Текст книги "Ложные убеждения (СИ)"
Автор книги: Ева Романова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц)
Глава 25
Легкий теплый ветерок перебирает локоны волос и проходит через пальцы на моих ладонях. Вдыхаю воздух, наполненный солнцем и ароматом нагретой летними лучами соломы, и открываю глаза на выдохе. Стою посреди пшеничного поля, колосья которого щекочут мои руки. Улыбаюсь какой-то невероятной легкости, наполняющей меня, когда вижу впереди, на другом конце поля Марка. Он тоже улыбается мне и машет рукой. Я машу ему в ответ, щурясь от яркого солнца, пытаясь разглядеть мужчину. Одетый в легкую льняную одежду, которая покрывает его кожу, поцелованную легким загаром, манит меня словно магнит, хочется скорее подбежать к нему и обнять до хруста в ребрах. Он излучает спокойствие и уверенность. Шлю ему воздушный поцелуй.
Лицо Марка вдруг резко искажает гримаса боли и он начинает активно жестикулировать. Ничего не понимая, пожимаю плечами и пытаюсь крикнуть ему, но мой голос не слушается меня, и я осознаю, что не могу выдавить из себя ни звука. Прижимаю ладони к горлу, чтобы прочувствовать вибрацию, но ее нет. Я как будто онемела. И только сейчас почувствовала давящую тишину в ушах. Ни шелест колосящейся пшеницы, ни криков Марка, ни единого звука не проникает в мои барабанные перепонки. С паникой в глазах смотрю на своего мужчину. Он продолжает махать руками, пытаясь мне что-то показать, указывая за мою спину. Медленно поворачиваюсь и вижу, как машина с сине-красными мигалками несется прямо на меня, сминая колосья под собой.
Перевожу взгляд на Марка и вижу, как он машет руками, чтобы я бежала к нему. Срываюсь с места и перебираю ногами изо всех сил, но почему-то, кажется, что ползу как улитка. Мельком оборачиваюсь назад, машина мчится с невероятно быстрой скоростью. Время замедлилось, но только для меня, как будто я увязла в топком болоте и конечности налились свинцом. Перевожу взгляд обратно на Марка, но не могу найти его. То место, где раньше виднелся его силуэт, было пустым, как будто он никогда и не стоял там. Судорожно вращаю головой, пытаясь найти его, но не нахожу ничего кроме бескрайнего поля пшеничных колосьев и ослепляющего солнца. Некогда приятный летний ветерок становится настолько обжигающим, что опаляет мою кожу до ожогов. Понимаю, что нет сил бежать дальше и останавливаюсь, принимая свою судьбу. Развожу руки в стороны и поворачиваюсь навстречу машине, которая буквально в считаных сантиметрах от меня и вот-вот подомнет под себя, как одну из этих тоненьких колосинок, задавленную тяжелыми шинами. Паника охватывает меня новой волной, когда я вижу, что за рулем Марк. Сидит и смеется. И среди давящей тишины прорывается его смех злобный, мстительный. Я не успеваю никак отреагировать, и машина проходит сквозь мое тело, погружая в черное забвение.
Вздрогнув, просыпаюсь, тяжело дыша и открываю глаза, ожидая увидеть темноту своей квартиры. Но вместо этого упираюсь взглядом в незнакомый потолок, на котором мелькают проблески света от уличных фонарей. Сквозь остатки сна пытаюсь прийти в себя и понять, где нахожусь. Сажусь на кровати и оглядываю комнату, натыкаясь взглядом на мирно сопящего под одеялом Марка. Облегченно выдыхаю, когда приходит понимание своего местонахождения. События последней недели возвращаются в память, оттесняя картинки из психоделического сновидения. Ну и приснится же такое.
Протираю лоб от испарины тыльной стороной ладони и тянусь к тумбочке, чтобы взять телефон. Большими белыми цифрами он извещает меня о том, что сейчас полпятого утра. Обреченно вздыхаю, понимая, что больше не засну и встаю с кровати, закутываясь в теплый кардиган, который я вечером кинула на банкетку в изножье кровати.
На носочках, аккуратно, выхожу из комнаты, подсвечивая себе путь экраном смартфона и медленно бреду по коридору, пока ноги сами не заводят меня в кабинет Марка. Он мне казался самой уютной комнатой из всех в этой квартире. Остальные были как под копирку минималистичные, аккуратные, до миллиметра вымеренные и даже гостиная с камином не казалась такой согревающей, как именно эта комната. Кабинет отличался не только по стилю, но и по ощущениям. Не из-за доминирующих в интерьере дерева и кожи, а скорее из-за стойкого чувства присутствия хозяина. Словно именно здесь Марк поставил каждую книгу на полку, положил каждую ручку и бумажку по велению своей души, а не дизайнера. А еще, только в этой комнате стояла одна единственная рамка с фотографией, а не репродукциями картин известных художников.
Подхожу к столу и аккуратно провожу по ней пальцами. Высокие древние сосны, скрывающие за собой теплое южное море, с ковром из засохшей хвои у подножья. На их фоне счастливо улыбающийся мальчик, крепко обнимающий за талию свою маму, которая склонила голову и целует его в макушку. Это была последняя совместная фотография мамы и Марка, до того, как она сбежала из семьи. Они ездили в санаторий на юг страны вместе с Мадиной и ее родителями, после того как Андрианов младший в очередной раз умудрился летом переохладиться в озере и переболел пневмонией. Его мама настаивала на ингаляциях и лечебной физкультуре, и каждый день этой поездки Марк ворчал, но смиренно выполнял просьбы Мадины, а по вечерам играл в карты на дурака с местными пенсионерами и дедом Александром, который учил его, как правильно мухлевать.
Так он сам мне рассказал, когда пару дней назад, после совместного обеда ему нужно было решить рабочие вопросы и я напросилась вместе с ним тихонечко посидеть в кабинете. Конечно, тихонечко не удалось, я спрашивала про каждый артефакт, найденный мною в этих четырех стенах и в какой-то момент думала, что Марк разозлиться и выгонит меня за дверь. Но вместо этого он лишь улыбался и отвечал на каждый мой вопрос, как будто я была маленьким ребенком и только-только начала изучать этот мир.
Усаживаюсь в кресло, стоящее у стены, и подгибаю под себя ноги. По привычке запускаю руку в карман кардигана и нахожу в нем наушники, которые как никогда кстати. Вставляю их в уши и включаю любимый плейлист с легкой, джазовой музыкой. Пролистываю ленту инстаграма, снова одна ерунда и ничего интересного. Зато узнаю, что сегодня уже суббота, как будто телефон не оповещает об этом на экране. Конечно оповещает, только я уже который день обитаю где-то в своем собственном мире, не обращая внимания ни на что, даже не пользуясь социальными сетями. Попросту, потому что некогда.
Все мое время занимает Марк, который решил на этой неделе работать из дома после того, как в первый день оставил меня одну на полдня и вернулся, набросившись прямо на кухне, даже не закончив рабочий день в офисе. Улыбаюсь, вспомнив, что мы тогда в порыве страсти разбили чашку и блюдце из любимого сервиза Марты Сергеевны, который она же и подарила Марку на новоселье. Ох, как она причитала, когда на следующий день обнаружила осколки в мусорном ведре, которые я аккуратно собрала, как только пришла в себя после настольного секса. Марк в тот момент вытирал столешницу от моих соков, кидая красноречивые взгляды и пошлые комментарии, которые заставляли мои щеки заливаться краской.
Андрианов позже признался, что он вернулся в тот день раньше и подготовил весь офис к своему недельному отсутствию, потому что через чур заботливая домработница успела написать смс и сообщить, что я «немножко» на взводе. Конечно же по обычаю всех дам в возрасте, которые чрезмерно оберегают своих детей, приукрашивая мое состояние.
Как бы я ни злилась на эту ситуацию, в какой-то степени я благодарна Марте. Потому что благодаря ей, Марк отвлекал меня от удручающих мыслей и воспоминаний о моем похищении. Мы провели весь остаток рабочей недели, не выходя из дома. Заказывали еду разных стран мира, играя в карты на возможность выбрать в какое гастрономическое путешествие мы отправимся на этот раз. Но чаще всего мы играли на раздевание, и если во время игры на еду Марк поддавался мне, то в этом случае я первая оказывалась в нижнем белье, когда же мужчина не снял ни единого предмета гардероба.
А еще, помимо секса и чревоугодия, мы разговаривали на интересующие нас темы, обсуждали книги, рассуждали о будущем литературы и искусства. Смотрели фильмы, а когда я увидела, что вышла новая часть Бондианы и сокрушалась, что не смогу посмотреть его прямо сейчас, то Марк заказал билеты на самый поздний сеанс в кинотеатр недалеко от дома и мы, облачившись во все черное, нацепив солнцезащитные очки посреди ночи, сбежали из-под носа охраны, хихикая, как маленькие дети, натворившие какую-то пакость. Правда, как потом оказалось, Марк предупредил Сергея и тот постоянно следил за нашей безопасностью, вплоть до того, что перед нашим приходом собственноручно, проверил зал кинотеатра.
И да, я наконец познакомилась с телохранителем, и, как оказалось, лучшим другом Андрианова Сергеем Мироновым. Иногда он присоединялся к нам на завтрак, чтобы доложить информацию и принести документы по работе, а иногда мужчины запирались в кабинете и что-то очень оживленно обсуждали. Мой спаситель вкратце рассказал жизненный путь Миронова, но отказался отвечать на мои уточняющие вопросы. С ехидной ухмылкой на лице сказал, что если мне действительно интересно или я хочу составить психологический портрет его друга, то я могу легко расспросить Сергея лично и возможно даже поговорить за жизнь, когда тот приедет к Марку на бокальчик, как он делает по традиции в каждый вечер своего выходного дня.
Музыка в наушниках резко с мелодичной джазовой сменилась на рэп. Морщусь, узнавая знакомую мелодию. Смотрю на экран телефона, перечитывая имя исполнителя несколько раз. Джонни. Мозг сам по себе вспоминает текст трека, обгоняя речитатив в наушниках. Воспоминания о нашей первой и последней ночи пробивают бережно выстроенную защиту моей памяти.
Эмоции сменяются калейдоскопом. Картинки секса мелькают друг за другом с привкусом моей дерзости, возникшей на фоне злости на его поведение; его побег из моего номера; одинокий вечер с сериалом, тортом и жалостью к самой себе; клуб, жаркие танцы, поцелуи под алкогольной пеленой; он прижимающий к кирпичной стене блондинку, вместо того, чтобы защитить меня от своего хамоватого друга. Меня передергивает, и я трясу головой, пытаясь прервать поток воспоминаний. Это помогает, но лишь на секунду, а затем в мозг врываются совершенно другие картинки. Полицейская машина, черные внедорожники, оружие. Неосознанно начинаю тереть почти зажившую рану на лбу. В руке остается кусочек отвалившейся корочки. Черт, твою ж мать. Хмурюсь, разглядывая его под светом от экрана мобильника.
Убедилась, что из раны не идет кровь и откидываюсь головой на спинку кресла. Вздыхаю, закрыв глаза. Надо же, как ловко Марк смог отвлекать меня от этих воспоминаний. Интересно, если бы я не была окружена его вниманием сутки напролет, как часто я бы оставаясь наедине с собой и обдумывала случившееся? Хмыкнула. Что ж, Марк Вячеславович, если это был ваш коварный план, то он удался. Хорошо, что мой спаситель не знает про Джонни, а то я вряд ли бы сейчас сидела здесь. Скорее всего, лежала бы хладным трупом где-то в лесополосе и обо мне вспоминали бы, только как о подвыпившей шлюхе, которая воспользовалась мужчиной и сбежала на встречу своей мрачной судьбе. И Марк бы никогда не узнал, что я сбежала из-за того, что после той ночи поняла, что влюбилась и чувствовала себя виноватой, что не поставила точку в предыдущих отношениях. Хотя, Никита сам поставил в них точку и развязал мне руки.
Стоп! Все хватит! В моей жизни больше нет Джонни. Решительно удаляю его трек из своего плейлиста и заношу его контакт в черный лист во всех мессенджерах. Глупо, но мне как будто становится легче дышать. Теперь в моей голове будут только страстные картинки с Андриановым. А самое главное, в них будет не только секс, но и романтические мелочи, которые так необходимы. И никакого разочарования. Надоело. Теперь только счастье!
– Ты давно здесь? – пробивается голос, сквозь уже давно затихшие наушники.
Вздрагиваю и вылавливаю из темноты силуэт Марка, освещенного уличными фонарями. Он стоит в дверях, держась за ручку. На бедрах пижамные штаны, а волосы взъерошены после сна. Он проводит по ним ладонью, всматриваясь в мое лицо, слегка прищурив глаза.
Возвращаю наушники в карман и мягко улыбаюсь мужчине. Какой же он бывает нежный, но при этом всегда властный. Сонный, но сосредоточенный. Жаркий, как пламя и при этом ледяной, как айсберг. Заботливый, но с жестким характером. Противоречие на противоречии. Ловлю себя на мысли, что готова вот так сидеть и разглядывать его вечность.
– Ты опять мысленно ставишь на мне опыты, Елизавета? – медленно подходит ко мне и упираясь руками на подлокотник кресла, склоняется надо мной, как хищник над своей жертвой, сверкая глазами. А у меня мурашки по спине от звучания моего имени из его уст.
– Разве что, только приятные для вас, господин Андрианов, – игриво говорю я и приподнимаюсь, чтобы застыть в миллиметрах от его лица.
Смотрит на меня серьезно, но в глазах озорные искорки. Марк нежно проводит пальцами по моей щеке и слегка сжимает ими подбородок.
– Уже шесть часов утра, ты помнишь, что мы вечером едем на день рождения моего отца? Ты должна выспаться, тебе еще пригодятся силы. Поверь мне, – хмыкает он.
Когда я только получила от Марка приглашение быть его плюс один, на праздновании дня рождения Андрианова старшего, я не придала этому особого значения. Мне казалось, что этот день никогда не настанет, либо мы никуда не поедем. А все, потому что я не была уверена, что готова встретиться с его родными. Это казалось поспешным. Всегда думала, что с родственниками партнеров правильнее знакомиться спустя месяцы отношений.
– Ты… Уверен, что это хорошая идея? – решаюсь наконец задать мучивший меня вопрос.
Марк ухмыляется:
– Марта уже с тобой познакомилась, а это считай, что вся семья про тебя знает. А зная ее, она никогда не расскажет ничего плохого. Так что они уже заранее хорошего о тебе мнения, – задумывается на секунду, – Возможно, кроме отца, но он всегда всем и всеми не доволен. Не переживай, – он целует меня в лоб и отстраняется.
Да уж, звучит обнадеживающе. Уверенности его слова мне не придали точно, разве что еще больше начала переживать.
– Пошли досыпать, хватит сидеть в холодном кресле, – прерывает мои тревожные мысли мужчина и протягивает руку.
И я не смею противиться ему, а повинуюсь и встаю с кресла, вложив свою ладонь в его.
Глава 26
Поправляю высокий воротник обтягивающего черного хлопкового платья, с небольшим целомудренным разрезом по бедру и отбрасываю пряди выпрямленных волос назад за спину, оценивая себя в зеркале. Выгляжу вполне прилично для ужина с родственниками, но чего-то явно не хватает.
Достаю из бархатного пакетика с украшениями аккуратные сережки. Руки трясутся от волнения, и я пару раз роняю на пол одну из них, не попадая в прокол на мочке уха. Наконец, уняв дрожь, справляюсь с ювелирными украшениям. Вздыхаю и придирчиво оглядываю свой выбор. Вот, так-то лучше. Розовый шрам на лбу, конечно, не особо украшает мое лицо, но небольшое количество тонального крема явно спасло ситуацию.
Марк входит в гардеробную, стуча каблуками своих оксфордов и поправляя манжеты рубашки. Останавливается, прислонившись к шкафу с дверцами и смотрит на меня оценивающим взглядом, от которого я начинаю волноваться еще сильнее. Может что-то не так с нарядом? Слишком облегает? Слишком повседневный? Или, наоборот, слишком развратный? Наверное, стоило все-таки надеть брюки и блузку…
– Потрясающе выглядишь, – улыбается он и я спокойно выдыхаю.
– Ты тоже, – говорю, смотря на его отражение в зеркале.
Мужчина, как всегда, выглядит с иголочки: темно-синие прямые брюки, шоколадного цвета туфли и светло-голубая рубашка. Волосы аккуратно уложены, несколько завитков прядок падают на лоб, придавая легкой небрежности.
– Выходим через десять минут. Будь готова.
Андрианов снимает с плечиков темно-коричневый пиджак в синюю клетку, чем-то похожий на тот, в котором он был в нашу первую встречу, и надевает его, поправляя лацканы. А я стою и продолжаю завороженно пялиться на него, как последняя дурочка, покусывая кожу на нижней губе, практически прокусывая ее до крови.
Марк, видимо почувствовав мой прожигающий взгляд, поворачивается в мою сторону и подмигивает. Качаю головой и улыбаюсь, надевая черные лодочки. Знает ведь, как и когда разрядить обстановку. Колдун.
– Что, что ты там шепчешь? Колдун? – слышу голос рядом со мной и резко выгибаюсь.
– Я сказала это вслух? – смотрю на склонившегося надо мной Марка широкими глазами и чувствую, как мои щеки начинают краснеть еще пуще под нанесенными на кожу румянами.
Андрианов хохочет и берет мое пальто со спинки кресла, а затем накидывает на мои плечи, приобняв за них одной рукой.
– Ну колдун, так колдун. Колдун и бестия. Замечательная пара, – продолжает шутить Марк, выводя меня из комнаты.
– Почему это я бестия? – притворно возмущаюсь я, хотя самой очень льстит такое прозвище, и я улыбаюсь уголком рта.
– Потому что дикая и хитрая. И немного безумная, – хмыкает Марк.
– А знаешь почему? – загадочно улыбаюсь, повернув голову в сторону мужчины и слегка прищуриваю глаза.
– Почему же? – спрашивает Марк, настороженно покосившись на меня.
– Потому что без ума от тебя, – говорю, играя со словами и делая паузы между ними.
Андрианов резко останавливается посреди коридора, заставляя меня сделать то же самое. Резко разворачивает к себе и вглядывается в мои глаза. Стою в прострации не понимая, что сейчас будет и вызвали ли мои слова хорошую реакцию или плохую?
– Значит я тоже безумен, – говорит в самые губы, а затем оставляет на них легкий поцелуй.
– Folie a deux [1], – шепчу сквозь поцелуй.
– Ммм, французский из твоего ротика звучит также приятно и красиво, как и стоны.
У кого-то сегодня явно романтическое настроение. Улыбаюсь и целую его в ответ. В этот момент открывается входная дверь в квартиру. Смущенно отстраняюсь от Марка. Не люблю показывать свои чувства прилюдно.
– Все готово, – басит Сергей, держась за ручку двери, – Поехали.
[1] – Безумие на двоих (фр.). Термин из психологии: Индуцированное бредовое расстройство – редкое бредовое расстройство, при котором бред разделяется двумя или несколькими лицами с тесными эмоциональными связями.
Глава 27
Из-под колес машины впереди вылетают грязные капли слякоти с асфальта трассы и ударяются в прямоугольное лобовое стекло, где их тут же сметают дворники на автоматическом режиме. Пять часов вечера и уже темнеет, как и полагается для ноября. Серо и промозгло. Не люблю зиму.
Меня передергивает от своих собственных мыслей и от беспокойства, которое я испытываю с момента, когда мы выехали из города и мчались по трассе загород. Мимолетные флэшбеки из машины с металлической перегородкой проносятся перед глазами. Трясу головой и пытаюсь отвлечься.
Марк включает указатель поворота и перестраивается в другую полосу, обгоняя грузовик. Смотрю на наши переплетённые ладони и улыбаюсь, вспоминая, как он в этой же машине подвозил меня до отеля, после прекрасного ужина вместе. Наверно, уже тогда я начинала в него влюбляться. Когда свободно подпевала трекам, звучащим из колонок внедорожника, и притоптывала ногой в такт. А еще, наверное, когда поняла, что всегда казавшаяся мне неуютной, слишком прямоугольной, как аквариум, машина перестала быть таковой. Рядом с ним.
Усмехаюсь. Надо же как быстро и незапланированно все происходит в жизни. Несколько случайностей и вот тебе неожиданный поворот судьбы. Чуть сильнее сжимаю руку Марка, чтобы убедиться, что это действительно реальность, а не мое больное воображение.
– Не переживай. Отец не любит больших сборищ, поэтому будет только семья и близкие друзья. А еще там будут Марта и Эльвира. Ты их уже знаешь, и они будут абсолютно точно рады тебя видеть, – приободряющее улыбается Марк, истолковав сжатую ладонь по-своему.
Свожу брови к переносице, пытаясь выловить имя Эльвира из недр памяти. Пальцы правой руки непроизвольно тянутся ко лбу и перед глазами моментально вспыхивает образ элегантной блондинки в медицинском халате. Я познакомилась с ней несколько дней назад, а по ощущениям как будто прошло несколько месяцев. Значит Эльвира родственница или близкий друг семьи Андриановых. Тогда это объясняет, почему она так быстро отреагировала на вызов Марка и приехала прямо домой.
Факт того, что на мероприятии будут знакомые, и как мне показалось приятные, люди немного успокоил мои нервы и я перестала думать о худших исходах этого вечера. В конце концов я всегда нравилась родителям. Иногда даже сильнее, чем их сыновьям.
Оставшийся путь мы проезжаем молча. Мы сворачиваем на узкую дорогу, обрамленную сосновым лесом, проезжаем вглубь, а потом через красивые высокие кованные ворота. Затем еще дальше в лес, пока не выезжаем на просторную придомовую территорию с фонтаном и остановились рядом с другими припаркованными машинами, неподалеку от входных дверей в большой кирпичный дом в классическом стиле с белыми колоннами, арочными окнами и коваными перилами балконов.
Хмыкаю. Судя по всему, любовь ко всему масштабному и большому в крови всей семьи Андриановых.
– Отец сам выбирал проект дома, – отзывается Марк, оглядывая дом через лобовое стекло автомобиля, – А мама создавала дизайн внутри дома. Правда от него мало что осталось после ее ухода. Только несколько комнат, в том числе моя. Я их покажу тебе, ты удивишься.
– Не терпится увидеть, что же там такое, – играю бровями.
– О поверь, ты даже не представляешь, – ухмыляется Марк.
Мы не успеваем подойти к двери, как она открывается.
– Добро пожаловать, – Марта пропускает нас внутрь, – Рада видеть вас здесь, Елизавета, – хитро улыбается мне домработница и подмигивает. Стоит ли это счесть за комплимент или за угрозу?
Обвожу взглядом открывшуюся мне панораму и сразу же понимаю почему Марк съехал из отчего дома в свою минималистичную квартиру. Первое, что бросается в глаза это лепнина. Везде, повсюду, на каждом углу откровенно гигантского пространства. И позолота. И миллион винтажных безделушек, которые якобы являются частью интерьера и покрывают каждый миллиметр поверхностей. Меня передергивает. Надеюсь, это не та самая «дизайнерская задумка» Мадины Андриановой. Но если это она, то я действительно шокирована. Шокирована столь откровенной безвкусицей. Раздвоенная центральная лестница с золотыми перилами, образующая балкончик на втором этаже, поддерживаемый колоннами. Позади них небольшая гостиная с высокими окнами. Посередине гигантская хрустальная люстра, которая искрится ослепляющими огнями от ламп. Как будто в Петергоф попала. Точно, вот что мне напоминал золотой фонтан на подъездной дорожке. Нет, я, конечно, не против классического стиля в интерьерах, но все же в меру должно быть…
– А вот и мой мальчик! – как раскатистый гром, проносится голос по всей прихожей и из коридора за лестницей выходит высокий блондин в темно-фиолетовом бархатном костюме, раскинув руки в приветственном жесте.
«Пиздец» – первое, что проносится в моей голове при виде этой картины. Теперь понятно, кто создатель сия интерьерного чуда из чудес.
– Отец, – сдержанно произносит Марк, пожав руку своего отца и похлопав по спине другой, – С днем рождения.
Украдкой оглядываю Андрианова старшего. Жиденькие блондинистые волосы зачесаны с помощью геля назад, пузико обтянутое в бархат, многочисленные глубокие морщины на лице и большие руки с пухлыми наманикюренными пальцами. Не вижу ни единого сходства с Марком, видимо сильные восточные корни Мадины доминировали во внешности их сына, лишь немного уступив цвету волос, сделав их более темными чем у отца.
Ухоженный, но обрюзгший глава семейства отстраняется от Марка и с отцовской гордой улыбкой смотрит на него, похлопав по плечу:
– Ну что сын, представь меня своей красавице избраннице, – улыбается он, переводя взгляд на меня, от которого мне становится дискомфортно.
– Отец, это Елизавета, моя невеста, – Марк кладет руку мне на талию, а я удерживаю свои брови от побега, – Елизавета, это Вячеслав Владимирович. Как ты уже поняла, мой отец.
– Ну зачем так официально, можно просто Слава или папа, все-таки почти семья! – Андрианов старший протягивает ко мне свои ручища и обнимает ими за плечи.
Пальцы Марка сжимаются на моей талии, от чего я подавляю желание сморщиться от боли, понимая, что это может быть истолковано неправильно. Хотя от приторного хвойного парфюма новоиспеченного свекра, который врезается в мои ноздри, когда я непроизвольно утыкаюсь в его плечо, мне тоже хотелось сморщится, только от боли в носу и жжения в глазах, которые он вызывает. Будь мы в замкнутом пространстве, я бы почувствовала себя, как в газовой камере.
Вячеслав наконец убирает от меня свои руки и отстраняется:
– Ты ведь не против, если я буду тебя звать Лиза?
Отрицательно качаю головой.
– Вот и славненько! – хлопает в ладоши мужчина.
– Приятно познакомиться с вами, – наконец нахожусь я, – И поздравляю вас с днем рождения!
