Текст книги "Ошибка: 404. Реальность не найдена (СИ)"

Автор книги: Ева Трезор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

Глава 14. Стол переговоров

Странная троица не занимала столик. Столик вращался вокруг своей оси, как аномальное гравитационное поле.

Первый, слева – Маг. В простом, потертом балахоне серого цвета. Лицо было пустым.

Ничем не примечательным, но глаза… Глаза похожи на два куска абсолютно чёрного, матового обсидиана, в которых не отражался свет.

В воздухе перед магом, медленно вращаясь, висел сложный геометрический узор из тусклых голубых огоньков. Это не было заклинанием. Это была блок-схема. Живая…

Маг водил над узором длинными, изящными пальцами и вносил микроскопические правки. Совершенный безупречный контроль. И от этого – леденяще чуждый.

Напротив него, утопая в складках жира и дорогой, но криво сшитой парчи, восседал толстый Гоблин. Серо-зелёная кожа в глубоких складках, похожих на броню, местами вываливалась. Маленькие, острые глазки-буравчики безостановочно бегали по залу.

В одной руке Гоблин сжимал массивную кружку, в другой – набирал на вилку что-то студенистое с серебряного блюда. Он будто не ел, а потреблял ресурсы. И всем своим видом давал понять, что и мы с Лирой могли бы считаться ресурсом.

Между ними, вальяжно откинувшись на спинку стула, сидел Разбойник. Единственный, кто выглядел… почти нормально. Стройный, в качественной коже, с неприметным, забывающимся лицом. Пока не посмотришь на его руки. Пальцы были разной длины. И это не всегда было так. Казалось, будто их когда-то пересобрали.

Разбойник перебирал колоду необычных карт с символами, время от времени сбрасывая одну на стол перед Магом и Гоблином. Каждая такая карта заставляла Мага на секунду отвлечься от парящей схемы, а Гоблина – прищурить глазки чуть иначе. Он не был игроком или предсказателем. Это был дилер информации. И его товаром являлось само внимание его спутников.

Я не чувствовал их изъянов. Вообще.

От Косого Глаза шла волна неуверенности, а от ассасина – кривая гармония.

От этих троих – ничего, кроме давления. Как от идеально работающих, но чужих машин. Это пугало больше всего.

– Лира, – произнес Разбойник, не глядя на нас, переворачивая очередную карту. На ней был символ, напоминающий треснувшее зеркало. – Осколок вернулся в гнездо. И не один. С попутчиком и… ржавой коробкой.

– Рада, что снова встретились, Дека, – улыбнувшись, ответила Лира.

Разноразмерные пальцы Деки ловко щёлкнули, и карта скользнула к Гоблину. Тот тяжёлым взглядом оценил её, потом нас.

– Коробка интересная, – прохрипел Гоблин. Голос у него был густым и таким же липким. – Многослойная. Внутри… много ошибок. Но структурированных. Где нашла, девочка?

– Он сам меня нашёл, Баргест, – парировала Лира, её тон был подобран намеренно, но не скрывал напряжения.

– Как ты выбралась из Глюк-Тауна? – с интересом спросил Дека. – Валидаторы провели зачистку…

– Повезло… – улыбнулась Лира. – И мы не за болтовнёй пришли. Нам нужно в Цитадель.

Тишина за столом стала плотнее. Даже гул таверны куда-то отступил. Маг впервые отвел пальцы от своей голограммы. Его обсидиановые глаза повернулись к Лире, и мне показалось, что в той точке, куда он смотрел, свет действительно стал тусклее.

– Цитадель, – повторил Баргест, отставив кружку с мягким стуком. – Малышка, тебя там сотрут. До атомов. Или зашьют в матрицу вечного патрулирования. У них на таких, как ты, отдельный раздел протоколов. «Очистка кривых рас».

– Знаю, – огрызнулась Лира. – Потому и пришла. Не чтобы спрятаться. Чтобы покончить с этим. Со всей их Системой. И «вечным порядком».

Разбойник тихо рассмеялся. Звук был похож на шелест перетасовываемой колоды.

– Амбициозно. Самоубийственно. Патч «Абсолют» не зря так назван. Он не чистит баги, а подготавливает почву для нового, чистого кода, – прошептал Дека, не отрывая от Лиры взгляд. – Мы давно знаем, что мы – мусор. Нас сметут в первую очередь. Твоя личная месть немного запоздала.

– Это не месть! – голос Лиры сорвался, в нём впервые прозвучала неконтролируемая страсть. – Это шанс! Чтобы не просто выжить, а ЖИТЬ. Без их ярлыков, тупых заданий и вечного ощущения, что ты – ошибка в чужой тетради!

В этот момент Лом, стоявший у меня за ногой, решил, видимо, провести собственный анализ окружающей среды. Его сенсор повернулся к голограмме Мага, которая медленно вращалась на уровне его «груди». Лом выдвинул манипулятор и осторожно, с явным научным интересом, потыкал в один из висящих огоньков.

Ничего не произошло. Огонёк даже не дрогнул. Но Маг медленно, очень медленно повернул свою чёрную, бездонную пустоту взгляда на дроида.

Лом втянул манипулятор, издав тихий, смущённый писк, и откатился на полметра, наткнувшись на ножку стула Разбойника. Дека, не меняя выражения лица, движением ноги аккуратно поставил дроида прямо, не прерываясь.

– Мило, – процедил Дека. – Ваш железный щенок интересуется высшей математикой. Жаль, что это бесполезно. Ты говоришь о шансе, Лира. Шанс – это самый дефицитный ресурс. На что ты его тратишь? На фантазии?

– На реальность! – Лира шагнула вперёд, а светящиеся глаза горели злым пламенем. – В Цитадели есть кое-что. Фрагмент… исходного кода. Ключ. Можно не просто сломать Систему. Можно… переписать её. Сделать так, чтобы в ней было место не только для идеальных шестерёнок.

Наступила пауза. Маг наклонил голову. Казалось, он впервые действительно слушает.

Баргест глухо рассмеялся.

– Что за чушь?! Влезть в Систему, чтобы изменить код?

Дека едва заметно усмехнувшись, почесал затылок.

– Слишком смешно, чтобы это оказалось правдой. Ты не проберешься и на первый уровень цитадели, дорогуша, – продолжил Гоблин, промокнув слезу смеха белоснежным платком с вышивкой. – Ты бываешь слишком полезна для нас, чтобы так глупо разлететься на пиксели.

– Вы же сами понимаете, что ожидает нас и ничего не делаете!

– Ты подразумеваешь, почему мы не боремся против… Системы?! – задорно поинтересовался Дека.

– Да… – тихо подтвердила Лира, теряя веру в успех.

– Зачем? Мы очень хорошо приспособились к этому миру. Валидаторы сюда не сунутся. Система безупречна и жестока, но мы хитрее и пока это так… Не стоит лезть на рожон. Подобная импульсивность и настойчивость приведёт тебя только к скорому стиранию.

– «Рассвет», – внезапно и почти беззвучно произнес маг. Лишь по движению губ можно было угадать слово.

Гоблин фыркнул, и его жир задрожал.

– Легенды. Сказки для агонизирующих. Даже если это правда… кто полезет за этим? Ты? С кривым спутником и говорящей консервной банкой?

– Не я, – сказала Лира, и её взгляд упёрся в меня. Вся её ярость, вся её надежда были направлены сейчас на меня, как луч прожектора. – Он.

Теперь все три пары глаз уставились на меня. Давление удесятерилось. Я почувствовал, как под этим взглядом мой собственный, внутренний глюк, шрам, начинает пульсировать, будто в ответ на вызов.

– Он? – Дека приподнял бровь, а его разноразмерные пальцы замерли над колодой. – Он пахнет… архивной пылью и свежим страхом. И чем-то ещё. Чем-то острым.

– Он Архивариус, – заявила Лира с такой гордостью, будто представляла королевскую особу. – Но не простой. Он читает саму реальность. Видит её сбои. И… может их редактировать…

Гоблин откинулся назад, его стул жалобно заскрипел.

– Редактировать. Мило. Он может исправить опечатку в заклинании? Или заставить дверь открыться не туда? – издал мерзкий смешок Баргест. – Мы тут все немного умеем в «редактирование» играть. Живём же. И надо сказать, очень давно и отлично.

– Он сделал обратный клапан из энергии Валидатора, – выпалила Лира, не отводя от меня взгляда. – Поймал луч дезинтеграции и швырнул его обратно. Он нашёл баг в их безупречном коде и ткнул в него палкой.

Это заявление повисло в воздухе. Проклятье! Зачем она это им говорит?! Мы можем попросту отсюда больше не выйти…

Маг перестал двигать пальцами. Его голограмма замерла. Гоблин перестал жевать. Даже Разбойник отложил карты.

– Валидатора? – тихо переспросил Разбойник. – Первого уровня?

– Нет, это был «Куратор». И это было не в первый раз! Глюк-Таун стёрли, но мы выбрались благодаря его способностям. Представляете, что будет, если он разберётся в том, как исправить Систему?

Я стоял, чувствуя себя лабораторной крысой под микроскопом трёх безумных учёных. Мне не нравилось это внимание. Мне не нравилось, что Лира выкладывает всё, что знает, этим непонятным типам. Но отрицать было глупо.

– Это правда, – хрипло произнёс я, но твёрже, чем сам ожидал. – Но это не волшебная палочка. Это всё очень сложно.

– Ну, не знаю… Звучит недостаточно правдоподобно, – продолжил Баргест, свински отхлёбывая какое-то пойло из кружки. – Что ты скажешь, Сайленс?

Маг поднял руку. Один мизинец. И медленно провёл им по воздуху почти перед моим лицом.

Я не почувствовал ничего, кроме мурашек по коже, но увидел, как по траектории его пальца на миг проступили тончайшие, дрожащие линии – словно он рисовал на экране моего восприятия.

– Интересно, – произнёс он наконец. Его голос был тихим, без эмоций, как голос синтезатора. – Носитель аномальной перцепции. Возможно, мутация интерфейса. Ты не редактируешь код, юноша. Ты… видишь его исходник. И указываешь ему на его собственные противоречия. Ты заставляешь Систему спорить самой с собой.

Это было настолько близко к истине, что у меня перехватило дыхание. Он понял с одного взгляда, насколько сильно впечатлил меня. Я даже не надеялся, что встречу когда-нибудь того, кто поймёт… Или даже поможет?!

– Значит, не совсем шарлатан, – заключил Гоблин, и в его крошечных глазках вспыхнул холодный, расчётливый интерес. – Значит, ресурс. Рискованный, нестабильный, но ресурс. Вопрос в другом, осколок. Допустим, мы тебе поверим. Допустим, мы даже поможем пробраться к Цитадели. Цена?

Лира выпрямилась.

– Цена – своё законное место в новом мире. Гарантия, что вы и все «отбросы» не будете стёрты или загнаны обратно в подполье. Что у нас будет шанс.

Дека снова засмеялся, на этот раз громче.

– Революционерка-идеалистка. Мило. Мир так не работает, девочка. Мир работает на конкретных и осязаемых сделках. Ты просишь нас вложиться в твой безумный план на слово? Мы не благотворители.

Я не выдержал. Их цинизм и непонятная игра, когда за окном вовсю шла тотальная зачистка, взорвали что-то во мне.

– А что у вас есть? – спросил я, и в голосе прозвучала моя собственная, накопленная за годы горечь. – Подпольная таверна? Контрабанда? Вечная жизнь в страхе, что завтра придут и сотрут? Вы не торгуете. Вы отсиживаетесь. А патч «Абсолют» – он не будет разбираться, кто тут крутой дилер, а кто – просто пьяный пиксель. Он сотрёт сектор. Весь. И вашим «сделкам» придёт неминуемый конец.

Наступила тяжёлая, звенящая тишина. Гоблин перестал дышать, но начал злобно дуть губы. Дека замер. Даже Сайленс слегка наклонил голову в мою сторону.

– Дерзко, – наконец прошипел Гоблин. – Глупо. Но… не без оснований. «Абсолют» – это не обычный патч. Это перезагрузка. Он уже стёр Глюк-Таун. Мы знаем всё это.

– Возможно, ты в чём-то прав, но верить на слово никто не будет, – также спокойно ответил маг, взмахнув пальцами. Геометрический узор перед ним закрутился в воздухе быстрее, переливаясь всеми оттенками синего.

– Значит, вам терять нечего, – парировала Лира, уловив момент. – Либо вы продолжаете дрожать здесь, пока не станет поздно. Либо вы даёте нам шанс испортить их большой, красивый план. Хуже уже не будет.

Маг снова поднял руку. На сей раз он сжал пальцы в кулак, и его голограмма схлопнулась в яркую точку, а затем погасла.

– Есть третий вариант, – сказал он. – Мы даём вам шанс доказать свою ценность. Не словами, а делом. Есть… объект. Небольшая помеха на периферии. Система готовится стереть его через три дня стандартными средствами. Если вы и ваша… коробка с болтами… сможете не просто спасти этот объект, а сделать так, чтобы Система сочла его нецелесообразным для очистки, мы рассмотрим ваш запрос. Сделаете – получите наш интерес, ресурсы и, возможно, путь к лабиринтам Цитадели. Не сделаете… ну, Система всё равно с вами разберётся. Экономия наших сил.

– Справедливо, – поддержал Дека.

Лира взглянула на меня с немым вопросом в глазах.

Это была очевидная ловушка. Но и, возможно, наш единственный шанс. Нет. Слишком опасно. Рассмотрим ещё варианты.

Это была очевидная ловушка. Но и единственный шанс.

– Знаете, что? Я не согласен. Это всё равно, что добровольно идти на бойню! Уходим, Лом.

Я развернулся резко со злостью и обидой. Невольно расслышал, как толстый Баргест довольно хмыкнул.

Я уже почти дышал относительно свежим на фоне таверны воздухом, пробиваясь к выходу, как внезапно что-то твёрдое и стремительное ударило меня по лодыжке. Это был Лом. Он, очевидно, решил, что бардак у выхода требует немедленного анализа и, не спросив, рванул вперёд.

Я споткнулся, замахал руками и полетел вниз!

Рухнул через низкое ограждение прямо на арену, отбив локоть о каменные плиты так, что звёзды посыпались из глаз.

Пронзительная, оглушающая боль пронзила. Я застонал, пытаясь подняться.

И тут громовой, натренированный на толпу голос разрезал гул:

– О-хо-хо! Кажется, у нас доброволец! Не утерпел и захотел проверить свои силы после зрелищного боя!

Глава 15. Доброволец

– Хрип! Хрип! Хрип!

Толпа ревела так, что у меня зазвенели зубы.

Я поднял голову.

На помосте стоял высокий, сухой ведущий в кислотно-ярком камзоле, покрытом криво пришитыми эмблемами.

Его лицо было исполосовано шрамами. Не от клинков, а, похоже, от осколков разбитых бутылок или падений с высоты. Он говорил, широко улыбаясь.

Хрип продавал зрелище, и я стал неожиданным товаром. Так ещё и по своей воле…

– Нет, я… я просто упал! – выкрикнул я, пытаясь переубедить всех, но микрофон Хрипа, сделанный из чего-то похожего на горн и магический кристалл, заглушил меня.

Толпа взревела ещё громче.

– Скромничает! Видно настоящего бойца! – вопил Хрип, обращаясь к залу. – И для него у нас точно найдётся достойный соперник! Встречайте – Громило!

Из занавеса вышел мой «достойный соперник» орк. Или его дешёвая версия.

Молодой, с коротко стриженной щетиной на голове, в потёртой кожаной кирасе. Но не это было важно. Важно было его оружие. В руках он сжимал два массивных, тупых тесака. И на этих тесаках… мерцали неустойчивые голограммы.

На лезвиях текли голограммы: волк, медведь, зигзаги. Иногда – просто помехи.

Очевидно, дешёвый, глючный артефакт, призванный пугать и дезориентировать. Сам Громило смотрел на меня туповато-агрессивным взглядом. Его баг был ясен даже без шрама: задержка.

Он видел угрозу, но тело реагировало позже.

Я посмотрел на трибуну.

Лира уже стояла. Лицо – белое.

Выше, в своей ложе, сидели Сайленс, Баргест и Дека. Их лица казались немного заинтересованными. Это был негласный тест. Прямо сейчас.

Хрип довольно выкрикнул:

– Бой начинается!

Громило рванул ко мне. Рёв. Два тесака над головой.

У меня не было оружия или крепкой брони. Была только адская боль в локте и холодная, злая ясность в голове. Отскочив, я даже не пытался парировать. Голограммы на лезвиях мельтешили перед глазами. Я сосредоточился не на них, а на самом Громиле. На том разрыве между восприятием и действием.

Он атаковал снова, широким горизонтальным ударом.

Тесак свистнул у груди.

Я шагнул назад в сантиметре от лезвия!

Орк перелетел вперёд слишком далеко. Он уже начал заносить второй тесак для удара сверху – стандартная связка воина.

Но рука Громило с первым тесаком, по инерции завершившая промах, на мгновение замерла, чтобы начать обратное движение. Эта микроскопическая пауза и была его багом.

Я пригнулся и пнул его в голень. Не сильно, но уверенно – прямо в точку, где мышца напряглась для следующего шага.

Для орка это было как короткое замыкание. Его мозг дал команду атаковать вторым тесаком, но нога «сказала» нет. Он споткнулся. Всего на миг. Голограмма на втором тесаке зависла в этот момент, из-за рывка руки, и превратилась в статичную, режущую глаз картинку.

И тут я использовал свою единственную «способность». Я не стал лезть в его код – он был слишком примитивен и сломан. Я «прочитал» глюк самого артефакта. Голограмма питалась от дешёвого кристалла, привязанного к мышечным импульсам владельца. Сбой в движении вызвал конфликт данных: кристалл получал сигнал «атака», но рука не двигалась как надо.

Я поднял свою здоровую руку, не с шрамом, а просто ладонью, будто защищаясь. И направил её на мерцающий кристалл в рукояти тесака.

Я представил самый простой глитч. Инверсию, как в детской игрушке. То, что делал с камушками в своей мастерской.

Шрам под одеждой дрогнул, посылая точечный импульс.

Голограмма взвизгнула, вспыхнула! И превратилась в ярко-розового зайчика. Тесак погас.

Дезориентированный Громило застыл, тупо уставившись на своё внезапно «прирученное» оружие.

Хрип на помосте захлебнулся на полуслове.

Секунда тишины и зав взорвался хохотом.

Орк, красный от ярости и стыда, посмотрел на меня, будто я сломал его любимую игрушку, развернулся и, прихрамывая, засеменил прочь за кулисы, волоча тесаки.

Я стоял на арене, тяжело дыша, держась за ноющий локоть и под всеобщие аплодисменты.

[ПОБЕДА]

Противник побеждён: Громило

Получен опыт: +480

Уровень повышен!

Хрип закричал что-то про «нестандартную тактику и победу умом!», но я уже не слушал.

Я поднял глаза.

Лира выдыхала, медленно указывая мне грациозным движением, чтобы я подошёл к нелицеприятной троице. В ложе… Баргест что-то бормотал, его жир колыхался от тихого смешка. Дека перетасовал колоду и бросил одну карту на стол перед Сайленсом. А сам Сайленс неотрывно смотрел на меня. И очень медленно, почти незаметно, кивнул. Один раз.

Тест был пройден.

Я неохотно поднялся обратно.

Баргест широко улыбнулся гнилыми зубами, прищурил глаза так, что их почти съели его щёки, и сделал вид, что хлопает в ладоши.

– Что за объект? – спросил я, предчувствуя, что всё окажется куда более сложным, чем мне бы хотелось…

Дека скользнул пальцем по колоде и вытащил одну карту, как хирург. Он швырнул её на стол перед нами. Карта раскрылась голографическим изображением Дерева. Древнее, корявое, с корнями, которые на рисунке уходили не в землю, а в схематичные линии, похожие на кабельные трассы. Его листья светились странным, серебристым светом, а вокруг ствола вместо птиц вились пиксельные всполохи.

– «Корень искажения», – поправил его Сайленс, не отрывая чёрных глаз от своей голограммы. Голос был плоским, как считыватель данных. – Официальное название в архивах: Объект 7-Дельта. Но здесь его зовут проще. Древо Глюков.

Эти ребята не заморачиваются с названиями. Да и зачем?

Дека кивнул, его пальцы легли на карту.

– Аномалия флоры. Точнее, симбиоз. Его корни вросли в старую кабельную магистраль. Ещё с основания города. Дерево не питается энергией. Оно… переваривает код. Фильтрует системные команды, пропуская через себя, и выплёвывает обратно в эфир в искажённом виде. Вместе со спорами своих плодов.

Баргест хрипло крякнул, отхлёбывая из кружки.

– И эти споры, – проскрипел он, – смешиваясь с его излучением, создают зону не отлаживаемой реальности. Радиус метров десять, не больше. Но внутри…

– Внутри правила Системы… смягчаются, – закончила за него Лира, и в её голосе прозвучал пугающий азарт. – Заклинания работают не по шаблону. Сканеры мутнеют. Автоматические протоколы глохнут, как моторы на плохом топливе.

– Именно, – сказал Дека. – Это не просто дерево. Это природный глушитель. Убежище, где можно спрятать то, что Система не должна видеть. Место, где можно испытывать то, что она не должна чувствовать. Для патча «Абсолют», который наводит идеальный порядок, такая дыра в контроле – как гвоздь в шестерёнке. Его уже поместили в очередь на удаление. Через три дня придут «Садовники». Они не вырубают, а стирают навсегда. Выжгут участок до стерильного грунта вместе с корневой системой и всеми данными в радиусе пары километров.

Сайленс наконец отвёл взгляд от голограммы и устремил его на меня.

– Ваша задача не в том, чтобы спасти его силой. Или спрятать – это невозможно. Ваша задача – изменить его системный статус. Сейчас он числится в базе: «Угроза целостности. Приоритет очистки: высокий». Вам нужно сделать так, чтобы Система переклассифицировала его. Например, в «Фоновую аномалию. Стабильную. Угроза: отсутствует. Приоритет: нулевой». Или, ещё лучше, в «Полезный ресурс для локализованной калибровки протоколов».

В зале повисла тишина. Даже Лом перестал ловить отражения.

– Вы хотите, чтобы я… подделал отчёт Системы о самой себе? – медленно спросил я.

– Мы хотим, чтобы ты использовал свой уникальный навык… Если таковой действительно имеется, – парировал Дека. – Ты говоришь, что видишь баги. Дерево – это живой, дышащий баг. Найди в его взаимодействии с Системой такую точку, такой конфликт данных, который можно использовать не для уничтожения дерева, а для его… легализации. С точки зрения логики Системы. Сделай вид, что оно не ошибка, а… особенность местности. Нуждающаяся не в удалении, а в простом наблюдении. Придумай сам, Архивариус.

Баргест положил лопату-ладонь на стол.

– Сделаешь – докажешь, что ты не просто чудак с причудливым шрамом. Что ты – инструмент. Который можно использовать для решения реальных проблем. И тогда мы поговорим о Цитадели. Не сделаешь… – он развёл руками, и его жир колыхнулся. – Что ж, «Садовники» сэкономят нам время на поиск твоего тела.

Я взглянул на карту, на изображение дерева-паразита, впившегося корнями в самую основу искусственного мира. Потом – на их безразличные, выжидающие лица. И на заинтересованное лицо Лиры, в глазах которой я уже видел победу. Она верила, что я смогу. Они верили, что я попробую. А Лом, который тихонько, чтобы не привлекать внимания, пытался поймать своим манипулятором отражение света в луже пива на полу, верил, вероятно, только в то, что за этим последует ещё какая-нибудь интересная бочка.

Выбора, как всегда, не было. Только задача, от которой зависело всё. Не спасти дерево от топора, а убедить топор, что дерево – это такой же инструмент, только пила. Пусть кривая, шипастая, неудобная, но, всё же, пила…