Текст книги "Космос.Today (СИ)"

Автор книги: Евгений Капба

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

Визенталь мне не понравился. Он был похож на того Айболита из симуляции: с бородкой клинышком и интеллигентными манерами. А еще «голубчик» говорит… Сам он – голубчик. Аж бесит! Поэтому про криоген я и спрашивать не стал, в конце концов – на «Ломоносове» выдадут. Усевшись на платформу по-турецки, я поехал обратно к лифту, чтобы вернуть технику в трюм.

– Дзынь! – двери лифта открылись.

– О! – сказала Смирнова, выходя мне навстречу. – Привет! А я тебя ищу, коллега!

На ней были леггинсы, легкомысленная черная футболка с надписью «READING IS SEXY» и тяжелые ботинки. Похоже, она только-только сняла свою кастомизированную броню и потому бродила по «Дрозду» в таком вот домашнем виде. Ножки у нее, кстати, оказались что надо, и грудь по футболочкой обрисовывалась весьма приятных очертаний. Да и вся фигурка – очень даже ничего. Правда, мне всегда нравились высокие, стройные, изящные девушки. Ярко накрашенные пацанки-энерджайзеры не очень-то меня привлекали, но – это не повод, чтобы морду воротить. Девушка – она и есть девушка. Украшение вселенной!

– Привет, – откликнулся я. – Я еду в трюм, возвращать эту штуковину на место. Хочешь – прокачу?

– А давай, – она оперлась ладонью о платформу и ловко, прыжком, взлетела в воздух – и приземлилась рядом.

Даже слишком рядом, пожалуй. Фактически она прижалась бедром к моей ноге. Есть такие люди – контактные, тактильные, с почти полным отсутствием личного пространства… Но отодвигаться я и не думал.

– Меня, кстати, Карина зовут. Я раньше в «Аргументах и Фактах» работала, – она протянула мне ладонь.

– Тимур Сорока, из «Подорожника», – целовать ей руку было бы очень тупо, пришлось пожать, хотя и это – неловко. Не умеют женщины пожимать руку правильно, вот в чем беда. – Хотя фамилию мою ты и так знаешь, уже немножко знакомились там, под куполом.

Платформа заехала в лифт, я потянулся – и нажал пальцем кнопку, двери закрылись, кабина дернулась, и мы двинулись вниз.

– А откуда ты узнала, что мы – коллеги? Из-за фотоаппарата? Кстати – не угробила мою «Экспедицию»? – спросил я.

– У меня чуйка, – ткнула меня в плечо кулаком Смирнова. – Этот особый взгляд, манера держаться…

Заметив, что я недоверчиво на нее посматриваю, журналистка Карина рассмеялась:

– Что – купился? Ничего такого – просто мы с тобой вместе на «Безопасной Арктике» были, в две тысячи двадцать третьем. Ты с вашими «Зубрами» на учения приезжал, я тебя хорошо запомнила: высокий, красивый, голубоглазый, с волосами этими…

– Да? – удивился я и присмотрелся к ней повнимательнее. – Было, ездил. А я вот что-то не упомню… Такую девушку я бы точно зафиксировал! В памяти, я имею в виду.

– Я тогда по-другому выглядела, – вдруг смутилась она. – Нет, нет, я не старуха. Не в этом смысле! Я тогда брюнетка была, красилась сильно иначе, и вообще… Имидж сменила. А так – мне сорок два.

– Ну, сорок два, – пожал плечами я. – Бывает. Со мной Раиса служит, ей – сто три. Тоже не старуха. Уже.

– Я не в этом смысле, говорю же! – она снова ткнула меня в плечо. – Отвезем твою платформу, и дальше у тебя какие планы?

– Фотоаппарат у тебя забрать, – признался я.

– Ой, ну, вот и договорились, – она смотрела прямо, не прятала взгляд, и я увидел, что глаза у нее интересного цвета – как темный янтарь. – Пойдем ко мне, я еще фотки не скинула – заодно вместе посмотрим, что я там наснимала. Интересно мнение коллеги, я тысячу лет с такой техникой не работала, все больше дроны и экшн-камера… Я приготовлю чего-нибудь, или готовой еды наберем, нам после рейда – полагается. Посидим, пообщаемся, проведем время. Расскажешь мне, как там на Земле дела, я-то там давно не была, это ты – свеженький!

– М-да? – я взглянул на нее по-новому. – Если расскажешь, как к вам во внештатники красиво зайти – с меня гостинцы с Земли!

Сорок два, значит? Все-таки сорок два – это не сто три… Да и выглядит она на классных двадцать четыре: явно налегает на спорт и ухаживает за собой, тут одним омоложением дело не обошлось, точно. И веснушки сводить не стала – молодец! А типаж… Ну, не в росте ведь дело, и не в цвете волос, в конце концов. Симпатичная такая Карина, это точно. И вообще: мужчине иногда нужно проводить время с женщиной. А придет все к общему знаменателю, или мы просто потреплемся, посмотрим фотки и поедим – это дело десятое.

Мы, мужчины, без женщин дичаем. А женщины без нас – тупеют.

– Договорились! – явно обрадовалась Смирнова, зачем-то поправляя футболку, которая и так сидела просто отлично. – Знаешь, как меня задолбали эти постные рожи? Вот когда я в Четвертой когорте работала – там да! Движ! А эти… Скучные.

Лифт снова звякнул, оповещая о прибытии в трюм.

– Давай, я тебя тут подожду, – сказала Смирнова, тронула меня за руку и резко спрыгнула с платформы.

Она прислонилась спиной к стене и ткнула пальцем в браслет. Из гаджета вдруг появилась проекция экрана, и я удивленно поднял бровь: вот оно как умеет, оказывается! Девушка тут же принялась что-то там свайпить, читать и разгребать.

Заскочить в медэвак и забрать заначку в рюкзаке было делом минуты, переодеться в свежее белье и комбез, воспользоваться дезодорантом – заняло еще две. Еще волосы расчесал и затянул в хвост, и посчитал, что после этого я вполне себе презентабельно выгляжу. Хорошо быть мужиком!

Раиса, кстати, и вправду спала, устроившись на кушетке в операционной. Палыч – и вправду зависал под днищем машины. Я думал – они тут любезничать будут, чаи гонять, общаться… Чем еще занимаются взрослые люди тет-а-тет?

– Ты куда? – Длябога выкатился из-под «Мастодонта».

– За фотоаппаратом! – сказал я, пряча за спину гостинцы.

– Что – к «прессе» той, рыженькой? – Палыч был матерым волком, его мои маневры с толку не сбили. – Ничего такая!

– Ну, – сказал я. – Ничего такая, это точно. Схожу на разведку, присмотрюсь. Если не вернусь – подождете.

– Давай, не подведи Восьмой экипаж! – погрозил он мне пальцем.

– Сам не подведи! Зарецкая проснется – хоть кофе с бутербродами ей предложи…

– Вот блин! – он почесал лоб гаечным ключом. – Точно! Что-то я как помолодел – сразу отупел. А…

– … А растворимый кофе под командирским сиденьем, в рундучке. Там и хлебцы есть. А намазка двух видов и джем из местных фруктов – в медкапсуле номер три! – отчеканил я.

Мы немножко помародерили под куполом накануне, но – совсем чуть-чуть. Если оно на полу валяется, и все хозяева уже выехали – разве ж это мародерство? Это утилизация того, что и так пропадет! Можно сказать, благородная миссия!

– Сорока, мой золотой… – едва ли не прослезился Длябога.

– Говоришь, как Багателия! – взоржал я и быстрым шагом пошел в сторону лифтов, мимо стоящих в ряд платформ, медэваков и транспортеров.

Карина Смирнова оторвалась от голографической проекции, увидела меня и поправила волосы – тем самым движением. А потом помахала рукой. Я даже залюбовался на секунду: девочки такие девочки!

– Вот, держи! – я протянул ей коробку. – Минская фабрика «Коммунарка». Спецдоставка из лучшей в мире Синеокой Республики.

– О-фи-геть! – Смирнова смотрела на меня снизу вверх и хлопала глазами. – Ты протащил в космос земной алкоголь?

– Это ж конфеты! – ухмыльнулся я, довольный произведенным впечатлением.

– С коньяком и ликером! Можно выпить и съесть сразу! Тимур Сорока, ты – золото, а не человек, тебе говорили? – она вдруг взяла – и распустила мне волосы, стянув резинку. – Так тебе гораздо красивее…

– Говорили, – развел руками я, игнорируя ее самоуправство. – Сегодня аж два раза. Ты третья. Похоже, сейчас у меня такая планида – делать людям приятно.

– М-м-м-м-да? – лифт к этому времени уже приехал, и журналистка без всякого стеснения взяла меня за руку и потащила в кабину, и тут же нажала на кнопку нужной палубы. – Пошли скорей, у меня есть натуральный кофе, устроим себе шикарный вечер! Знаешь, как мне не хватало чего-то эдакого?

Ну да, она точно была девушкой активной, и явно знала, чего хочет. Хотелось бы и мне это знать, но – женская душа для мужчины – темный лес. Для самой женщины, впрочем, тоже.

Например, БДК «Дрозд». Четыре БДК Русского Легиона хоть и принадлежат к одному классу – внешне несколько различаются.

Глава 19

Случается романтическое приключение

Пресс-служба пользовалась некоторыми привилегиями: Смирновой на «Дрозде» выделили крохотную отдельную каютку, примерно два на три метра. Кровать, стол, терминал, встроенный шкаф-гардероб, микроскопический санузел с малюсенькими раковиной и душем. Но – отдельная жилплощадь! Бардак тут царил, конечно, впечатляющий, и Карина, скинув в угол ботинки, тут же бросилась распихивать всё по углам: одежду, белье, броню, аппаратуру, косметику…

Ее движения были резкими, порывистыми – предметы гардероба и прочие вещи так и летали по комнате. Энергичная девушка!

– Закрой глаза и не смотри! – погрозила пальцем она.

– Да я как бы… – мне оставалось только неловко топтаться на месте.

Но Смирнова тут же нашла выход:

– И вообще – садись за комп, скидывай пока фотки. Я уже все подключила! Там папка на рабочем столе – «Зазавави»… А я пока пошустрю, с романтическим ужином соображу… Свидание у нас в конце концов, или нет?

Капец какой, у нас, оказывается, свидание! А так можно было? С другой стороны: не любовь с первого взгляда, и то ладно. Как там говорил Палыч, цитируя «Обыкновенное чудо»? «Вы привлекательны, я – чертовски привлекателен…»

На лице моем волей-неволей появилась улыбка, в груди зародилась приятная щекотка: всё это дико льстило моему мужскому самолюбию. Да и вообще – я уже черт знает, сколько времени не бывал на свиданиях! Командировки эти, потом нервяк с ДТП, потом – космос. Никакой личной жизни, кроме застарелых душевных травм.

Сняв обувь и аккуратно поставив ее у входа, я расстегнул комбез на груди и спустил его до пояса: тут, в комнате, было теплее, чем в коридорах, так что в одной футболке я чувствовал себя легко и комфортно. Сделав всего лишь два шага, я сел на крутящийся стул без спинки, включил терминал и полез смотреть фотографии:

– Та-а-ак, что у нас тут…

Мою «Экспедицию» Карина все-таки не угробила – у меня от сердца отлегло. И фоткала, кстати, классно. Лучше меня, это точно. Я ж текстовик, а съемка так – в качестве бонуса. Уже сейчас, задним умом, я вспоминал, кто такая Смирнова, и откуда я ее мог знать: она работала фотокором, даже побеждала в конкурсах авторской фотографии! В чем-то мы с ней были похожи. Рыжая журналистка тоже вечно моталась в разных живописных дебрях, где творились всякие ужасы. Даже выставка ее работ какая-то проходила в Москве, очень нашумевшая…

Вот и теперь я видел на экране настоящие шедевры: бородатый священник в броне с золотым крестом на шее и штурмовым щитом, из которого летят искры от попадания очереди в упор; офицеры из Пятой центурии, которые выводят рефаимских женщин из жилой башни; та самая маленькая девочка – «руска легио!» – с шоколадкой, и я на нее смотрю, встав на одно колено, чумазый и очень добрый, с улыбкой на половину рожи. И как только выцепила? Молодец, Карина, настоящий мастер!

– Я что – правда так по-добренькому выгляжу? – обернулся я и тут же уставился обратно в монитор: зрелище за моей спиной было весьма интригующим: она переодевалась и на данный момент только планировала надеть на себя белую приталенную рубашку, и крутилась перед настенным зеркалом в одних черных невесомых… М-да!

– О! – сказала Карина. – Да. Ты классно выглядишь. У тебя внешность такая… Характерная. Все на лице написано, буря эмоций за минуту: злость, грусть, доброта, участие. И вообще – парень видный. Я бы тебя пофоткала. Просто так – для портфолио. Я там, на Земле, иногда богатеньким буратино фотосессии делала, вот и…

Этой своей прямотой Смирнова просто выбивала почву у меня из-под ног. Я не очень-то привык к тому, чтобы девушки в упор называли меня «видным парнем», если честно. Ну – мужик и мужик. Ну, да – волосы, да – спорт. А тут – «ты классно выглядишь!»

– Ты тоже… – я малость затупил, а потом выкрутился: – Очень фотогеничная! Видела – я перед высадкой тебя поймал? Фактурно вышло!

– Ага, со шлемом! Здорово получилось! – она подошла близко-близко, уже одетая в одну белую рубашку, едва доходящую до середины бедра, оперлась на мое плечо, изогнулась и стала листать фотографии на экране, пока не добралась до нужной. – Вот! Я тут классная! Даже себе сохранила, может быть, распечатаю и на стенку повешу. Момент удачно поймал. Ну, скинул фотки?

– Мгм! – мои глаза постоянно норовили отвлечься от терминала и заглянуть под рубашку девушки, туда, где одна лишняя пуговичка была расстегнута наверняка специально.

– Ну, так отключай фотоаппарат, врубай во-о-от эту папку с музыкой и будем праздновать!

Там был какой-то веселый поп-рок с английским женским вокалом, мне, в принципе, нравилось. Аудиосистема у нее в терминале оказалась приличной, так что в крохотной каюте воцарилась эдакая задорная и несерьезная атмосфера. Мигом на столе появились те самые ликерные бутылочки, тарелка с сыром, консервированные фрукты – ананасы и персики, бутылка газировки из автомата, две чашки с натуральным кофе «по-польски» – просто залитым кипятком и настоявшимся.

Для бывших успешных журналистов – вроде как и скромно, а вот для легионеров, которые только с миссии вернулись – очень даже шикарно!

– Давай за знакомство? – Смирнова ловко развернула обертку коньячной конфеты, протянула мне и тут же взяла еще одну – ликерную, зашуршала фольгой. – На брудершафт? Ну, чего ты?

Ее янтарные глаза сияли, она смотрела прямо на меня и улыбалась – игриво и искренне. Тут и думать нечего было – все стало предельно ясно. Мы переплели руки, переглянулись…

– За нас! – вкус горького шоколада и коньяка заставил меня на секунду зажмуриться – а потом вдруг сменился ощущением теплых и мягких женских губ.

Я сразу обалдел слегка, опьяненный порцией алкоголя и близостью красивой женщины, а потом ответил на поцелуй и перехватил Смирнову за талию, чувствуя, что эта встреча придет к общему знаменателю гораздо раньше, чем я мог себе представить. Девушка подалась вперед, положила ладони мне на грудь и прошептала:

– Слушай, мы же взрослые люди… Ты мне еще тогда, на учениях, очень понравился и теперь – тоже. Скажи – я тебе нравлюсь? – она потянулась и коснулась губами моей шеи, по спине у меня побежали мурашки

– Очень, – мой голос был хриплым. – Очень нравишься.

А что я еще мог ответить, когда в голове уже звенели литавры, а руки путешествовали там, под белой рубашкой, ощущая гладкость и жар женского тела?

– Тогда выбрось всё из головы, ладно? Ты же сам сказал – сегодня у тебя такая миссия: делать людям приятно… Я – тоже человек, да? Иди сюда!

Мне пришлось наклониться, чтобы поцеловать ее снова, Смирнова обвила мою шею руками, я поднял журналистку, удерживая за талию и приятные округлости ниже талии… Мы кружились по крохотной комнате, целуясь и исследуя друг друга, и в конце концов оказались на узкой кровати. Карина тут же принялась стягивать с меня футболку:

– А ты, я смотрю, всерьез относишься к тренировкам? – она провела пальчиком по кубикам на моем прессе, по грудным мышцам и взялась за молнию комбеза. – И до коррекции занимался? Крепкий парень, мне та-а-ак нравится…

Когда комбинезон и всё остальное тоже полетели прочь, Смирнова оглядела меня, явно осталась довольна увиденным, облизнулась, как кошка, изогнулась, и провокационно глядя на меня, промурлыкала:

– Я вижу, тебе тоже всё нравится… Сейчас – понравится еще больше, обещаю!

И не соврала. Мне очень, очень понравилось.

* * *

Я вышел в коридор часа через полтора, чтобы принести газировки из автомата. Мы выпили всю воду, что была в каюте, такое дело. Карина осталась нежиться в постели, и это стимулировало меня шагать быстрее. Но на бег я не срывался: бегать по военному кораблю без дай-причины – значит создавать панику.

На выходе из кафетерия мы едва не столкнулись с Багателией и Бляхером – они, похоже, уже напились кофе.

– Ора, а ты чего такой… – говорливый обычно, командир смотрел на меня и не находил слов.

– А мазлдикер затер коттер, – ухмыльнулся Барух. – Счастливый до неприличия обожравшийся котяра.

– Не завидуйте, – отмахнулся я и сгреб волосы на голове в хвост, и перетянул резинкой. – Скажите лучше – есть там в кафетерии еще газировка?

– Есть, есть… «Тархун» бери, самэц! – хохотнул Багателия. – В нем рутин содержится, улучшает кровоток в области малого таза!

– А я читал, что в тархуне имеются стимуляторы выработки эстрогена, – засомневался Бляхер. – Женский гормон! В любом случае, Сорока, мазл тов, что бы у тебя там ни произошло, пока мы кофе пили – ты наконец на человека стал похож. У тебя теперь не физиономия, а нормальное лицо!

– Помни, парамедик – через пятнадцать часов – на «Мастодонте», в полной боевой готовности, уахама? – дернул бровью командир.

– Тамам! – откликнулся я на ассирийском.

– Чего? – удивились хором они.

– А нечего! Вам можно, а мне – нет? – тоже мне, нацмены, щеголяют они словечками. Я тоже могу!

Мы еще с Палычем на матчынай мове трепаться начнем – то-то они офигеют!

– Ишь ты! – сказал мне в спину Барух. – Какая цаца.

Ну, а что? Я, может, впервые за полгода расслабился! Имею право или нет, в конце концов?

Кроме газировки (никакого «Тархуна!») я набрал еще сладостей, на весь лимит, который полагался в качестве дополнительной награды после боевых и, нагруженный добычей, двинул обратно. Смирнова на мой стук открыла так быстро, как будто ждала меня под дверью. Или и вправду – ждала?

Она ухватила меня за футболку, притянула к себе и жарко поцеловала:

– Еще хочу!

– Мгм! – только и смог сказать я, и бутылки с газировкой и сладости посыпались на пол.

* * *

Лежать в одной постели с девушкой – это просто прекрасно. Чистый кайф. Разве что рука затекает – но тут уж или шашечки, или ехать, как говорится.

– А ты почему…

– А я хотел спросить…

Мы посмотрели друг на друга и фыркнули.

– Большая степень доверия, – проговорила Карина. – Тут – это признак того, что человек входит в ближний круг, если разговор заходит о причинах его побега в космос. Но я к этому спокойно отношусь, у меня все просто и тупо: лимфома. Жила себе, жила – и здравствуйте. Нет, прогноз по лечению был неплохой, в принципе. Я даже химию начала проходить, но знаешь… Меня мужчина кинул. Вот так – встречались лет семь, а когда у меня жопа в жизнь пришла – он сказал, что настало время сделать шаг вперед. Шаг вперед, прикинь!

– Козел, – признал я. – Однозначно.

А сам подумал: это, получается, я ей понравился тогда, на учениях, когда она встречалась с этим козлом. С другой стороны – мне тоже много кто нравился. Симпатия сама по себе ничего не значит, главное – как ты себя поведешь в итоге.

– Козел, – Смирнова повернулась на бок. – Вот меня и заело. А потом письмо пришло, от одного… Знакомого. С орбиты. Он меня в пресс-службу позвал. Десять лет контракта, полное излечение и – вот такие приятные бонусы!

Она провела руками по своему ладному, спортивному, молодому телу и подмигнула мне:

– Любимая работа, отличное здоровье, молодость… Я почти никогда не жалею о принятом решении. Хотя жизнь в Легионе – не сахар, конечно. У меня квартира в Москве была, знаешь? Пятьдесят квадратов. А тут – вот такие каморки. Вообще – теснота меня бесит. Я себе дачку присматриваю, на Архаре. Победим – перееду! – девушка потянулась и внезапно пальцами ноги ухватила со стола бутылку с напитком и притянула к себе.

Растяжка у нее была что надо! Напившись, Смирнова дернула подбородком и глянула на меня испытующе:

– А ты чего? Молодой, успешный, красивый. Какого фига тут забыл? – и тут же приложила палец к моим губам. – Погоди! Дай я сама угадаю. Ты ведь у Багателии служишь, у проктолога нашего золотого-родного-медового? Я про него статью писала! Знаешь, почему он завербовался?

– М? – мне и вправду было интересно.

– У него племянник на мине подорвался в горах, перед самой своей свадьбой. И наш Одиссей Хаджинасреддинович…

– … Хаджаратович…

– Пусть Хаджимуратович, не суть, – отмахнулась она. – В общем, племянник этот – сирота, у него отец на войне погиб, и Багателия парню в детстве и юности сильно помогал. А тут миной обе ноги по колено оторвало, осколочные ранения брюшной полости, и все такое… Инвалид на всю жизнь, короче. Перед самой свадьбой! Двадцать пять лет пацану! У проктолога что-то в голове стрикнуло – он и пошел в вербовочный центр, все разузнал и заложил себя на тридцать лет, за племянника и еще трех детишек со спинальной мышечной атрофией. Прикинь!

– Ого! – сказал я. – А сколько ему лет?

– Шестьдесят или семьдесят, наверное? Что-то около того. Он там в их войне активное участие принимал, в начале девяностых, и на тот момент уже довольно известным врачом был, – Карина коснулась пальчиками моего подбородка. – И я прекрасно знаю – он берет в экипаж таких же великодушных придурков, которые себя заложили. Так что ты тоже за кого-то на растерзание пошел.

– Ну, чего сразу – на растерзание? Да, заложил. Пусть невольно – но я совершил кое-что очень страшное, пострадали люди… Дети пострадали. Вот я и исправил – как мог! – мне скрывать особенно было нечего в этом плане, хотя всякий раз признаваться в широте своей ассирийской души и средневековом благородстве казалось мне немного стыдным. – Есть еще и некий авантюристический профессиональный интерес! Например, мне на Земле обещали книгу издать, по итогам космической командировки. А еще… Повторю свой вопрос: как к вам во внештатники попасть? Я свою работу люблю!

– Во-о-о-от, я же говорила: Багателия только таких же, как сам, берет! – довольно кивнула Смирнова. – Есть еще одно подтверждение моей теории. А что касается внештата – нет проблем. У тебя опыт работы есть, это в личном деле значится. Я словечко замолвлю: экшн-камеру тебе на шлем повесят, пометку поставят, на браслете тоже видно будет, что снимать ты имеешь право. Но – никаких самовольных публикаций, понятно? Все – через пресс-службу! Наснимал, написал, смонтировал – и нам отправляешь. А мы публикуем. Бонусы, кстати, неплохие капают… В общем – до «Ломоносова» доберусь и все тебе оформлю.

Я не выдержал – и снова фыркнул.

– Ты чего? – удивилась Смирнова.

– Еще на работу я через постель не устраивался…

– Ой, да ладно! Тебя бы и так взяли, просто – дольше бы провозился. Сейчас-то вас вместе с Пятой центурией наверняка на Мафану кинут, а меня лихтером или ботом – на дредноут, мне к шефу зайти – минутное дело. У нас парамедиков-внештатников еще не было, в основном – центурионы. Лейтенантская проза и все такое… В общем – не откажет. А что касается через постель… Еще скажи, что ты был против!

– И не подумаю! – я притянул девушку к себе поближе. – Определенно, вот это вот всё – лучшее, что со мной было за последние полгода.

– Всего полгода? – хмыкнула она. – А что было полгода назад?

– Горы, – сказал я. – Неделя отпуска в Приэльбрусье. Горы без войны – это очень круто.

– Ладно, окей! Я была в Баксанском ущелье, и понимаю, о чем ты! А что касается нас с тобой… – она вдруг одним плавным движением села на кровати. – Может, повторим как-нибудь?

– М-м-м-м-да, конечно, но…

– Не надо вот этого «но», ладно? Не хочу, чтобы ты напридумывал себе всякого, – она смотрела в стену, а не на меня. – Ты мне нравишься, я тебе нравлюсь, нам было хорошо вместе – ну, и хватит, не надо усложнять. Я – не твоя девушка или типа того. Надеюсь, с этим проблем не будет? Не нужно красть ради меня цветы в оранжерее или бить морды ауксилариям, хорошо? Мне пока не нужны никакие серьезные отношения, но я совершенно не против еще одного свидания.

– Моя позиция по этому вопросу, как я понял, на ситуацию никак не повлияет? – медленно проговорил я.

– Ой, не дуйся, – рыжая журналистка наклонилась и поцеловала меня. – Нормально же было!

– Ла-а-адно, – я встал, потянулся, и принялся одеваться. – Спасибо за… За вот это вот всё.

– Точно не обижаешься? Мне просто материал еще писать и фото обработать, а так я…

– Окей, Смирнова, – мне оставалось только надеть ботинки. – Я не буду бить морды ауксилариям и воровать цветы в оранжерее. И клясться тебе в вечной любви – тоже не стану. Но когда встречу тебя в следующий раз – обязательно напомню про «еще одно свидание» и «повторим как-нибудь».

– Вот! И расслабь брови, а то они у тебя в кучку собрались! – замотавшись в простынь, она подошла ко мне и пальцами разгладила мне брови. – Фотоаппарат не забудь!

Я подхватил со стола «Экспедицию», взял бутылку газировки и открыл дверь. Карина смотрела мне вслед, так что увидев, что я обернулся – пошевелила пальчиками, обозначив момент прощания. Но на что-то более душевное она уже не решилась. Ну, и ладно.

Закрыв за собой дверь, я двинул по коридору. Не знаю, в плане отношений с женщинами у меня всегда были старомодные понятия: никогда не встречался с двумя девушками параллельно, никогда не пытался закадрить кого-то на один раз. Всегда имел в голове какую-то перспективу.

Ну, не прям, чтоб сразу свадьба и куча детей, но… Мечтал об эдакой боевой подруге, которая и борщ приготовит, и патроны подавать станет, и разговор поддержит про философский экзистенциализм Кьеркегора так же легко, как про Модеста из «Городка». И чтоб симпатичная при этом. Фантастика, круче, чем инопланетяне и омоложение в капсуле!

Вряд ли Смирнова будет варить борщ. И очень вряд ли знает, кто такой Сёрен Кьеркегор. Хотя – чем черт не шутит?

Пока ехал в лифте в трюм, пытался вспомнить: за все эти три очень ярких и очень приятных часа она меня хоть раз по имени назвала? И если нет – то что это может значит? И если да – то меняет это что-нибудь или нет?

Карина Смирнова в домашней обстановке)

И длина волос наконец та, что нужно, и лицо на арт в шлеме похоже)

Глава 20

Начинается вторжение

Идиотская история: у меня повысился уровень допуска – до второго (за участие в первой успешной миссии), мне закинули бонусов за спасение жизней и здоровья – целых семь тысяч с хвостиком, но ничем из этого я воспользоваться не мог. Все серьезные покупки и ништяки – только на «Ломоносове», какая досада. Ну, кофе сверх нормы можно было в автомате взять, в кафетерии. Но нафига мне столько кофе?

И попасть на «Ломоносов» мне не светило – без захода к дредноуту БДК «Дрозд» мчал прямо к орбите Мафаны. Почему?

Потому что там, на планете, вот-вот должна была начаться война. Нормальная война, в которой сражаются люди и роботы, именно для этого мы и вербовались. А не этот кровавый бред с отрубленными и подкопченными головами, изнасилованными женщинами и массовыми расстрелами на месте.

И воевали мы с Системой – то есть с машинным разумом. Я не большой специалист в искусственных интеллектах и программировании, но насколько было понятно мне, эта конкретная Система всегда действовала по определенным алгоритмам, львиную долю из которых легионные стратеги просчитали. Не только наши были такими умными: тот же Легион Восходящего Солнца обладал такими же аналитическими и вычислительными возможностями, и имел представление, как добиться успеха. Но – у самураев, похоже, начались серьезные внутренние проблемы и бунт даяков был одним из внешних проявлений кризиса. Осада Мафаны провалилась именно из-за этого, хотя оборону планеты они расшатали всерьез.

Так или иначе – наш флот приступил к штурмовым действиям. Дредноут «Ломоносов» и эскадрильи истребителей при поддержке БДК воевали над южным полушарием с потрепанной азиатами орбитальной группировкой противника, уничтожая боевые спутники и роботизированные стратосферные перехватчики один за другим. Атака в лоб, классическое «иду на вы!», чтобы выманить на себя основные космические и военно-воздушные силы Системы.

Такая тактика давала возможность начать инфильтрацию разведывательно-штурмовых групп на поверхность, пользуясь «окнами» в орбитальном щите планеты. Поэтому «Дрозд» с крупным штурмовым соединением на борту приближался к Мафане самостоятельно. Командование решило использовать его для заброски передовых частей и организации плацдарма. Пятую центурию и нас вместе с ними БДК должны были буквально зашвырнуть в атмосферу на десантных ботах, пройдя по касательной, над северным полюсом. И далее, на сверхнизких высотах, боты донесли бы нас до цели, какой бы она ни была…

В конце концов, мы – Отдельный эвакуационный отряд. И наша миссия – в первую очередь эвакуация, а не штурмы, разворачивание полевых госпиталей и все такое прочее. На Лахарано Мафане уже действовали диверсионные отряды, и мы были им нужны. Боеприпасы, лечение, транспорт, передышка в безопасности – мы могли обеспечить это нашим спецназовцам.

Медэвак отличался от обычного большого бронетранспортера не только двенадцатью капсулами в медицинском отсеке. Кроме всего прочего, у нас имелся рефаимский комплекс РЭБ, то есть – радиоэлектронной борьбы, если говорить армейским языком. Или – «Будка», если изъяснятся на легионном жаргоне. Почему «Будка»? Потому что в «Будке» – «ПсИна». Псевдоинтеллект, который отвечает за постановку помех в эфире.

– Наша псина дурит железякам голову рэзко и капитально! Ее создатели Системы делали, – пояснил Багателия на понятном мне языке, на коротком собрании перед высадкой. – Если роботы нэ объединены в сеть – принимают нас за своих, уахама? А чтобы разрушить сеть – надо вынести низкоорбитальные спутники и рэтрансляционные вышки. Этим занимается флот на орбите и наши ребята по всей планете, и мы должны этих ребят забрать. Бывают еще передвижные, самоходные ретрансляторы – но это рэдкость. Конечно, если они визуально нас распознают – наверняка попытаются организовать досмотр…

– Досмотр? – удивился я. – В смысле, подходят к вражеской бронетехнике и пытаются ее досмотреть? Это как вообще?

– Таки да! – усмехнулся Бляхер. – Представь себе, настоящий досмотр. Два железных мишугине копф подходят, стучат по броне и просят предъявить документы и предоставить доступ к грузу неопознанного транспортного средства. И таки получают очередь в голову, конечно. Еще насмотришься! Железяки – такие железяки…

– Но нэ дай Бог тебе их недооценивать! – покачал головой командир. – Итак, слушай мою команду: проверить снаряжение, имущество, боекомплекты, расходники. Все, что можно запаковать – запакуйте. Что можно закрепить – закрепите! Нас на сцепку возьмет десантный бот, и поверьте мне – такой способ путешествия вам очень не понравится.

– Мы уже летали на ботах, – пожала плечами Раиса. – Я думала – будет хуже. Нам столько рассказывали про перегрузки, а тут – вполне терпимо. Поначалу да, сразу после старта было плохо, но очень быстро включили гравитационные компенсаторы, и…

– … и мы будем не внутри, а снаружи бота, – пояснил Бляхер. – Так что перегрузки почувствуем сполна. Но на этот случай у нас есть вариант… Мы все ляжем в медкапсулы! Да не смотрите вы на меня так, потом ваши вестибулярные аппараты мне спасибо скажут русским языком! А нанитов мы заблокируем вручную, не бросятся они вам прыщи лечить и срок контракта никто не накинет. Воспользуемся служебным положением и самую чуточку нарушим правила во избежание большого гембеля. Главный фокус: быстро покинуть капсулу и занять боевые посты.