Текст книги "Космос.Today (СИ)"

Автор книги: Евгений Капба

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Командовал разведгруппой молодой парень, похожий на Анакина Скайуокера из второй части «Звездных войн». У него даже косичка у виска болталась, очень характерная. И позывной соответствующий – Падаван.

– Четвертая когорта? – спросил я.

– Да-а-а, чувак! – ухмыльнулся Хриплый.

– А почему вы две группы забираете? – вдруг посерьезнел Падаван. – Какие-то проблемы?

– Проблэмы… – кивнул Багателия. – «Десятка» – накрылась. Каримов и Тищенко – у нас в медкапсулах, полчаса – и можно вынимать. Остальные – наглухо. На подлете их поймали, с поверхности. Похоже – ракеты ПКО.

– Платформа, сука! – хлопнул себя по колену Бошетунмай. – А я говорил!

– Говорил… Нужно было выполнять задачу, – сверкнул глазами Падаван. – Сначала – миссия, потом – остальное. Но сейчас нам ведь ничего не мешает поохотиться на эту сволочь?

– Ора, заберем ваших – и поохотимся, – мрачно кивнул наш командир. – У нас тут такая почтенная публика собирается, грэх кипиш не устроить, да?

Его слова были поддержаны одобрительным стуком прикладов винтовок по полу. Разведчики умели и любили воевать, и их боевитое настроение передалось и нам. К тому же – мы ведь загасили целый фургон, отбились от гексакоптеров, эвакуировали разведгруппу… Если бы не потеря «десятки» – можно было бы считать, что все идет неплохо!

Я постучал себя по лбу, потому что иного дерева поблизости не имелось. Тьфу-тьфу, чтоб не сглазить!

* * *

Глава 22

На платформу охотятся

Мы забрали еще одну группу разведчиков Четвертой когорты – двух здоровенных молчаливых амбалов с позывными Бибоп и Рокстеди, и их командира – Петручи, живенького черноглазого мужичка, которого легко было представить в качестве продавца видеокассет и дисков в начале двухтысячных, где-нибудь на рынке.

Но абы кого в разведку точно не берут, и командирами разведгрупп не ставят. Петручи имел повадки матерого хищника, он как будто перетекал с места на место – так двигаются отличные бойцы, танцоры и всякие гимнасты-акробаты.

А еще – пришли в себя Каримов и Тищенко, и вылезли из капсул. Их тоже нужно было переодеть и разместить. В общем, «Мастодонт» наш оказался битком набит людьми. Командиры разведгрупп и экипажей устроили совещание прямо в операционной, остальные распределились по отсекам, я устроился в кабине, рядом с Палычем.

– Я знаю, где была платформа, – сказал Каримов, играя желваками. – Мне с бота координаты передали, надеялись – проскочим, и мы потом эту сволочь сковырнем. Там след от гусениц такой, что только слепой заблудится!

Командир Десятого экипажа тяжело переживал смерть своих подчиненных, а Тищенко – тот вроде как и вовсе был слегка не в себе.

– Возьмем след – и поднимем наших птичек, – кивнул Багателия. – Осмотримся. Железяки и так знают, что мы здэссь. Даже если перехватят наш БПЛА – ничего нового не выяснят. А потом устроим ему классическую загонную охоту! Эх, нам бы Ростова еще подключить… Кого он там у вас забирает?

– Группу Че, они уже отработали… – откликнулся Петручи. – Рвануло знатно.

– Че? – удивился Палыч. – Гевара или как? Из комуняк, что ли?

Из операционной, превращенной в штаб, его услышали, и Падаван пояснил:

– Не, он из наших, старый хипарь. Просто армянин! А «че» – это «нет» по-армянски. Ну увидите – поймете, – он подумал некоторое время и изложил: – Высадка через шесть часов. Пятая центурия булкохрустов уже наводит шорох в двухстах километрах отсюда, выманивают на себя силы Системы. Мы тут от вышек плацдарм почистили. Предлагаю так: охотимся на платформу, если вылавливаем – прекрасно, гробим ее нафиг. Нет – за час до высадки выходим на связь с орбитой, сообщаем про ПКО в этом районе – и плевать на скрытность, на всех парах рвем к господам офицерам, объединяемся с ними и воюем вместе.

В его словах имелся резон: потому зону для высадки командование и определило в тундре, что у Системы ресурсов тут было с гулькин нос. И тяжелая техника, и пехота в основном дислоцировалась поближе к крупным городам экваториальной зоны. В приполярных широтах и на пустынных пространствах холодных континентов размещались только вот такие вот аварийные бригады типа фургона с андроидами и роя дронов. А чертова платформа с противокосмическими ракетами появилась в этом районе, видимо, после попытки Легиона Восходящего Солнца захватить Лахарно Мафану, в рамках укрепления обороноспособности.

Конечно, я не старший офицер и вообще – не военный, но с моей колокольни обстановка выглядела примерно так.

– Давай, Каримов, в кабину, и показывай Палычу – куда двигаемся, – выдал вердикт Багателия. А потом поднял бровь и утотчнил: – Общее командование я беру на сэбя, с этим есть проблемы?

– Проблем нет, – кивнул Каримов и полез в кабину, и мне пришлось уступать ему место.

– Ты тут хозяин, – развел руками Петручи, глядя на Одиссея Хаджаратовича. – Тебе и командовать.

– И по званию ты старше всех, – признал Падаван. – Но что касается дронов и засады…

– Ора, я – врач, а не диверсант, не делай мне нервы, ладно? – отмахнулся Багателия. – Вы – разведка. Планируйте, предлагайте…

Я протиснулся мимо медотсека и операционной к кормовому пулемету, и устроился там, рядом с Лилой. Девушка с фиолетовыми волосами разобрала винтовку на составные части прямо на полу, на маскхалате (моем или Баруха?) и теперь обрабатывала детали спреем. По запаху это снадобье напоминало «вэдэшку», но являлось какой-то хитрой оружейной смазкой, наверное – специально для местных суровых условий.

Остальные бойцы-разведчики по выработанной армейской привычке спали впрок, расположившись у стен. Тищенко – парень из десятого экипажа, сидел, облокотившись на колени и сжав голову в ладонях. В новеньком хаки-комбезе и ботинках с самоподгоном (из запасов медэвака как раз на такие случаи), он выглядел довольно чуждо среди полностью экипированных и вооруженных до зубов диверсантов.

– Лила – это из «Футурамы»? – спросил я.

– Нифига себе, – девушка отвлеклась от винтовки. – Ты что – не такой старый пердун, как все мы? Знаешь «Футураму?»

– Все мы тут в некоторой степени пердуны, – философски заметил я. – Пусть тот, кто никогда не пердит, первым бросит в меня камень! Но да, омоложение я не проходил. Ладно, допустим – ты старая пердунья. Но «Футурама»…

– А что – «Футурама»? В девяносто девятом году начали выпускать! – шокировала меня разведчица. – Больше четверти века назад! Что, все-таки почувствовал себя старым пердуном, а?

– Да уж… – почесал затылок я.

– Мультик внуки смотрели, а я всё поражалась, что им такая муть нравится… А Шурка моя говорила, что у меня волосы как у Лилы, я их как раз в фиолетовый покрасила, перед вербовкой… – девушка вздохнула. – Вот я и назвалась так. И тут тоже крашу – ну, для внуков, что ли. Пару раз фотографии им отправляла – они в шоке от того, какая у них молодая бабушка!

– Классно, – сказал я.

– Ага! – Лила вернулась к винтовке.

А я по новому глянул на разведчиков. Правду сказал Рогов – со временем восприятие меняется, я уже и забывать начал, что вокруг меня – люди в два раза старше. Тот же Падаван: такой вроде молодой, непосредственный… А сколько ему на самом деле? Может – восемьдесят восемь?

– Есть кто-нибудь хочет? – спросил я, и полез в кофр у потолка – за протеиновыми батончиками и энергетическими напитками.

На Земле мой гастритный желудок от таких перекусов во время командировок потом жестко и долго мстил, а тут – хоть бы хны! Можно было пить и есть всё подряд, только бы набить брюхо белками, жирами и углеводами, вперемешку с витаминами. Как топка паровозная – все переварит!

– Да-а-а-а! – откликнулись разведчики. – Давай сюда всё, что у тебя есть!

Нашел у кого спрашивать… Они не только спать впрок умеют, но и жрать – тоже, и притом – со страшной силой!

– Есть! Есть следы! – заорал Палыч из кабины, и я подавился энергетиком. – Две колеи! Ни-хре-на себе размерчики! Да такую хреновину на Байконур надо запердолить, нам спасибо скажут!

– Поднимаем птичку, – сказал Багателия, игнорируя чрезмерные эмоции водителя. – Кто владеет техникой?

– Лила – штатный оператор БПЛА, – откликнулся Падаван.

– Лила, моя золотая, на тебе – разведка…

Девушка собрала винтовку, выбралась из грузового отсека и расположилась рядом с Раисой, в гнезде стрелка. Разведчица надела на глаза VR-очки, в руки взяла джойстик с двумя рычажками: точь-в-точь как на Земле использовали для управления летающими дронами. «Птичка» – самый обычный квадрокоптер – с жужжанием покинула один из контейнеров, что крепились на крыше медэвака, и взвилась в воздух. Минут десять внутри «Мастодонта» царило напряженное молчание, а потом Лила выдала:

– Ес-с-с! Вот она, стерва! Выводите на экран картинку!

Мы увидели громадную белую тушу ракетной платформы, раза в два больше, чем установки «Тополь-М», которые я видал на параде в Москве. Футуристические, геометричные очертания, две пары мощных гусениц, и ракеты ПКО – белые цилиндры, штабелем уложенные в кормовой части. Несколько направляющих были пустыми: железные гады отстрелялись ими по нам во время высадки.

– А хотите мы заберем ее себе? – вдруг сказал Тищенко, который до этого не проронил ни слова. – Хотите, мы заберем эту сволочь, которая угробила наших пацанов, себе?

Все взгляды повернулись к нему, Багателия высунулся из операционной и спросил:

– Ора, и что ты предлагаешь?

– Я технарь, товарищ Багателия. Техник-иммун с уклоном в изучение системной техники. Меня временно к товарищу Каримову перевели, так-то я из Первой Когорты… Я знаю, что делать!

* * *

Не знаю, зачем я на это подписался… Скорее всего – из дикого любопытства. Вообще, задумываясь о своем решении поднять руку и вызваться добровольцем, я все больше склоняюсь к временному помешательству. Может – выпендриться перед крутыми ребятами из разведки захотел? Мол мы и сами с усами? Багателия на мой такой фортель только скривился, но, похоже, решил, что имея в виду Каримова у него есть два медика в команде, и в случае чего потеря идиота-Сороки – не такая уж и большая беда.

Ну да, у меня одного из всех, не считая разведчиков, имелась какая-никакая альпинистская подготовка, пусть и на любительском уровне, но это же не повод!

Так или иначе – в абордажную группу попал я, Тищенко и Рокстеди. План был безумный, и похож скорее на один из фильмов с участием Тома Кукуруза! Но я вписался, и теперь торчал на утесе посреди тундры… Ноги болели зверски: я давно не ходил на лыжах, а тут – поднимался в горку, пытаясь поторапливаться за амбалом-Рокстеди и легконогим, только что из капсулы, Тищенкой.

Место Лила высмотрела с беспилотника: глубокий распадок, почти ущелье. С одной стороны – отвесная скала, с другой – пологий холм с торчащими тут и там каменными глыбами. Колеи от гусениц свидетельствовали – наша добыча катается здесь регулярно, это ее обычный маршрут. Просто так свернуть и маневрировать платформа не сможет, и пройдет почти впритирку к утесу. Где будем караулить мы!

«Мастодонт» в это время объезжал возвышенности, готовил засаду. Группа Падавана – на лыжах, следовала на отдалении от ракетной платформы, готовясь заложить фугасы на пути ее отхода, чтобы сбить гусеницы, если наша попытка будет неудачной и комп, который руководит системной машиной, сможет вывести ее из-под удара.

– Нормально, – сказал Рокстеди, примеряясь к огромному куску скалы. – Подойдет!

Мы должны были спуститься на крышу платформы на тросах, ровно в тот момент, когда «Мастодонт» вступит в бой, и заставит системную технику замешкаться. Тросы Рокстеди закрепил в скале намертво, с помощью пневматических буров. Потом – подцепил их к нашей броне. Для этого имелся весь нужный обвес, иногда десантирование легионеров проходило именно таким образом.

– Ждем!

Рокстеди был вооружен помимо винтовки еще и компактным плазменным резаком – его можно было использовать и как инструмент, и как оружие. Тищенко тащил на груди планшет в бронированном кофре и еще какое-то оборудование, которое наковырял в нашем «Мастодонте» под вопли Палыча. У меня кроме винтовки имелось несколько гранат и, конечно, аптечки.

Сначала мы услышали лязганье траков и приглушенный басовитый гул мощного двигателя, потом – задрожала земля, и только после этого из-за холмов появилась платформа. Черт побери, она была огромна! Метров сорока в длину, десяти или двенадцати – в высоту и примерно пятнадцати – в поперечнике, она превосходила наш «Мастодонт» размерами как волкодав – таксу!

Но таксы иногда умеют очень больно кусаться.

Стоило системной машине достигнуть утеса, на котором засели мы, как из засады выскочил медэвак и сходу всадил в лобовую броню врага длинную грохочущую очередь из главного орудия, выбивая из платформы искры.

В этот же самый момент в стороны от «Мастодонта» стали разбегаться легионеры – и вовремя: управляющий комп платформы, не предназначенной для наземного боя, решил огрызнуться единственным доступным ему способом! На крыше системной машины начали раскрываться гнезда, откуда один за другим полетели беспилотники.

– Тух-тух-тух-тух!!! – кто бы ни сидел там за джойстиками, Раиса или Барух – но решение было изящным до невозможности: они стали гасить из автоматического гранатомета по площадям, накрывая целым облаком осколков крышу вражеской техники.

Большая часть дронов была сбита на взлете, уцелела буквально пара, но стрелковый огонь нашей пехоты скопытил и этих. Платформа двинулась вперед – может быть, желая раздавить «Мастодонт», но получила новую очередь в лобовую броню и замерла – в очень удобном для нас положении.

– Вперед! – рявкнул Рокстеди. – Сорока – первый!

– Зараза! – я двинул в сторону обрыва спиной вперед, оттолкнулся ногами – и провалился вниз, стравливая трос.

Потом – еще и еще, опускаясь ниже и ниже, регулируя скорость движения ногами о скалу. Сверху нависала тощая задница Тищенки и большая жопа Рокстеди. Меня пробрало на смех: если два амбала-разведчика – Бибоп и Рокстеди, до Петручи должен был быть Шреддером!

Наконец, мои ботинки коснулись поверхности платформы, я отцепил трос… И тут огромная железяка под моими ногами дернулась и закрутилась на месте.

– Твою мать! – заорал Тищенко, который болтался прямо тут, у меня над головой.

Я ухватил его за ногу, и мигом отщелкнул трос. Технарь из «десятки» рухнул прямо на меня, грязно матерясь. Платформа пошла задним ходом, удаляясь от утеса, на котором болтался Рокстеди. Вроде как – живой! Фигня – парень здоровенный, поднимется наверх, ничего страшного…

– Да и черт с ним! – сказал Тищенко, поднимаясь. – Погнали к кабине! И гляди – тут, может, еще остались дроны. Мочи козлов, ага?

Бодрости он мне не добавил. Передвигаться по иссечённой осколками броне было не очень то легко, тем более – платформа ходуном ходила под ногами, а теперь еще и эта история с дронами…

– Какая, блин, кабина? – спросил я. – Откуда у роботизированной платформы – кабина?

– О! Так ты не знаешь? Новенький что ли? Вся крупная системная техника имеет аналоговое управление. Она заточена под людей… Ну, под эльфов, не важно! Давай, бегом-бегом!

И мы побежали. Я надеялся – местный главный комп не в курсе, что мы на крыше. Хотелось верить, что он не готовит по нашу душу какое-нибудь дерьмо. А еще думал, что плазменного резака у нас нет, и как пробиться внутрь платформы – непонятно.

Тищенко вроде как двигался уверенно. Он вел нас к штабелю с ракетами, его спина в броне с чужого плеча двигалась впереди, но я старался на ней не сосредотачиваться, посматривать по сторонам. И не зря.

– КРАК! – с жутким скрипом начала открываться крышка люка чуть слева и впереди.

Похоже, ее повредило во время обстрела из автоматического гранатомета. Оттуда послышалось жужжание – но я был наготове. Едва показались пропеллеры квадрокоптера – я выпустил короткую очередь, и дрон рухнул вниз, там что-то грохнуло, из люка повалил черный дым. Тищенко обернулся на меня и махнул рукой:

– Мы уже близко! – поторопил он.

Действительно, спустя несколько очень неуверенных шагов (машина под нашими ногами все еще пыталась выбраться из ущелья) мы добрались до штабеля с ракетами, утопленного в корпус платформы. Спрыгнули вниз, в это самое углубление, мы стали осматривать и обыскивать стены. О чудо – там, невидимая снаружи, имелась дверь. Небольшая, метра полтора в высоту, и, может быть, пятьдесят или шестьдесят сантиметров в ширину. Серая, явно – техническая, тем не менее – она реально существовала! И ручка у нее имелась вполне подходящая.

Конечно, я подергал. Конечно – безрезультатно.

– Идиот, – сказал Тищенко. – Нужен плазменный резак.

– Замечательно, – показал ему большой палец я. Хотелось, правда, показать средний. – Резак остался у Рокстеди.

– Твою мать, – он ударил себя ладонью в забрало шлема. – И че теперь? Ладно, ладно… Тут должна быть панель…

Я понятия не имел, какую панель он имеет в виду, и потому опустился на одно колено, чтобы передохнуть, и стал осматриваться. В случае чего – просто прицеплю по гранате в сопло каждой ракете, пущ-щ-щ-щай полетают!

– Вот так вот! – раздался радостный голос Тищенки, и я глянул в его сторону.

Он нашел панель, и даже вскрыл ее, и что-то там начал колупаться – но потом раздался хлопок, Тищенко отпрыгнул и стал трясти дымящимися руками:

– Ащ-щ-щ-щ!

– Ладно, давай я… – у гуманитария есть только один эффективный способ работы со сложной техникой!

Я снял с бедра тот самый красный ломик – и изо всех сил рубанул им в коптящее нутро этой самой панели. Идиотизм? О, да. Но иногда идиотский способ самый верный! Я премешал там все микросхемы и провода до однородной массы, а потом сунул короткий конец гвоздодера между створкой и стенкой, в районе дверной ручки, напрягся, и…

– ГРУК! – сказала дверь и поддалась.

– Вуаля! – сказал я и крутанул в руках ломик.

Мне, если честно, понравилось.

– Нет уж, псих ненормальный, после вас! – замахал руками Тищенко.

Я повесил обратно гвоздодер, перехватил винтовку…

– Может, откроешь? – он уже начинал меня бесить.

Но открыть – открыл. Я не большой специалист в штурме помещений, поэтому двигался медленно, осторожно. Тут, в узком коридоре, было полно разных проводов, трубок и загогулин, но зато – ни одного поворота! Прямой как стрела проход пересекал всю платформу, и утыкался в развилку с тремя дверями.

– Нам прямо, – сказал Тищенко. – Кабина там.

– Проходите, пожалуйста, – сделал приглашающий жест я. – Занимайся кабиной. А я пока остальные помещения осмотрю.

– Ты должен…

– Поня-а-а-атно! Ну хоть прикрой, что ли?

Технарь, похоже, считал свою тушку слишком ценной. И в этом была логика – один хрен, я бы не смог взломать здешний комп. Разве что крушить стал бы все вокруг… Если что – так и сделаю, в конце концов.

Все три двери были заперты на механический запор с самым обычным вентилем. Тищенко прицелился мне в спину из винтовки, я взялся за вентиль. Потребовалось серьезное усилие, чтобы провернуть его… Дверь подалась – и я увидел стандартную такую кабину, как в подъемном кране или вроде того: два высоких кресла, джойстики непривычного вида, какие-то рычаги…

– Все, теперь моя работа! – заявил Тищенко, опустился на колени и стал распаковывать планшет и другое свое оборудование. – Ты там осмотреть другие двери хотел? Вперед!

– А ты…

– А я софт от медэвака сюда поставлю. И «псину» на цепь посажу. Криво, косо – но встанет, – он снял с себя шлем, стянул перчатки и принялся свайпить экран планшета.

Это очень странно звучало, потому что медэвак – это медэвак. Колеса, орудие, медкапсулы. А ракетная платформа – это гороподобная хреновина с ракетами! Но его слова про «псину» меня несколько успокоили. Псевдоинтеллект – любопытная штука: адаптивная, самообучающаяся и послушная. Может ли ПсИн от одного вида транспорта «встать» на другую технику? Это виднее специалистам…

Меня больше смущал другой факт: связаться с нашими не было возможности! Оставалось надеяться, что с «Мастодонта» или с дрона увидели, что мы с Тищенкой все-таки забрались внутрь… С другой стороны – даже если Падаван взорвет мины, платформа просто лишится гусениц и никуда дальше не пойдет. Ну и ладно, мне-то что, я уже нагеройствовался на сегодня…

– Давай-давай! – сказал Тищенко.

Мне захотелось дать ему в рожу.

– Я дам тебе в рожу на «Ломоносове», – пообещал я. – Ты коряво себя ведешь, товарищ техник-иммун. Я тебе не подчиненный, не брат и не сват. Мне жалко твоих товарищей, но это не дает тебе повод вести себя как говнюк, понятно?

– Мгм… – он уже колупался в приборной панели, подключал туда какие-то проводочки, и, похоже, меня не слышал.

– Черт с тобой, – я повесил винтовку на спину и пошел откручивать вентили на оставшихся дверях.

За первой оказалось что-то вроде серверной, и несколько распределительных щитков на стенах. Я посшибал ломиком крышки и удовлетворенно хмыкнул: в случае чего я просто начну тут все переключать, жать на все кнопки и опускать все тумблеры. Платформа дальше не поедет! Вообще-то это было забавно: космос, другая планета, а такое чувство, что стою в какой-нибудь трансформаторной будке самого обычного завода.

– «Псина» встала, нужно минуты две… – сообщил Тищенко.

– А я серверную нашел. И электроподстанцию, – откликнулся я.

– Мгм! – выдал технарь.

И я пошел окрывать вторую дверь.

Вентиль не подавался, как будто заржавел. Я пыхтел и сопел, но толку с этого не было. Я даже снял винтовку и положил ее на пол, чтобы было удобнее – но и это не помогло. Тогда я долбанул ломиком в дверь изо всех сил… И она подалась! Медленно так, бесшумно открылась, и я услышал механический голос:

– Аза манохитра. Миала. Арио ну фитаовам пиадианао, – и мне в прямо в живот прилетел мощный удар металлопластиковой ноги.

Пинок был такой силы, что меня отбросило прямо в серверную. Благо – дверь была открыта. Спасла броня – я не снимал шлема, так что удар спиной и головой об пол меня не травмировал. А вот ломик я выронил!

Но думать было некогда: из той самой двери вышли два белых андроида – точь-в-точь таких, как в симуляции, и в фургоне, который мы расстреляли сегодня. Один из них двинулся в кабину, другой – ко мне.

– Аза манахитра…

– Да пошел ты! – заорал я, прыжком вскочил и кинулся на него головой вперед, мечтая сделать проход в ноги.

У меня получилось – я сшиб железяку, но робот двинул мне сбоку – в шлем, и я снова рухнул на пол – на живот. Сильные, твари! Да и плевать: упал я удачно, прямо на винтовку.

– Миала, – снова раздался механический голос.

В кабине заорал Тищенко. Я вцепился в «Вал» как утопающий – в спасательный круг, перекатился на спину и…

– Да-да-да-да-дах! – из андроида полетели ошметки, он заискрил, ударился о стену и сполз вниз.

– Сволочь такая… – я сумел встать, и в полуприседе подкрался к кабине.

Там, на полу, лежал Тищенко – без шлема, в луже крови. Над ним топтался робот – вроде как пребывая в растерянности.

– Салама ве ианао? – механически интересовался он. – Салама ве…

Я выпустил в андроида короткую очередь, потом подобрался поближе – и прострелил блестящую голову, на всякий случай. А потом бросился к Тищенке. Он был явно плох: затылок у парня сильно кровил, глаза закатились, на губах появилась пена. Похоже – андроид применил шокер, технарь неудачно упал и саданулся о приборную панель. Вот гадство! Зачем, придурок, шлем снял, а?

Пульс у него прослушивался, но был откровенно слабым, дышал Тищенко едва-едва. Конечно, я сделал что мог: поставил пару инъекций и обработал рану, а потом – уложил парня на бок, подсунув ему под голову простреленный в трех местах корпус робота.

– Настройка программного обеспечения завершена, – произнес откуда-то из приборной панели голос совсем такой, как в кассе самообслуживания в магазине. – Управление переведено в ручной режим.

Платформа дернулась – и остановилась! У нас получилось!

– Оборудование переходит в штатный режим работы, – снова сказала касса. – Обнаружен шифрованный канал связи. Шифры найдены. Ретрансляция сигнала активирована.

С грохотом стали подниматься бронещитки. Свет Глизе-581 залил кабину и оказалось, что она располагается на самом носу ракетной платформы. Я увидел тундру, утес, колеи от гусениц…

– Ручное управление, – проговорил я, с сомнением глядя на джойстик и рычаги. – Что я знаю о ручном управлении ракетными платформами? Ни-ху…

– Ора, слышишь меня? – раздался голос в интеркоме.

– Слышу, командир, слышу! – я страшно обрадовался.

– Мой золотой! Как там обстановка? По кайфу?

– Тищенке разбил голову робот. Я робота прикончил. И еще одного – тоже. Тищенке помощь оказал, думаю – выживет. Рокстеди повис на тросе на скале!

– Сняли Рокстеди, это нэ проблэма! Ора, давай не дергайся там, и бери управление на себя, уахама?

– Да я не умею! – запротестовал я.

– Абаапсы, давай щас не вот это вот! – возмутился Багателия. – Ты джигит или тормоз почкория? У них там все для дебилов сделано, разберешься, мамой клянусь! Я же не прошу тебя давать ракетный залп пока. Просто двигай вперед, уахама?

Тормозом почкория мне быть не хотелось, так что я сел в кресло и взялся за джойстик.

– Ла-а-адно, поехали!

Повинуясь мои интуитивным движениям платформа потихоньку тронулась с места.

– Вот, маладэц, все получается, двигайся по колеям вперед! Давай, мой родной! – оптимизм командира просто зашкаливал, а я сидел в кресле и покрывался холодным потом, судорожно сжимая руками джойстик и чувствуется, как содрогается громадная машина.

Но – эта великанская туша ехала! Ехала, черт бы ее побрал, несмотря ни на что. И потихоньку до меня стало доходить:

– Этот что – я типа угнал у роботов-инопланетян ракетную платформу? Ох-ре-неть!

* * *

до конца первого тома осталась одна глава

Лила

Системная ракетная платтформа. Сами ракеты явно великоваты, примерно раза в два больше чем надо.

Глава 23

Небеса горят

правки завтра утром, но сюжетно ничего меняться не будет – первый том завершен

Тищенко второй раз за сутки должен был стать пациентом в медкапсулы. Выслушав мой доклад по состоянию пострадавшего и ходу операции по захвату платформы, Багателия сильно ругался, поминал ЦНС и ПТСР, и грозился комиссовать технаря на «Ломоносов» – на полгода или год. Но стоило признать – работу Тищенко сделал здорово. Инопланетная машина в итоге оказалась переведена на ручное управление, бортовой компьютер – нейтрализован. «Псина» была готова помочь мне управлять платформой, и вообще вела себя очень прилично. Благодаря этому у нас появлялись шансы использовать ракеты!

Конечно, сбивать мы никого не собирались: орбиту постепенно отвоевывали наши. Война в небесах докатилась и до северного полушария – вспышки и огненные росчерки могли служить вполне определенным сигналом: спутниковая группировка Системы доживает последние часы.

Однако, ракета есть ракета. Имея дальность действия в пару десятков километров, применить такую штуку можно было и иначе. Даже на Земле умели отрабатывать зенитно-ракетными комплексами ПВО по наземным целям. Так что очевидным решением было отстреляться по поверхности Лахарано Мафаны! Мне об этом в интерком сообщили сразу, как только я выкатил платформу из ущелья и отогнал здоровенную машину подальше от места засады.

Командиры сказали, что выбирают подходящие цели и направили ко мне Рокстеди, как специалиста по системным вооружениям и вообще – в качестве силовой поддержки. Но я думал, что здоровенный диверсант просто хочет закрыть гештальтт: он же тоже должен был платформу абордировать вместе со мной и Тищенкой, но получилось то, что получилось.

Вместе с Рокстеди на платформу прибыли Каримова с Барухом – для эвакуации Тищенки. Осмотревшись и поцокав языками, они погрузили бедолагу на специальные изолирующие носилки, зафиксировали его там как положено – и утащили его в медэвак. Без медкапсулы точно не обойдется!

Рокстеди осматривал ракеты и направляющие: все-таки стрельба из автоматического гранатомета и главного орудия медэвака могли что-то повредить. Я же продолжал осваиваться с управлением: у меня уже получалось водить машину более-менее прилично, хотя, если можно так выразиться, только на первой передаче. Передач, конечно, тут никаких не было, но скорость до двадцати километров в час для меня пока что являлась пределом.

– Касса, как включить фары? – спросил я.

«ПсИн» с женским голосом я назвал в честь кассы самообслуживания – уж больно похожий был тембр. Скотинка оказалась полезная, по уровню симуляции разума напоминающая незабвенные «умные» колонки «Алиса». Но если говорить откровенно – моя Касса показала себя просто молодчинкой. Сама рулить платформой она не могла, но информацию собирала и переводила на человеческий язык филигранно.

– Обратите внимание на желтый регулятор, – сообщила псина. – Мощность можно настраивать.

Я пошевелил желтую крутёлку и курсовые прожекторы разогнали сумеречную хмарь метров на сто вперед. Вот это лупит! Также с помощью Кассы я научился закрывать и открывать бронещитки, выпускать дронов (еще парочка осталась), работать с системами вентиляции. А еще – провел ревизию имущества ракетной платформы и обнаружил интересные ништяки. Встроенный шкаф-сейф с резервным комплектом одежды и экипировки для экипажа, прямо в кабине, а?

Конечно, пока Рокстеди возился с ракетами я решил прибарахлиться. Все равно платформу по итогу или на чермет пустят, или взорвут к черту, а взятое с боя – это не мародерство, это трофей! Кто машинку абордировал? Я! Кто на ней катается? Тоже я! Кто имеет право взять шикарный черный легкий эргономичный то ли бронескаф, то ли – комбез, который выглядит так,будто его должен носить Баки Барнс, Зимний Солдат? Я-а-а-а!

Действительно классная вещь, главное, чтобы размерчик подошел. Даже два возьму, потому что – нравятся. Если что, буду на «Ломоносове» в них гонять, накину наверх кожаную куртку и – вуаля! – стану самый крутой байкер в мире! Без байка, правда. Зато – с ракетной платформой! Все девки мои будт, точно. Т Но для начала – нужно будет отдать обновки технарям, чтобы они проверили одежку на всякую электронную начинку и прочие сюрпризы: мало ли, что коварная Система туда понапихивала?

Кроме классных шмоток в сейфе нашлась пара ручных шокеров, две аптечки, набор инструментов, контейнер с чем-то, похожим на тюбики с едой для космонавтов или тубусы детского фруктового пюре. А еще – какие-то черные штуковины – скорее всего, устройства связи. Я как раз заканчивал осматривать добычу, когда пришел Рокстеди.

– О, жрачка эльфийская! – обрадовался он. – Дай парочку, а?

Я, конечно, дал. Громила снял шлем и принялся всасывать в себя пасту из тюбиков со страшной силой, и делал это очень увлеченно, даже – заразно. Я не удержался – и тоже вскрыл один тубус, и попробовал. А потом выпил весь! На вкус – как йогурт с каким-то ягодным оттенком, очень приятный! И ощущение сытости – как будто хорошо пообедал.