Текст книги "Космос.Today (СИ)"

Автор книги: Евгений Капба

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

– И сэйчас мы будем его отрабатывать! – хлопнул в ладоши Багателия. – Рэзко!

И мы отрабатывали – «рэзко». Снять броню и обувь, упаковать все это в мешки. Закрепить мешки в отсеке. Залезть в капсулы. Закрыть. Дождаться сигнала. Вылезти. Экипироваться. Занять боевые посты. Очень много раз подряд! В какой-то момент Палыч не выдержал:

– Какая-то дрочь! Командир, да пока мы облачаться будем – нас же засекут и подобьют, никакой РЭБ не поможет! Мы дольше будем…

– Нэ кипишуй, Длябога, – прищурился Багателия. – Поверь мне, отходняк после перегрузок, стимуляторы из инъектора и заблеванный отсек – все это плюс-минус компенсирует те три минуты, которые ты потратишь на экипировку. Давай, начали. Рэзко!

Я снова лез в капсулу и снова вылезал из нее и надевал эту чертову броню. И меня уже тошнило от этой, пользуясь терминологией Палыча, дрочи. Мы никак не могли уложиться в три минуты: броня среднего класса – это вам не броник-каска-наколенники-налокотники из легкого варианта… Вылезая из медкапсулы, кажется, в сотый раз, я сообразил:

– Палыч, Раиса! А давайте по очереди – сначала вместе одеваем одного, потом – другого? Быстрее будет!

– Ой вей! – воздел руки к потолку Барух. – Какой умный мальчик! Всего-то двенадцать раз ботинки снял и надел, и уже своим мозгом понял, что друг другу надо помогать? Командир, у нас очень сообразительное молодое пополнение! Наши шансы на выживание стремительно растут!

Он сказал – двенадцать раз? Ну надо же… Я думал – сотню, не меньше!

– Давайте, последний раз – всэ вместе, – щелкнул пальцами Багателия. – И, как сказала одна маленькая и очень гордая птичка по фамили Сорока, экипируем всех по очереди. Сначала – водитэль, потом – стрэлки, потом – остальные.

Мы действительно успели прогнать эту схему еще раз, и уложились если не в три минуты, то в пять – точно, а Палыча облачили и вовсе за минуту тридцать. Едва мы закончили все эти фокусы с переодеваниями, как раздалась команда «На сцепку!»

Для сцепки с ботом колеса укрывались специальными сверхпрочными колпаками, модульная орудийная башня и другое навесное вооружение пряталось в грузовой отсек, бойницы и окна закрывались бронированными герметичными щитками – все это мы уже проделали загодя. Теперь «Мастодонт» подцепили гигантской кран-балкой и потащили к шлюзам. Мы догоняли пешим порядком – то ли из-за правил техники безопасности, то ли – по местной традиции, но во время процедуры сцепки экипаж должен был находиться снаружи.

Пока шли – я все высматривал в трюме рыжую шевелюру Смирновой, но журналистки видно не было. Похоже, она действительно убыла на «Ломоносов», и на поверхность планеты отправится только с основными силами. Или – не отправится. Думаю, в пресс-службе больше одного военкора…

Воспоминания о проведенном вместе вечере снова пробуждали ту самую приятную щекотку в груди. Вместе с тем ощущал я и легкую досаду: еще ни разу меня так беззастенчиво не кадрили, чтобы… Хм! Чтобы провести время к обоюдному удовольствию. Но – я ж мужик! Это я должен кадрить! И вообще – если уж закадрила, то, наверное, отношения-любовь и все такое? Да? Или нет? Карина всячески демонстрировала свою независимость, и я понятия не имел, как к этому относиться. Другой бы порадовался: вон с какой классной девчонкой замутил, а я самоедством занимаюсь…

Мысли эти точно были не к месту, так что я сосредоточился на насущном: Пятая центурия грузилась в боты, Девятый и Десятый экипажи как и мы – ждали сцепки. Багателия подошел к командирам экипажей – коренастому, почти квадратному казаху Каримову и сухощавому питерскому джентльмену Ростову. Они обсуждали там что-то свое, командирское, пока корабельные техники занимались своей работой: крепили мастодонты к трем из двенадцати готовых к старту ботов. Выглядело это довольно забавно: что-то вроде бота-дирижабля с гондолой-переростком в виде медэвака.

– Ну что, чада Божьи, крепок ли ваш дух? – к нам подошел тот самый бородатый капеллан – с золотым крестом на груди и штурмовым щитом в руке. – Знаю, вы из недавнего пополнения. Готовы ли вы к делу?

– Как пионеры! – как обычно начал глумиться Длябога, но тут же заткнулся.

– Помните – мы на правильной стороне, – проговорил священник назидательно. – Даже если будут сомнения, даже если дело наше покажется грязным и несправедливым – Бог дал человеку свободную волю, и ограничивать ее влиянием бездушных машин – противоестественно и неугодно Создателю.

– А мы – не ограничиваем? – хмыкнула Раиса. – Броня, браслеты, ПсИны эти, терминалы… А на Земле – все ходят уткнувшись в смартфоны, никто песен не поет, вживую не общается. Особенно молодежь!

Священник мягко улыбнулся:

– А там ли ты смотрела? Я видал и другую молодежь. С гитарами, у костров, в спортзалах и церквях. И поют, и общаются, и технику используют во благо: кто-то с ее помощью работает, другой – музыку слушает, третий – книги читает. Само по себе это не плохо, пока у человека есть возможность выбирать – где работать, что слушать и что читать. Когда эта возможность подкреплена Божьими понятиями о том, что такое хорошо, и что такое плохо – человек остается человеком. На Земле даже тот, кто привык к своему смартфону имеет возможность оставить его дома, и идти куда вздумается. Я видел немало миров рефаим, и скажу вам – это мерзость перед Господом… Христиане среди вас есть?

Я поднял руку, с большим удивлением увидел кивок Баруха. Кивнул и Длябога – тоже. А вот Раиса сложила руки на груди и смотрела на капеллана почти вызывающе. Багателия, кстати, все еще общался с командирами других экипажей, и в нашу сторону посматривал с интересом, но подходить к нам не торопился.

Капеллан обошел нас по очереди, благословил, а потом достал из кармашка разгрузки и выдал каждому что-то вроде наклеек, какие крепят на стены квартир во время чина освящения. Я видел такие на броне у «дроздов» – рядом с мечами в терновнике.

– Мужайтесь, и да крепится сердце ваше, все уповающие на Господа! – напоследок боевой священник, перекрестил нас размашисто, и зашагал широкими шагами обратно к своему подразделению.

Наклейку на броню я клеить не стал – спрятал в разгрузку. А вот Длябога сразу же принялся переводить изображение на грудной щиток. Дальнобойщики вообще такое любят: иконки на панели, четки на зеркальце…

– А ты что – атеистка, что ли? – спросил Палыч у Зарецкой, закончив свои манипуляции.

Та только пожала плечами:

– Я в воздухе не переобуваюсь. И партийный билет свой не сжигала. Но – можешь считать меня агностиком, если тебе так будет легче.

– Восьмой экипаж – к машине! – крикнул Багателия, и мы, подобравшись, рванули к «Мастодонту».

Я чувствовал некоторый мандраж: еще бы – первая высадка на планету, в боевых условиях! Планы – планами, а что случиться на самом деле – одному Богу известно. Так или иначе – конструкция из бота и медэвака была уже прямо перед моими глазами, за внутренними воротами шлюза. Мы загрузились в «Мастодонт» через задние двери – остальные были заблокированы, загерметизировали машину и тут же принялись разоблачаться и паковаться в медкапсулы.

Нано-боты были заблокированы в своих контейнерах, остальные системы работали исправно: только закрылась крышка, как на лицо мне тут же легла маска наподобие кислородное, руки и ноги оказались надежно зафиксированы… Я почему-то вспомнил своего соседа по комнате – Евдокима, с которым мне так и не довелось толком пообщаться.

Нас тряхнуло – похоже, десантный бот вышел в открытый космос. Тряска продолжалась и дальше, и некоторое время я нервничал и прислушивался к своим ощущениям, а потом – просто уснул!

С одной стороны, после миссии на Зазавави я и не спал толком, да и свидание с Кариной оставило после себя приятную усталость и чувство опустошенности. А еще – сказалась многолетняя практика командировок: в экстремальных условиях – на войне, в походе, когда вокруг – стихийное бедствие, для сна и еды выкраиваешь любые свободные минуты. Вот и теперь организм отреагировал привычно: вырубился!

Когда грохот проник даже за герметичные стенки сверхнадежной медкапсулы, я открыл глаза и с удовольствием и немалым удивлением обнаружил, что выспался. А после – увидел бородатое лицо командира, который ладонью стучал по крышке капсулы – он был уже на ногах.

Буквально через пару секунд я был снаружи – и вдвоем с Багателией мы облачали Длябога, который матерился и ругался как тысяча чертей. Только защелкнули последний элемент брони – левый наруч, как наш техник рванул на водительское место и запустил диагностику систем и отстрел бронированных колпаков на колесах.

– Приземлились, ёпта! – констатировал он. – Прилахараномафанились! Тундра, Сорока! Тундра вокруг – как ты и хотел… И… А, черт, там, похоже, один из экипажей накрылся!

– Что значит – накрылся? – Багателия, застегивая на ходу шлем, кинулся на командирское место. – Абаапсы, Палыч, жми, жми туда! Барух – готовь систему пожаротушения! Сорока – на тебе первая помощь и прогноз по эвакуации выживших! Раиса – прикрываешь с крыши!

Было понятно – установить модульное вооружение мы не успеваем. Метка Десятого экипажа на экране навигатора горела оранжевым – медэвак был сильно поврежден. Мы с Раисой помогли облачиться Баруху, потом – одевались сами, в страшной тряске и суете.

– Дым, – констатировал Палыч, который склонился над рулем, выжимая из движка все возможное.

Багателия в это время просматривал информацию – сообщения о текущей обстановке транслировались ему прямо на прозрачное забрало шлема, у командирской экипировки имелась такая функция.

– Отработали с поверхности, – констатировал он. – Навэрное – мобильный комплекс ПКО… Сейчас рэбят вытащим – и попробуем вычислить гада. Полная готовность! Барух, Сорока – внимание! У края воронки – два человека!

Я сжался в тугую пружину у задней двери, Барух готов был выскочить через боковую, чтобы не мешать друг другу. Раиса замерла у люка на крышу.

– Три, два, один… – «Мастодонт» пошел юзом и резко остановился.

Я рванул наружу – в забрало шлема ударил ветер пополам со снежной крупой, ноги по щиколотку провалились в белый рыхлый холодный ковер, устилавший тундру Лахарано Мафаны. До края воронки было метров десять – Палыч сработал ювелирно, и теперь я двигался максимально быстро туда, где видел черный дым и отблески пламени. Медэвак Десятого экипажа, которым командовал военврач Каримов, чадил жирно и густо.

Фигуры людей удалось рассмотретть не сразу: они были без брони, в одной только полевой форме, уже чуть присыпанные снегом. Может быть увидев меня, а может – непроизвольно, но один из них дернулся, вытянул руку и мне хватило этого. Здесь не было командира, и решение должен был принять я. Этот – жив! Я рухнул перед ним на колени, прямо в снег, уже сжимая в руке инъектор: противошоковое и обезбол – в первую очередь! Его ноги обгорели, даже – обуглились, ткань одежды запеклась шматками, выглядело это очень плохо, но я знал, как с такой бедой работать. Две инъекции заставили пострадавшего слегка расслабиться, незнакомый легионер задышал ровнее, а я уже занимался его ногами: противоожоговая пена у меня тоже имелась, в отдельном баллончике. Зашипел аэрозоль, препарат частично впитался прямо в травмированную кожу, а верхний слой застывал защитной коркой, предохраняя от дополнительных травм.

Барух тем временем воспользовался системой экстренного пожаротушения: он швырнул прямо в чадящий медэвак баллон величиной с трехлитровую банку, что-то грохнуло – и огромная машина как будто утонула в сугробе – ее покрыл толстый слой пены, на вид как из земного огнетушителя. Пламя быстро спало, черный дым превратился в облака пара, корпус машины стремительно остывал. Стало видно смятую страшным ударом кабину «десятки». Бесстрашный Бляхер тут же полез на крышу – заглянуть в верхний, открытый люк, оценить обстановку.

Я уже занимался вторым пострадавшим – он лежал метрах в трех от бойца с обожженными ногами. Каримов, командир Десятого экипажа, вот кто это был. Его лицо сплошь покрывала кровь, все еще сочащаяся из длинного пореза на лбу, в правом боку торчал какой-то металлический обломок, тело покрывали множественные ожоги – не такие серьезные, как у второго, но выглядевшие довольно скверно. При этом военврач все еще цеплялся за жизнь! Обломок извлекать было нельзя ни в коем случае, этим займутся наниты… Залив раны гемостатиком, я стал обрабатывать ожоги – без этого транспортировка могла превратиться для пациента в пытку.

Подбежал Барух:

– Там – глухо, – раздался его голос в интеркоме. – Я активировал систему самоуничтожения.

– Но…

– Фарш, – сказал он. – А холера дир! Глухо, совсем глухо! Однозначно. С этими что?

– Срочно в капсулы. Без вариантов! – слова давались мне с трудом, мне как будто не хватало воздуха. – Проникающее ранение брюшной полости у одного, ожоги ног четвертой степени – у второго.

– Сорока, понял тебя, – командир слышал наши переговоры. – Раиса, Палыч – рэзко!

Объяснять больше ничего было не нужно – все отрабатывали в симуляции. Товарищи с носилками появились рядом спустя несколько секунд, еще полминуты понадобилось, чтобы погрузить раненых и, матерясь и молясь одновременно, втащить их через задние двери в грузовой, а потом – в медицинский отсек. Модульная орудийная башня и навесные примочки здорово нам мешали, перегородив дорогу, но, кажется, мы ни разу не потревожили раненых.

– Сюда – Каримова! – Багателия уже колдовал над медкапсулой, в которой до этого лежал сам. – Туда – второго!

При перемещении в капсулу мы все-таки задели осколок, и Каримов страшно заскрежетал зубами.

– Ничего, ничего… – приговаривал командир. – Вылечим вас. Вылечим!

Палыч уже сидел на водительском месте:

– Рвем когти? – спросил он.

– Гони! – коротко приказал Багателия.

Набирая ход, «Мастотдонт» помчался по снежной равнине. Спустя секунд пять там, на месте крушения, раздался взрыв. Сработала система самоуничтожения, активированная Бляхером. Медэвак Десятого экипажа перестал существовать, как и все погибшие ребята, которые остались внутри своей машины.

– Какая-то дрочь, – прорычал Длябога, крутя руль нервными руками.

– Полнейшая, – подтвердила Раиса, выразив общее настроение.

Высадка на Лахарано Мафану с самого начала пошла по одному месту, и все это прекрасно понимали.

* * *

Глава 21

В тундре идет война

Потеря одного из медэваков не снимала с нас главную задачу: встречу и эвакуацию разведчиков. Более того, теперь нам предстояло отработать за себя и за того парня: уничтоженная «десятка» имела свое задание, и кроме нас никто не знал о потере целого экипажа. Значит – их миссию выполнять тоже нам.

При этом, пользоваться связью кроме интеркома категорически не стоило: пока не уничтожена орбитальная группировка и сеть ретрансляторов по всей планете – Система могла отследить нас и выслать комитет по торжественной встрече. Или – мангруппу, если не паясничать и называть вещи своими именами.

Тут уж никакая «будка» не поможет, если роботы тупо увидят нас в упор, приехав к точке рандеву по пеленгу! Одно дело – машина, пусть и большая, ищи-свищи ее по всей планете. Другое – четкий и направленный из конкретного места сигнал. Достаточно было и того, что Система уже знала о высадке в этом квадрате, нечего давать ей дополнительные козыри!

Остановившись в неглубоком распадке меж двух холмов, которые прикрыли нас от возможных любопытных взглядов с двух сторон, мы растянули маскировочный экран над «Мастодонтом», чтобы уберечься еще и от внимания с орбиты, и стали монтировать вооружение. Багателия в это время занимался настройкой медкапсул: пациенты шли на поправку, интенсивность терапии можно было снижать.

Умаявшись с орудийной башней, но все-таки установив ее, мы занялись блоками ракет и дымовых шашек и автоматическим гранатометом. Тягая неудобные и тяжелые железяки я все пытался прикинуть – справился бы я с такой работой, пребывая в своем обычном, неоткорректированном теле, или руки бы начали отваливаться уже минут через пятнадцать и сердце выскочило бы через горло?

– Ора, нас вычислили еще в стратосфэре, – командир вылез на броню, и смотрел, как мы возимся с железом. – Надеюсь, дэсантные боты целы – каждый из них несет взвод легионеров, целый конутберний – это потери посерьезнее, чем адын медэвак. Парней жалко, да, но работу надо дэлать. Из-за всего этого халам-балам нас сбросили гораздо ближе к точке высадки «десятки», так что их миссия – теперь для нас в приоритете. Сначала рэзко метнемся за парнями, которых должен был забрать Каримов, потом – за нашими. Мужчины там матерые, лежка у них оборудована, есть где засухариться, они пороть горячку не станут. К тому же…

Пауза от Багателии получилась мхатовская. Он покрутил головой в шлеме с открытым забралом, прищурился, явно чего-то ожидая. На его лице спустя секунду появилось выражение досады и недоумение, но – издалека ветер донес раскат взрыва, и на горизонте, как раз за спиной командира, что-тот ярко сверкнуло.

– О! – обернулся Багателия и белозубо улыбнулся. – Красиво исполнили! Минус одна вышка-рэтранслятор. Жить станет немного легче. Ну что, техника в порядке? Поехали пацанов забирать!

Раиса нырнула в люк, и уже там взялась за джойстик. Сервоприводы с едва слышным жужжанием заработали, хобот орудия повернулся сначала направо, потом – налево. Все работало!

– Порядок! – кивнул Палыч. – Поехали!

* * *

Ретрансляционные вышки стояли на равном расстоянии друг от друга – что-то около наших семи или десяти километров, квадратами. Вся суша на планете была ими просто усеяна, от экватора и до полюсов – так сказал Барух. Он видал множество системных миров и говорил, что даже в море имеются платформы с вышками, пусть и только вдоль основных судоходных путей, а не по всей поверхности океана.

Если подорвать ретранслятор, то можно разделываться с роботами поодиночке. Без обмена данными они остаются опасными боевыми машинами, но в плане тактики начинают здорово проседать. А если подключиться к сети и засрать ее чем-тот вроде вируса, как это было в симуляции – то, в случае адекватного срабатывания вредоносных программ, сопротивление примерно на четыре-пять километров окрест будет прекращено. Однако, вполне может случиться, что роботы окажутся носителями какого-нибудь нового софта, и пиши пропало – вирус не сработает, война продолжится. Потому надежнее было все-таки взрывать – Система пусть и медленно, но эволюционировала, а против взрывчатки еще антивирусов не придумали.

Командование всегда старалось изолировать театр боевых действий, наши корабли сбивали или абордировали любой искусственный космический объект, который пытался покинуть околопланетное пространство осажденного мира. Понятно – чтобы до других системных миров не дошла информация о том, как воюет Русский Легион на Лахарано Мафане и в любом другом уголке галактики, которому повезло стать нашей целью. Или – не повезло.

В любом случае – нечего ускорят эту самую эволюцию Системы. Обойдется, сволочь такая.

– Вижу вражескую технику! – послышался в интеркоме голос Палыча. – Это они за нашими пацанами выехали, сто пудов!

– Мы в свободной зоне, командир. Железяки действуют в автономном режиме. Командир, давайте их загасим, шоб в мире были красота и гармония! – предложил Бляхер. – А потом скажем шо так и было!

– Ора, мне нравится ход твоих мыслей… – командир задумался, а потом скомандовал: – Жми, Палыч, будем брать шайтанов!

«Мастодонт» как будто прыгнул вперед – электрическому движку понадобилось секунды три, чтобы выйти на максимальную скорость. Фургон – белая, едва видная на снегу машина, точь-в-точь такая, как в симуляции, заметил нас слишком поздно, и изменить курс не успел, хотя и вильнул в сторону.

– А-а-агонь! – заорал Багателия.

Раиса в напряженной позе замерла на месте стрелка: ее рука лежала на джойстике управления огнем, глаза внимательно следили за картинкой на экране. Наконец – перекрестье прицела соединилось с силуэтом вражеской машины, подчиняясь движению пальцев Зарецкой, орудие с грохотом выплюнуло несколько снарядов, и белый системный фургон стал разваливаться на куски, роботы из прорех в корпусе посыпались на снег. Белый снег, белые роботы… Наш «Медэвак» теперь описывал вокруг подбитой техники полуокружность – Палыч давал возможность стрелкам закончить начатое.

– Да-да-дах! – Барух работал из кормового пулемета, согнав меня с насиженного места.

Бляхер никогда не промахивался, недобитые дроиды искрили и замирали на снежном насте. Однако – кое-кто был все еще цел, и теперь мчал по тундре, высоко поднимая колени. Ну чисто – бегуны-марафонцы!

– А-а-асторожно! – вторил командиру Палыч, выводя «Мастодонт» в крутой вираж и корпусом сбивая нескольких роботов.

– Ай, красавцы! – хлопнул в ладоши Багателия. – С загонщиками покончено! Барух – контроль, Сорока – за пулемет!

Бляхер выскочил из медэвака, размахнулся – и швырнул зажигательную гранату в груду обломков, которая раньше была системным фургоном. Заполыхало жирное пламя. Стрелок не медлил, он приложился к винтовке и одиночными выстрелами выбил электронные мозги из каждого дроида – по очереди.

– Шоб я так жил! – раздалось в интеркоме. – Чисто сделали.

Спустя несколько секунд мы уже гнали по тундре – туда, где нас должны были ждать диверсанты.

– Ты же мог и не выходить? – спросил я. – Расстреляли бы их из…

– Экономия! – поднял палец Барух. – Стрелковки и ручных гранат у нас – много и еще сверху, а снаряды для орудия – таки настоящий дефицит. Ты еще системные тяжелые силы не видел… Вот там самый цимес – автоматический гранатомет и орудие.

– А в «десятке» мы взять… – начал я, но тут же закрыл рот.

Потому что последнее, о чем мы думали, обнаружив подбитую «десятку» и раненых товарищей – это пополнение боекомплекта. Бляхер только удовлетворенно кивнул: он понял, что я понял.

– У нас пять минут до точки, – сообщил Палыч.

– На встрэчу пешим порядком выдвигаются Барух и Сорока, – скомандовал Багателия. – Мы прикрываем из машины.

Возмущенно фыркнула Зарецкая – она считала, что командир бережет ее, оставляет на борту, потому что – женщина. Похоже – небезосновательно. Кавказский менталитет – это навсегда. Да и если говорят прямо – с бортовым вооружением девушка справлялась просто великолепно, этим грешно было не пользоваться.

– Раиса – на тебе прикрытие, – проигнорировал командир ее недовольство. – У нас совсэм нэмного времени, как только распогодится – Система пошлет сюда беспилотники. Сбивать нужно всэ, сразу и…

– … рэзко, я поняла, – буркнула снайперша.

Багателия только кивнул.

* * *

Доспехи цвета хаки в зимней тундре – так себе идея, пусть тепловое излучение наша броня и скрадывает, но визуально те же дроны нас прекрасно распознают на белом снегу! Так что мы с Барухом обрядились еще и в маскхалаты – ничего более эффективного у нас в распоряжении не было. Можно было еще доспехи перекрасить – но где нам взят на «Мастодонте» краску? Винтовка, гранаты, аптечки – все это я проверял уже десятый, кажется, раз.

– Не мандражируй, – стукнул меня в наплечник Барух. – Выйдем на дистанцию действия интеркома, коды шифрования и частоты у нас забиты одинаковые с разведчиками, так что связь установим. И дальше – по обстановке. Папа сказал мне – все будет в порядке, из этой миссии мы с тобой вернемся живые и здоровые.

Опять этот «Папа»! Зеленоглазый еврей порой слишком сильно косил под ненормального, мне даже начинало казаться, что он не косит, а действительно – с прибабахом.

– Готовы? – спросил Багателия, выходя к нам, в грузовой отсек.

– Ой-вей! – шутовски вскинул кулак Бляхер.

– Пошли, пошли! – скомандовал командир.

Палыч резко остановил машину, задняя дверь открылась, и Барух рванул вперед. Я – за ним. Дверь за нами захлопнулась, «Мастодонт» принялся нарезать спирали по тундре, чтобы прикрыть нас от возможной угрозы с воздуха.

Снегопад утих, взошло солнце, так что топча по крепкому насту, и мечтая его не проломить, я имел все возможности насладиться шикарными видами. Заснеженные холмы, там и сям поросшие вечнозелеными приземистыми кустарниками; редкие рощицы диковинных скрюченных деревьев, похожих на наши карельские березы, но со странным бледно-розовым оттенком коры – вот такие пейзажи тут преобладали. И яки за покрытой льдом речкой – огромное стадо на горизонте, животных по тундре бродило множество – столько, сколько хватало глаз. Конечно, никакие это не яки были, не существуюет яков с ветвистыми рогами и размером с хорошего такого слона! Но в общем – похожи. Большие, мохнатые…

– Лангет, – не удержался я.

– Аз ох-н-вей, он думает про лангет! – пропыхтел Барух. – Нам еще метров пятьдесят, вон к тому пригорочку…

– Во-о-оздух! – раздался в интеркоме незнакомый голос, и тут же с того самого пригорка загремели выстрелы.

Я рванул в ближайшие заросли: это уже было на уровне рефлексов. Кричат «Воздух!» – бойся и мчись как угорелый туда, где есть хотя бы видимость укрытия.

– Куда-а-а, мать твою, прешь, левее давай, левее! – хрипло заревел в интеркоме еще кто-то и я свернул левее.

Очередь пророкотала в метре от меня. Ну дает, разведка, я его в двух шагах не заметил! Рухнув под розовую березу, я тут же вспомнил о своих обязанностях:

– Раненые есть? Медпомощь нужна?

– Гаси дроны, чувак, не отвлекайся! У нас пока все целые! – я все еще не видел обладателя хриплого голоса, но не доверять ему причин не имелось

Я перехватил винтовку, перевел предохранитель в режим автоматического огня и открыл огонь. Десяток крупных гексакоптеров, похожих на летающих пауков, стремительно снижался из небесной выси. Они явно были тяжело нагружены – и это не сулило нам ничего хорошего. Мы лупили по дронам как сумасшедшие, и стрелковый огонь принес свои плоды: сначала один, потом – второй летун заискрил, оба камнем полетели к земле.

К канонаде спустя пару секунд подключился «Мастодонт»: Раиса гасила из курсового пулемета, экономила снаряды для пушки. Дронам пришлось несладко – буквально за несколько мгновений большая часть из них была сбита. Однако парочка все-таки сумела достигнуть цели: гексакоптеры добрались до нашего пригорка, и я увидел, как летят вниз сверкающие на солнце баллоны.

Один из них – прямо на меня.

– Сука-а-а-а!!! – я ушел в задний кувырок, потом еще и еще один, ударился спиной о ствол дерева – и тут жахнуло.

В ушах зазвенело, во во рту появился железный привкус крови, я некоторое время лежал неподвижно, не имея возможности пошевелить ни рукой, ни ногой. Потом кое-что начало налаживаться, я дернул сначала указательным пальцем, спустя еще мгновение – всей кистью, целой правой рукой… Тело подчинялось неохотно, но – я был настойчив, и в итоге встал на четвереньки и помотал головой.

В небесах раздалось два взрыва – один за другим.

– Капец птичкам! – раздался голос в интеркоме. – Перекличка!

– Бошетунмай здесь! Целый!

– Лила на месте! Нормально!

– Хриплый – хреново… – раздался хриплый голос в интеркоме.

Я уже сумел перейти в вертикальное положение – и увидеть Хриплого: разведчик в броне незнакомой модификации, сидел, привалившись спиной к дереву и не шевелился. Его доспех шел рябью: менял цвет о розового в белый, потом – становился черным, хаки – и снова розовым

– Сорока, Восьмой экипаж! Вижу раненого, работаю… – подцепив винтовку, я на подгибающихся ногах поплелся к разведчику.

– Да не ранен я! Парализовало! Сраные птички, как они меня бесят! – хрипел Хриплый. – Укольчик сделай мне, Сорока!

– Е-е-есть у меня укольчик, – пообещал я.

Любили эти роботики всякое парализующее. Обездвижить и утащить – их любимая тактика. Вон, наверное, рассчитывали, что разведчиков дроны стреножат, а андроиды с фургона, который мы сожгли по пути, возьмут их тепленькими.

– Фургон мы взорвали, а андроидов – перестреляли, – сообщил я Хриплому, снимая с него шлем. – Сейчас я тебе лошадиную дозу стимулятора вколю, и витаминчиков, и глюкозки, и норадреналин сразу – будешь аки сайгак скакать.

– Давай, чувак, коли скорей. Валить отсюда надо, сейчас наша закладка сработает – и такой капец начнется… – Хриплый выглядел интересно: брутальный такой, небритый и коротко стриженный мужик, но голубые глаза блестят весело, а в ухе – золотая серьга с крестиком.

Пальцы все еще слушались меня плоховато, но воздействие парализатора задело меня только краешком, так что в целом я справлялся: забил нужные ампулы в инъектор, прислонил приборчик к яремной вене Хриплого…

– Иго-го какие у тебя укольчики! – разведчика аж подбросило, он пробежался туда-сюда меж деревьями. – Все, чуваки, я в порядке, в порядке! Че там, где там? Где машинка? Эвакуируемся?

– ДАДАХ! – раздалось где-то за рекой, там, где паслись яки.

– О! Рвануло! – обрадовался Хриплый. – Капец вышке.

В противоположном направлении, за холмами, тоже что-то грохнуло.

– Третья! – обрадовался Хриплый. – Третья вышка. Крас-с-савчики чуваки! Бошетунмай, вызывай орбиту, пусть высадку готовят.

– Покомандуй мне! – раздался в интеркоме голос, и из зарослей, ведомые Барухом, появились еще трое разведчиков – все в доспехах-хамелеонах, с большими рюкзаками и – лыжами! У них реально имелись лыжи!

Хриплый спохватился, надел шлем и забегал по рощице в поисках имущества. Баллоном нас приложило всерьез, и вещи разбросало на солидной площади, но общими усилиями лыжи, рюкзак и винтовка разведчика были найдены. Винтовки, кстати, от наших отличались – длиннее, изящнее и приблуд больше. А емкость магазинов – меньше. «ВР-4», винтовка разведчика, она же – «Вар». Очень оригинально.

– Рэзко, рэзко грузимся! – раздался в интеркоме голос Багателии. – Еще одна группа ждет! Система сейчас как бешеная станет, швахама? Давай, разведка, давай!

– Одиссей за нами приехал! – обрадовались разведчики, и, пока грузились в медэвак хором вопили: – Ты куда, Одиссей? От жены, от детей!

Что еще более банальное они могли придумать? Но это и вправду было смешно! Особенно – после того нервяка, что мы пережили.

– А-а-а, чатлахи, вашу маму видал! Знал бы что это ваша банда, оставил бы в тундре этой, клянусь! – беззлобно проклинал их Багателия. – Плотно, плотно пакуйтесь! Все на мэсте? Погнали, Палыч, погнали! У нас еще одна точка!

«Мастодонт» сорвался с места и помчал к реке – именно по ее замерзшему до самого дна руслу можно было добраться до «нашей» разведгруппы быстрее всего.

Разведчики тем временем снимали шлемы. Хриплого я уже знал – он подмигнул мне, подмигнул Багателии, который перебрался к нам в грузовой отсек, и с каждым поздоровался за руку. Хриплый вообще всем подмигнул – он часто моргал в принципе, то ли под действием стимуляторов, которые я ему вколол, то ли – после удара парализатором.

Внимание сразу привлекла девушка: лицо у нее было слегка диковатое, но красивое, с выбритой половиной головы, фиолетовыми волосами и пирсингом на брови. Она жевала жвачку и вообще, всячески демонстрировала свою беспечность. На ее бронированном нагруднике можно было прочесть позывной: «Лила». Рядом с ней держался мужик с лысой башкой, без усов, но с бородкой. Бородка была заплетена в косичку, в косичке висели какие-то бусинки и цацки. Бошетунмай – так его звали.