Текст книги "Преступления, в которые трудно поверить: Резонансные дела из архивов судов и спецслужб"
Автор книги: Ева Меркачёва
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)
Глава 3
Дело нижегородского «кукольника» Анатолия Москвина
Известный в научных кругах историк и лингвист Анатолий Москвин, получивший наводящую ужас мировую славу как «некрополист-кукольник», до сих пор находится на принудительном лечении в психиатрической больнице. Суд раз за разом отказывает защите перевести его на амбулаторный режим, признавая ученого опасным для общества. Ранее следствие доказало причастность Москвина к надругательству над 24 могилами и телами несовершеннолетних девочек на территории Нижегородской области. Все имена родственников жертв в этой истории изменены.
Анатолий Москвин
…В семье Николая и Натальи случилась страшная трагедия: от острого лейкоза в возрасте 10 лет умерла их дочь. Хоронили девочку в гробу, обитом розовым велюром. Нарядили умершую в пышное желто-бежевое платье и бежевые туфельки. Все эти подробности несчастные родители будут не раз вспоминать на допросах.
Спустя несколько дней после похорон отец обнаружил, что с могилы исчезла фотография дочери. А еще через неделю он пришел на погост вместе с женой, и оба остолбенели: могилу кто-то раскапывал!
– Холм был не той формы и ниже, – рассказывал Николай в полиции. – Ограда испачкана землей, цветы воткнуты в беспорядке.
Сотрудники полиции выехали на кладбище. Во время эксгумации выяснилось, что в головной части крышки гроба появилось отверстие размером 20 на 50 сантиметров, а сам ящик доверху забит землей. Трупа там не было. Тело девочки нашли лишь в декабре 2011 года – замаскированным в лесу у корней огромного дерева.
…Светлана пережила ужасную трагедию. В автокатастрофе погибла ее родная сестра с мужем и двухлетней дочкой. Они ехали семьей на машине отдыхать на юг, но произошло лобовое столкновение. Шансов выжить не было. Всю семью похоронили в одной могиле. Тело племянницы перед погребением обернули в специальную пленку, поверх которой надели белое атласное платье с коротким рукавом, а на голову повязали гипюровый веночек. Именно этот веночек спустя несколько дней Светлана увидела торчащим из земли на раскопанной могиле. Как позже выяснят следователи, Москвина это захоронение привлекло обилием детских игрушек. Но он не тронул тело ребенка – лишь забрал с собой крошечное платье.
…Нина похоронила свою маленькую дочь, утонувшую в море. Девочку накрыла волна в тот момент, когда она бегала по берегу. Белое бальное платье, белые туфли, белые колготки… Перед тем как закопать гроб, на него сверху положили пупса. А саму могилу почти полностью укрыли мягкими игрушками. Наверху – деревянный крест с портретом.
Вскоре несчастная мать никак не могла понять, куда постоянно исчезает фотография дочери. Всего с креста пропало девять снимков. Найти этому объяснение она не могла и просто выставляла очередное фото. Но самое удивительное ее ждало потом. В цветник, сделанный на могиле примерно через полтора месяца после похорон, мать положила ожерелье из жемчуга. В середине сентября 2008 года, когда она убиралась в цветнике, ее рука провалилась в могилу по локоть. Женщина тогда подумала, что могилу рыли, что-то искали («Может, узнали про ожерелье?»). Однако в правоохранительные органы она не обратилась. О том, что тела дочери в гробу не было уже три года, Нина узнала только от следователей.
…Горе пришло в семью Семеновых неожиданно – у их 12-летней дочери обнаружили рак крови. Пока собирали деньги на пересадку костного мозга, она скончалась от сердечно-легочной недостаточности. Дочь похоронили в зеленом пышном платье с рюшечками. После похорон мать посещала могилу практически через день. Очень быстро вместо креста установили памятник. И тут же с него пропала фотография дочери. Потом родители обнаружили на могиле большую пластиковую куклу в одежде, которую они выбросили. А о том, что тела дочери к тому времени в гробу уже не было, узнали через два года.
…Иван Николаевич приходил на Нижегородское кладбище практически ежедневно – с тех пор, как похоронил свою 11-летнюю дочь. Девочка умерла от опухоли головного мозга. Похоронили ее в школьной форме. В гроб положили блокнот, цветные карандаши, ручку, мягкую игрушку (медвежонка) и куклу. На могиле поставили деревянный крест с табличкой и фотографией. Сначала пропала фотография – Иван Николаевич решил, что ее унесло ветром. А потом он обратил внимание, что могила как будто немного просела, и заподозрил неладное. Когда эксперты после его обращения в полицию извлекли гроб, тела там не было. Его нашли только через год – в квартире Анатолия Москвина.
В общей сложности в полицию поступило около десятка заявлений от родителей, которые сообщили о том, что могилы их умерших детей осквернены. Не все захоронения, подвергшиеся вандализму, оказались свежими. Некоторым было больше пяти лет. Но куда пропали тела?
Следствие рассматривало разные версии, среди них было и предположение о том, что орудует маньяк-некрофил. Родителям было страшно даже помыслить о мотивах преступника. Слава богу, самые жуткие предположения не подтвердились. Как потом скажет отец одной из девочек, «Все-таки хорошо, что он их хотя бы не насиловал».
Многие родители узнали о том, что годами навещали пустые могилы, только после ареста Москвина. Кто-то нечасто ходил на погост, кто-то просто не обращал внимания на то, что могилка просела. Но большинству и в голову не могло прийти, что с телами детей что-то может случиться. Да и надо признать, что Москвин со временем научился извлекать трупы и заново закапывать гроб почти виртуозно.
По воспоминаниям одной из бабушек, их семья до последнего отказывалась верить, что Москвин похитил их ребенка еще летом 2008 года. А когда они узнали подробности, то были просто в ужасе: Москвин отнес тело в лесополосу, спрятал и целый год «мумифицировал», засыпая смесью соли и соды. Лишь в сентябре 2009 года он решил, что тело достаточно подготовлено, положил его в рюкзак и принес к себе домой.
В общей сложности в квартире Москвина обнаружили 24 мумифицированных трупа (именно столько эпизодов надругательства следствию удалось доказать в суде). Все эти кражи он совершил в период с 2001 по 2011 год.
До сих пор сложно найти объяснение: почему близкие маньяка не забили тревогу? Неужели они не видели, что происходит с Москвиным?
Согласно показаниям отца, отправной точкой стал 2001 год. Занимаясь частным репетиторством, Анатолий Москвин выменял у клиентов парикмахерский муляж головы в счет оплаты занятий. Так в квартире Москвиных появилась первая кукла. Позже он приобрел второй аналогичный экспонат и снова сделал куклу.
– Это были две красивые куклы, которые находились в нашей с женой комнате. Почему сына стали интересовать куклы, мы не знали, – утверждал отец на допросах.
В тот период Анатолий преподавал в Институте иностранных языков, где организовал курсы по кельтскому языку. Занятия стала посещать девушка, которая ему очень понравилась. Она, по воспоминаниям отца, обладала феноменальными способностями – например, ей достаточно было одного взгляда на страницу, чтобы запомнить текст. В общем, Анатолий и эта девушка стали встречаться. Хотели даже пожениться. Однако после окончания университета невеста куда-то уехала.
– Сын очень переживал эту разлуку и все время ждал ее возвращения. И так на протяжении 10 лет, – делился отец.
На этом фоне у Москвина прогрессировала болезнь, скрывать которую помогал образ жизни его семьи. Пожилая мать некрополиста рассказала, что у них с мужем есть уютный домик в селе. Они называют его дачей. Туда они уезжали в апреле и возвращались в сентябре. Все это время сын находился в квартире один. Повода не доверять ему у них не было: Анатолий был человеком умным и успешным, мог сам себя обеспечивать и не нуждался в опеке.
В первый раз «другие» куклы они увидели, как раз вернувшись осенью с дачи.
– Куклы были страшные, лица обмотаны чулками, на самих какие-то одежды, – вспоминала мать. – Нам эти куклы не нравились. Мы спрашивали у сына, почему они такие страшные, на что он отвечал: ему не хватает времени, чтобы их облагородить. В это же время в квартире в небольшом количестве стала появляться одежда, которую приносил сын. Анатолий говорил, что она ему нужна, чтобы одевать кукол. Сначала эта одежда лежала на диване, а затем он стал складывать ее в ванну и ругался, когда мы эту одежду перемещали. Несколько раз видели, что сын стирал свадебные платья. Говорил, что нашел их на помойке.
Из рассказа его коллеги. Михаил (имя изменено) познакомился с Москвиным в 2004 году. Практически сразу же Анатолий поделился с ним, что имеет страсть к коллекционированию кукол.
– Когда я в первый раз пришел домой к Москвину, увидел куклу больше человеческого роста, похожую на манекен, – вспоминал Михаил. – Она находилась в комнате его родителей, в левом дальнем углу около стула. Кроме того, я видел еще две куклы, сидящие на шкафу, в зале. Они размерами были похожи на настоящих кукол из магазина, были одеты в красивые платья.
Примерно в 2010–2011 годах я увидел в квартире Москвина еще одну куклу ростом около полутора метров, которая сидела в зале на диване. Ее лицо было замотано тряпкой, на голове – капюшон. С этой куклой Москвин разговаривал как с живой. Он ей меня представлял: «Ты не бойся, это Михаил пришел». После предлагал либо кукле поздороваться со мной, либо мне поздороваться с куклой. По правде сказать, мне она не нравилась, более того – пугала. Так что когда я приходил к Москвину, то просил его убрать ее куда-нибудь. И он куда-то эту куклу относил.
Одна из «других» кукол Москвина
Москвин поведал товарищу, что в другой комнате у него есть большая коллекция кукол. Однако рассмотреть эти «экспонаты» Михаилу так и не удалось: все помещение было до потолка завалено книгами. Впрочем, особого желания увидеть коллекцию у гостя и не возникало.
А вот запах он чувствовал… Неприятный, затхлый запах, который стал заметно сильнее в последний год. Он спрашивал об этом запахе Москвина. На тот отвечал уклончиво: «Так, ставлю магические опыты». А еще смущало Михаила, что по всей квартире валялась детская одежда, игрушки. Москвин говорил, что собирал их на помойках. И добавлял, что хочет удочерить ребенка.
Анатолий Москвин был признанным полиглотом, но главной страстью его жизни оставалась некрополистика. Он часами бродил по городским погостам, изучая эпитафии и надгробия, а часть своих научных трудов посвятил изучению истории сквозь призму погребальных традиций. Знал он и о том, что много веков назад практиковались «повторные» захоронения. Первое было временным, а второе уже постоянным. Или, например, умерших зимой складывали в отдельное помещение, где они были на морозе, а по весне каждый забирал «своего» покойника и предавал земле.
Словом, ни кладбищенской атмосферы, ни мертвецов Москвин не боялся. Тонкости мумифицирования он постигал с помощью научной литературы и… практики. Так, он пришел к выводу, что надо сделать «сушилку»: выкопал в лесу яму, в которую на время клал тела. Многое для него самого было экспериментом.
На допросах о целях своих изысканий Москвин каждый раз заявлял разное. Он уверял, будто хотел подарить погибшим детям вторую жизнь. В то же время признавался, что мечтал о ребенке и таким образом его «создавал». Иногда он заговаривал о поиске идеальной подруги, которая никогда его не покинет. Важный нюанс – все «куклы» исключительно женского пола в возрасте от 2 до 15 лет. Чтобы придать им объем, Москвин набивал высушенные тела газетами, пропитанными восковым составом, лица и кожу натирал парафином.
Позже оперативники вспоминали одно из самых тяжелых следственных мероприятий, когда Москвина привезли на кладбище – к могиле, которую он раскопал в 2008 году.
Со слов оперативников:
На месте он пояснил, что в течение всего июня 2008 года активно разыскивал эту девочку по всем кладбищам города и нашел ее только здесь где-то в начале июля. На тот момент на могиле стоял деревянный крестик и был холмик, на котором лежали несколько игрушек: зайцы, мишки и т. д. Он захотел пообщаться с девочкой-самоубийцей. Подкопал под крест, добрался до гроба. Вскрыл его. Взял тело девочки. Она была одета в белое длинное платье, гольфы до колен и белые туфельки. Он подумал, что, может быть, она станет его подружкой. Он решил взять тело этой девочки и унести его в сушилку, чтобы посушить и посмотреть, что из этого может получиться.
Забегая вперед, скажу, что некоторые родители потребовали возмещения им морального вреда. Но большинство от исков отказались.
Примерно за год до официального задержания у Москвина начались серьезные трения с законом.
Черная полоса в его жизни наступила летом 2010 года, когда его уволили из газеты «Нижегородский рабочий». Москвин писал для нее короткие краеведческие заметки и большие материалы, в том числе по истории некрополей. Поводом послужило официальное обращение Центра татарской культуры Нижегородской области. Представители этой общественной организации потребовали дать опровержение на несколько статей Москвина, посвященных истории татарских селений региона. Эти публикации они сочли провокационными и содержащими завуалированные выпады против татарской национальной группы.
В итоге главный редактор расторг с ним контракт. Позже Москвин обиженно вспоминал, что руководитель уволил его, «даже не выслушав, несмотря на четыре года безупречной работы». Историк обратился в суд с иском о защите чести, достоинства и деловой репутации, потребовав от татарской общины денежную компенсацию. Однако Советский районный суд Нижнего Новгорода ему отказал.
Эту неудачу Москвин воспринял крайне болезненно. По его собственному признанию, судебное фиаско спровоцировало «ухудшение психологического состояния». Впрочем, можно предположить, что крах карьеры и общественное порицание послужили мощным триггером, запустившим окончательную потерю связи с реальностью. Дальнейшие события развивались стремительно.
Из телевизионных новостей Москвин узнал, что 24 января 2011 года в аэропорту Домодедово прогремел взрыв, погибло много людей. Как он потом расскажет следователям, эта трагедия потрясла его до глубины души: он целые сутки не выходил из дома, непрерывно думая о жертвах теракта.
Уже на следующий день, 25 января, он «решил высказать свою гражданскую позицию по поводу этого теракта», оставив надпись где-нибудь на заборе или на стене дома. В магазине купил баллончик зеленой краски и отправился в то место, где ему было всегда спокойно, – на кладбище.
Из материалов уголовного дела (показания Анатолия Москвина):
Было около 21 часа. Дойдя до кладбища, я увидел, что оно густо засыпано снегом. Немного походил по территории и вернулся к конторе. По дороге я искал подходящие стены для надписей, но ничего не нашел. Решил использовать для выражения чувств боковую стену кладбищенской конторы, окрашенную грязно-желтой краской. С помощью баллончика нанес цифры: «24.01.2011». Затем немного погулял по кладбищу и подумал, где бы еще что-то написать. Больше подходящих мест не было, кроме постамента мемориала «Родина-мать». Долго сомневался, имею ли я право использовать этот памятник для выражения гражданской позиции. В конце концов решил, что напишу лишь то, что мог бы написать в газетной статье о теракте.
Так на мемориале появились внешне безобидные лозунги: «Домодедово», «Нет террору» и «Слава России».
Однако, судя по дальнейшим показаниям подследственного, оставшаяся половина баллончика зеленой краски буквально жгла ему руки. Так что через день Москвин отправился на другое кладбище и принялся закрашивать портреты умерших на некоторых памятниках. Когда краска в баллончике закончилась, мужчина выбросил его в снег и ушел. В общей сложности Москвин закрасил 18 памятников.
Собственно, так на него и вышли правоохранители.
Москвин сразу во всем признался (да отпираться и смысла не было). Казалось, что он даже ждал, когда за ним придут.
В итоге Анатолию Москвину вменили надругательство над телами умерших и местами их захоронения по статье 244 УК РФ.
Насколько опасен был этот человек для общества? Ответ дала комплексная психолого-психиатрическая экспертиза: Москвин глубоко болен и страдает тяжелым психическим расстройством. Ученого признали невменяемым и представляющим серьезную угрозу для окружающих. Эксперты постановили, что он нуждается в принудительном лечении в психиатрическом стационаре.
Суд полностью согласился с доводами медицины. На основании статьи 21 УК РФ Москвин был освобожден от уголовной ответственности ввиду невменяемости. Производство по делу прекратили, а Москвину назначили принудительные меры медицинского характера.
– Было несколько маньяков, которые консервировали органы своих жертв, – объясняет известный судебный эксперт Виктор Гульдан, участвовавший в экспертизах десятков серийных убийц. – Некоторые, как битцевский маньяк Пичушкин, таким образом «искали душу». Но случай с Москвиным по-своему уникален, потому что он изготавливал манекены. Тут можно говорить о параноидной шизофрении с бредовыми расстройствами, с фетишизмом. То, что он был очень эрудированным, умным, даже полиглотом, нормально. Такие люди могут отличаться высоким интеллектом. Мы знаем и писателей, и художников, и философов, у которых было это заболевание, и на начальных этапах оно помогало им быть неожиданными, яркими. Они привлекали к себе внимание, они делали открытия. А на поздних этапах болезни, когда начинается шизофреническое слабоумие, все эти способности редуцируются и утрачиваются.
Вопрос о том, насколько опасен Москвин для общества, остается ключевым. И тут специалисты непреклонны: пока имеется активная бредовая симптоматика, он может совершать повторные общественно опасные действия. А есть ли она, может сказать только экспертиза. Если медики когда-нибудь напишут, что он находится в том состоянии, когда бредовые расстройства исчезли, суд может (но не обязан) его освободить.
На сегодняшний день никаких изменений в юридическом статусе «кукольника» не произошло. Москвин продолжает принудительное лечение, хотя сам уверяет, что за 13 лет полностью избавился от недуга. Стоит отметить, что даже в случае гипотетической выписки пациент не останется без контроля. Его переведут на обязательный специализированный учет: он будет обязан регулярно посещать психоневрологический диспансер и получать амбулаторное лечение.
Размышляя о дальнейшей судьбе подобных больных, врач-психиатр Вадим Молодый отмечает:
– Человек с таким диагнозом (а параноидная шизофрения не излечивается полностью, можно лишь добиться стойкой ремиссии) совершенно не обязательно должен принудительно содержаться в спецбольнице. Например, доктор Григорий Сегалин (основоположник эвропатологии – раздела психиатрии, исследующего влияние болезней на творческий процесс) призывал создать для таких людей «Институт гениального безумца». А главврач психиатрической больницы Владимир Анфимов писал о пациенте, знаменитом поэте Велимире Хлебникове: «Вот это наличие выдающихся задатков ясно говорит о том, что защищать от него общество не приходится, и, наоборот, своеобразие этой даровитой личности постулировало особый подход к нему со стороны коллектива, чтобы получить от него максимум пользы».
Никто не сомневается в тяжести заболевания Москвина, но очевиден и его незаурядный интеллект. Если создать такому человеку условия для работы, от этого выиграют абсолютно все. В моей практике в Институте психиатрии Минздрава был похожий пациент – крупный ученый. В периоды обострений он сам просил о госпитализации. Мы давали ему возможность работать в закрытой столовой между приемами пищи, и он там писал научные труды. Ментально нестабильных, но высокоинтеллектуальных людей в мире сотни. Сами по себе они зачастую не опасны для общества, а вот общество для них более опасно. Я бы создал для них в рамках большой больницы с прогрессивным главврачом специальное отделение, по которому они могли бы свободно передвигаться и заниматься там наукой.
Анатолий Москвин за решеткой
Многие, кажется, до конца не определились, кто для них Москвин: маньяк или чудак? Следует его на веки вечные замуровать за колючей проволокой психбольницы или наконец отпустить после многолетнего лечения? «Он же никого не убил, не покалечил, не изнасиловал», – говорят те, кто его защищает. Это так. Но нет никаких гарантий, что его эксперименты не переросли бы в физическую расправу над людьми, если бы в 2011 году его не задержали бы.
