где найти столько земли на космическом корабле? Правильно – нигде. И если уж есть под рукой такие технологии – ими грешно не воспользоваться. Конечно, очевидные различия у симуляции с реальной жизнью имелись. Я их прочувствовал на себе и распознал интуитивно в тот самый первый раз. Отсутствие резких запахов, пота на теле, отдачи у оружия, например. А еще – неподвижные облака, местами неестественное поведение «эн-пи-си» – управляемых компьютером персонажей – и другие мелочи, которые легионные или инопланетянские гейм-дизайнеры или профукали, или не пожелали дорабатывать. Но болевые ощущения, усталость, громкие звуки, вообще – эмоциональное восприятие, всё это было на очень высоком уровне. Это не VR-очки напялить в развлекательном центре, точно…

Программа на сей раз оказалась индивидуальной. Никакой коллективной беготни и стрельбы! По крайней мере, в моем случае. Меня все-таки пытались готовить на парамедика, и, как выяснилось, с земной первой помощью это имело не так уж и много общего. Та аптечка, которую показали мне в диагностической симуляции, была чем-то средним между легионной и привычной мне армейской, похоже – такие использовали лет пять назад, на заре становления Легионов.

Теперь же я глядел на разложенное передо мной военно-медицинское имущество и обалдевал. Препараты и спецсредства лежали на металлическом столе, и над каждым из них можно было увидеть поясняющую виртуальную надпись: что и для чего предназначено, и короткая инструкция – как пользоваться. Реально буквы с картинками висели в воздухе, как в компьютерной игре!