Текст книги "Ложные убеждения (СИ)"

Автор книги: Ева Романова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 19 страниц)

Глава 38

Марк.

Наконец этот треклятый бесконечный день подходит к концу, но чувствую своей пятой точкой, что самое интересное еще впереди. За окном головного офиса «Инвест Кэпитал» уже вечер, луна освещает город, погружающийся в темноту, а отец до сих пор мурыжит меня и мои нервы, не вызывая к себе. Полулежу в кресле в полумраке своего кабинета, свернувшись в три погибели, руками на столе, головой на руках и наблюдаю за маятником Ньютона. Клац-клац-клац. Веки медленно закрываются. Представляю, как приду домой, поужинаю вкусной домашней едой, потом утолю свой мужской голод, а затем в душ, ну или совмещу приятное с полезным. И сон, крепкий, здоровый сон.

Погружение в приятные мечты прерывает отвратительный звонок сотового телефона. Это какое-то проклятье уже. Каждый раз одно и то же за последние несколько дней. Честное слово, скоро выкину к чертям этот мобильник. Ну или уеду загород, где сеть не ловит. А что, хорошая, кстати, идея. Взять Лизу и свалить в деревню к бабушке с дедушкой, подальше от всех. Заодно с адекватными родственниками познакомить. Чтобы не пугалась, что у меня вся семья такая как отец…

Беру смартфон со стола и, морщась от яркого света, смотрю на экран. Нажимаю на зеленую кнопку принятия вызова.

– Я надеюсь ты звонишь чтобы извиниться? Если так, то я тебе перезвоню, как буду дома и передам трубку Лизе, чтобы ты смогла это сделать напрямую, а не через посредников.

– Ой да ладно тебе, не заводись, – кудахчет Дашка, – это случайно получилось. А вообще я и вправду звоню чтобы извиниться.

– Да что ты? – притворно удивляюсь я, слегка переигрывая, – на нас скоро упадет гигантский метеорит или ты действительно взялась за голову?

– Ты можешь хоть раз без своих подколок? Я тебе серьезно тут говорю!

– Ну так говори, что хотела, я тебя внимательно слушаю.

– В общем, мы с Дианкой устраиваем вечеринку в честь Хэллоуина.

– Он разве не прошел?

– Не придирайся и дослушай меня! – вздыхает Даша, – я хочу пригласить тебя и твою девушку…

– Лизу, – перебиваю ее я.

– Лизу, – раздраженно повторяет сестра, – хочу пригласить вас обоих. Это в качестве моих искренних извинений.

Ох какой щедрый жест. Меня так никогда на свои вечеринки не приглашала. Интересно что это на нее нашло, неужели действительно раскаивается?

– Мы придем, но только с одним условием, – барабаню пальцами по столу.

– О боже, не пугай меня, с каким еще условием?

– Ты извинишься перед Лизой лично при встрече. Прямо на вечеринке.

– Ты издеваешься? – взвизгивает Даша.

– Спасибо за приглашение, но вынужден тебе отказать. До свидания, Дарья.

– Стой, стой, стой! – кричит сестрица в трубку так сильно, что мне приходится убрать телефон от уха, – хорошо! Твоя взяла! Я извинюсь перед ней!

– Супер! – как ни в чем не бывало продолжаю я, – скинь мне адрес и время в мессенджере.

Сбрасываю вызов и тут же получаю смс от Даши с приглашением. Что ж, не плохо. Откидываюсь на спинку кресла, запрокинув голову и придерживая ее ладонями. Обдумываю, как организовать остаток недели и план сам по себе выстраивается в моей голове. Сходим на вечеринку к Дашке и ее подруженции, зная какие масштабные тусовки они устраивают то посветимся перед камерами для светской хроники, а на следующий день загород. Самое то отходить от похмелья на свежем воздухе и есть бабушкины пирожки, запивая топленым молоком. А перед ужином Лизу на сеновал затащить. Всегда хотел попробовать какого это трахаться на стоге сена. Как представил, так полный рот слюней набрался.

Понимаю, что до ломоты в костях уже нет сил и терпения ждать. Пораскинув мозгами, быстро прихожу к решению, что одну из своих развратных мечт надо исполнять сегодня же. Иначе яйца скоро отвалятся от этих эротических сценок, которые проносятся в моей голове, но не сбываются наяву. Пора расчехлять свою бурную фантазию и знакомить с ее объектом. Открываю мессенджер и ловкими движениями пальцев набираю сообщение:

«Задерживаюсь на работе, напишу, как буду выезжать. Подготовь мне ужин к приезду и встреть в том подарке, который сегодня доставили ;)»

Мечтательно улыбаюсь и потираю руки, предвкушая дивный вечер. От умилительного пускания слюней на свою же рубашку меня отвлекает возня в приемной. Звуки шуршания, женский удивленный возглас, несколько мужских голосов. Напрягаюсь и бесшумно, как хищник, крадусь в сторону двери. За это время все звуки стихли и в приемной повисла тишина. Твою мать, надо вызывать Серого. Сжимаю телефон в руке, комбинация кнопок для быстрого вызова экстренного номера наготове. Приоткрываю дверь и выглядываю, чтобы оценить ситуацию. И замираю. В полном шоке.

Глава 39

Никогда не был готов увидеть картинку, которая в данный момент открылась передо мной. Гигантский букет цветов, еще больше плюшевый медведь и посреди всего этого великолепия бритоголовый нежно целующий Машу. Ну епт твою мать. Я был уверен, что он не умеет целоваться, только пожирать заживо своих жертв. Слишком уж не вяжется происходящее с тем, что я наблюдал в саунах и отелях, где Миронов безжалостно драл шлюх не заботясь об их состоянии.

Облокачиваюсь на дверной косяк и через чур громче положенного прочищаю горло. Мария резко отпрыгивает от Серого и начинает суетливо поправлять юбку, которая в целом и так была на своем месте. Телохранитель переводит на меня взгляд и хмурится. Кто-то явно не доволен тем, что их прервали и застукали. Ухмыляюсь, наблюдая за этой сценой.

– Машенька, приготовь мне пожалуйста еще чашечку кофе, – приторно сладко прошу я.

– Да, конечно, Марк Вячеславович, – она тут же несется к кофе машине, – через минуту будет у вас на столе.

Киваю Сергею головой в сторону своего кабинета. Он без слов вышагивает в указанном направлении. Отхожу, пропуская его внутрь и мой взгляд успевает зацепиться за красный пакетик дорогого ювелирного бренда, гордо водруженный на стол моей помощницы. Хмыкаю, закрывая за собой дверь.

– Я так погляжу, ты решил брать быка за рога?

– Ну не быка, а скорее уж цветочек, – возмущается Серый, – и не за рога, а за попку.

– Не знал, что у цветочков есть попка, – не скрывая смеха, говорю я.

Серый на мою фразу лишь закатывает глаза и садиться в кресло, расстегивая пиджак.

– Вячеслав Владимирович так и не вызывал к себе? – интересуется он, ловко меняя тему.

– Нет, все еще морозит. Видимо пытается заставить меня волноваться, – устраиваюсь за столом, закинув ногу на ногу.

– А ты не волнуешься?

– Было бы из-за чего. Я полностью уверен в том, что все сделал правильно. Он бы сам так поступил, будь на моем месте.

Сергей подается вперед, упираясь локтями в свои ноги и внимательно смотрит на меня:

– Послушай, в вопросе похищения и Богатырева мы много ошибок наделали. Это все не пройдет просто так и твой отец это точно понимает.

С шипением выдыхаю и откидываю голову на спинку кресла. Серый меня начинает порядком раздражать. Где, мать его, преданность и покорность за то, что я сделал для него?!

– Все прошло гладко, – акцентирую на последнем слове, – в конце концов даже если были совершены ошибки, то наши люди все замели, убрали и похоронили под метрами земли.

– Блять, Марк, постоянно хоронить людей это не выход и трупаки рано или поздно всплывут. За последнее время за нами такой шлейф из тел, что по нашему следу скоро все собаки побегут. И поверь мне, они откусят и не задумаются о том, кто ты такой и кто за тобой стоит.

– Серый, не начинай, – раздраженно вздыхаю я и шлепаю рукой по подлокотнику.

– Что не начинать? Что? Тот паренек в клубе, шпана из подворотни, Коршунов, те полицейские, Богатырев-младший. И это только за последние недели!

– Тише блять! – кричу и со всех сил бью кулаком по столешнице, – даже у этих стен есть уши! Твои руки по локоть в крови всех, кого ты перечислил. Даже не смей отнекиваться, что ты не причастен к этому! Ты причастен к этому даже больше, чем я, ты исполнитель! Я просто отдаю приказы! И не тебе мне говорить о совести и правильной жизни! Или что? Отведал сладких губ моей секретарши и все, праведным стал? Может ты еще в религию подашься, ангелок?!

Ярость взрывается мощными фейерверками в голове, и я перестаю контролировать поток своих слов. Как он смеет обвинять меня в своих же пролётах? Он ответственный за мою безопасность, он принимает решения на этот счет, он должен обдумывать все мои приказы. Я просто говорю, а он делает так, чтобы не подкопались. Пусть только попробует что-либо предпринять, ему будет сложно привязать меня к себе. На дно уйдет только один из нас. И это буду не я.

Смотрю пристально на Сергея, тяжело дыша и сквозь красную пелену перед глазами даже не замечаю, как Мария со звоном поставила чашку кофе на стол. Опомнился только после того, как она вышла из кабинета и гулко хлопнула дверью.

Серый тяжело вздыхает и поднимается со своего места. Перетягивается через всю ширину стола и кладет мне руку на плечо.

– Брат, я просто все веду к тому, что в последнее время ты сам не свой. Обычно ты меня отговаривал от излишнего кровопролития, и мы решали вопросы, в которых это было возможно, более мирными путями. Меня это дико бесило раньше, я жаждал крови, но, – он садится обратно и прикуривает сигарету, выпуская сизый клубок дыма, – ты знаешь, я подумал над твоими утренними словами и понял, что как бы я ни отнекивался, и сколько бы пунктов «против» ни находил, но я действительно этого хочу. Хочу семью, женщину, которая будет обо мне заботиться и ждать меня дома. Хочу, чтобы наши дети дружили, как мы. Проводили выходные вместе. И может действительно, однажды мы соединим наши семьи.

Смотрю на него в оба глаза и пытаюсь понять, когда именно пришельцы успели прилететь на Землю и подменить моего друга.

– Да ты поплыл… – протягиваю я и пораженно плюхаюсь в кресло, – Сергей Миронов хочет остепениться! Вот так новость! Скажи честно, это ты сам захотел или после того, как понял, что моя секретарша готова раздвинуть перед тобой ноги?

Последняя сказанная мной фраза сорвалась сама собой. Я не хотел ее говорит, я уважаю Марию, она отличный работник и приятный человек, и желаю ей только счастья, так же, как и своему лучшему другу. Сам подталкивал их друг к другу и пытался быть сводником. Но почему-то волна неконтролируемой злости накрывает меня неожиданным потоком. Это точно не ревность, потому что и моя помощница, и тем более Серый далеко не соответствуют моему вкусу. Меня бесит, что Миронов так резко поменял свои взгляды и планы на будущее. Такое ощущение, что он повторяет за мной и пытается выставить меня дураком, а сам якобы такой мудрый! Именно когда я решил, что надо привнести постоянства в свою личную жизнь и встретил подходящую для этого девушку, он вдруг пришел к выводу что и ему это надо. Какого черта? Ощущаю себя так, как будто у меня отбирают МОЮ жизнь. Пытаются вместо меня играть МОЮ роль в этом мире, созданный Богом. На мгновение мне кажется, что я потеряю друга и эта саднящая душу боль въедается в грудину черной кляксой…

Поток моих мыслей обрывается из-за жгучей боли, обрушившейся на мою левую скулу. Я и не заметил, как Серый побагровел, кинул тлеющую сигарету в пепельницу и сжимая, разжимая кулаки за одну секунду обогнул стол и впечатал в мое лицо свой увесистый кулак. Голова отлетает в сторону, изо рта вырывается поток слюны вперемешку с кровью из носа. Перед глазами пляшут белые и черные пятна, как в телевизоре, когда тот не ловит сигнал. Упираюсь руками на подлокотник кресла и перевешиваюсь вниз, сплевываю.

– Хороший удар правой, – кряхчу, пытаясь выровнять дыхание.

– Я не хотел этого делать, но ты сам напросился.

Серый поправляет манжеты рубашки под своим черным пиджаком и проводит рукой по лысине. Затем без лишних слов выходит из кабинета.

Смотрю на кровавые пятна, разбрызганные по полу, как будто художник встряхнул кисть и рассеял мелкими каплями краску по холсту. Морщусь от пульсации в носу и перед глазами опять плывет. Запрокидываю голову на спинку кресла, потирая переносицу ледяными пальцами обоих рук. Становится чуть легче.

Я понимал, что Серый не выдержит и пропишет мне за сказанные слова. Но где-то в глубине души я страстно желал, чтобы он это сделал. Хотел вывести его на эмоции, увидеть прежнего кровожадного друга, который за все про все отвешивает тумаки и ругается благим матом. А не читает проповеди и пытается ставить на путь истинный. Значит не все потеряно. Хмыкаю и тут же мое лицо скукоживается от острой боли.

– Мне определенно нравится твое перекошенное лицо. Надеюсь, тебе очень больно, – басит вернувшийся Миронов и не церемонясь припечатывает лед, завернутый в полотенце, к моему лицу, – держи крепче.

Хватаюсь за сверток, промокающий водой от тающего льда, одной рукой. А второй кончиком этой же ткани вытираю кровь над верхней губой.

Раздается быстрый цокот каблуков. Приоткрываю глаз и вижу, как Маша проходит в кабинет. А затем аккуратно, можно даже сказать нежно, отодвигает Серого со своего пути за локоть, поглаживая большим пальцем. От этой милоты прямо затошнило. Или от сотряса? Надеюсь, что все-таки не от последнего. Не время раскисать, впереди еще длинный вечер, на который у меня очень приятные планы.

Друг возвращается обратно в свое кресло, чтобы не мешать. А Мария тем временем ставит на стол зеленую аптечку, с белым жирным крестом на крышке. Выуживает оттуда какую-то склянку и через чур шуршащие в полной тишине полиэтиленом упаковки еще чего-то, видимо очень нужного. Ловко орудует медикаментами и затем вставляет мне в протекающую ноздрю смоченный марлевый тампон, который тут же начинает шипеть, при соприкосновении с кровью. Этот противный звук отдается у меня в барабанных перепонках.

– Марк Вячеславович, как бы мне ни хотелось сделать вам больно, но вы все-таки мой начальник, поэтому предупреждаю – я сейчас буду обрабатывать скулу, там ссадина, будет щипать, – с легким нажимом говорит Маша. Злость так и исходит от нее шлейфом распространяясь по всему кабинету.

Ухмыляюсь. В ответ на это помощница резко прикладывает к ране щедро политый перекисью ватный тампон. Вот тут я начинаю шипеть, подпевая своей ноздре.

– Так вам и надо, – шепотом говорит Мария, но противореча своим же словам бережно и невесомо обрабатывает ссадину, периодически дуя.

– Ты слишком добра к нему, я бы всей упаковкой ваты с перекисью ему в лицо прописал, – хохочет Серый, который уже явно отошел от произошедшего.

– Ты и так уже в лицо прописал, думаю на сегодня хватит, – осуждающе выдала Маша, выходя с аптечкой из кабинета.

Я присвистнул:

– Вот и первая ссора голубков.

– Марк, еще раз и я тебе нос сломаю, обещаю, – угрожающе тихо цедит бритоголовый, смотря на меня исподлобья.

– Ладно, ладно. Живите спокойно, так уж и быть, – теперь хохочу я.

Кто бы знал, что мой воинствующий друг окажется подкаблучником.

Раздается щелчок интеркома:

– Марк Вячеславович, Вячеслав Владимирович вызывает вас к себе. Вместе с Сергеем.

А вот и он. Родной палач соизволил провести экзекуцию. Как всегда вовремя. Чувствует, зараза, когда вызывать надо. Видимо кровушкой запахло, почуял. Мое побитое лицо только усугубит напряженность разговора. Отец ведь на кровь, как бык на красную тряпку реагирует. Благо буду не один, хоть на Серого переключаться сможет.

Глава 40

По пути на ковер, Мария впихивает мне таблетку болеутоляющего со стаканом воды. В знак благодарности мотаю головой и выпив лекарство, иду дальше по коридору. Подходим с Сергеем твердым шагом к двери и переглядываемся. Уверенно киваю ему и открываю дверь. Отец, как всегда, сидит за своим столом в отвратительного цвета вельветовом пиджаке, не понятно откуда у него такой убогий стиль взялся, и курит сигару, перелистывая газету. Прямо таки уверен, что он специально перед нашим приходом подготовился и принял пафосный вид.

Мы заходим вглубь кабинета и отец тут же отрывается от занимающей его статьи. Прожигающим взглядом смотрит то на меня, то на Серого и прищуривается, заметив мое разукрашенное лицо.

– Ну что, братцы, нагулялись? В мафиози наигрались? Бандиты недоделанные.

Отец откидывается на спинку кресла и делает очередную затяжку, выпуская кольцами дым кубинской сигары. Стоим с Серым как по стойке смирно и не говорим ничего. Знаем, что провоцирует нас специально. Не в первый раз проходим через это. Ждем, когда продолжит свой монолог.

– Я вас обоих растил не для того, чтобы вы ерундой занимались и лажали постоянно. Какого черта вы допустили похищение девушки? А если бы что-то случилось? Если бы не получилось замять дело? У девушки гражданство другой страны! Это стало бы международным скандалом! А во главе всего этого мой сын, мой банк! – говорит четко, разжевывая каждое слово, а у самого глаза кровью от ярости наливаются, – Кстати о девчонке, ты чем блять думал, когда первой попавшейся предложение делал? Как посмотрят на то, что сын Вячеслава Андрианова, спонсора правящей партии страны, женится на иностранке? Что будут о нашей семье говорить патриоты?!

– Но она родилась здесь и у нее двойное гражданство, – прерываю его, даже не задавая вопрос, как он об этом узнал. Не сомневаюсь, что у него есть досье на каждую шлюху, которую я когда-либо трахал. За ним не заржавеет. Отец любит держать все под своим контролем.

– Тем более! Она значит предательница Родины! Это еще хуже, чем если бы ты просто выбрал зарубежную дырку! – ударяет по столу ладонью и пристально смотрит на меня, прожигая в моем лбу дырку.

Вздыхаю через нос и сжимаю кулаки до боли в костяшках, так, что они начинают хрустеть.

– Не переживай за это, отец. Я сделал все, чтобы она даже выехать из страны не посмела и осталась здесь. Если надо будет, то я заставлю ее отказаться от гражданства чужой страны.

Вячеслав неожиданно усмехается. Его глаза заблестели каким-то странным, чуждым мне огоньком. Что это? Гордость? Он никогда даже мимолетным жестом не показывал мне своих чувств. Скорее делал это поступками. Как например, когда доверил возглавить свое самое дорогое детище. Это был лучший и самый счастливый день в моей жизни! Тогда мне показалось, что я даже ощущал исходящую от него отцовскую любовь. Если она конечно же вообще существует.

– Отлично, с этим разобрались. По поводу филиала и похищения: на Богатыревых у меня припасена нужная информация. Ее будет достаточно, чтобы разобраться с этой семейкой раз и навсегда. Давно надо было это сделать, – Вячеслав подливает себе коньяка и держа бокал за коротенькую ножку, поднес к носу, чтобы втянуть аромат янтарной жидкости. Затем делает небольшой глоток и смакует вкус на губах.

Все это время мы стоим с Серым, как солдаты перед командиром, не смея шелохнуться. Сканирую отца, пытаясь как робот считать его настроение. Сидит в кресле спокойно и пьет свой любимый напиток. Перебесился значит уже. Либо затишье перед бурей. Одно из двух.

– Вы оба молодцы, что оперативно разобрались с ЧП в этом проклятом филиале, – неожиданно говорит он, что у нас обоих глаза округляются.

Похвала от самого Вячеслава Андрианова! Метеорит явно скоро расколет Землю на миллиард маленьких кусочков и микрочастиц. Серый заметно напрягается, когда понимает, что сказанные им до этого слова не подтверждаются и Вячеслав поддерживает предпринятые нами шаги. Так-то, дружище, я же говорил, что знаю своего отца.

– Сергей, ты свободен. Можешь ехать домой отдыхать, – небрежно махает в сторону двери, – а нам с Марком надо обсудить некоторые семейные вопросы.

Отец бережно укладывает сигару в выемку каменной пепельницы и встает из-за стола. Подходит ко мне, наплевав на личное пространство. Стоит вплотную и кладет руку мне на плечо. Мгновенно все тело напрягается так сильно, что кажется мышцы сейчас лопнут. Сергей, наблюдая за этой сценой, коротко кивнул головой и вышел за дверь, не смея перечить. Он знал чем обычно заканчиваются такие разговоры, в этот момент лучше держаться как можно дальше.

– Ты зачем Эльвиру покрываешь? – вкрадчиво спрашивает и сдавливает пальцами мое плечо. Сдерживаю порыв скривиться и продолжаю стоять ровно, смотря ему прямо в глаза.

– Она ведь знала о похищении, так? – продолжает свой допрос, – Она девчонку обрабатывала после этого и мне ничего не сказала. А хуже всего соврала прямо в глаза на моем же дне рождении, когда сказала о ране на лбе твоей бабы. Она ведь не просто споткнулась, потому что неуклюжая. Так?

– Она не знала ничего, – не думая ни секунды выпаливаю я, – это я ей соврал о том, что произошло. Не трогай Эльвиру.

Отец разочарованно вздыхает и отходит от меня к окну. Смотрит на улицу и молчит, наблюдая как в сумраке вечернего города машины проносятся по шоссе внизу. Фонари оставляют яркие пятна света на мокром от растаявшего снега асфальте. Я продолжаю стоять неподвижно, ожидая своего приговора. Лишь тиканье винтажных старых часов прерывает давящую тишине, заставляя нервничать еще больше.

– Вы слишком сблизились с мачехой, – наконец продолжает Вячеслав, все еще отвернувшись к окну, – инвестировать в ее медицинский комплекс было одной из твоих лучших идей, продолжай делать это. Это не только делает имидж «Инвест кэпитал» привлекательней для новых партнеров, но и приносит прибыль. Но не вмешивай Эльвиру больше в свою личную жизнь. От этого слишком много проблем. Не вызывай к своим бабам. Это мой тебе приказ.

Поворачивается ко мне и смотрит выжидающе, сквозь прищуренные глаза.

– Хорошо, отец, – киваю ему я, – есть что-то еще что бы ты хотел обсудить?

– Нет, на этом все. Можешь идти.

Разворачиваюсь и направляюсь к двери, но не успев открыть ее слышу голос Вячеслава.

– И вот еще что, – делает паузу, а у меня непроизвольно сжимаются кулаки в ожидании очередного приказа, – невесту свою приструни. Чтобы больше не попадала в ненужные ситуации, и мы не расхлебывали созданные ею проблемы.

– Да, отец, – говорю, не поворачиваясь к нему и выхожу за дверь, пока ему еще что-нибудь не взбрело в голову. Не бойся, дорогой мой родитель, на счет Лизы я уже все решил и план выполняется на все сто процентов.

Спустя двадцать минут еду за рулем своего внедорожника, постукивая пальцами по кожаному рулю в такт играющей музыки. Обдумываю произошедшее за этот длинный денек. Да, в чем-то Миронов прав. В последнее время я стал более жестоким. Мне хотелось проливать кровь всех, кто мог встать у меня на пути даже косвенно. Действительно, ведь раньше я был тем, кто выбивал из рук Серого пистолет, когда тот был готов всадить пулю в лоб провинившемуся и уговаривал его не на смертельные, но калечащие до конца жизни пытки. На мой взгляд это было более гуманным, чем сразу же прервать жизнь, не разобравшись и не проучив.

Потираю рукой саднящую скулу и прикладываю к ней банку охлажденной газировки, когда поток машин встает в очередной пробке. Сейчас бы с радостью заехал к Эльвире и попросил бы охлаждающую мазь или что-нибудь такое. Но пока отец настороже, буду обращаться к ней только по рабочим вопросам. Надо затаиться, чтобы он не выведал информацию, что я помогаю ей за его спиной. Если он узнает о нашем с ней последнем плане, то камня на камне не оставит. И меня вместе с ней в одну яму закопает. А этого я никак не могу допустить. У меня еще слишком много планов на эту интересную жизнь. И один из них осуществится именно сегодня. Улыбаюсь в предвкушении сегодняшнего вечера и в нетерпении давлю на газ, когда пробка наконец начинает двигаться.

На телефон приходит сообщение. Беру трубку с пассажирского сидения и вижу оповещение из банковского приложения о том, что на мой счет поступили деньги. Смотрю на имя отправителя и комментарий «я проиграл». Смеюсь во весь голос, кидая смартфон обратно. А этот вечер становится все лучше и лучше!