Текст книги "Ложные убеждения (СИ)"

Автор книги: Ева Романова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 19 страниц)

Глава 31

Марк.

Сижу в самолете и мысленно матерю самым благим и изощренным матом отца, который не сдержался и очень не вовремя решил учить свою жену уму разуму. Какого черта, не мог что ли окончания вечеринки подождать? Теперь думай, как отвлечь Лизу, чтобы она не вспоминала о том вечере хотя бы во время моего отсутствия.

Да и сам хорош. Яблоко от яблони… Закрываю глаза и тру переносицу, и сразу же ее перепуганные глаза возникают. Как лицо ее сжимаю. Какая послушная потом становится. Адское противоестественное желание обладать своим предметом воздыхания. Во всех смыслах. Чтобы радость испытывала только из-за меня… Счастье, грусть, боль, страх, желание, возбуждение… Только из-за меня. Если кто-то другой позволяет себе это делать – будет жестоко наказан. Я не привык делиться. Рычу на самого себя и поправляю джинсы. Как же хорошо летать чартерными рейсами, никто не сможет увидеть и осудить твою эрекцию.

Еще и командировка эта так ни кстати. Надо было Богатыреву именно сегодня филиал поджечь. Гребаный наркоман. Зато теперь есть за что прижать и распрощаться с этим мудаком раз и навсегда. Теперь его папаша не сможет вставлять палки в колеса и сыночка своего в психушку запрячет, откуда тот не то, что мстить, света белого увидеть не сможет. Как удобно все складывается.

Мысленно договариваюсь со своей совестью, что Лизе пока не буду говорить о том, что ей больше не угрожает опасность. Я успел изучить ее за эти несколько дней. Если скажу сейчас, то сразу же билет на самолет возьмет и свалит домой. А мне этого не надо. Пусть время идет, а потом само по себе все уляжется и никуда уже сбежать не сможет.

Немного даже веселюсь, разрабатывая этот план, но до тех пор, пока Серый не выходит из туалета, застегивая ремень на брюках и окидывает меня взглядом.

– Ууу, что-то ты сильно напряжен, брат. Спусти пар, тебе не помешает, – кивает головой в сторону стюардессы, которая выходит вслед за ним, поправляя потрепанную униформу и пучок на голове.

Кривлюсь, видя эту картину и отрицательно качаю головой:

– Спасибо, конечно, но мне свое приятнее будет.

– Свое только через пару дней увидишь, а расслабиться надо сейчас, – хмыкает Сергей, – Важные дела на полные яйца делать нельзя.

– Ничего, потерплю. Зато ярости будет больше, чтобы с обдолбышем расправиться и его папашей.

– Эх, теряешь хватку, Марк. Влюбленность тебя до добра не доведет.

Сергей садиться в кресло напротив и смотрит, не сводя с меня глаз. Хочется кулаком в его наглую рожу хорошенько припечатать. Раздражение за прошедшие события вновь накатывает волной. Отец, Даша, я напугавший Лизу. И все за один сраный вечер. Семейные посиделки никогда не заканчиваются хорошо, как обычно драками и потасовками. Но я надеялся, что этого не случится сегодня, так как отец пригласил своих деловых партнеров, перед которыми всегда образцово вел себя. В ином случае я бы даже порог дома не переступил, не говоря о том, чтобы вести туда свою спутницу.

Ударяю кулаком по подлокотнику.

– Напомни мне позвонить Марте, когда приземлимся, – кидаю ухмыляющемуся Серому.

* * *

Сжимаю телефон в руке, слушая бесконечные гудки, когда наконец на том конце провода раздается сонный женский голос.

– Маркуша, с тобой все в порядке? Что-то случилось? – обеспокоенно бормочет Марта.

– Нет, все в порядке. Извини, что разбудил, но это срочно.

– Да, да, я тебя внимательно слушаю.

– Займи завтра Лизу на весь день. Желательно чтобы не было времени даже передохнуть.

На том конце повисла тишина.

– Что ты натворил, Марк? – уже серьезным голосом спрашивает Марта.

– Ничего не натворил. Просто не хочу, чтобы она вспоминала о происшествии с Дашей, – почти даже не вру.

Слышу вздох через динамик телефона, а затем шуршание простыней.

– Хорошо, я придумаю что-нибудь, – пауза, которая абсолютно точно мне не нравится, ведь я знаю, что за ней последуют нравоучения, – Марк, будь внимателен к девочке и не обижай ее. Она очень хорошая и главное испытывает к тебе искренние чувства. Может лучше поговорить, чем устраивать такие диверсии?

Ох Марта, я уже пытался поговорить на свою голову. Ухмыляюсь самому себе и облизываю губы.

– Марта, я ценю твою заботу, но, к сожалению, я сейчас не имею возможности поговорить лично. Я в командировке на пару дней. Поэтому доверяю тебе важную миссию.

Завершаю звонок, не дожидаясь ответа и смотрю, как за окном машины проносятся деревья припорошенные первом снегом. Марта всегда была мне как вторая мать. Она присматривала за мной, когда в детстве моя родная мама долго отсутствовала. Как говорил отец, шлялась непонятно где, блядуя направо и налево. Я, конечно, не верил этому ни в детстве, ни сейчас. Иногда мне кажется, что я знал свою маму лучше, чем ее знал отец, хотя он и любил ее до умопомрачения. Холил и лелеял ее. Никогда не поднимал руку, как на Эльвиру. Оберегал ее как самое дорогое золото. И я никогда бы не поверил, что она могла вести себя развязно. Она всегда была кроткая, милая и воспитанная. Она заботилась обо мне, поддерживала все мои начинания, всегда готовила вкусную еду и дула на ссадины, заработанные на детских площадках. Единственное, чего я не смог предугадать, так это того, что она может меня бросить.

Закрываю глаза и как наяву вижу день после ее ухода. Пьяный отец в гостиной со всей силой своей ненависти кидает восточные светильники, которые были с любовью выбраны мамой. Мелкие осколки мозаики и стекла разлетаются по ковру. А я стою на пороге и не могу и слова выдавить из себя. Слезы текут по щекам, закрывая взору разъяренного отца. Он наконец обращает свое внимание на меня, после моего очередного судорожного всхлипа. Хватает меня за шкирку и ставит босыми ногами прямиком в осколки. Смотрит на меня своими залитыми кровью глазами и трясет указательным пальцем перед моим лицом.

– Хватит нюни распускать, как девка и слушай меня внимательно! Встретишь бабу достойную – бери любой ценой. Ты мужик, боец, продолжатель рода. Выбирай лучшую, чтобы внуки мои не были тупыми пробками, а смогли быть достойным продолжением нас. А коль встретишь, а она упертая будет – находи слабости ее и дави что мочи. Ломай под себя. Ты думаешь мать твоя полюбила меня сразу? Ха, гордая была, надменная. Папаша ее принцессой воспитал, содержал, ни в чем не нуждалась, сытая ходила, всем отворот поворот давала. Ты думаешь я сдался? Нет, Андриановы никогда не сдаются! Я разорил всю их семейку, без гроша оставил. Они, конечно, об этом не знают. Но мать твою добился. Запомни сын: голодная собака, как миленькая обратно прибежит. И не повторяй моих ошибок, не ведись на поводу у баб! Станешь мягкотелым, палец дашь, а она тебе руку откусит!

С тех пор мы больше никогда не говорили о Мадине. Спустя сутки он меня впервые избил, и продолжал это делать каждый день на протяжении месяца, а потом отправил к родителям мамы. Спустя еще пару месяцев меня вернули домой, в котором уже расположились Эльвира и мелкая Даша. Помню, как злился на отца. Но истерики больше никогда не устраивал. Новоявленная мачеха так и не стала хозяйкой дома, зато была отличной грушей для отца. Благодаря ей он больше никого не трогал. Ветреная Дашка, которая постоянно летала где-то в своих мечтах, до сих пор не замечает синяков на теле матери.

– Почти приехали, – вырывает из воспоминаний голос Сергея.

Встряхиваю головой и открываю глаза. Еще за несколько метров до пункта назначения заметил сине-красные мигалки, которые по ощущениям освещают весь район этого городишки. Водитель паркуется рядом с несколькими пожарными и полицейскими машинами. Чуть поодаль стоит скорая помощь. Выходим с Сергеем из черного седана и оглядываем масштабы происшествия. Полностью черный обуглившийся кубик, который и зданием то теперь сложно назвать. Вот, все что осталось от филиала. Обхватываю затылок руками и шумно выдыхаю.

– Я так полагаю вы владелец? – спрашивает подошедший к нам полицейский.

– Он самый, – говорю, все еще не в силах оторвать взгляда от гигантского уголька передо мной.

– К сожалению здание сгорело практически целиком. Облили горючей жидкостью и подожгли в нескольких местах. Восстановлению не подлежит. Пострадавших нет. Единственный охранник успел спастись. Именно он вызвал пожарных. Сейчас он в машине скорой помощи, отходит от шока, – он запинается, видя мое перекошенное яростью лицо, а затем быстро добавляет, – если захотите с ним поговорить.

– Марк, – голос Серого прорывается сквозь звон в ушах, – Я только что получил информацию о сыне Боготырева. Его машину отследили по камерам с момента поджога. Это действительно был он.

– Где он сейчас? – произношу по слогам.

– Не знают. След потерян после того, как он выехал из города.

Смачно матерюсь и пинаю носком своей обуви газон. Комья земли разлетаются из-под ноги. Полицейский поспешно отходит, поправляет фуражку и направляется к своим.

Вот же ж мудак! Как, блять, как он умудрился спалить все нахер здание, да еще и безнаказанно свалить после этого?! Еще раз замахиваюсь ногой и на этот раз пинаю небольшой столбик газонного ограждения.

– Серый, – резко поворачиваюсь к другу, – Звони Козицыну, пусть вылетает сегодня же и разбирается с этим, – спотыкаюсь, – дерьмом.

– Понял! – отзывается Сергей и отходит на минуту, чтобы совершить звонок и затем возвращается обратно, – Козицын уже собирает вещи и вылетает ближайшим рейсом.

– Теперь поехали к Богатыреву. Надо спросить у папаши за его сыночка, – рычу, усаживаясь в машину и со всей силы хлопаю дверью.

Глава 32

Богатырев нас ждал. Из всех окон загородного дома лился свет. Ворота были открыты, и мы беспрепятственно заехали на территорию. Когда-то казавшаяся недосягаемая, даже для кибер атак, крепость сейчас выглядела самым не защищенным объектом. Сам местный депутат в пижаме сидел в гостиной и хлебал водку из стакана. В доме стояла гробовая тишина, лишь льдинки в напитке позвякивали об стекло.

Присаживаюсь на диван напротив и кладу ногу на ногу, внимательно изучая мужчину. Спокоен как горный козел, жующий траву на шатком обрыве. Хмыкаю. Ну на то он и депутат, чтобы при стрессовых ситуациях и каверзных вопросах вести себя так, будто ничего не происходит.

– Я так полагаю ты в курсе, что натворил твой сынок? – задаю вопрос сразу в лоб, не церемонясь.

– В курсе, – смотрит мне в глаза, – Только удивлен увидеть здесь тебя, а не Вячеслава.

Ухмыляюсь. Поиграть захотел? Кто кого больнее уколет? Ну давай поиграем.

– Так жаждешь быстрой казни? Ты же знаешь, что мой отец жестокий человек и ошибок не прощает. Твое счастье… было бы, – делаю паузу и прищурившись смотрю ему в глаза, – Если бы приехал он. Я тоже не прощаю ошибок. Но в отличии от своего отца, я предпочитаю более детально разбираться в ситуациях. И наказываю, по справедливости. Если ты понимаешь, о чем я говорю.

Сергей, стоящий позади меня, хрустит пальцами рук. Богатырев переводит взгляд с меня на него, его кадык дергается в судорожном глотке. Он сжимает стакан и возвращает глаза на меня, поджав губы.

– Я пустил вас и ваш гребаный банк в свой город. Ты помнишь с какими условиями. Благодаря мне вы смогли расшириться! Так какого хрена ты сейчас приходишь ко мне в дом и угрожаешь?

Пам. Вот и пойман на крючок. Тянем, потихонечку, чтобы не сорвался.

– Вот именно, – с нажимом произношу я, – Пустил в свой дом и сам же в нем нагадил. Твой захудалый городишка не принес банку ничего, кроме потерь. Благодаря твоему наркоше.

– Я возмещу все убытки за пожар и отстрою новый филиал собственноручно, – идет на попятную.

В притворном удивлении вскидываю брови.

– Так ты не знаешь оказывается? Сыночек тебе ни о чем не рассказал, не предупредил перед тем, как трусливо свалить и оставить своего отца под обстрел вместо себя?

Сергей обходит диван, отчего Богатырев вдавливается глубже в кресло, и кидает ему на колени папку с документами, становясь рядом.

– Открой, почитай, узнай кое-что новое о шакале, которого ты вырастил.

Мужчина открывает папку и перелистывает страницы, быстро пробегая по ним глазами, а затем смотрит на меня:

– Что это?

– Отчеты за все то время, что твой сыночек работал и обкрадывал МОЙ филиал, – разжевываю ему информацию, как маленькому.

Глаза Богатырева расширяются, и он вновь принимается судорожно шуршать бумагами, уже отставив стакан и внимательно вчитывается. Стучу пальцами по обивке дивана, удовлетворенный реакцией депутатишки. Читай, читай, дорогой мой «благодетель», я никуда не спешу.

Спустя несколько минут изучения информации и, видимо, подсчета сумм, Богатырев с матом кинул бумаги на пол и опустил голову на ладони. Трет свое и без того раскрасневшееся лицо, а затем поднимает на меня взгляд полный ярости.

– Не трогай его. Я его из-под земли достану и собственными руками прикончу этого придурка, – в подтверждении своих слов вытягивает свои трясущиеся ладони и сжимает их в кулаки, – Я породил, я и убью.

Победно улыбаюсь и встаю с дивана. Смотрю на Богатырева сверху вниз и хмыкаю. Маленький, жалкий человечишка. Подхожу к бару и выбираю бутылку получше, наливаю в чистый стакан.

– А теперь поговорим о другом деле. Сейчас твои слова решат: задушишь ли ты своего сына сам или мои люди прикончат вас вдвоем и отвезут в лес на удобрение почвы и в качестве лакомства для диких животных.

– Какого хера… – Богатырев дернулся чтобы встать, но Сергей положил руки на его плечи и пригвоздил к креслу.

– Вы лучше сидите спокойно и Марка Вячеславовича слушайте, а то резкие движения триггерят мои воспоминания со времен службы. Поверьте, вы не захотите это испытать на себе, – вполне ласково говорит Серый.

Возвращаюсь на диван и делаю глоток янтарной жидкости. Оттягиваю момент истины. Месть совершится здесь и сегодня. Ответственный понесет наказание за помотанные нервы моей девочки и покушение на ее жизнь. За то что даже просто допустили мысль, что кто-то кроме меня может притронуться к ней морально и физически. И не важно если сын Богатырева проделал все это в одиночку, достанется обоим. Одному за то, что мразь, другому за то, что вырастил мразь.

– Итак, ты или твой сын обращался к Колыбелькину? – задаю вопрос и внимательно слежу за реакцией.

Богатырев непонимающе на меня смотрит:

– Ты о чем?

Профессионально блефует или действительно не понимает?

– Брат твоей жены. Колыбелькин. Кто к нему обратился за помощью. Ты или твой сын? – начинаю выходить из себя.

– При чем тут он? За какой помощью? – растеряно спрашивает мужчина.

Даю знак Серому и тот, кивнув, хватает Богатырева за шею сзади и сжимает. У депутата расширяются глаза, и он судорожно шевелит губами.

– Я не понимаю, о чем ты! При чем тут брат моей жены? Я с ним не общался хрен знает сколько. Его вообще нет в стране! – тараторит он.

– Стоп! – прерываю его поток слов и Серый отпускает шею, возвращая свои руки на плечи, – что ты сказал? Как давно его нет в стране?

– Да вот около недели уже. Он в отставку подал и уехал отдыхать куда-то. Жена рассказала. Он ей звонил!

Мы встречаемся взглядами с Сергеем, думая об одном и том же. Он отпускает Богатырева и отходит обратно ко мне за спину. Депутат наконец переводит дыхание и немного успокаивается. Я ставлю стакан на столик и встаю с дивана.

– Ты знаешь куда уехал твой сын?

– Я понятия не имею, где он может шляться, – выплевывает он.

Задумчиво киваю и разворачиваюсь по направлению к выходу.

– Мой человек вышлет тебе счет на оплату убытков, – кидаю ему через плечо и выхожу из дома. Здесь нам больше делать нечего.

На улице даю знак одному из своих людей, что дожидались нас снаружи. Тот покорно кивает и заходит в дом, по пути разминая руки и надевая на пальцы кастеты.

* * *

Под рассвет добираемся до гостиницы и располагаемся в ресторане на первом этаже. Заказываю себе крепкий кофе и английский завтрак. Хорошенько обдумываю слова, сказанные Богатыревым. Идиот действительно не знает ничего о похищении, которое спланировал его сын.

– Думаешь о том же? – спрашивает Сергей.

– О том, что Богатырев действительно не в курсе похищения? Думаю, что он не обманывает. Он даже не знал, что его сын воровал. Старый мудак совсем хватку потерял. Хотя и раньше не особо ею отличался, – резюмирую я.

Серый проглатывает гигантский кусок яичницы.

– Я попросил одного из наших аккуратно присмотреть за ним. Если встретиться с сыночком – узнаем первые.

Киваю ему и потрошу кусок хлеба, отправляя его в томатный соус из-под фасоли.

– Так же сообщи нашим из полиции номер машины, на которой свалил наркоша. Пусть следят за ним. Рано или поздно он проявится. Далеко уехать не мог.

– А что на счет Колыбелькина? Думаешь не просто совпадение, что он ушел в тот же момент, когда происходит неудавшееся похищение?

– Уверен, что это не совпадение, – прожевываю омлет, – Узнай каким числом оформлены документы на его отставку и в какой день он покинул страну. Замкнем наконец этот круг.

Серый согласно кивает.

Заканчиваем завтрак и договариваемся встретиться вечером с Козицыном, который к этому времени уже прибудет в город, оценит масштабы происшествия и составит план действий с филиалом. Захожу к себе в номер и падаю на кровать. Ноги гудят, голова раскалывается от бессонной ночи и выпитого алкоголя вперемешку с кофе.

Достаю телефон из кармана джинс и включаю приложение. На экране появляется картинка с изображением моей кухни. Лиза стоит, склонившись над книгой и что-то изучает в ней. Узнаю книгу семейных рецептов, которую когда-то начала составлять моя бабушка, а продолжила моя мама. В кадре появляется Марта, которая машет коробкой с крупой, а затем берет ложку и стучит ею по плечу Лизы, когда та берет какую-то баночку со специями. Смотрю еще на протяжении нескольких минут и понимаю, что именно они готовят. Каша из булгура? Серьезно? Ухмыляюсь. Похоже моя домработница решила воспитать мне идеальную жену. Данный факт, несомненно, меня радует. В особенности то, что мне самому не придется это делать.

Глава 33

Просыпаюсь от противной трели телефонного звонка. Голова раскалывается, как будто после длительной вечеринки. В голову осколками впиваются воспоминания прошедшей ночи. А перед глазами проносятся картинки сгоревшего здания и мерзкой рожи Богатырева. Протяжно мычу, хватаясь за волосы, пытаясь хоть как-то отодвинуть головную боль на задний план. Шампанское вечером, срочный перелет, бессонная ночь, виски и кофе оказались слишком бурной смесью для моего тридцатилетнего с лишнем организма. Да уж, Марк, не молодеем. Как приеду домой задумаюсь о здоровом образе жизни. И когда это я начал заниматься самообманом?

Шарю руками по тумбочке в поисках телефона. Звук падающего на ковер стакана с водой разносится приглушенным эхом по номеру, погруженному во мрак. Черт. Вытягиваюсь вдоль кровати, прочищаю горло и вслепую принимаю входящий.

– Да, – по обыкновению жестко отвечаю.

– Ты мне тут еще подакай! – слышу гневный голос отца, который окатывает холодной водой и пробуждает лучше, чем поливание из чайника.

Резко сажусь, от чего в ушах начинает колоколом звенеть, и оглядываюсь. За окном уже темно, насколько позволяет разглядеть маленькая щель между тяжелыми портьерами. Щелкаю выключателем. Комнату отеля освещает лишь небольшой прикроватный светильник. Тру глаза кулаком и смотрю на часы, стоящие на тумбочке. Семь вечера.

– Что случилось, отец?

– Что случилось? Ты сейчас серьезно задаешь мне этот вопрос? Какого хера мне днем звонит Богатырев и лепечет какие-то непонятные извинения про сгоревший офис и брата своей жены? А я об этом ничего не знаю и выгляжу как идиот! Какого хера ты не отвечаешь на мои звонки весь день? Ничего пояснить не хочешь?

Вздыхаю. Следующие тридцать минут проходят за моими подробными объяснениями, что именно случилось. Рассказываю со всеми деталями, включая похищение. Нет смысла больше скрывать данное происшествие, когда это касается непосредственно семейного дела. Отец слушает внимательно, прерывая меня только на несколько с любовью отобранных матерных слов. После моего монолога повисает тишина. Даю отцу переварить информацию.

– Завтра же ко мне на ковер. Вместе с Сергеем, – отчеканивает он, а дальше слышатся лишь гудки.

Со всей дури кидаю телефон на кровать, так что тот отскакивает от упругого матраса и тонет в подушках. А затем как идиот ползу искать его, потому что тот опять захлебывается мелодией входящего звонка. На этот раз определитель показывает имя Сергея.

– Да Серый, – отвечаю и параллельно выкладываю свежие вещи из дорожной сумки.

– Козицын ждет нас через час, – сообщает на удивление бодрый голос главы отдела безопасности.

– Понял, – иду в сторону ванной комнаты.

– Пока ты спал я получил копии документов и посадочных билетов Колыбелькина. Отставка была подписана в день похищения, улетел той же ночью. Со всей семьей. Марк, мне кажется, это дело шито белыми нитками.

Останавливаюсь как вкопанный посреди керамической комнаты и сжимаю свободную руку в кулак. Впервые за весь день широко улыбаюсь. Вот оно. На еще одну шахматную клетку мы продвинулись вперед. Все идет так, как надо. Все встает на свои места.

– Отличная новость, Серый, – беру таблетку обезболивающего из дорожной косметички и запиваю ее водой из бутылки, – Отправь кого-нибудь из наших ему морду подправить. Не лишним будет. Последний урок перед длинным отдыхом, так сказать.

– Уже сделано.

– Ты ж мое золотце! И чтобы я без тебя делал, – ухмыляюсь.

– В земле бы уже гнил, – смеется Серый.

– Взаимно, брат, взаимно, – отключаю телефон и направляюсь в душ.

Встаю под контрастные струи, которые потоком спускаются на мою голову. Боль потихоньку уходит со стекающей в канализацию водой. Облегченно вздыхаю. Тянусь рукой из душа к телефону, который лежит на столешнице рядом с раковиной, попутно оставляя мокрые пятна на кафельном полу от капающей с тела воды. Нахожу в галерее фотографии обнаженной Лизы, которые она отправляла своим хахалям. Храни Господь людей, которые придумывают программы для взламывания телефонов!

Пролистываю и нахожу свою любимую, на которой она фотографирует себя в зеркало в черном полупрозрачном кружевном белье с поясом для чулок, ножки, обутые в шпильки, а волосы влажными прядями спускаются за спину и облепляют голые плечи. Чувствую, как в паху дергается просыпающееся возбуждение. Упираюсь спиной на прохладную стену, уложенную плиткой, и беру член в руку, начиная активно массировать эрекцию.

Спустя несколько минут манипуляций разрядка так и не приходит, что начинает меня изрядно раздражать. В конце концов, понимая, что ничего этим не добьюсь, кроме того, что затру себя до дыр, бью кулаком по стеклянной перегородке душевой кабины от чего та начинает дрожать, выключаю воду и рывком сдергиваю полотенце с крючка на стене.