Текст книги "Ошибка: 404. Реальность не найдена (СИ)"
Автор книги: Ева Трезор
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)
Глава 9. Хроно-Ворота
Я никогда не видел Валидаторов выше второго уровня.
А этот был третьим. И я сразу понял две вещи.
Первое – слухи были правдой.
Второе – сегодня я умру.
Валидатор плыл по тоннелю. Не приближался.
Он просто заменял собой реальность.
Стены за ним исчезали. Не рушились или трескались. Их просто больше не существовало.
Будто кто-то выделял мир мышкой и нажимал Delete.
– Где самый короткий путь наружу? – выдохнул я, не отрывая глаз от растущей белой фигуры. – Быстро, Лира! Куда бежать?
Лира, побледневшая как полотно, заморгала.
– Через старые вентиляционные шахты к водостоку, потом…
– Всюду Валидаторы! – перебил её Гектор твёрдым голосом. В нём звенела та же нота отчаяния, что и у меня. – Шахты уже помечены, водосток прочесывают «Сканеры». Лазеек нет, дети. Они не охотятся. Они… зачищают. Ставят точку. Всё кончено.
Валидатор-3 повернул в нашу сторону. Он приближался неторопливыми, плавными движениями. Он не метнулся в погоню. Просто определил наше местоположение и начал процесс стирания пути к нам. Тоннель между ним и нами начал терять цвет, звук, детализацию. Он медленно превращался в черновик, который вот-вот скомкают и выбросят.
– Бежим! – взревел я, толкая их вперед по уцелевшей части коридора. Ум работал на износ, пытаясь найти хоть какую-то щель. И она нашлась.
– Хроно-Врата! – выпалил я. – Ты же говорил, Гектор! Они рядом! Это же слепая зона!
– Ты спятил! – зашипела Лира, не сбавляя скорости. Её глаза горели чистым ужасом. – Там не просто слепая зона! Можно шагнуть и выйти через сто лет в прошлое! Или разорваться на хроно-клоны! Или вообще застрять в момент между тактами реальности!
– Выбора нет! – рявкнул Гектор, обгоняя нас своим старческим, но отчаянным рывком. Он повернул за угол. – За мной! Если Валидаторы ещё не стёрли Ворота, то перемещение – единственный шанс!
– Мы не знаем, куда они ведут! – кричала Лира, но уже следовала за ним. – Я никогда не проходила через Хроно-Врата
– Зато мы знаем, что скоро произойдёт здесь! – парировал я. – Лом, за мной!
Дроид послушно катился сзади, издавая тревожное жужжание, анализируя нарастающий хронологический хаос впереди.
Мы неслись по лабиринту, оставляя за собой участки, которые медленно выцветали, как старая фотография под солнцем. Гул Валидатора-3 нарастал, заполняя собой всё. Воздух вокруг него дрожал и мерцал, как над раскалённым асфальтом в знойный день. Но вместо волн тепла веяло ледяным безвременьем.
Нам удалось пробиться к проёму в стене. Внутри проёма клубился туман, переливающийся всеми оттенками серого и ржавого.
– Прыгаем вместе! За руки! – скомандовал Гектор, хватая меня за запястье. Вторая его рука схватила Лиру. Я на мгновение задумался, как ухватить Лома, но тот, будто понял, резко прибавил скорость и врезался мне в ноги.
Мы ввалились в туман всем скопом.
Мир перевернулся. Нет, не так. Мир расслоился!
Это не был полёт или падение. Это было состояние. Я видел, слышал, чувствовал всё сразу, но как сквозь толстое, грязное стекло. Одним глазом я наблюдал, как мы падаем в тот же тоннель, но он был целым, по нему шли работники в старой униформе метро. Другим глазом – мы лежали на полу в пустой, запылённой комнате, а над нами склонился скелет в истлевшей одежде. Третьим… Стоп… у меня не было третьего глаза, но в сознании всплывали обрывки: крики, грохот обрушения, тишина, запах свежей краски, запах тлена.
– Не отпускай! – закричал чей-то голос, то ли Лиры, то ли мой собственный из другого временного среза. – Фокус на… на «сейчас»! На своём «сейчас»!
Я почувствовал холод металла у ноги – Лом ухватился одним манипулятором. Шрам взвыл от боли. Он пытался прочитать код самого времени вокруг и захлёбывался в противоречиях.
И тут я понял. Хроно-Врата – не портал.
Это сбой синхронизации реальности.
Здесь одновременно существовали прошлое, будущее и то, что никогда не происходило.
Чтобы выйти, нельзя было просто идти вперёд.
Нужно было скомпилировать себя. Выбрать одну версию. Одно «я». Одно «сейчас».
И заставить реальность согласиться.
– Слушайте меня! – закричал я, и голос размножился на десяток эхо из разных эпох. – Думайте о… о моменте перед прыжком! О том тоннеле, откуда мы бежали! Но не о страхе! Об ощущении камня под ногами! О запахе плесени и озона! Совместите это. Давайте!
Я закрыл глаза.
Холодная рука Гектора.
Дрожащие пальцы Лиры.
Скрип шасси Лома.
Запах плесени.
Наше «сейчас».
Я вцепился в эти ощущения и швырнул их в хаос времени.
Лира и Гектор, поняли меня и делают то же самое. Наше совместное «настоящее» стало тяжелее и плотнее. Туман вокруг стал редеть, а образы – терять яркость, сливаясь в одну размытую картину.
И вдруг – произошёл онтологический толчок.
Мир щёлкнул. И я рухнул на холодный камень.
Я лежал несколько секунд, боясь открыть глаза.
Если они откроются – значит, мы выжили.
Живые. Целые. В одном временном потоке.
Лира первой поднялась на колени, отряхиваясь. Она посмотрела на меня, её светящиеся глаза в темноте казались огромными.
– Как ты… это сделал?
– Нашёл баг в самом времени, – хрипло сказал я, поднимаясь и проверяя, все ли конечности на месте. – Оказалось, оно тоже не любит, когда его тыкают палкой в логические противоречия. Лом?
Дроид лежал на боку. Его индикаторы беспорядочно мигали.
– Ошибка… Ошибка внутренних часов… Восстановление временноооой привязки… Успешно. Привет, Алвин. Где мы?
– В аду, но, кажется, в другом его крыле, – прошептал Гектор, поднимаясь с болезненным стоном. Он огляделся. – Это… нижние дренажные коллекторы. Глубже, чем я когда-либо бывал.
– Ошибка. Локация «Ад» отсутствует в базе данных.
– Поздравляю, – пробормотал я. – Мы нашли новую.
– Два дня спустя после зачистки Сегмента-9, – прошептала Лира.
Я медленно выдохнул.
Глюк-Таун больше не существовал.
Я внезапно замер, прислушиваясь. Гул Валидатора-3 больше не доносился. Различались только звенящая тишина и звук капающей воды.
И тут из темноты впереди, из-за поворота тоннеля, донёсся новый звук. Не механический или цифровой. Это было низкое, монотонное пение на незнакомом языке. И в такт ему – мерный, тяжелый стук, как будто кто-то гигантским молотом вбивал сваи в самую основу мира.
Мы замерли, переглянувшись. Мелодия становилась громче. Светящийся мох, который рос на стене недалеко от поворота, позволил разглядеть тень. Она не походила ни на что из Глюк-Тауна. И по тому, как содрогнулся от её приближения камень под моими ногами…
Я понял одну простую вещь.
Валидаторы не спускались сюда не потому что не могли. Потому что не хотели.
Мы выпрыгнули из цифрового огня и угодили прямиком в логово монстра.
Глава 10. Пение из шахты
Мы пошли в противоположную сторону от звука.
Куда угодно. Только не туда.
Дренажные коллекторы оказались лабиринтом из сырого камня и ржавых труб.
Воздух пах кислотой и мокрым металлом. Горло сразу запершило.
Чудесное место, чтобы не привлекать внимание, если бы не одно «но»: теперь здесь царила такая гнетущая тишина, что каждый шаг отдавался эхом, а Лом был похож на оркестр из одной тарелки на ржавых санях.
Щуп дроида коснулся мокрого камня.
Хлопок.
И с потолка на него рухнула колония полупрозрачных студенистых грибов.
Они облепили сенсор Лома и начали пульсировать розовым светом. В такт его процессорам.
Лом замер.
– Обнаружена неизвестная биомасса. Анализ…
– Попытка стряхнуть…
Он дёрнулся.
Грибы не отпустили.
Теперь дроид выглядел как очень несчастный розовый фонарь.
Лира, несмотря на всю тревогу, фыркнула, прикрыв рот рукой. Я просто вздохнул.
– Оставь, Лом. Может пригодится.
– Как? – обернулась Лира.
– Как фонарь.
– Запрос на уточнение: это приказ?
– Нет… просто принятие неизбежного, – я, ухмыльнувшись, потёр лоб тыльной стороной ладони.
Мы передвигались аккуратно, стараясь не привлекать внимания. Надо выбраться на верхние уровни, чтобы закончить всё это, а там видно будет.
Наткнувшись на ручей странной, маслянистой жидкости, стекавшей по желобу в полу, Лом, следуя своей программе анализа окружающей среды, решил взять пробу. Его манипулятор потянулся к струе. В тот момент, когда металл коснулся жидкости, та ожила. Из ручья вырвались тонкие, похожие на щупальца или провода, отростки и обвили его «руку», с силой потянув ко дну желоба.
– Лом, назад!
Лом завизжал.
Пронзительно.
Металлически.
Его шасси заскрежетали, упираясь в камень.
– Аномальная субстанция проявляет агрессивные свойства! Запрос на помощь!
Я бросился к нему, но Лира оказалась быстрее. Её палка описала короткую дугу и ударила не по щупальцам, а по желобу рядом. Раздался хруст, и жидкость на секунду отступила, потеряв форму.
Лом рванул манипулятор.
Щупальца оторвались.
Куски субстанции дёргались на металле, как отрезанные черви.
– Прекрасный образец местной фауны, – процедил я, отряхивая брызги с плаща. К счастью, они просто скатились, не зацепившись. Хоть одно преимущество багнутой экипировки. – Лом, впредь, если что-то течёт, светится или шевелится – не трогай. Это правило выживания здесь.
– Директива добавлена: избегать контакта с интересными объектами. Противоречие с протоколом анализа.
– Привыкай к противоречиям. Добро пожаловать в клуб…
Напряжение между нами нарастало с каждым шагом. Тишина давила, а неизвестность пугала больше, чем конкретная угроза, ведь никто из нас не знал наверняка, как действовать и куда идти.
Гектор молчал, вероятно, размышлял, что лучше бы его стёр Валидатор, чем он доверился мне и попал непонятно куда.
– Нельзя прятаться, – Лира нарушила молчание резким голосом. – Значит, нужно бить первыми. Найти их слабое место и ударить.
– Бить? – я беззвучно усмехнулся. – Чем? Моим обсидиановым фокусом? Твоей палкой? Мы видели, что делает с ними обычное оружие. Ничего.
– Тогда твоим… «рубцом». Ты смог деактивировать нескольких Валидаторов сразу! Получается, можешь больше.
– Не могу, – отрезал я. – Это не меч и не огненный шар. Это… скальпель. Им нельзя выиграть войну, можно только сделать точный, рискованный надрез. И каждый раз я рискую тем, что этот «скальпель» проглотит меня самого. Я не знаю, что происходит и как по какому принципу это работает.
– Она права в одном, – вступил Гектор, тяжело опираясь на обломок трубы. Его лицо в тусклом свете грибов на Ломе казалось серьёзнее, чем когда-либо. – Если за тобой пришёл «Ревизор», значит, Система считает тебя не ошибкой, а вирусом. Угрозой целостности. Тебя будут искать, пока не сотрут. И всех, кто рядом.
– Спасибо, это очень обнадёживает, – буркнул я.
– Так кто ты? – Лира остановилась слишком близко. Светящиеся глаза подозрительно сверлили меня. – Ты говоришь, ты Архивариус. Но обычные Архивариусы не заставляют реальность икать и не привлекают внимания богов отладки. Кто ты?
Я посмотрел на её упрямое, перепачканное сажей лицо, на Гектора, на бедного Лома, украшенного местным биомусором. Доверять? Безумие. Но и молчать дальше было бессмысленно. Мы находились в одной яме. Или в одной дренажной трубе.
– Я с этим появился, – тихо произнёс я. – С ощущением, будто что-то не так. Со временем пришло осознание того, что мир – черновик, а я могу видеть опечатки в реальности. Я учился в гильдии, потом стал Архивариусом, помогая Системе исправлять её ошибки… А этот шрам – просто внешнее проявление моего личного бага. Клеймо. Мне некуда идти. И скрываться вечно не получится. Они найдут. Исправят или удалят.
Лира фыркнула, но уже без прежней злости.
– Великолепно. Значит, мы все умрём из-за твоего врождённого чувства прекрасного к грамматическим ошибкам вселенной.
– Не обязательно, – произнёс Гектор. Его голос приобрёл странную, задумчивую интонацию. – Если ты – вирус… значит, у тебя должна быть цель. Не просто выживание. Цель, противоречащая Системе. Она у тебя есть?
Я замолчал. Цель? У меня никогда не было цели. Всегда было только желание оставаться незамеченным, а теперь прибавился голод шрама. Но сейчас, под землёй, когдя меня загнали в угол, старые теории из моей потёртой папки перестали быть абстракциями. Они стали единственным возможным планом.
– Есть… гипотеза, – начал я медленно, глядя в темноту за спиной Лиры. – Я нашёл её в древних архивах. Речь идёт о «Первозданном Коде». О том, что было до Системы.
Лира нахмурилась.
– До? Какое «до»? Система была всегда.
– Так говорит Система, – парировал я. – Но до Системы был другой мир. Дикий. Неструктурированный. Кто-то решил, что это хаос – и наложил на реальность Систему. Протоколы. Ограничения. Так мир стал предсказуемым. А Валидаторы появились,
чтобы исправлять отклонения.
– И что? – спросила Лира, но теперь в её голосе прослеживались любопытство и заинтересованность.
– «Первозданный Код» не исчез. Его нельзя стереть. Его можно только… подавить, что и сделала Система. И если гипотеза верна, должны остаться места, где этот код сохранился. Аномалии – не ошибки Системы. Это трещины. Настоящая реальность пытается прорваться сквозь лёд.
Гектор слушал, не двигаясь. Потом он медленно кивнул.
– Я слышал это. Как… технический термин. Весь этот мир начался отсюда, с проекта «Глюк-Таун». Здесь можно было бы стабилизировать фрагменты «исходной несущей волны» в первозданном состоянии. Полное повиновение Системе без вопросов.
Лира и я уставились на него.
– Что? – выдохнул я.
– Проект провалился, – отозвался Гектор. – Жёстко. «Исходная волна» оказалась слишком хаотичной. Она и создала всё это. Грибы. Щупальца. Аномалии. Глюк-Таун стал мусорным баком
для неудачной версии реальности.
Наступила тяжёлая тишина, нарушаемая только бульканьем ручья и тихим гудением Лома.
– И что теперь? – Лира навострила ушли.
– Начнём с самого безумного варианта.
– Глубоко под Глюк-Тауном, под всеми этими уровнями, есть заброшенная шахта лифта. Она вела в самое сердце эксперимента. Но если ты и правда можешь читать швы реальности и влиять на них… должно быть, найдёшь и способ изменить Центральное Ядро, – сказал Гектор. – Если исходный код и существует, то он сохранён внутри него.
Лира вздохнула.
– Отлично. Значит, наш гениальный план – это лезть в самое пекло, куда даже безумные учёные побоялись соваться, пока за нами охотится ходячий ластик реальности. Вдохновляет.
Но спорить уже не было смысла. Единственным вектором, который не означал пассивного ожидания смерти, был спуск в полнейшую неизвестность.
Мы двинулись дальше, следуя обрывочным воспоминаниям Гектора. Лом, тихо поблёскивая розовыми грибами, катился впереди. И именно его сенсоры первыми зафиксировали изменение.
Он остановился, индикатор переключился на устойчивое жёлтое свечение.
– Обнаружено. Крупное биологическое скопление. Приблизительная масса… Не поддаётся оценке. Источник: прямо по курсу. Расстояние: пятьдесят метров.
Я резко остановился. Пение из шахты смолкло. Вместо него послышался новый звук.
Из темноты донёсся новый звук.
Шорох.
Мягкий.
Скользящий.
Как будто по камню полз огромный ковёр из живой плоти.
Мы нашли то, что пряталось в самых глубоких шахтах.
И судя по тому, как менялся звук его движения – оно тоже нашло нас.
Глава 11. Вглубь шахты
То, что выползло навстречу, вовсе не было монстром. Это было последствием.
Бледная полупрозрачная личинка заполняла тоннель от стены до стены.
Сквозь кожу плавали шлемы, провода, обломки дроидов. Живой архив всего, что Глюк-Таун не смог переварить.
Музыка шла изнутри. Старый приёмник, застрявший где-то в её теле, продолжал играть.
И сейчас личинка точно была голодна.
Её «голова» представляла собой воронку из мышечных колец, усеянную острыми, костяными шипами.
Воронка раскрылась.
Раздался влажный шорох.
Из пасти хлынул густой розовый туман. Там, где туман касался стен, текстуры камня начинали тихо пузыриться и размягчаться.
– Кислотный аэрозоль! Назад! – закричал Гектор, схватив Лиру за руку.
Но отступать было некуда. За нами – тупик и, где-то там, возможно, Валидаторы.
– Интересно, у этой штуки есть страх?
Я не успел ответить или понять, что она имела ввиду, как Лира уже метнулась вперёд. Она не стала атаковать тело чудовища, оно оказалось слишком огромным.
Лира взлетела на трубу. И начала метать кристаллы прямо в пасть.
Они взрывались внутри с хрустом ломающегося стекла. Личинка взревела звуком лопающихся пузырей и дёрнулась, но туман не прекратил своё распространение.
Прижавшись к стене, я чувствовал, как шрам на руке заходился в истерике. Он видел в этой твари не жизнь, а катастрофический сбой в переработке данных. Её код был кошмаром. Бесконечный цикл поглощения без усвоения. Каждый кусок техники внутри неё был отдельной, незавершённой ошибкой.
Лом, следуя своей новой, но рьяной директиве «защищать Алвина», выкатился вперёд. Он направил свой манипулятор с прилипшими кусками кислотной субстанции прямо на личинку и… выпустил разряд.
Это выглядело одновременно ужасно и абсолютно идиотски.
Разряд ударил в один из металлических обломков у неё внутри. Тот вспыхнул, задымил, и личинка взвыла от явно неприятного, но не смертельного ощущения.
Побочный эффект оказался неожиданным: розовые грибы на голове Лома, реагируя на электрический импульс, вдруг вспыхнули ярко-красным светом и начали испускать пронзительный, противный писк, похожий на сигнализацию испорченного игрушечного робота. Личинка, чьи сенсоры, вероятно, были настроены на другие частоты, сбилась с толку. Её пасть на секунду захлопнулась, туман рассеялся.
– Лом! Что ты делаешь?! – заорал я. – Что б тебя…
– Стратегическое отвлечение! – гордо гудел дроид, мигая красными грибами-фарами и продолжил пищать.
Лира, пользуясь моментом, спрыгнула с трубы прямо на спину личинки, вонзив свою кость-палку в промежуток между сегментами. Та забилась, пытаясь сбросить её.
У меня не было времени на раздумья. Я видел слабое место монстра в самом цикле поглощения. Шрам указал, где команда DIGEST (переваривать) зацикливалась с командой STORE (хранить), создавая логический ад, из-за которого тварь не могла остановиться и постоянно голодала.
Я подбежал ближе, игнорируя брызги кислоты, пока Лира продолжала отвлекать на себя внимание личинки, обратившись рысью. Я поднял руку, и шрам выбросил щупальце синего кода. Оно вонзилось прямо в конфликтующий узел команд.
Боль была чудовищной. Это не было поглощением чистой энергии, как с Валидатором. Это было как сунуть голову в мясорубку, полную ржавых гвоздей и кривых скриптов. В мой разум хлынули обрывки боли тысяч поглощенных существ, визг ломающегося металла, белый шум нестираемых данных. Я закричал.
Но я держал фокус любой ценой, стараясь всё это не поглотить. Я искал одно – корень цикла. И нашёл. Примитивную, древнюю строку кода, оставшуюся, возможно, от первых экспериментов: IF HUNGER = TRUE: EAT. «Если голоден = правда: ешь». И всё. Никакого условия остановки. Никакого «IF FULL = TRUE: STOP». Бесконечный голод.
Я не стал чинить код. Я просто удалил переменную «HUNGER».
В сознании что-то щёлкнуло. Обугленное и дымящееся щупальце шрама отдернулось. Я рухнул на колени, давясь привкусом железа и гнили.
Личинка замерла. Её пульсация прекратилась. Пасть безвольно захлопнулась. Она больше не была голодна. Понятие голода просто исчезло. Она тихо, недоумённо зашевелилась, а затем медленно поползла назад, в свою темноту, будто в поисках чего-то, что она больше не могла понять или почувствовать.
Лира грациозно спрыгнула с её спины, хрустнув механической лапой. Она вновь обратилась собой и округлила от изумления глаза.
– Подожди… Ты что, вылечил монстра диетой?
Я не мог ответить. Потому что в тот момент, когда цикл голода разорвался, из существа высвободилась энергетическая волна, сбившая меня с ног.
В сознании вспыхнула схема. Обратный энергетический клапан. Он не блокирует атаку. А перенаправляет её обратно. Петля обратной связи. Враг ударит сам себя!
Надеюсь, шрам выдержит такую нагрузку.
– Она уползла, – прошептал Гектор, помогая мне подняться. – Идём. Пока её не сменило что-то похуже.
Мы двинулись глубже. Шахта лифта, о которой говорил Гектор, оказалась настоящим кошмаром.
Запечатанная дверь была не просто заварена. Она была зашита. По поверхности ползали, как черви, толстые кабели из сплавленного органического и неорганического материала. Они пульсировали, и прикосновение к ним вызывало мучительную, нервную боль.
Пришлось пробираться через систему вентиляционных ходов, которые больше походили на пищевод какого-то существа: влажные стены дышали, а из трещин то и дело выскальзывали слепые, похожие на сколопендр твари, питающиеся чистой статикой.
Лом, с его грибами-маячками, был постоянной мишенью для них. Одна такая тварь вцепилась ему в «ногу», и он, пытаясь стряхнуть её, устроил настоящий механический танец в узком проходе, кружась и стуча корпусом о стены, пока Лира не припечатала сколопендру ржавой трубой к стене. После этого Лом катился с явной обидой, временами вздрагивая.
Мы уже готовились начать спуск, как из бокового туннеля вывалилась группа жителей уничтоженного Глюк-Тауна. Им удалось выжить в зачистке, также, как и нам. Их было человек пять, потрёпанных, с безумными, напуганными глазами. Во главе – знакомый картограф, который явно не был дружелюбным к нам сейчас.
– Стой! – хрипло крикнул он, загораживая путь к лестнице. Его спутники сжимали самодельное оружие – трубы с накрученными проводами и острые обломки. – Дальше не пустим!
Лира шагнула вперёд, но я остановил её жестом.
– В чём дело? – спросил я, хотя всё уже понимал.
– В тебе, чужак! – картограф ткнул в меня грязным пальцем. – До тебя всё было… как было. А теперь? Валидаторы! Стирают всех из-за тебя. Они пришли за тобой!
– Он прав, – прошипела женщина за ним, с дрожью в руках сжимая кусок трубы. – Отдадим его! Может, тогда они уйдут! Оставят нас в покое. Мы вернём себе город…
Лира легко засмеялась.
– И вы думаете, они пощадят вас? Они стирают место. Всех. Начиная с самых кривых. Мы все в их списке!
– Не слушай её! Она с ним, – завопил механик с обезображенной проводами рукой, сделав шаг вперед.
У нас не было времени на переговоры. Я взглянул на Лома. Розовые грибы все ещё светились на нём.
– Лом! Протокол «Ослепление»! Ярко и громко – сейчас!
Лом, не раздумывая, выполнил команду. Все его грибы вспыхнули ослепительно-розовым светом, а внутренние динамики на максимальной мощности заголосили пронзительным, искажённым аккордом из всех системных ошибок, что он когда-либо записывал.
Нападавшие вскрикнули, зажмурились и отпрянули. Для их измученных страхом нервов это был последний штрих.
– Бежим! – крикнул я, толкая Лиру к лестнице.
Мы рванули вниз, пока испуганные и озлобленные жители металась и ругалась. Их крики быстро растворились в гуле шахты и нашем тяжёлом дыхании.
Спускаться пришлось всё ниже, но я слышал отдалённые шаги. Преследование не окончено! Оставалось надеяться на то, что они не полные психи, как мы, и не полезут в самый низ… в эту неизвестность.
Воздух становился тяжёлым, насыщенным энергией, от которой холодило горло. И вот мы вышли на громадный, полуразрушенный уступ, с которого открывался вид в колодец шахты. Он уходил вниз в кромешную тьму. И через него, словно гигантская паутина, была натянута защитная матрица.
Голографическая сеть из сияющих, геометрически совершенных линий. Они медленно вращались, и там, где они пересекались, пространство мерцало, обещая полное стирание всего, что попытается пройти. Это была не система Глюк-Тауна. Это была печать Системы, чтобы никто не прошёл в «стерильный» мир со своими сломанными кодами…
– Центр управления был там, – указал Гектор вниз, в темноту под сетью. – За этой решёткой. Это протокол полного изолирования. Замораживает в идеальном, вечном небытии всё, что внутри.
– И как нам пройти? – усталым голосом спросила Лира.
– Не знаю, – честно ответил Гектор.
Я подошёл к краю и поднял руку, стараясь быстрее разгадать очередную головоломку, пока сумасшедшие жители не добрались до нас.
Шрам отозвался на матрицу яростной, режущей болью. Это был совершенный код. Безупречный. В нём не было опечаток, сбоев или багов. Только абсолютная, тотальная логика изоляции. Мой «скальпель» был бесполезен против идеально отполированной брони.
И тут матрица шевельнулась.
Шрам, сканируя пространство, вдруг дико заныл, а затем резко потянулся в сторону Гектора. Я едва удержал руку.
– Что происходит?! – насторожился я.
Внезапно громкий голос, исходящий от голографической сети, озвучил мои самые страшные догадки:
– Обнаружена скрытая метка карантина. Уровень: чрезвычайная опасность. Носитель: субъект «Гектор».
– Какая ещё метка? – прошептала Лира.
Я заставил шрам просканировать Гектора. И увидел… Глубоко в его энергетическом поле, вплетённая в самую ауру, сияла та же геометрическая руна, что и на матрице. Бледная, почти невидимая
– Ты… ты не просто работал тут, – выдохнул я. – Ты был внутри. В эпицентре. И когда всё рухнуло, система поставила на тебя метку: «Подлежит изоляции при любой попытке выхода из карантинной зоны».
Гектор пошатнулся, затем горько усмехнулся.
– Вспомнил, – Гектор замолчал и уставился в стену. – Луч сканирования… я думал, просто ослепило. Система не забыла про Глюк-Таун, а просто отложила стирание. И это… чтобы мы не разбежались.
– Защитный механизм матрицы почувствует метку, – подытожил я, не решаясь взглянуть на Гектора. – И активирует протокол тотального подавления на всей площади, чтобы стереть тебя. И всё вокруг в радиусе десяти метров для верности.
– Когда она начнёт меня стирать, – тихо произнёс Гектор, – её реакция будет локальной. Сфокусированной на мне. И на время ослабит защиту в другом месте, чтобы не тратить энергию попусту. Вы сможете проскочить в эту щель.
– Но ты…
– Я умру в любом случае, Алвин, – перебил он спокойным голосом. – Либо сейчас, подарив вам шанс, либо от Валидаторов. Это не выбор. Это просто… логика. А я не могу больше жить без Глюк-Тауна. Всё зачищено Системой, друзья…
– Не говори так! – голос Лиры сорвался на высокую, почти детскую ноту. Она схватила Гектора за рукав, впиваясь когтями в ткань. – Мы найдём другой путь! Мы…
– Нет другого пути, Лира, – он мягко, но неумолимо освободил свою руку и положил ладонь ей на голову, как отец. – Я прожил здесь долго. Достаточно. И всё это время ждал момента, когда мои знания кому-то пригодятся.
– Это не твой путь, Гектор. И порой остановка даётся, чтобы подумать, а не принимать тяжёлое решение за всех. Я против… – продолжала Лира.
– Позаботься о ней, Алвин.
Я кивнул, пытаясь придумать что-то. Но, казалось, я в тупике. Это действительно был единственный путь. Иначе никто не выберется отсюда. Валидаторы давно стёрли город, а значит, что привычных путей выхода не осталось.
Гектор отступил к самому краю уступа, повернувшись лицом к мерцающей голографической паутине. Из кармана он достал маленький, самодельный прибор – излучатель.
– Я усилю свою метку, – объяснил он. – Сделаю ярче. Это быстро привлечёт внимание. У вас будет, думаю, двадцать секунд. Может, меньше. Как только сетка начнёт синеть вокруг меня – бегите насквозь. И… не оглядывайтесь, – он кивнул на левый нижний сектор матрицы, где узор казался чуть менее плотным.
Лира стояла, сжав кулаки. По её грязным щекам, оставляя светящиеся в полумраке полосы, потекли слёзы. Она молча плакала.
Я не знал, что сказать. «Соболезную»? «Он герой»? Все слова были пусты и фальшивы. Гектор не был героем. Он был обречённым и сломанным, как мы все в Глюк-Тауне. Он эффективно растратит свою жизнь. Нет смысла утешать… Оставалось только принять его дар и не обмануть ожиданий.
– Готовы? – спросил Гектор, когда его палец завис над кнопкой излучателя.
– Нет, – честно выдохнул я.
– Вот и славно. Храни вас… что там у вас есть, – он усмехнулся и нажал кнопку.
Ничего не изменилось. Ни гула, ни вспышки. Но мой шрам вдруг вспыхнул огнём. Он чувствовал. В энергетическом поле Гектора неистово начал пульсировать знак тотального карантина.
Матрица отреагировала мгновенно.
– Стоять! – крикнул один из преследователей.
Нас обнаружили!
Мерцающие линии сети резко сменили цвет с нейтрального белого на угрожающий, пронзительно-синий. Весь узор схлопнулся, как сеть, которую дёрнули за центр, и все нити устремились к Гектору. Пространство вокруг него начало дрожать, терять чёткость. Но он стоял неподвижно. Выпрямившись, смотрел на сходящиеся на него лучи.
На лице Гектора не было боли. Только внимание, как у учёного, наблюдающего эксперимент.
– Скорее! – выкрикнул я, хватая готовую к бою Лиру за руку.
– Что происходит? – кричал голос один из голосов преследователей позади.
Мы с Лирой рванули к левому краю уступа, убегая от озлобленной толпы. Лом, после секундного замешательства, помчался следом, его шасси отчаянно скрежетали по камню. В том секторе, куда мы бежали, сияние матрицы становилось всё более тусклым, линии редели, расползаясь, чтобы стянуться к главной цели.
Я не оглядывался. Слышал только свист воздуха в ушах и отчаянное прерывистое дыхание Лиры. Потом раздался короткий звук. Хруст, как будто гигантская стеклянная сфера треснула под невыносимым давлением.
Лира дернула мою руку так сильно, что я едва не упал. Она зажмурилась и бежала быстрее.
Перед нами, в месте, где лучи матрицы почти разошлись, тёмным, дрожащим овалом зияла дыра искажённого пространства. Последний шанс.
– Прыгай! – я крикнул ей в спину и, не останавливаясь, швырнул вперёд себя Лома. Дроид кувыркнулся в темноту с жалобным писком. Лира, собравшись с силами, оттолкнулась и нырнула следом, растворившись в искажении.
Я сделал последний шаг и прыгнул следом, чувствуя, как сзади нарастает леденящий холод стирающей реальность энергии. Синее сияние уже начало снова расползаться по сети, заполняя освободившуюся зону.
И потом – удар. Я провалился в мгновение полной, беспросветной тишины. А потом нас выплюнуло пространство.
Знакомый лёгкий электрический разряд прошёл сквозь меня.
Новый уровень.
Я даже не почувствовал радости.
Рухнув на сырую, холодную металлическую поверхность, я откашлялся и поднял голову. Огромная, круглая шахта уходила в темноту.
Мы прошли.
– Такими темпами догонишь меня по уровню… – не оглядываясь, равнодушно пробурчала Лира.
Она сидела на корточках в двух шагах, обхватив себя руками, её спина судорожно вздрагивала, но Лира больше не плакала. Лом беспомощно кружил вокруг неё, тихо жужжа, оставшиеся грибы на нём светились тревожным розовым.
Я опустился рядом с Лирой. Даже не думал что-то говорить ей или обнять. Тяжело признавать, что с моим появлением в их тихом неправильном мире, произошли страшные перемены.
Мы просидели так, может, минуту. Может, пять. Пока её дрожь не стала слабее. Лира вытерла лицо рукавом, оставив грязные разводы, и подняла на меня зелёные глаза.
