Текст книги "Ошибка: 404. Реальность не найдена (СИ)"
Автор книги: Ева Трезор
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)
Глава 20. Несостоявшаяся сделка
В ущелье было тихо, если не считать вечного гула воды.
Эландэр сделал шаг, сократив дистанцию до полуметра – расстояние для убийства. Я не отпрянул. Просто встретил его взгляд.
Эльф сделал резкий выпад, в его кулаке оказался зажат кинжал.
Я отпрыгнул. Ноги вязли в чёрной жиже.
Эландэр прыгнул, кинжал взлетел над головой.
Я упал на бок и ударил его ногой в живот. У меня нет шансов, ведь я не боец. И он это знал.
Ассасин – опытный противник. И сейчас он атаковал, а я отходил и, благодаря удаче, уклонялся, подставляя под резкие удары всё, что удавалось ухватить руками.
В какой-то момент я оступился и впал. Эландер мгновенно наступил мне на грудь ногой и наклонился ниже, вглядываясь в мои глаза.
Секунда.
Ещё одна.
Ассасин замер с кинжалом у моего горла.
– Мне приказали, – сказал эльф. Его голос оставался ровным, как поверхность того чёрного камня, из которого сделаны големы. – Убить тебя. После завершения миссии. Незаметно. Чтобы никто не связал убийство с ними. Коллекционер очень злопамятный.
Я молча изучал его лицо. Ни тени сожаления или злорадства.
– Твоя цель, – продолжил он, – и цели недорыси… благородны. Спасти кривых. Заставить Систему принять изъян, – он чуть склонил голову, словно отдавая дань идее, прежде чем вынести приговор. – Но это невозможно. Ты хочешь изменить Систему. Но она и есть механизм изменений. Ты – неисправимая ошибка. Слишком сложная. Проще удалить, чем патчить.
– У меня есть навыки, чтобы взломать Систему, – наконец сказал я. Мой голос прозвучал спокойнее, чем я ощущал себя. – И я должен рискнуть. Но почему ты, Эландэр, выполняешь их поручения? У тебя тоже есть изъян. Почему ты не сражаешься за себя?
Разноуровневые глаза эльфа сузились. На миг в них мелькнуло что-то острое, болезненное, но он тут же погасил это.
– Они платят. И щедро. А в этом мире золото – единственная стабильная валюта. Они покупают мои навыки. Я продаю их. Всё просто. Не надо искать тут философии, Архивариус. Только сделка.
Я кивнул, словно понял. Потом медленно, не делая резких движений, поднял руку, демонстрируя зажатое в кулаке Сердце.
– Я хочу отдать Сердце им лично. Чтобы увидеть, как Лиру освободят. И чтобы… понять, что я сделал это не просто так.
Эландэр долго смотрел на меня. Потом, почти неуловимо, плечи его расслабились. Он отступил на шаг, сжимая кинжал в руке.
– Твоё право. Я не буду тебя убивать. Позволю отдать Сердце самому. – Он повернулся и пошёл вперёд, не оглядываясь. – Идём. Пока они не решили, что мы не справились.
«Разбитый Циферблат» встретил нас неправильной тишиной.
На этот раз зал был пуст, лишь бармен мыл кружки. И они сидели за своим столом. Невыносимые взгляды: чёрный, жадный и расчётливый, упали на нас.
Но больше всего они смотрели на Эландэра, стоящего рядом со мной. Это было нарушением их сценария, ведь я всё ещё жив.
– Архивариус, – произнёс Сайленс. Его недовольный голос был тише обычного, и от этого – опаснее. – И наш… проводник. Где Сердце?
Я, не спеша, вытащил руку из кармана багнутого плаща, крепко сжимая артефакт.
– Этого вы хотели, – сказал я. – Отпустите Лиру.
Дека медленно поднял бровь, его отбивали пальцы по столешнице навязчивый ритм. Баргест хрюкнул, отставив кружку.
– Сначала товар. Потом обмен, – проскрипел он.
– Нет, – моё слово прозвучало твёрдо. – Сначала я увижу, что она свободна. Потом вы получаете это.
Используя уже знакомый глюк плаща, я просто отпустил артефакт обратно в карман.
Он провалился сквозь ткань. И упал мне в голенище сапога.
Сайленс слегка наклонил голову, его обсидиановые глаза подозрительно изучали меня. Потом он кивнул Деке. Тот, не отрывая от меня взгляда, отдал отмашку одному из стражей у дальней стены.
Из тени вышла Лира. Она была бледна. На запястьях красовались свежие синяки, но её походка была твёрдой, а глаза горели холодным огнём. Она молча встала за моей спиной. Её присутствие обнадёжило меня.
– Теперь, – сказал Сайленс и протянул руку.
На лице Сайленса впервые появилась эмоция. Лёгкое, леденящее душу раздражение. Баргест фыркнул, а Дека поднялся из-за стола.
– Ты с кем вздумал играть?! – прошипел Дека.
Пожав плечами, я засунул руку обратно в карман и делая вид, что ищу.
– Странно… Оно же было тут… Ничего не понимаю…
– Найти его! – теряя терпение, рявкнул Баргест стражам.
Двое грузных орков шагнули ко мне.
Я поднял руки, позволяя им обыскать плащ. Они шарили в карманах, ощупали подкладку плаща. Ничего. Их туповатые лица выразили полное недоумение.
– Нету, хозяин, – пробурчал один.
Дека заскрипел зубами. Баргест тяжело вздохнул, в его крошечных глазах мелькнула злая досада.
– Этот проклятый плащ… – проворчал он.
Сайленс медленно выдохнул, его раздражение сменилось ледяным, безразличным презрением. Он отвёл взгляд, будто я стал неинтересен.
– Эта вещь. Не твоя, – легко произнёс он, как будто констатировал погрешность в вычислениях.
– И не ваша, – парировал я, опуская руки. – Похоже, сделка сорвалась из-за проблем с гардеробом.
– В таком случае… – едва слышно произнёс Сайленс, – вы нам больше не нужны.
И в этот момент Эландэр двинулся. Два диска ударились о камень.
Один издал знакомый оглушительный визг. Другой – выпустил сноп ослепительных, мерцающих искр, создав плотную, слепящую завесу из света и звука.
– Бегите! Сейчас! – его голос прозвучал резко и отрывисто.
Я схватил Лиру за руку и рванул к ближайшему служебному выходу, который запомнил с прошлого раза. Лом, прятавшийся за стойкой бармена, с оглушительным гудением рванул за нами.
– Команда – бежать! Следовать за Алвином на максимальной скорости. Принято, – механическим голосом ответил Лом.
Позади, сквозь рёв и световую бурю, раздался яростный рык Баргеста и холодная команда Сайленса:
– Вернуть живыми!
Мы ворвались в узкий служебный коридор, затем – в чёрную пасть вентиляционного хода. Эландэр оказался рядом, зажав стилет наготове в руке. Лом не отставал, рассекая воду шасси.
– Выход на поверхность в двухстах метрах, потом налево, в старые водостоки! – бросил он. – Они не станут гнаться за нами далеко. Слишком шумно. Но у них есть другие способы найти.
Мы бежали по темноте, трубы били по ногам. Я чувствовал холод артефакта в сапоге на каждом шагу. Лира бежала рядом, её пальцы крепко сжимали мою руку, будто она боялась меня потерять
– Почему ты помог нам?! – выдохнула она, глядя на спину Эландэра.
– Потому что теперь он предатель. Как и мы, – ответил я, задыхаясь, вместо эльфа. – И у него нет другого выбора, кроме как бежать с нами.
Эльф не обернулся, лишь кивнул, прорываясь сквозь темноту впереди.
Мы вырвались на поверхность в зловонном переулке. Эландэр без слов указал путь, ведущий к тёмному провалу старого коллектора.
– Там путь к окраинам, а оттуда – к подножию самого Верхнего Города, к скальным основаниям Цитадели.
Гул таверны остался позади, когда мы нырнули в зловонный мрак. И, возможно, единственные союзники, которые хоть что-то знали о том, как пробиться сквозь магию лабиринтов Системы, больше ничем не помогут.
Теперь оставался лишь украденный артефакт, предавший всех, ассасин, глючный дроид и путь в самое сердце львиного логова. Без плана и возможностей. Три голловы, за которые скоро назначат цену.
Лира остановилась, чтобы перевести дух, в огромной, заросшей слизью дренажной камере. Эхо шагов разносилось под сводами. Лира прислонилась к стене, закрыв глаза.
– И что теперь? – спросила она, и в её голосе впервые прозвучала усталая растерянность. – Куда мы бежим? К Цитадели? Чтобы просто упереться в её стены?
Эландэр, прислушиваясь к тишине тоннелей, обернулся. Его лицо в свете слабого свечения мха было жёстким.
– Есть путь. Не для всех. Старые инженерные шахты Системы, по которым когда-то прокладывали магистрали Системы. Они ведут под самый фундамент Цитадели. Но они… не пустые. Их стерегут не Валидаторы. Там осталось то, что Система не смогла или не успела стереть, когда запечатывала эти ходы. Те, кто там живёт, давно забыли про солнце. И про правила.
Я потрогал сапог, где лежал артефакт.
Мёртвый камень. Бесполезный.
Или ключ к выходу из самого тёмного лабиринта, который лежал между нами и безумной целью, которую я себе поставил.
Глава 21. Временный буст и вечная погоня
Тоннель закончился.
Идеально ровная стена, будто её поставили вчера.
Над нами зиял люк, ведущий наверх.
Звуки оттуда доносились иные – не шум воды, к которому я так привык, блуждая несколько часов в катакомбах, а скрежет металла, чавканье плоти и странные, низкие механические гудения.
– Поверхность над коллекторами, – пояснил, прислушиваясь, Эландэр. – Твари наверху. Пятьдесят плюс.
Лира заглянула в люк и сморщила нос.
– Пахнет… ржавым железяками, переваренными в желудке болотного духа. Мы туда полезем?
– Нет выбора, – сказал я. – Обходных путей нет.
Эландэр достал из пояса три маленьких, мутных пузырька с бурой, пузырящейся жидкостью внутри. Запах был таким, будто кто-то сварил тухлые яйца, прогорклое масло и носки на солнце.
– Что это за дрянь? – отпрянула Лира, прикрывая нос когтистой ладонью.
– Я, конечно, не выдающийся зельевар, но это точно работает. Временный катализатор, – ответил эльф, не моргнув глазом. – Моего производства. По сути, нестабильный сырой глюк. С аномальной маной. Поднимет уровень на десять. На пару часов. Потом станет очень плохо.
Лира смотрела на пузырёк с таким видом, будто ей предлагали выпить жидкий трупный яд.
– Я лучше попробую прорваться на своей харизме.
– Твоей харизме там, милая, оторвут голову и сделают из неё сувенирный кубок, – сухо заметил Эландэр. – Пей или оставайся.
Я взглянул на Лиру, потом на люк, из которого донёсся особенно громкий, чавкающий звук. Вздохнул, открыл пробку и, зажав нос, опрокинул содержимое в глотку.
Ощущение было таким, будто я проглотил живого электрического угря. И он бился внутри.
Мир на секунду поплыл, в ушах зазвенело, а затем… тело наполнилось странной, дрожащей силой.
Темнота исчезла. Теперь я видел ауры. Красные – опасность. Жёлтые – магия. Чёрные – искажения.
Лира, скривившись, последовала моему примеру и тут же закашлялась, давясь и ругаясь на эльфийском наречии. Эландэр выпил своё зелье, как воду, лишь слегка поморщившись.
Лом, наблюдавший за этим, тихо гудел. Он подкатился ко мне и выдвинул манипулятор, как будто просил и ему. Эландэр лишь хмыкнул.
Пришлось лезть в люк.
Новый уровень был кошмаром в стиле «механического ада».
Стены покрыты какими-то пульсирующими, похожими на жилы трубами, из которых сочилась маслянистая жидкость. В воздухе плавали споры ржавой плесени. И повсюду ползали, катились и летали существа.
Я увидел их первыми – два Железных Пожирателя. Уровень 55. Существа, похожие на гигантских бронированных мокриц с ротовыми аппаратами из вращающихся фрез. Их ауры пылали угрожающим багровым.
Мы замерли, но было поздно. Один из них, уловив движение, развернулся. Его фрезы завизжали, и он рванул прямо на Лиру.
И тут Лом выдвинул манипуляторную «руку», на которой всё ещё светился прилипший серебристый лист с Древа Глюков, и направил его прямо на сенсорный кластер Пожирателя. Лист, находясь в этой насыщенной аномальной энергией зоне, вдруг вспыхнул ослепительным светом.
Для существа, чьё восприятие было настроено на искажённые сигналы, это был как луч прожектора в глаза.
Пожиратель дёрнулся, его движения стали хаотичными. Он врезался в стену, завязнув в пульсирующих трубах.
– Сейчас! – крикнул Эландэр.
Мы атаковали второго. Я ударил. Панцирь треснул. Треск оказался громче, чем ожидалось. Временная сила, которой я теперь обладал, работала. Лира, движимая тем же бустом, вонзила кость-палку быстрым и точным ударом в щель. Эландэр закончил дело, всадив стилет в глазницу твари.
Первый Пожиратель, вырвавшись, был дезориентирован. Мы обрушили на него всё, что было, и через минуту оба монстра лежали неподвижно, их механизмы дымились.
Из первого выпал не только обычный мусор. Светящийся свёрток материи растворился, оставив на полу предметы.
Получен предмет: Юбка Пожирателя.
+15 защита.
+5 % сопротивление кислоте.
Вещь выглядела откровенно уродливо, но прочно.
Получен предмет: Камзол из закалённой шкуры.
Ткань +10 к скрытности в техногенных зонах.
Карманы с неискажённой геометрией.
Наконец-то нормальные!
Лира, скривившись, подняла юбку.
– Выглядит, будто её сшил слепой кузнец в припадке ненависти к моде… но, тысяча гоблинов, она прочная!
Лира надела её поверх своих штанов.
– Я ношу только нежную кожу и шёлк теней. Эта роба пахнет машинным маслом и бесконечными проблемами, – брезгливо дотронулся до рукава трофея Эландер.
Я примерил камзол. Он сел идеально, и карманы на удивление слушались. Эландэр лишь фыркнул, осматривая свой стилет.
Мы двинулись дальше, минуя другие опасности. Буст работал, но с каждым шагом я чувствовал, как он начинает иссякать, оставляя после себя ломоту в костях и накатывающую тошноту.
Наконец, впереди показался холодный, искусственный свет магических фонарей. Мы вышли на огромную, полуразрушенную платформу.
Прямо вздымалась гладкая стена Цитадели из белого металла покрытая рунами, уходящая в облака.
Моё внимание привлекло не это. У массивных, закрытых ворот левого крыла шла битва. Группа из шести игроков, блиставших броней и оружием высшего качества. Уровень 60+ Они методично вырезали отряд стражей-големов и двух крылатых горгулий. Их движения оказались на удивление слаженны. Они обменивались короткими, чёткими командами. Это была работа высочайшего профессионализма.
– Кто это? – прошептала Лира.
– Рейдеры, – так же тихо ответил Эландэр. – Охотятся за уникальным дропом в левом крыле – Чертежами Первомастера. Им нужна левая сторона. Нам – правая. Вон там, за арочным проходом, – он кивнул на едва заметную, заваленную обломками арку в стене справа, – должна быть лестница. Вела когда-то к инженерным ярусам.
Мы затаились в тени, наблюдая, как рейдеры добивают последнюю горгулью. Их лидер, человек в серебряных латах, что-то крикнул, и группа, не теряя темпа, проскользнула в приоткрывшиеся после победы ворота левого крыла.
У нас был шанс. Пока они отвлекали на себя внимание внутренних защитных систем левой части, мы могли попытаться проскочить к своей цели.
И тут я потянулся к сапогу, вытащив Сердце Первопроходца. Артефакт оставался по-прежнему холодным и безжизненным. Но теперь, в этом месте, на пороге самой Цитадели,
Сердце внезапно дёрнулось, будто магнит.
Будто Артефакт был куском магнита для этой штуки, а где-то внутри Цитадели лежал второй.
Я пристально смотрел на артефакт, пытаясь силой воли, через шрам, заставить её показать что-нибудь. Что угодно. Может, карту? Намёк? Сбой?
И в этот миг воздух содрогнулся от давления сверху. Из-за стены Цитадели, в наше поле зрения выплыли они.
Сначала появились три тени.
Валидаторы!
Их формы беззвучно плыли над землёй.
За ними… появилось Оно.
А потом пространство сломалось!
Рваный, плывущий контур из белого шума и абсолютной черноты, мерцающий геометрическими абстракциями, которые резали глаз. Оно не имело постоянной формы – оно было процессом стирания. От него не шёл гул. Только тишина, которая глушила все звуки вокруг. Воздух кристаллизовался и осыпался в пыль в метре от его псевдоподий.
Это был конец! Живой.
Валидатор-4. «Форматировщик». Абсолютная, конечная инстанция с огромным радиусом действия.
– Это же… Это… Его задействуют, когда надо зачистить большие локации быстро и незамедлительно! – не отрывая взгляд, произнесла Лира.
Валидаторы не спеша проплыли вдоль стены Цитадели. Слепые сканеры «Ревизоров» и всепоглощающая пустота «Форматировщика» методично прочёсывали местность. Они искали что-то. И предчувствие неизбежного обнаружения уже стучало в двери.
Я замер, вжавшись в щель между обломками, не дыша. Лом отключил все индикаторы. Эландэр не шевелился, но его рука с готовностью сжимала стилет.
«Форматировщик» на миг остановился. Плывущая форма развернулась в нашу сторону. Казалось, он смотрит прямо сквозь камень, прямо на нас, на холодный комок Сердца в моей руке.
Никто не дышал.
Даже воздух.
Валидатор не двинулся с места, а просто сфокусировался. Белый шум в его контурах заиграл новыми, слишком сложными для восприятия, узорами. Сканирование усилилось. Я почувствовал, как шрам на руке взвыл от животной боли – панического, всепоглощающего ужаса перед тем, что вот-вот его обнаружит и сотрёт без следа.
Они вышли на охоту. И теперь я сидел в мышеловке, в метре от цели, с артефактом, который вдруг почувствовал себя самым ярким маяком во вселенной, а над нами нависла опасная сила, стирающая миры.
Нужно добраться до арки. Сейчас.
Но для этого надо двигаться.
А движение равно смерти.
Глава 22. Искажённое Сердце
– Надо отвлечь их, – прошептал я, глядя на плывущую смерть. – Хотя бы на несколько минут. Мне нужно время, чтобы понять, что делать с этим.
Я потряс Сердце в кулаке, будто это чем-то поможет.
Эландэр, не отрывая глаз от «Форматировщика», едва слышно выдавил:
– Отвлечь их? Это всё равно что пытаться отвлечь лавину, бросая в неё снежок. Лавина заметит снежок и сотрёт его вместе с тобой. Невозможно.
– Не «невозможно», а «очень, очень нежелательно», – парировала Лира. Её голос дрожал, но слышался привычный азарт, будто она уже придумала план. Лира сняла рюкзак и начала в нём рыться. – У меня кое-что есть. Выиграла на Гоблинской Ярмарке. Продавец клялся, что это изобретение перевернёт мир.
Она достала предмет, похожий на сложенный веер из потрескавшейся слюды и медных проволок. «Зеркальное отражение» – гласила мигающая надпись на корпусе.
Лира хлопнула защёлкой, и веер распахнулся, превратившись в полупрозрачный, мерцающий щит размером с дверцу.
Щит мерцал, показывая искажённое пространство перед собой. Принцип простой: отражение того, что должно быть позади, только с небольшим смещением.
Багнуто, но может сработать.
– Но это может сработать как временный камуфляж, – закончил я, и в груди затеплилась хрупкая надежда. – Если мы будем двигаться медленно и держаться прямо за ним, то, возможно, у нас получится.
Мы встали вплотную друг к другу: я, крепко сжимая в кулаке Сердце, Лира со щитом впереди, Эландэр сзади. Лом замер у моих ног.
Мы начали двигаться. Шаг. Пауза. Ещё шаг. На экране щита плыло искажённое изображение обломков и стены, маскируя наши фигуры. «Форматировщик» продолжал свой медленный, методичный дрейф. «Ревизоры» замерли, как псы, уловившие слабый запах.
Мы прошли уже половину пути до арки. Ещё двадцать метров.
– Видите? – ликовала Лира и, хихикнув, добавила: – Тупые ведра с болтами.
– Тихо, Рысь, – прошипел Эландер позади меня, словно боялся спугнуть кривую удачу. – Мы ещё не добрались.
И тут Лом споткнулся!
Его повреждённое шасси наехало на скользкий обломок трубы. Он издал короткий, резкий скрежет и дёрнулся. Ничего серьёзного. Но этого было достаточно.
Один из «Ревизоров» резко, с непривычной скоростью, развернулся. Его «взгляд» упал прямо на Лома. Символы на его форме вспыхнули ярко-красным, раздался роботизированный голос:
– Обнаружен устаревший, повреждённый код. Протокол саморепликации нарушен. Угроза целостности данных. Удаление.
Лом тревожно загудел, пытаясь откатиться назад. Но было поздно.
«Ревизор» не стал стрелять. Он просто исчез с места и материализовался прямо над Ломом, его форма начала сжиматься, готовясь к акту точечного стирания.
Лира, не раздумывая, рванула щит в сторону, пытаясь прикрыть дроида. Но её движение было резким!
Щит дрогнул, показывая её искажённое лицо.
Для «Форматировщика», чьё восприятие строилось на анализе несоответствий, это было как вспышка сигнальной ракеты. Его плывущая форма сфокусировалась на Лире. Пространство между ними затрещало, и щит в её руках начал рассыпаться на пиксели, не выдержав контакта.
– Бегите! – закричала она, но её голос был поглощён нарастающим гулом стирания.
Щупальце белого шума и черноты вытянулось из «Форматировщика» и обвило её руку, державшую щит. Не сжимая. Стирая. Материя руки от запястья начала растворяться, превращаясь в чистые, стерильные данные, которые тут же поглощались сущностью.
Лира вскрикнула, но не отпустила то, что осталось от щита, пытаясь хоть как-то заслонить нас.
Эландэр, действуя быстро и хладнокровно, схватил Лома и отшвырнул его в сторону, подальше от «Ревизора». Он крикнул мне, и в его голосе впервые прозвучала не команда, а отчаянная просьба:
– Алвин! Бежим! Сейчас! – его голос впервые был не командой, а мольбой.
Спасти мир. Бежать!
Всё или ничего.
Но Лира… Лира угасала у меня на глазах. Её рука исчезла до локтя. Она смотрела на меня, а лицо было белым от боли и шока, но в глазах не было упрёка. Только приказ: Уходи.
В этот миг, когда «Форматировщик» стирал Лиру, а «Ревизоры» замерли над Ломом, я сделал единственное, что мог. Я прижал холодное, мёртвое Сердце прямо к пульсирующему, живому шраму на своей руке. Не читать или поглощать, а резонировать.
Боль была такая, будто мне вскрыли череп и залили туда расплавленное стекло. Но сквозь красную пелену и звон в ушах, я рассмотрел не просто реальность, а её тени. Все те варианты этой стены, этой скалы, этой секунды, которые Система когда-то рассмотрела и отбросила как неоптимальные. Среди тысяч призрачных, наслоённых друг на друга «почти-здесь» я искал одно – то, которое создатели Цитадели сочли лишним, слабым, недостойным воплощения. И нашёл! Тонкую, как паутина, трещину в самом фундаменте. Дыру в чертежах. Баг, который никогда не стал реальностью. Но мог бы!
– Там! – закричал я, указывая на гладкую скалу. – Ломай!
– Скорее, Алвин! Беги к нам! – отчаянно взывал к моему разуму Эландер, удерживая Лома.
Я полез в карман нового камзола. Туда, где лежали невзрачные безделушки, которые я прихватил из своей мастерской в ночь побега: глючный кристалл тишины, вызывающий локальный сбой аудиоданных, сломанное кольцо телепортации, перемещающее предмет на метр в случайном направлении и… камень «мании», тот самый, с которого всё началось.
Безумный и отчаянный план родился мгновенно. «Форматировщик» был чистым процессом. Логикой уничтожения. Что, если подсунуть этой логике абсолютно бессмысленную, не поддающуюся классификации команду? Парадокс данных.
Выхватив камень «мании» и, вложив в него через шрам весь остаток своего буста, я усилил свойства предмета до предела. До уровня, который должен был прошибить даже примитивные фильтры восприятия «Ревизоров».
И с силой швырнул его в пространство между «Формовщиком» и «Ревизорами».
Камень взорвался когнитивным хаосом.
Для логики Форматировщика это был парадокс: уничтожить всё – и сохранить всё одновременно.
Системы зависли.
И в эту долю секунды я сильнее прижал Сердце Первопроходца к шраму и, сосредоточившись, затребовал ответ. Я хотел увидеть не то, что есть, а то, что пропустили. Слабое место. Ошибку в безупречной стене Цитадели, которую не заметили даже её создатели.
Система: обнаружен резонанс.
Артефакт активирован.
Функция разблокирована: КАРТОГРАФИЯ ИСКАЖЕНИЙ
Боль была сокрушительной. Но сквозь неё, как сквозь разрыв в ткани мира, я увидел тончайшую линию в самой реальности, где магическая печать стены накладывалась на старый, физический фундамент. Место, где два вида защиты конфликтовали друг с другом, создавая микроскопическую брешь. Она была не в арке. Она была в самой скале, в пяти метрах левее, и вела не наверх, а вниз, в какие-то забытые катакомбы.
– Туда! – закричал я, указывая на участок ничем не примечательной скальной породы. – Ломай!
– Ну, знаешь… – привычно вздохнул Эландер и не задавая вопросов, метнул в указанное место самый мощный взрывной диск.
Камень треснул, обнажив за ним чёрную пустоту. Это была расщелина. Забытый разлом данных.
Тем временем «Ревизоры» и «Форматировщик» выходили из ступора. Их формы снова начали стабилизироваться, теперь гнев Системы был неизбежен!
Я бросился к Лире. «Форматировщик» всё ещё перезагружаться, его щупальце, стиравшее её руку, разжалось. От конечности Лиры осталась лишь идеально ровная, словно запечатанная культя чуть ниже локтя, словно руки никогда и не было.
Я подхватил Лиру. Она дрожала, почти смирившись со своей участью.
– Разберёмся с твоей рукой, только в безопасном месте, – прошептал я ей в ухо.
Мы втроём, с Ломом на буксире у Эландэра, рванули в свежеобразовавшуюся расщелину. Последнее, что я увидел, оборачиваясь, – как «Форматировщик» плавно разворачивается, нацеливаясь на вход в наш новый лаз, а пространство вокруг него начинает медленно, неотвратимо белеть, стирая реальность, чтобы запечатать беглецов навеки.
Свалившись в темноту, падая по крутому склону, мы рухнули на дно холодного, сырого тоннеля. Сверху, через разлом, лился тусклый свет и доносился нарастающий, всепоглощающий гул стирания мира.
Я лежал, тяжело дыша. Эландэр первый поднялся, зажёг светящийся кристалл. Его свет выхватил наши лица.
Лира сидела, прислонившись к стене, и смотрела на пустоту, где раньше была её рука. Её лицо было покрыто холодным потом, но губы дрогнули в попытке улыбнуться.
– Ну вот, – прошептала она хрипло. – Теперь я официально не только кривая эльфийка. Рысь с одной лапой. Настоящий коллекционный экземпляр для таких уродов, как Хельдрин.
Я не нашёл, что ответить. Просто прижал её к себе, чувствуя, как её дрожь постепенно утихает. Сердце Первопроходца, всё ещё зажатое в моей руке, показалось тёплым. И внутри него, там, где раньше была лишь тьма, теперь медленно, лениво вращалось крошечное, тусклое светило. Карта того единственного пути, который она нам открыла. Пути в самые тёмные, забытые глубины под Цитаделью.
Эландэр осветил тоннель. Он вёл в непроглядную тьму.
– Куда мы попали? – спросил он, и в его голосе не было привычной уверенности.
– Катакомбы Цитадели, – я ответил, разглядывая мерцание в артефакте. – В место, которого не должно быть на картах Системы. В её слепое пятно.
– Я думала, нам нужно на самый верх, – неуверенно произнесла Лира.
– Я и сам так думал… Но… я чувствую, что нам туда. Артефакт откликается, словно его тянет мощным магнитом.
Лира попыталась встать, опершись на стену одной рукой. Её движение было неуверенным, но решимость в глазах не угасла.
– Значит, мы на правильном пути. Только теперь он ведёт не вверх, а в пиксельную преисподнюю… – она взглянула на свою отсутствующую часть руки. – И, кажется, за вход мы уже заплатили.
