Текст книги "Ошибка: 404. Реальность не найдена (СИ)"

Автор книги: Ева Трезор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

– Он сказал не оглядываться, – прошептала она хрипло. – Я и не оглянулась.

– Правильно…

Она кивнула и, поднявшись, потянулась за своей палкой. Движения Лиры казались резкими и твёрдыми.

– Куда дальше, Архивариус?

– Вниз. Туда, где всё началось.

Лом подкатился ко мне, его сенсор мигал в такт слабому, пульсирующему свету, который теперь исходил снизу. Свет не имел оттенка. Он был бесцветным. Просто свет. Как на заре мира.

– Я ловкая. Давай следом. Если безопасно, я дам знак.

Лира частично обратилась рысью, и мы начали спуск по остаткам аварийных лестниц и выступам. С каждым метром тишина вокруг сгущалась.

Шёпот не складывался в слова. Он складывался в образы дикой, первозданной магии.

Долгожданные визуалы

Алвин в своём багнутом плаще.

Лира

Кто заметил хвост?)) Да, Лира умеет принимать облик недорыси и видеть особенности неполноценных персонажей, каким сама и является.

Глава 12: Пустышка и Эхо

Лестница кончилась внезапно. Дальше был только рваный край и пустота… Мы спрыгнули на холодный, абсолютно обыкновенный металлический пол.

Тишина саваном застыла над этим местом, шёпоты прекратились.

Воздух стоял мёртвым. Даже магия здесь не вибрировала. Её просто не было.

Я обвёл взглядом зал.

Консоли, некогда сиявшие голубыми экранами, теперь были лишь грудой изломанного пластика и стекла. Кабели свисали с потолка клочьями, как кишки.

Шахта уходила в чёрную бездну. Но её пасть была заварена стальными балками. Металл вокруг них

тёк волнами. Это место запечатывали навсегда.

– Ядра здесь точно нет, – сказал я. Голос сорвался, лёгкое эхо провалилось в темноту и не вернулось. Ничего. Мы прошли всё это… и нашли пустоту.

Лира молча шарила по залу, её светящиеся глаза скользили по разбитым экранам, по формулам, нацарапанным на стенах чем-то острым много десятков лет назад. Она остановилась у заваленной шахты, положила ладонь на холодную балку.

– Мёртвые сгинули, а живые точно не придут, – произнесла она абсолютно без интонации. Просто констатировала факт.

Это тупик. Блеф, в который я поверил.

Острое и жгучее отчаяние подкатило к горлу. Я отвернулся, сжал кулаки, почувствовав, как шрам ноет тупой, знакомой болью. Ошибка. Всё было ошибкой. Мои поиски, моя теория…

– Обнаружен слабый энергетический сигнал. Источник: юго-восточный угол, – монотонный голос Лома разрезал тишину.

Он быстро подъехал к единственной консоли, чей экран не был разбит вдребезги. На нём лежал слой пыли в палец толщиной. Лом выдвинул манипулятор и осторожно подключился к устройству, напитав его своей энергией.

Экран вздрогнул. По нему пробежали судороги помех.

Выплыли символы. Красная строка: «СВЯЗЬ С ЦЕНТРАЛЬНЫМ ЯДРОМ: ОТСУТСТВУЕТ. ПОСЛЕДНЯЯ СИНХРОНИЗАЦИЯ: [ДАННЫЕ ПОВРЕЖДЕНЫ]».

Под строкой, в углу, ритмично и настойчиво мигал одинокий зелёный диод. Как чей-то пульс под грудой обломков.

Мы подошли ближе. Это был коммуникационный модуль, коробочка размером с ладонь. От неё в потолок уходил толстый жгут оптоволокна. Видимо, антенна. Она работала все эти годы.

Я прикоснулся. Шрам дрогнул едва заметно, словно узнал что-то знакомое. Тихий сигнал маяка. Сообщение.

– Лом, – сказал я тихо. – Вытяни из него всё, что осталось. Аккуратно.

Лом загудел. В тишине зала этот звук был громче крика. Минута тянулась вечностью. Потом – щелчок. И голос.

Не архивная запись. Предсмертный хрип.

«…эвакуация данных… провалена… зона изоляции… породила ошибки… Ядро нестабильно…решение – физический перенос… координаты хранилища… ключ… фрагмент кода аномалии… «Рассвет». Повторяю… Рассвет. Навсегда…»

Слова оборвались на полуслове. Тишина снова поглотила всё. Но теперь она была иной. Словно, мне дали первый фрагмент паззла.

«Рассвет».

Лира нахмурилась, задумчиво поскребла коготками по металлу консоли.

– Загадка? – спросила она, и продолжила с ноткой горькой иронии: – Люблю загадки. Особенно те, что ведут в никуда.

Это была не загадка. Это был последний намёк затравленного учёного, пытавшегося оставить подсказку тем, кто придёт после.

Мозг щёлкнул. Столько лет я разбирал сломанный код этой реальности.

– Рассвет – это то, что было до Системы, – сказал я, глядя не на Лиру, а в темноту за её спиной, где когда-то, должно быть, кипела работа. – Они спрятали Ядро. Дали ему кодовое имя. Там, где рассвету не место. Там, где всегда один и тот же, идеальный, мёртвый день. Там мы и найдем первозданный код. Внедрим его в Систему и…

– И что?

– И посмотрим, что произойдет…

Лира замерла. Потом медленно повернула голову, и в её светящихся глазах отразился холодный ужас.

– Цитадель, – прошептала она. – Башня Синхронизации. Верхний Город. Там… там вечный полдень. Искусственный. И оттого безупречный. Не знаю, как давно Цитадель там стоит. Но, это вполне может быть правдой! Только одно меня смущает…

Как я мог не догадаться сразу! Мы искали источник свободы в самом сердце хаоса. А он лежал в сердце самого жёсткого и безупречного порядка.

– Что?

– Слишком просто это, Архивариус…

– Просто? Ты с ума сошла! Это место запечатано. Никто из Глюк-Тауна никогда не был здесь. Я даже не говорю о тех, кто живёт в Верхнем мире.

– Надеюсь, ты прав.

– Нам нужно выбираться, – сказал я. Слова звучали чужими, ведь я бы ни за что не поднялся обратно, осознавая, что со мной сделают Валидаторы, если поймают. – В самое пекло.

Лира молча подняла большой палец вверх, не выражая никаких эмоций.

Обратный путь был не адом. Адом было бы хоть какое-то разнообразие.

Лестницы крошились, кабели рвались.

Я почти тащил Лома на себе. Каждый метр вверх покупался потом, кровью и злостью.

Матрица висела на своём месте. Сияла тем же ровным, безразличным светом. На уступе, где остался Гектор, не было ничего. Ни пылинки. Абсолютная, стерильная чистота. Он стал частью протокола. Быстро и без следов.

Лира задержала взгляд на идеальной и смертельно опасной голографической сетке лишь на мгновение, затем двинулась дальше.

Когда нам удалось выползти на окраину Глюк-Тауна, вернее, на то, что от него осталось, зрелище шокировало. Целые кварталы выглядели так, будто их вырезали ножницами из реальности и выбросили. Гладкие, пустые плоскости. Тишина. Только вдалеке – мерный, методичный гул. Валидаторы доделывали работу. Они всё еще там.

Мы крались, как тени, прижимаясь к текстурам, которые ещё сохранили свою форму. Но Система хороша в патрулях. Из-за угла рухнувшего реактора вышел Валидатор-1. «Сканер». Шёл ровно, без спешки, сканируя сектор. Его корпус повернулся к нам. Руны вспыхнули синим.

– Аномалии обнаружены. Протокол дезинтеграции активирован.

Да он издевается! Мы же держались на расстоянии. Неужели Валидаторов первого уровня обновили?! Нельзя допустить, чтобы он передал сигнал остальным. Времени совсем мало!

Лира метнулась в сторону, уже занося руку для броска гранаты. Но я знал – он просчитает траекторию. У Валидатора на это уйдут миллисекунды.

В голове не было ни мысли. Зато сохранился чертёж. Тот самый, что выжег мне мозг после победы над голодной личинкой – схема энергетического обратного клапана. Это было не заклинание, а принцип действия.

Схема раскрылась в моём разуме, и я точно знал, что делать. Синий, пиксельный огонь хлынул из-под кожи вспышкой и сложился в воздухе прямо передо мной в дрожащую, полупрозрачную решётку – некрасивую, кривую, но живую. Это работало как ловушка. Петля обратной связи.

Валидатор выстрелил. Сгусток чистой энергии, стирающей данные, понёсся к Лире.

Я поймал луч. Ловушка вспыхнула и выплюнула половину удара обратно.

Луч ударил Валидатора в грудь.

Он дёрнулся и завис. Форма поплыла, а символы на лице начали мигать.

Лира не промахнулась. Ловкими пальцами она бросила кристаллы, и они ударили в пол рядом с Валидатором. Волна электромагнитного импульса сбила с него последние логические швы. Он рухнул, как подкошенный и начал медленный распад…

– Бежим! – мой собственный голос прозвучал хрипло и чуждо.

Бежать пришлось очень быстро. Я едва чувствовал ноги. Рука горела так, будто я только что вытащил её из горна. Где-то позади Лом отчаянно скребся шасси, пытаясь догнать.

Мы свалились в первую попавшуюся дыру – затопленную дренажную камеру. Тьма, хлюпанье воды, тяжёлый, свистящий вой. Я скользнул по стене на пол, сжав зубы, чтобы не закричать. Боль была… чистой. Ясной. Цена за моё проклятье.

Лира стояла надо мной, рвано дыша. В свете её глаз я впервые увидел не насмешку, а страх. Она оценивала меня своим взглядом, но не торопилась говорить.

– Это что было? – её тихий голос настораживал. Она испугалась того, что увидела.

– Обратная связь, – выдавил я, глядя на дымящуюся, покрытую свежим шрамом кожу. – Я могу это делать лишь один раз.

– Типа ультимейт?

Я замолчал, словно придумывал какие-то нелепые оправдания, ведь сам не представлял, что со мной происходит.

– Самая сложная способность, которая восстанавливается дольше других, – сказал Лом, заметив моё молчание.

– Я всего лишь Архивариус с поломанным кодом, такой же, как и ты, – я ответил Лире и подошёл к Лому, разглядывая индикаторы на панели. У него осталось мало заряда, наверное, именно этому мы обязаны тишиной. Он экономит энергию.

Лира коротко кивнула. Приняла как факт. Потом её взгляд упёрся в темноту туннеля, ведущего наверх.

– Цитадель, – сказала она. – Нас трое. Даже с твоими… фокусами. Не прорвёмся.

– Значит, нужны другие, – прошептал я, пытаясь встать. Спина не слушалась. – Которые тоже устали от вечного полдня, бессмысленных квестов и толпы глупых новичков.

Лира повернулась. На её испачканном сажей лице мелькнуло что-то похожее на усмешку, но беззлобную. Почти… усталую.

– Другие есть, – сказала она. – Верхний Город, Нижние ярусы. Там, где смывается мусор Системы. Контрабандисты, воры артефактов, беглые модифицированные, – Лира отвела взгляд. – Как я. Они не друзья. Они – выжившие. У них своя правда. И своя цена.

– Где их искать?

– В одном месте, которое скрывается от Системы. «Разбитый Циферблат». Место, где сходятся

три канализационных стока. Вход – через люк в полу часовни, от которой осталось только название. – Она посмотрела на меня, её глаза сузились. – Но, там правят не аномалии, как в Глюк-Тауне, а отречённые. И они, куда страшнее любой программы, когда защищают последнюю нору. Ты готов?

Я посмотрел на Лома. Он сидел в луже, пытаясь прикрутить оторванную панель, и тихонько, настойчиво пищал. Как сигнал. Как тот самый зелёный диод в мёртвом зале.

– Нет, – ответил я честно. – Но идти надо. Потому что назад дороги нет.

Мы выбрались наружу под утро. Мир встретил нас безупречным небом.

И мне предстояло сделать в нём первую трещину.

Глава 13. «Разбитый Циферблат»

Солнце ударило по глазам так, что я едва не ослеп после темноты подземных тоннелей. Но я был даже рад! Наконец-то солнце. Не глючное свечение грибов. Не синие вспышки элементалей.

Мы выползли из вентиляционного люка в глухом переулке между двумя складами, заросшими плющом и паутиной. Верхний мир.

Но что-то было не так.

Воздух больше не пах мокрым камнем и озоном. Запах пыльцы, выпечки из ближайшей таверны и… странной чистоты навевал тревожные мысли.

С другого конца улицы, бодро вышагивая, прошёл отряд новичков. Щит, кольчуга, глаза горят святым огнём неофитов. Они что-то оживлённо обсуждали:

– …а потом квест на кабанов, говорят, НПС даёт штаны плюс 10 к ловкости, если сдать все хвосты…

– Но дроп невысокий, просто убьёшь время, лучше всем забуриться в данж и залутать шмот. А бонусом апнешь пару-тройку уровней, – отвечал ему второй.

Их голоса звенели, как монетки. За ними семенила упитанная курица 1 уровня. Она даже не пыталась клеваться.

Лира замерла рядом со мной, светящиеся глаза щурились от света. Она втянула носом воздух и фыркнула, будто учуяла падаль.

– Смотри-ка, – прошипела она, кивком указывая на новичков, скрывшихся за углом. – Иллюзия свободной воли в действии. Бегут выполнять то, что им нарисовали на карте большим синим кружком. Такие счастливчики. Появились с правильным кодом.

В её голосе не было зависти. Только усталая, пропахшая подземной гнилью горечь.

– А мы… – она посмотрела на свои руки, на короткие когти, на шрам от кислоты на плече. – Мы просто сломанные строки. Ошибки, которым почему-то больно. И даже ты, Архивариус, со своим шрамом-отверткой… Ты просто самая наглая ошибка из всех. Но всё равно ошибка.

Я хотел было огрызнуться, сказать что-то обидное в ответ. Но слова застряли. Потому она отчасти была права. Этот мир сверкал, благоухал и слаженно работал, как дорогие часы. А мы всё ещё оставались пылинкой в его механизме. Но потом я посмотрел на Лома.

Он выбрался на поверхность последним. Шасси с грохотом ударились о булыжник. И он… замер. Сенсорная голова медленно огляделась по сторонам на все 360 градусов. Он смотрел на солнце и тут же отводил «взгляд», мигая индикатором от перегрузки.

Дроид с неестественным интересом разглядывал проплывающее белое облако, воробья, чирикающего на карнизе. Воробей клюнул крошку, и Лом дёрнулся, издав тихий, вопросительный звук. Птица вспорхнула. Лом рванул за ней, его шасси отчаянно заскрежетали по камню, не успев затормозить, и он врезался в деревянную бочку с дождевой водой. Бочка опрокинулась с оглушительным грохотом, окатив его с ног до головы.

Лом откатился, дрожа всей конструкцией, с каплями, стекающими по корпусу, и мигающими остатками розовых грибов. Он издал звук, очень похожий на чиханье – короткий хриплый «пфффт!» с искрой из пробоины.

И внезапно, глядя на этот облепленный грибами, мокрый и растерянный кусок металлолома, который только что познакомился с солнцем, облаком и птицей, я рассмеялся. Это был хриплый, невесёлый смех, но он сорвался сам.

– Видишь? – я взглянул на Лиру. – Он сломан, да. Этот дроид лишь старый мусор. Но он только что увидел птицу. И попытался это понять. Пусть даже через столкновение с бочкой. У этих, – я махнул рукой в сторону ушедших новичков, – есть безупречный код, задания и предсказуемое будущее. А у него – только бочка. И вопросы. Это и есть разница. Мы не сломанные коды. Мы – коды, которые задают вопросы. Даже этот тупой ящик с гвоздями, который я реанимировал и не надеялся на успех.

Лома снова привлекло движение – на этот раз бабочка. Он тихо, почти благоговейно, поехал за ней, стараясь не скрипеть.

Лира молчала, наблюдая за дроидом. Потом её губы дрогнули.

– Вопросы, – повторила она. – От которых болит голова и ломается реальность. Удобная философия для грядущего хаоса.

День мы переждали на чердаке заброшенного амбара на окраине района. Мир за окном жил своей размеренной и яркой жизнью. Вечером, когда искусственные фонари зажгли ровный, немерцающий свет, пришло время выдвигаться в путь.

– «Разбитый Циферблат», – сказала Лира, продолжая вести меня тёмными, пахнущими помоями задворками и добавила, заметив, что я озираюсь по сторонам: – Не ищи вывеску. Его нет в списках таверн. Он там, где треснула несущая стена старой башни с часами. Часы, понятное дело, не идут. Вход – через люк в полу заброшенной часовни. Иронично, да?

– А что там за публика? Можно подробнее? – спросил я, помогая Лому перелезть через груду битого кирпича.

– Я же говорила. Публика, которая предпочитает, чтобы её не находили. Контрабандисты лог-файлов, фальшивомонетчики. Перекупщики аномальных артефактов, которым не место на базаре. И такие, как я. Которые просто не вписываются в Систему. Там свои правила. Драки решаются не дуэлями, а ставками на исход. Информация – валюта круче золота. И не задавай лишних вопросов. Особенно про прошлое.

Она обернулась, и в свете далёкого фонаря её глаза светились холодным зелёным.

– Готов, Архивариус? Там будут те, кто смог адаптироваться к этому миру. А вот у тебя с адаптацией как-то не заладилось.

Я потрогал сквозь ткань рукава шрам, который снова ныл тупой болью. Потом взглянул на Лома. Он без устали сканировал всё, что его заинтересовало, пополняя базу данных. Сейчас он с осторожным интересом наблюдал за пролетавшей мимо летучей мышью.

– Нет, – пробурчал я. – Не готов.

Мы углубились в лабиринт трущоб, но больше всего меня сейчас интересовал вопрос: почему Лира не зовёт меня по имени?

«Разбитый Циферблат» нашёлся там, где она обещала. Там, где три вонючих струи городской канализации сливались в одну, а над этим вечным потоком возвышались руины старой часовенки. Кажется, здесь начинают свой путь юные адепты лекари. Правда от часовни осталась одна стена с выщербленным барельефом.

Лира взглядом указала мне на люк, присыпанный землёй и сухими листьями. Я понял намёк, ухватился посильнее и поднял крышку.

Внизу было прохладно, но запах вони почти не ощущался или я просто его не замечал, желая поскорее добраться до места. Идти пришлось около часа. К моему удивлению, Лира точно двигалась в нужном направлении, кажется, путь ей был очень хорошо знаком.

Когда вода начала хлюпать в левом дырявом сапоге, мы приблизились ко входу.

Его охраняли двое. Не монстры и не Валидаторы, на моё счастье.

Первый – громадина, со шрамом на лице.

Шрам не боевой. Будто неудачная попытка исправить врождённую асимметрию черепа.

Один глаз смотрел на нас, второй – куда-то в район моего уха. В руках здоровяк держал огромный, явно самодельный гаечный ключ. Не сомневаюсь, что орудовать им он будет неплохо…

Второй оказался тщедушным, нервным типом в очках с треснувшими линзами. Его пальцы безостановочно перебирали чётки из мелких, костяных чипов. Он что-то беззвучно бормотал, и время от времени его левое плечо дёргалось мелкой судорогой.

– Стой, – сказал Косой Глаз ровным, безэмоциональным голосом. – Новенькие? Правила знаете?

– Какие правила? – спросил я, стараясь не выглядеть слишком настороженно.

– Покажи свой код, – пояснил Чипособиратель, не глядя на нас. – Свой изъян, глюк. Идеальных наша система сюда не пускает. Она их забирает.

– Мы должны убедиться, что вы не маскируетесь под кривых, а такими являетесь. Предателей у нас стирают не хуже Валидаторов, – засмеялся Косой Глаз.

– Анализирую… – произнёс Лом и пробежался лазером по физиономиям «Охранников».

Лира шагнула вперёд, и на её лице расцвела хитрая, немного печальная улыбка.

– А ты, здоровяк, – сказала она Косому Глазу, – когда последний раз видел себя в зеркале? Не в том, что кривое, а в ровном?

Тот нахмурился. Лира продолжала, её голос стал сладким, как сироп:

– Твой правый глаз видит красный на три нанометра длиннее. Мир для тебя не цельный. Он… раздваивается. И ты всё время подсознательно выбираешь, какому глазу верить. Это утомительно, да?

Косой Глаз замер. Его рабочий глаз широко открылся от удивления.

– А ты?

Чипособиратель резко поднял голову, впиваясь в Лиру взглядом и поправляя очки, словно хотел рассмотреть её получше.

– Я – неполноценный эльф, да, – парировала Лира, демонстративно обнажив неровные клыки. – Мой код – это стихотворение, написанное наборщиком, перебравшим эля. Ещё вопросы?

Взгляд охранника упёрся в меня.

– А он? Пахнет… ровно… Даже слишком для наших мест.

По спине пробежал холодок. Показать шрам? В этом болоте? Это всё равно что вывалить на стол все свои козыри перед первым встречным. Я сжал кулак и приготовился к отказу.

Но Лира была быстрее. Она резко дёрнула меня за рукав, закатав его, крепко уцепившись в моё предплечье. Свежий, обугленный шрам пылал, синие линии под кожей пульсировали в такт моему учащённому сердцебиению.

– Что это? – прошипел Чипособиратель, прищурившись.

– Это не изъян, – сказала Лира, и в её голосе прозвучала ледяная гордость. – Это абордажный крюк. Которым цепляются за борт тонущего корабля под названием «Реальность». Пропустите. Или вам нужна демонстрация?

Охранники переглянулись. Косой Глаз мотнул головой в сторону чёрного провала за его спиной – люка, ведущего ещё ниже.

– Проходи. Но если твой «крюк» начнёт цеплять наших… разберём на запчасти!

Мы спустились.

Таверна «Разбитый Циферблат» была похожа на системный блок после праздничной попойки гномов. Воздух гудел от разговоров. Звук усиливался и искажался странной акустикой помещения. Сводчатый потолок был увешан гирляндами из перегоревших ламп, проводов и кристаллических образований.

Клиентура соответствовала: тут были персонажи с явными физическими глюками, полумеханические гибриды, типы в капюшонах, от которых веяло псионическим искажением.

И в центре зала, ниже барной зоны, в импровизированной арене, шла битва.

С одной стороны – Воин. Назвать его «тупым тараном» было бы комплиментом. Он был монолитом из мышц и стали. Латные доспехи, покрытые царапинами, не имеющими ни одной слабой точки, которую можно было бы разглядеть. В руках – башневидный щит и короткий, тяжёлый моргенштерн.

Он двигался медленно, но осторожно, как глетчер. Его проблема была не в интеллекте, а в восприятии.

Он видел мир с задержкой. Четверть секунды. Но в бою – это вечность.

Против него – Ассасин. Высокий, жилистый, в чёрном, обтягивающем комбинезоне из странной, частично поглощающей свет ткани. Лицо скрывала маска с узкими прорезями для глаз. Но изъян Ассасина был виден сразу: зеркальная асимметрия. Его правая рука двигалась чуть быстрее левой, а правая нога была на сантиметр короче. Он не пытался это скрыть, а использовал, как преимущество.

Воин наступал, моргенштерн описывал мощную дугу. Ассасин не отскакивал. Он делал крошечный, рассчитанный шаг внутрь удара, подставляя под размах свою более короткую правую ногу. Шар на цепи просвистел в миллиметре от его бедра. И в тот миг, когда инерция оружия тянула Воина вперёд, Ассасин действовал. Его более быстрая правая рука метнула маленький, тёмный диск. Он ударил в пол перед левой стопой Воина.

Диск активировался. Из него вырвалось миниатюрное гравитационное поле.

Левая нога Воина, уже переносившая вес для следующего шага, вдруг стала тяжелее на незначительную секунду.

Воин споткнулся. Центр тяжести ушёл и этого хватило.

Это было всё, что нужно Ассасину. Его более медленная левая рука, которую противник подсознательно считал не опасной, уже держала тонкий стилет. И пока Воин пытался поймать равновесие, стилет прошёл в единственную видимую щель – в подмышечный сгиб лат, где защита была тоньше. Неглубоко, но достаточно.

Воин издал хриплый, больше удивлённый, чем болезненный звук и отшатнулся. Моргенштерн беспомощно опустился. Бой был окончен. Ассасин никогда не победил бы силой, поэтому он предпочёл бороться с противником пониманием физики и биомеханики, опираясь на его несовершенства.

Зал взорвался рёвом, одобрительным свистом, звоном ставок. Ассасин, не обращая внимания на побеждённого, плавно скользнул в тень, будто его и не было.

Лира тронула меня за локоть.

– Видел? Здесь выживают не самые сильные. Самые чуткие к чужим сбоям. Запомни.

Пробравшись к барной стойке, я почувствовал на себе прицельный взгляд. Из тёмного угла, где сидела компания. Их силуэты казались собранными из разных, несовместимых частей. Один из них, с неестественно длинными, тонкими пальцами, медленно поднял руку и поманил нас к себе.

Лира замерла, гордо выпрямив спину. Она всем видом показывала, что способна защитить себя.

– Это они, – прошептала недорысь, почти не шевеля губами. – Те, кто реально рулит этим балаганом. Совет Циферблата. Они не вызывают просто так.

Я глотнул. В кармане багнутой накидки что-то со свистом провалилось. Лом тихо гудел у ноги. Мы пришли искать союзников. Похоже, союзники вышли на нас первыми. И их интерес ощущался не как рука помощи, а как щуп, вводимый прямо в мозг…