Текст книги "Ложные убеждения (СИ)"
Автор книги: Ева Романова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц)
Глава 21
Доезжаем с Сергеем до офиса за пятнадцать минут. Обычно я езжу самостоятельно, но после вчерашнего бритоголовая глава службы безопасности настаивает вести машину вместо меня, а эскорт охраны сопровождает нас на протяжении всего пути.
Непривычно сидеть на пассажирском сидении собственной машины, но в пути успеваю решить несколько неотложных вопросов, что изрядно экономит время. Задумываюсь, чтобы всегда ездить с водителем, но почти сразу же отметаю эту идею, потому что вождение помогает выпустить пар после сложных рабочих дней, а таким является почти каждый.
Поднимаемся вдвоем из подземного паркинга на нужный этаж. Отдаю задания Сергею и прошу его зайти ко мне после обеда с отчетом о произошедшем вчера и информацией о Богатыреве, которую получилось раздобыть за это время.
В приемной меня ждет секретарь с бумагами в руке.
– Доброе утро, Марк Вячеславович. Конференц зал подготовлен как вы и просили, копии нужных документов для участников совещания уже там. Я их прошила и поместила в обложки, – тараторит Мария, идя вслед за мной в кабинет и кладет бумаги мне на стол, – Вот последние отчеты. Кофе будет через две минуты. Вам нужно что-нибудь еще?
– Нет, Маша, спасибо, – вешаю свое пальто во встроенный шкаф и усаживаюсь за стол.
Девушка кивает и выходит из кабинета, а спустя обещанное время приносит чашку свежезаваренного кофе. Быстро проверяю оставленные ею бумаги, но не нахожу в них ничего интересного и принимаюсь за основные задачи на сегодня.
Утреннее совещание проходит крайне скучно. Акционеры не говорят ничего нового, мусолят одну и ту же тему, что и неделю назад. Даю им время выговориться, а сам вспоминаю поцелуй после завтрака и уголки губ сами по себе ползут вверх. Замечаю, что один из присутствующих нескрываемо пялится на меня в этот момент и вновь надеваю на себя непроницаемую маску серьезности.
Эта чертовка даже на расстоянии заставляет меня потерять контроль над собой! Эти непривычные ощущения немного выбивают меня из колеи, но я беру себя в руки и хотя бы до конца совещания, стараюсь не думать о темноволосой бестии и уж тем более о ее губах.
Сергей заходит ко мне сразу же после ланча и усаживается в кресло напротив меня. Мария, проводившая его в кабинет, интересуется хочет ли он что-нибудь из напитков, тот просит кофе и провожает жадным взглядом ее пятую точку, обтянутую в узкую юбку.
– Пригласи ее уже на свидание, – закатываю глаза, наблюдая, как Серый уже который год пускает слюни на мою секретаршу.
– С такой как она только под венец, – хмыкает он, – Но серьезные отношение не для меня. Я это уже давно понял. Нахрен я ей такой деформированный сдался? – стучит себя указательным пальцем по виску.
– Ты не поверишь, Серый, но некоторым женщинам такие даже нравятся. Тип есть такой, вечно излечить тебя хотят от твоего прошлого, стать незаменимой, – ухмыляюсь я. Так, надо меньше с дьяволенком общаться и почаще рот ей поцелуями и стонами затыкать, она на меня плохо влияет. Уже вон в психологию потянуло.
– Не уверен, что вечная опека мне по душе. Проще одному, – Сергей резко затыкается, когда Маша заходит в кабинет и ставит перед ним чашку с кофе, а после того, как она закрывает за собой дверь продолжает, – Ладно, Марк. Давай к делу, пока мы тут не поплыли оба.
Я откладываю бумаги и концентрируюсь на нем:
– Рассказывай, что сумели узнать.
– Думаю, ты прав на счет Богатырева. Нам удалось выяснить, что задание и информация с паспортными данными Вишневской поступили от генерала Колыбелькина к одному из своих доверенных в управлении лиц некоему лейтенанту Воронцову. Тот в свою очередь передал задание тем самым полицейским, которых мы поймали. Один из них, которому ты нос сломал, является мужем дочери Воронцова. Думаю поэтому-то лейтенант и выбрал их для выполнения задания, чтоб всю сумму взятки разделить среди своих.
Смачно матерюсь и тру пальцами переносицу, осознавая всю масштабность ситуации.
– Колыбелькин ведь генерал полиции? – переспрашиваю я, надеясь услышать отрицательный ответ.
– Так точно, а еще, – Сергей выдерживает театральную паузу, – Он родственник Богатырева старшего.
– Да ты гонишь?
– А вот и нет, очень даже медленно еду, – удовлетворенно хмыкает, – Жена Богатырева старшего, в девичестве Колыбелькина, приходится сестрой нашему генералу. Вот тут-то круг и замыкается, – при этих словах он хлопает ладонью по столу.
В мыслях посылаю все нахрен, в особенности сраные родственные связи, которыми пропитаны все гос учереждения.
– Не разделяю твоей радости. Прижать заказчика будет труднее. Связи у него оказались сильнее, чем я думал, значит еще раз взбрыкнет, а когда и как не понятно. А с учетом того, что он нарик, даже масштабов не предугадать. Надо усилить охрану.
– Будет сделано, – Серый подносит ладонь к виску.
– Не паясничай, – раздраженно вздыхаю я и откидываюсь на спинку кресла.
– Привычка армейская, – нагло улыбается он и встает, – К квартире я еще несколько охранников приставил, как только информацию получил, и Виктора предупредил. С этого дня с двумя машинами охраны будешь ездить, – он идет к двери, а потом поворачивается ко мне, – И вот еще что.
Выжидающе смотрю на него, пытаясь понять, что задумала его лысая голова.
– Думаю, нужно на несколько дней залечь, а затем Вишневскую везде светить.
– Что ты имеешь в виду?
– Те, кто понял лишь по паре ваших встреч, что ты к ней что-то испытываешь, уже знают о том, что она твое слабое звено и пытались открыто покуситься на него, чтобы отомстить. Но это было бы куда труднее сделать, если бы общественность знала, кто она такая.
Удовлетворенно хмыкаю, понимая куда он клонит.
– Официально предъявить на нее свои права, показав чья именно она собственность, чтобы стая шакалов не смела и прикоснуться к ней, а если что сдала тех, кто пытается?
– Именно. Чтобы понимали, что расправа будет жесткая. А с теми, кто перейдет на нашу сторону сладкое и щедрое милосердие.
– Молодец, Миронов, не зря я тебя по мозгоправам водил несколько лет.
– Можно и просто спасибо сказать, – смеется он и выходит из кабинета.
Глава 22
Лиза.
Я совру, если скажу, что утренние слова Марка о моем похищении меня не напугали. Они не просто напугали, а повергли меня в шок. Но больше всего я не понимала от чего именно наиболее шокирована: от ситуации, в которую я попала, от того, что мне придется объясняться перед родителями, почему я не приеду еще несколько дней, а может даже и недель, или от заботливости Марка. Он специально сходил утром за сырниками!
У меня ощущение, что все это сон. Что-то нереальное происходит в моей жизни, как будто я оказалась в одном из фильмов моей любимой Бондианы. Я та самая единственная девушка Бонда, а он мой Джеймс. Всегда приходит на помощь, заботится обо мне и моем самочувствии и все это сопровождается восхитительным сексом. Хоть он и был у нас всего один раз, но судя по некоторым действиям Марка, остается не последним. Правда та единственная любовь Бонда по итогу кончила плохо… Но не будем о грустном. В конце концов я никого предавать не собираюсь. Боже, и зачем я читала все книги Яна Флеминга. Жила бы сейчас спокойно и не думала о плохом.
Когда я наконец отдышалась от головокружительного поцелуя в коридоре, иду на кухню, доедать те самые вкусные сырники, запивая их кофе. Параллельно обдумываю варианты отговорок для родителей. Спустя час размышлений прихожу к выводу, что надо говорить правду как есть, но опустив несколько деталей, чтобы не шокировать их, а то немедленной депортации мне будет не избежать.
Голова начинает закипать от бурной мыслительной деятельности. Допиваю горьковатый, уже остывший кофе и ставлю опустошенные тарелку и чашку в посудомойку в тот момент, когда в комнате появляется Виктор в черном костюме, как у охранника Марка, который везде за ним следовал. В прошлый раз я не заметила этого сходства. Видимо это униформа у них такая. Надо будет уточнить у Андрианова, как зовут его бритоголового. Делаю себе заметку в голове, которая скорее всего забудется спустя пять минут.
– Добрейшего утречка, – произносит мужчина.
Хмурюсь от странного говора и в упор разглядываю Виктора. Странно, на сколько может противоречить внешняя оболочка внутреннему содержанию. Подтянутый, высокий и опрятный русоволосый охранник, в костюме, с аккуратно подстриженной бородой, а по голосу, как мужичок из глубинки.
– Доброе утро, Виктор. Марк предупредил меня, что вы проведете сегодня мне инструктаж, – закрываю посудомойку и встаю, опираясь на кухонный остров руками.
– Та что там инструктаж. Так, два-три правила от силы. – хмыкнул он, – Если что происходит подозрительное – мне сразу же брякайте. Если что-то надо из магазина или еще там откуда – тоже брякайте. Из квартиры не выходить. Не положено.
Дальше в течение получаса он проводит мне эвакуационную «экскурсию» по квартире. Показывает, где есть экстренная кнопка на случай чрезвычайных ситуаций, места, где можно спрятаться и где лежит запасной телефон с сим-картой.
Под конец обзора я в край еду мозгами от залихватского сленга Виктора и осознания того, что квартира Марка это крепость со всеми возможными и невозможными путями отступления и подачами экстренных сигналов. Ну точно Брюс Уэйн или Джеймс Бонд, не иначе. Надо будет поискать здесь секретную комнату, вдруг обнаружу в ней костюм с маской летучей мыши или вешалки, переполненные смокингами, в каждом из которых по беретте или вальтеру.
Виктор наконец уходит и оставляет меня наедине со своими мыслями. Иду решительным шагом в спальню. Но как только переступаю порог, вся смелость куда-то улетучивается. Глубоко вдыхаю и выдыхаю. Беру свой телефон с прикроватной тумбочки и долго смотрю на него, пытаясь решиться. Руки трясутся так, что телефон выпадает из пальцев на пол. Смотрю на него вниз, как загипнотизированная.
– Хватит, Лиза. Тебе уже много лет, ты в праве строить свою жизнь, как хочешь этого сама. Хватит бояться, что близкие могут тебя осудить за это. Осудить за твой выбор! Это лишь твой выбор, он должен сделать счастливым в первую очередь тебя! – разговариваю со своим отражение в черном зеркале, почти срываясь на крик в конце из-за раздражения к самой себе.
– Извините, – слышится мягкий голос, и я вздрагиваю, резко поворачиваясь в сторону двери. На пороге стоит женщина невысокого роста, с темными волосами, в которых виднеются седые прядки. На ней длинное платье из темной шерсти.
Твою мать! Я когда-нибудь останусь наедине с собой в этом доме?!
Видимо все мои эмоции написаны у меня на лице, потому что женщина перестает мило улыбаться и начинает хмуриться.
– Помощник Марка Вячеславовича предупредил меня о том, что дома у него гостья, которая может слегка нервничать из-за какой-то серьезной ситуации. Я так полагаю это вы? —говорит она мягко, как будто я человек, стоящий на краю крыши и вот-вот сделает шаг в бездну.
Я закрываю глаза, делаю вдох и выдох, считаю до десяти и открываю, с ощущением перезагрузки. Немного отпустило. Убираю раздражение со своего лица и улыбаюсь ей легкой улыбкой. Женщина ведь не виновата в моем невменяемом состоянии. Оглядываю ее, подмечаю передник поверх платья. Видимо та самая домработница, о которой мне говорил Марк.
– Извините за мою реакцию. Действительно вчера был день не из легких, – улыбаюсь ей шире, – Я Лиза.
Она наконец перестает хмуриться и вновь мягко улыбается мне в ответ:
– Ничего страшного, я все понимаю, всякие вещи в жизни случаются. Я Марта Сергеевна, можешь звать меня просто Марта.
– Очень приятно познакомиться, Марта.
– Взаимно. Я уже выполнила свою работу и собиралась уходить, но услышала крики. Решила проверить все ли хорошо. А вы в таком состоянии напряженном, – она сочувствующе улыбается, – Может хотите чаю? Я знаю замечательный рецепт успокаивающего травяного сбора.
– А давайте, – отвечаю я без раздумий, понимая, что расслабиться и немного отвлечься от своих тяжелых мыслей мне не помешает. Заодно оттяну время, чтобы еще раз обдумать все как следует.
Глава 23
Мы переходим на кухню, и я усаживаюсь на стул, смотря, как Марта Сергеевна ловко управляется с жестяными баночками из ящика, который наполнен упаковками различных напитков и сладостей. Сразу видно, что женщина давно работает в этом доме. Она знает где что лежит, берет необходимые ей вещи не раздумывая, по привычке, как будто у себя дома.
Заполнив заварочный чайник разнообразными травами, домработница заливает кипяток и ставит его передо мной вместе с пиалой различных вкусностей от печенья до рахат-лукума. При виде последнего мое лицо само по себе скукоживается. С детства не люблю эти сладкие кубики.
– Немного подождем, пока заварится, – Марта улыбается.
– Марк оказывается сладкоежка? – спрашиваю я, откусывая кусочек печенья.
Женщина смеется:
– Ну что вы, не гневите бога. Марк Вячеславович с детства сладкое в рот не берет, разве что мучное. А чтобы шоколад его заставить есть это я не знаю, что надо сделать, – она качает головой, улыбаясь, – Все что хранится сладкое в этом доме – это скорее для гостей. Но гости здесь редко бывают, в основном только родственники, а уж девушек я тут никогда не видела. Вы первая.
Смотрю на домработницу с неприкрытым удивлением. Даже кусочек печенья изо рта выпал. Не верю, чтобы Марк никого сюда не приводил. По тому, как он знает женское тело, угадывает желания и вообще понимает женскую психологию, я была уверена, что девушки не вылезают из его постели. Вот так интересный поворот. Или это он специально домработницу свою подговорил?
Марта Сергеевна рассмеялась, когда подняла на меня глаза, отвлекаясь от разливания чая по чашкам:
– Угадываю ваши мысли, Елизавета. Думаю, у Марка Вячеславовича было достаточно любовных увлечений. Просто домой он их никогда не приводил. Сколько помню его, никогда девушка порог не переступала, даже в подростковом возрасте. Хотя, казалось бы, да? Мой сын постоянно девчонок водил, вечеринки устраивал, столько раз нагоняи от отца получал за это. А приходишь в дом к Андриановым и полный контраст, – она замечает замешательство на моем лице и поставив чашку обратно на блюдце, взмахивает рукой, – Я так рассказываю, как будто вы с нами уже очень давно! Я на Вячеслава Владимировича, отца Марка, работаю уже не первый десяток. Когда Маркуше пять лет было, домработницей и няней была, пока мама его отсутствовала. А когда он отдельно стал жить, попросил меня на два дома работать. Я с радостью согласилась, уж больно привязалась к ним, хоть и есть свои проблемы и недостатки, но стали Андриановы мне как семья. Да и мальчика как тут бросить, у него детство трудное, он человек закрытый, чужаков не любит, на работе постоянно пропадает, кто поддерживать уют дома будет, – она тяжело вздохнула, – Не смогла отказать, как мать-наседка с детства забочусь и никак отпустить не могу.
В голосе Марты слышались нотки, с которыми только любящие, заботливые женщины способны с нежностью и трепетом говорить о своих детях. Видимо Марк действительно был ей как сын. Но больше мое внимание зацепили кое-какие слова из ее монолога и решившись воспользоваться болтливостью Марты, я начинаю обдумывать наводящие вопросы.
– Марк рассказывал мне о своей маме, но не упоминал ничего про то, что случилось с ней, когда ему было пять лет, – аккуратно вбрасываю ей информацию с намеком получить больше подробностей.
Марта смотрит отсутствующим взглядом куда-то в окно, как будто за ним проносились картинки прошлого, и она разглядывет их с ностальгической улыбкой. Но как только я озвучиваю свой вопрос, ее губы выпрямляются в прямую линию, и она медленно переводит взгляд на меня, явно озадаченная.
В ее глазах можно было разглядеть летающие в разные сторону мысли, из которых она пыталась подобрать самые лучшие, не сказав ничего лишнего мне. Вот так дела, похоже в семейке не без скелетов в шкафу. В целом это и так было понятно после рассказов Марка, но говорят, что работающие в семье люди знают гораздо больше, чем кто бы то ни был.
Мое любопытство разыгралось до предела, и я начинаю нервно дергать ногой, ожидая наконец хоть какой-то реакции со стороны домработницы. Наклоняюсь вперед, чтобы хорошо расслышать информацию, когда Марта открывает рот и хочет что-то мне сказать, но нас прерывает звонкая трель ее телефона.
Разочарованно вздыхаю. Женщина, как будто вышла из транса, укоризненно покачала головой куда-то в сторону пола и вынула сотовый из передника. Аккуратно слежу за каждым ее действием, делая вид, что никак не заинтересована и не расстроена ее резкой сменой поведения. Меня не покидает ощущение, что я была на расстоянии вытянутой руки, до полезной информации, которую вот-вот рассказала бы Марта.
– Да Сергей, – она внимательно слушает своего телефонного собеседника и кивает головой, – Я вас поняла. Я уже закончила свою работу и готова ехать.
Марта кладет трубку и смотрит на меня, снимая передник и аккуратно его складывая:
– Ну что ж, милая, – говорит она, – Было приятно с тобой познакомиться, но мне уже пора идти. Не стесняйся здесь ничего брать, если что, я потом все уберу, – она заговорщицки мне подмигивает, – Пей побольше травяного чая, он моментально приведет нервы в порядок и поможет принять верные решения.
Она быстро выходит из комнаты, оставив меня наедине с собой и чайником, наполненным успокаивающей жидкостью. Последний комментарий с ее стороны показался мне странным и немного удивил, но должна отдать Марте должное, совет она дала стоящий.
Глава 24
Собравшись наконец с силами, я нажимаю на кнопку вызова, рядом с номером телефона мамы. Молюсь, чтобы она не ответила, но как по закону подлости, она поднимает трубку после второго гудка. За это время сердце успело сделать несколько кульбитов. Я выдыхаю. Ставлю на громкую связь, чтобы держать в руках успокаивающе теплую чашку.
– Кнопка, привет! Как ты там? Давно не писала, папа тут уже весь на взводе, хотел вылетать за тобой, – слышится радостный голос мамы, на последней фразе она смеется.
– Привет, мамуля! Со мной все хорошо. Была немного занята, – я судорожно сглатываю ком в горле, – Я тут… Я тут встретила кое-кого…
– Так, так, а ну рассказывай! Я как чувствовала, что что-то происходит.
Да, материнское сердце не обманешь. И так каждый раз, когда со мной что-то происходит. Она чувствует это, но всегда выжидает, когда я переварю в себе и буду готова поделиться с ней тем, что меня беспокоит.
– Я встретила симпатичного и очень хорошего молодого человека, – выпаливаю я, зажмурив глаза, – Он заботливый и очень милый. Мы ходим с ним на свидания, проводим время вместе…
– Тише, тише дорогая, – она смеется, – похоже кто-то влюбился! Наконец-то! А то я уж думала с твоим характером и идеалами все так и продолжат разлетаться в разные стороны после первых же свиданий. Вы предохраняетесь? Ты уверена в нем? Доверяешь? Он не обижает тебя?
– Мааам! Все в порядке. Ты же знаешь, что я не дурочка, – прерываю ее поток вопросов, закатывая глаза, – Все хорошо, я верю ему. Он очень воспитанный.
– Я так полагаю ты продлишь свою поездку?
Не в бровь, а в глаз, мама. Ты всегда знаешь, что спросить. Вздыхаю:
– Да, думаю задержусь. Не знаю пока на сколько, но на неделю-две точно.
– Ох, это достаточно долго, – она тоже вздыхает, – Ладно, только держи меня в курсе как ты, где ты и что с тобой происходит. Я доверяю твоему выбору и знаю, что ты хорошо разбираешься в людях и в том, чего ты хочешь. Но сама знаешь, иногда чувства затмевают разум. Будь, пожалуйста, аккуратна!
– Конечно, мам, я буду. Не беспокойся.
– И вот еще что, папу сама предупреждай о своих планах, я на себе его гнев испытывать не буду, – тараторит она, – Ну все малышка, пока! Хорошего тебе дня и держи меня в курсе!
– Мам… – я не успеваю ничего ответить, как в трубке слышатся короткие гудки. Вот чертовка! Я усмехаюсь. Яблоко от яблони… Ладно, сама папе сообщу.
Блокирую экран телефона и наливаю себе очередную чашку травяного чая, удивляясь бездонному чайнику и моему мочевому пузырю. Руки немного трясутся, после пережитого адреналинового выброса.
– Кнопка значит… – слышится голос сзади, и я вздрагиваю, немного разливая чай мимо кружки с блюдцем.
– Твою… – ругаюсь, вытирая салфетками лужу.
Марк громко смеется и подходит ко мне.
– Вот тебе и кнопка. Кому-то надо рот с мылом помыть, – ухмыляется.
– Знаешь, а подслушивать не хорошо, – притворно возмущаюсь я. А потом замираю. Меня осеняет факт, что Кнопкой меня мама назвала в нашем разговоре только один раз, в самом начале. Он что, весь разговор слышал?! Я заливаюсь краской от смущения. Черт, он слышал, что я о нем говорила. Лучше не думать об этом… Скомкиваю салфетки в мокрый комок и выкидываю в мусорку, делая вид, что меня нисколечко не смущает данная ситуация.
Марк вдавливает меня в островок кухни, опираясь руками по обе стороны от меня. Облако его аромата окутывает меня, голова начинает кружиться. Он подается вперед, сокращая расстояние между нашими лицами. Я замираю, пытаясь понять, что он будет делать дальше. Дыхание прерывистое, мое тело с головой выдает о моих желаниях и влечению к этому красивому мужчине. Плевать слышал ли он, что я говорила маме или нет. Это было сказано от всей души. Мужчины тоже любят комплименты. И Марк их заслуженно получил, как минимум за то, что спасал меня все эти дни.
Тем временем мужчина приблизился губами к моей шее, обжигая ее горячим дыханием. Он пробегает языком по моей шее, а затем слегка покусывает и закрепляет эти ощущения нежным поцелуем. Так противоречиво, остро и нежно одновременно, прямо как сам Марк.
Стон вырывается из меня, и я отклоняю голову назад:
– Ты невероятный, – говорю на выдохе, даже не успев обдумать свои слова. Замираю, прислушиваясь к реакции Марка, и чувствую кожей, как губы, прижатые к моей шее, расплываются в улыбке.
Удовлетворенная его реакцией, я наконец расслабляюсь и окончательно отпускаю себя. Стягиваю с него пиджак и не церемонясь скидываю его на пол, тут же принимаясь за пуговицы на его белоснежной рубашке.
– Так, так, так, мисс. Кому-то не терпится? – он слегка отстраняется, наклонив голову, и заглядывает мне в глаза, в которых блестят искорки пламени.
– Просто, эти костюмы, – невинно хлопаю глазами, наконец расправившись со всеми пуговицами, пробегаю пальцами по его голой коже под рубашкой, – Ты в них слишком сексуальный, это сносит мне голову, – наматываю галстук себе на руку и заглядываю Марку в глаза, которые потемнели от желания.
– Насколько сильно сносит? – спрашивает, тяжело дыша.
– Очень сильно,– шепчу ему в губы, поддавшись ранее никогда не испытываемому желанию удивить, показать, чтобы он ощутил на себе, как он заполоняет мой разум, наполняет желанием просто своим присутствием.
Медленно отстраняюсь от столешницы, вжимаясь в его тело, заставляя его сделать шаг назад и расстегиваю пряжку его ремня вместе с молнией брюк. Плавно опускаюсь перед ним на колени. Поднимаю на него взгляд и вижу удивленные глаза Марка. Это заводит меня еще сильнее. Ощущение что я имею власть управлять эмоциями этого мужчины, порождает еще более глубокие, порочные чувства. Хочу срывать приглушенные стоны с его губ. Ощущаю как мое нижнее белье промокает от желания, а дыхание становится более рваным. Понимаю, что больше не могу терпеть и стягиваю с него брюки вместе с трусами, высвобождая его уже твердый, как камень, член.
– Я вижу, что наши желания одинаково взаимны, – шепчу я и не дожидаясь ответа от Марка, беру в руку член и облизываю его от основания до головки, нежно обхватывая ее губами.
Слышу стон вперемешку с рычанием сверху и удовлетворенно улыбаюсь. Втягиваю член глубже в рот, создавая вакуум и начинаю двигаться. Марк прерывисто стонет, схватившись обеими руками за края столешницы кухни. Резко останавливаюсь и начинаю дразнить языком. Чувствую легкое недовольство и нетерпение со стороны Марка и хитро улыбаюсь, а потом вновь втягиваю член к себе в рот, яростнее, глубже. Он рычит и хватает меня за волосы, наматывая их себе на руку, заставляя ускориться и задает свой ритм. Спустя время чувствую, как вязкая жидкость заполняет мой рот и спускается по горлу.
– Значит играться любишь, – говорит низким, хриплым голосом Марк, от которого мурашки бегут по коже, и тянет меня за волосы вверх. Я покорно встаю во весь рост перед ним и облизываю губы языком, слегка прищурившись от удовольствия.
– Бестия, – рычит он, срывает с меня домашние брюки и одним рывком усаживает на каменную столешницу, да так что попу начинает саднить, как от шлепка, а низ живота еще сильнее наполняется тяжестью желания. Ойкаю и ерзаю по прохладному столу в нетерпении. Марк резко останавливает меня, сжимая руками мои бедра.
– Нееет, малышка, только я здесь командую и разрешаю кончать, – говорит он тихим и угрожающим голосом, что возбуждает меня еще сильнее.
– Тогда отдавай приказы, командир, – шепчу и смотрю ему в глаза, в которых хочется тонуть и делать все, что он скажет.
Марк ухмыляется:
– Подними руки.
Я исполняю приказ, и он срывает с меня футболку, оставляя в одних трусиках.
– Умница, моя послушная девочка, – он накрывает мои губы своими и переплетает наши языки в поцелуе, высасывая из меня последние остатки кислорода.
Задыхаюсь в нашей страсти. Обхватываю его плечи руками, а бедра ногами, но он останавливает их и разводит в стороны, полностью открывая меня перед собой. А затем спускается губами к моей груди, посасывает и покусывает каждый сосок по очереди. Начинаю извиваться и сквозь стоны просить большего, но он не дает мне этого. Играется с сосками, иногда дразня проводит пальцами по мокрым трусикам.
– Войди в меня, – умоляю его, задыхаясь от собственных стонов.
– Что сделать? – спрашивает он, заглядывая в мои помутневшие от желания глаза.
– Войди в меня, – шепчу, потянувшись к его губам своими, – Пожалуйста.
Он целует меня, параллельно освобождая мою возбужденную плоть от ненужной ткани и касается пальцем моего клитора.
– Здесь?
– Да, да, да, – стону я, откидываясь и упираюсь руками на столешницу. Сквозь пелену слышу, как что-то со звоном падает на пол.
– Нетерпеливая девочка, – ухмыляется он и я чувствую его дыхание на внутренней части бедра.
О боги, он сводит меня с ума. Подаюсь вперед, чтобы почувствовать его, приблизиться к нему. Но Марк не дает мне этого сделать и накрывает меня своими губами, проводя языком по клитору. Я протяжно стону. Он резко хватает меня за попу и притягивает к краю, а затем без предупреждения входит. Охаю от неожиданности. Но мне не нужно предварительных ласк, мне кажется, что я всегда готова принять его, как будто мы идеально созданы друг для друга.
Хватаюсь за его плечи, обвиваю ногами его торс, чтобы быть максимально близко друг к другу. В перерывах между стонами слизываю капельки пота, стекающие по его мускулистой груди. Марк ловит мои губы целует меня, проникая языком глубоко, так же сильно, как и вколачиваясь своим членом в меня.
– Кончай, – шепчет мой тиран, словно давая приказ, который ты не можешь не выполнить.
Как будто переключив рубильник внутри я чувствую, как меня начинает потряхивать, а затем накрывает волна самого яркого в моей жизни оргазма. Я кричу от переполняющих меня эмоций и чувств, прямо в его губы, а он ловит каждый мой звук своим ртом. Кончает вслед за мной, содрогаясь, целует и прижимает меня ближе к себе.
