Текст книги "Преступления, в которые трудно поверить: Резонансные дела из архивов судов и спецслужб"
Автор книги: Ева Меркачёва
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)
Глава 3
Василий Сталин: обвинение в злоупотреблениях и антисоветчине
Уголовное дело в отношении младшего сына Сталина – Василия по праву считается одним из самых загадочных в советской истории. Спустя всего пару месяцев после смерти вождя, 28 апреля 1953 года, бывший генерал-лейтенант Василий Сталин в одночасье стал простым заключенным. Следствие по его делу затянулось на долгие два с половиной года, и лишь 2 сентября 1955 года он был осужден за антисоветскую пропаганду, растрату и злоупотребление служебным положением. Наказание – восемь лет лишения свободы с поражением в политических правах на два года.
До сих пор историки спорят: был ли сын вождя действительно виновен или этот процесс стал местью его отцу? А может, таким образом изолировали опасного свидетеля, который в кругу друзей заявлял, что Сталина отравили, и грозился рассказать об этом иностранным журналистам?
Как сын вождя пережил столь стремительное падение на самое дно? В каких условиях содержался за решеткой? И как отзывался об отце и его преемниках, которые лишили его свободы?
В 1990-х годах в Генеральную прокуратуру обратилась дочь Василия Сталина, Надежда, с просьбой о посмертной реабилитации отца, которого она всегда считала порядочным и честным человеком. В итоге Верховный суд РФ, рассмотрев материалы с подачи Генпрокуратуры, полностью пересмотрел это громкое дело. С сына вождя сняли клеймо политического преступника, полностью реабилитировав его по статье об антисоветской пропаганде. Однако обвинения в злоупотреблениях служебным положением оставили, но смягчили наказание, снизив срок с восьми до четырех лет лишения свободы. Поскольку новое наказание оказалось не столь суровым, уголовное дело Василия Сталина задним числом подпало под действие советских амнистий 1953 и 1955 годов, что позволило Верховному суду РФ закрыть его. Почему же Верховный суд отказался полностью оправдать Василия Сталина?
Василий Сталин
Начнем с того, что обвинения были двух видов – экономические и политические.
Обвинения в растрате и превышении должностных полномочий охватывают период с 1948 года, когда Василий возглавил Военно-воздушные силы Московского округа.
Так, в официальном обвинительном заключении по его делу сказано: «Василий Сталин, будучи командующим ВВС МВО, преступно-халатно относился к исполнению служебных обязанностей, вопросами боевой подготовки по существу не занимался, от воспитательной работы в частях самоустранился и, злоупотребляя своим служебным положением, занимался разбазариванием государственных средств».
Василий Сталин действительно страстно любил спорт и был щедр к спортсменам. Однако вся эта щедрость и масштабное меценатство осуществлялись за счет бюджета военной авиации и военнослужащих.
Начнем со строительства масштабных спортивных объектов. Поскольку целевой бюджет Военно-воздушных сил не предполагал подобных гражданских трат, в официальной отчетности эти сооружения были указаны как военные ангары. Яркий пример: строительство водного бассейна на территории Центрального аэродрома. Василий Сталин исходил из того, что в Москве нет ни одного 50-метрового водного бассейна для подготовки к олимпийским соревнованиям. Однако за высокими государственными целями скрывались и сугубо личные мотивы. На прямой вопрос судьи «Какое отношение имели ВВС к спортивным сооружениям?» Сталин-младший ответил так: «Бесспорно, я занимался не своим делом, и никто, конечно, мне не поручал строить водный бассейн. Одной из побудительных причин к этому явилась мастер спорта по плаванию, моя сожительница Васильева Капитолина».
Василий Сталин, судя по всему, действительно руководствовался искренними побуждениями, однако нарушал закон. На допросах он сам признавал этот факт: «Я никого не хотел обманывать, но иначе получить средства для строительства было нельзя. В данном случае я признаю, что нарушил финансовую дисциплину».
Помимо скрытого финансирования строек, в деле фигурировали и злоупотребления иного характера. Командующий ВВС использовал в личных целях как деньги военнослужащих, так и казенные средства. Например, он регулярно отправлял офицеров в заграничные командировки с единственной целью – для покупки и доставки лично ему имущества.
Моя коллега Марина Гриднева, которая изучила эти материалы задолго до меня, опубликовала уникальные выдержки из судебного допроса Василия Сталина:
Судья. Известно, что содержание вашей дачи обошлось государству в два миллиона рублей. Как вы не могли понять, что все это переходит границы?
В. Сталин. Да, вы правы. Здесь чувство меры было мною потеряно.
Дача действительно была обустроена с размахом. На ее территории располагались баня, оранжерея, собственная конюшня, огромный фруктовый сад (плодово-ягодные деревья для него доставляли самолетом в Москву из Мичуринска), личная автоматическая телефонная станция (АТС), которая предусматривала установку аппаратов даже в ванной и нескольких уборных.
Политические обвинения заключались в том, что Сталин-младший дискредитировал руководителей партии своими заявлениями об убийстве отца. Ему также вменили измену Родине за намерение дать интервью иностранным корреспондентам и «террористический выпад в адрес одного из руководителей СССР». Последний пункт появился из-за брошенной Василием в сердцах фразы: «Булганина убить мало!» Он произнес ее после того, как министр обороны Булганин настоятельно предложил ему навсегда покинуть Москву.
Вечер 4 января 1956 года. Окраина Владимира, расположенного в 200 километрах от столицы.
К массивным воротам знаменитого централа бесшумно подъехал черный правительственный лимузин ЗИМ в сопровождении точно такого же автомобиля охраны. Конвоиры вывели Василия Сталина и под роспись передали начальнику тюрьмы. Тот незамедлительно распорядился оформить новоприбывшего под вымышленным именем – Василий Павлович Васильев. Саму фамилию Сталин отныне было строго-настрого запрещено произносить на всей территории тюрьмы под страхом наказания.
Гремит связка ключей. Надзиратель неспешно ищет тот самый. Находит. Проворачивает его в замке. Скрип двери. Внутрь вводят заключенного…
Эта сцена происходила во Владимирском централе в 1958-м, но повторилась и теперь. Тогда в камеру № 31 завели Василия Сталина, уже отсидевшего до этого три года в Москве, а сегодня сюда зашла я, решив лично пройти по тюрьме его путь.
Владимирский централ
Его камера небольшая и довольно светлая. Мне показывают угол, в котором стояла кровать Василия Сталина. Сейчас там тоже установлены нары, только уже другие. Вообще, эта камера и сегодня жилая. Ее нынешний «постоялец» – молодой человек, арестованный за кражу. Быт здесь незамысловат: железное ведро с питьевой водой, шахматы (он играет сам с собой), шкафчик, заполненный нехитрой провизией… Заключенный сидит за столом и сосредоточенно пишет письма. Он даже не подозревает, что каждую ночь спит на том самом месте, где когда-то лежал сын генералиссимуса.
Камера, где, по некоторым данным, сидел сын Сталина.
Фото сделано во время посещения автором Владимирского централа
А я иду дальше. Судя по документам, Василий Сталин поменял во Владимирском централе минимум три камеры. Сначала его содержали во втором режимном корпусе, который старожилы называли больничным, поскольку там располагалась медчасть. Затем последовал третий и, наконец, четвертый.
Коридор, по которому ходил известный заключенный
Именно в «четверке», в угловой камере на третьем этаже, сын вождя провел большую часть своего срока. По злой иронии судьбы в этих же стенах сидела практически вся родня второй жены Сталина – Надежды Аллилуевой. В их числе ее родная сестра Анна и невестка Евгения (вдова брата Павла).
Несчастные Аллилуевы оказались полностью изолированы от мира якобы за то, что распространяли секретные сведения о личной жизни Сталина. Сотрудники показывают их камеры. Но там все стандартно. Да и что могут рассказать стены? Немного. Другое дело – люди…
Константин Евсеев, который охранял Василия Сталина.
Фото сделано автором во время беседы с ветераном ФСИН
Константин Евсеев почти 40 лет проработал во Владимирском централе. Он отвечал за тюремное производство, а его супруга трудилась там же медсестрой. Оба давно на пенсии и живут недалеко от тюрьмы. Константин Дмитриевич, несмотря на почтенный возраст (недавно он отметил 95-летний юбилей), выглядит и чувствует себя отлично. У него потрясающая память и удивительно ясный, светлый ум. Общаясь с Евсеевым, сразу понимаешь, почему в свое время Василий Сталин позволил себе полностью раскрыться в беседах с этим человеком.
Ветеран пенитенциарной системы пригласил меня в гости: все-таки о тайнах закрытых учреждений действительно лучше разговаривать за их пределами. Жил Константин Дмитриевич скромно. Ничто в его крохотной квартире не напоминало о том, что вся его жизнь была связана с Владимирской тюрьмой.
– После войны я устроился в школу военруком, – начинает ветеран свой рассказ. – А в 1947 году мне предложили перейти в Особую тюрьму Министерства государственной безопасности. На первых порах я работал там обычным электриком. Позже стал отвечать за различные участки производства, где трудились осужденные. Вот так 36 лет в этих стенах и пролетели. Но хочу подчеркнуть: я никогда не был конвоиром или охранником. Я работал вместе с заключенными. Понимаете разницу?
– Конечно! А как произошло ваше знакомство с Василием Сталиным?
– В тот день я монтировал в третьем корпусе скрытую проводку. Для этого приходилось пробивать в стене борозды под нее. Работа тяжелая, и мне в помощь выделили троих осужденных. Это были Вася Сталин, Григен и Меликьян. Сталин представился как Василий Павлович Васильев.
Я так сразу прикинул: не похож он на этих двоих. Ботиночки на нем были необычные, с острым носом – сейчас такие носят, а тогда у нас подобных и не видели. Костюм у него был военный, куртка такая, как у летчика. Да и по всей его выправке видел: не из наших он, не из простых. Ростом он был примерно с меня, метр восемьдесят.
Я всем троим задачу поставил, объяснил, где и как надо пробить борозду. Выдал инструмент – скальпель и кувалду. Поняли? Поняли. Вопросов нет? Нет. Тут Вася достает папиросы «Грузия» и предлагает мне. А у нас ведь строго: угощаться у заключенных не полагалось. Но я, чтобы не обидеть, ответил: «Я курю только "Беломор". И если ваши закурю, то закашляю».
Тюремная карточка Василия Сталина, где указаны иные фамилия и отчество.
Именно под этими данными отбывал срок сын генсека
Спустя время прихожу – а Васи нет. Те двое мне и говорят: «Вася набил мозоль. Ему работать нельзя. Мы за него все сделаем». Ну, раз они так между собой решили – значит, так тому и быть.
Потом Вася все-таки вернулся на участок и поинтересовался, есть ли у нас механический цех. Я ответил утвердительно и показал ему никем не занятый токарный станок. Он на нем работал, вытачивал детали. Как-то раз он заметил, что тяжелые кастрюли с едой разносчики таскают по корпусам вручную. Пожалел людей и решил облегчить их труд – сконструировать специальную тележку. Сам придумал механизм, чертежи сделал. И вышла очень хорошая тележка, на которой развозят и сегодня пищу для заключенных.
Уже потом я понял, почему его определили именно в мое подчинение: у меня была совсем маленькая рабочая бригада из арестантов. Лишних вопросов они не задавали, а на крупном общем производстве его бы быстро рассекретили.
– Вы с ним много общались?
– У меня была небольшая комната, где лежали вещи, документы. Он туда ко мне приходил на перекур. А курил он часто и помногу. Анекдоты всегда рассказывал. Какие? Да все больше скабрезные, неприличные. (Смеется.) Но мы долго друг друга изучали. Василий не признавался, кто он, а я не спрашивал.
– Вы были с ним на «ты» или на «вы»?
– На «ты». И вот в один момент у меня сорвалось: «Вась, а за что тебя посадили?» Тут моя была ошибка. Но он не смутился, ответил: «За язык». Я ему: «Как это – за язык? Что он у тебя, такой длинный, что ли?» Он: «Да сказал я в высших кругах: как, мол, вы можете править государством, если не смогли организовать похороны отца». А помните, что на похоронах Сталина было много жертв? Так я и узнал, что это сын Сталина.
– А до этого момента вы сомневались?
– Я догадывался, но сомнения оставались. А тут уже все вроде раскрылось, и он уже не скрывал, что является сыном Сталина.
Потом как-то ко мне заходит осужденный с хоздвора. Уселся и давай на Васю внимательно так смотреть. И вдруг неожиданно говорит: «А ты разве не с такого-то полка?» Признал, стало быть, его. Вася ничего не ответил, встал и ушел в механическую. А этот парень мне: «А ты знаешь, кто это? Это же сын Сталина!» Я под дурачка, отвечаю ему: «Да полно трепаться. Как бы сын Сталина тут отказался?» А он на это: «Точно тебе говорю! Я служил у него в полку. И запомнил его на всю жизнь. Приключилась история. На мне были сапоги худые, и он это заметил, остановил меня и спросил, кто командир. Я ответил. Он позвал его и строго сказал: "Если еще раз увижу солдата в таких сапогах – сам их наденешь, а свои ему отдашь"».
– А что Василий Сталин рассказывал о своей прошлой жизни? О руководителях страны?
– Много про Хрущева говорил. Утверждал, что при его отце Никита Сергеевич был кем-то вроде клоуна, не уважали его.
Берию Вася не любил. Рассказывал, что у Берии был красивый офицер, майор, который специально подыскивал и доставлял ему девушек.
– Василий говорил об этом с осуждением?
– Да не то чтобы с осуждением, а с таким, знаете, вроде как с юморком.
– А об отце он любил вспоминать?
– Вася воспитывался, по его словам, больше среди обслуги. Потому начал курить и пить рано. Отец не много обращал на него внимания. И когда уже Вася вырос, то натянутые были отношения между ними. Он так и говорил: «Мы с ним плохо жили». Особенно вспоминал историю, как ему (видимо, какие-то подхалимы) хотели присвоить очередное звание, а Сталин сказал: «Рано еще, пусть послужит».
– Свидания Василию Сталину полагались?
– Да, к нему периодически приезжала бывшая жена. Родная сестра тоже была, но встреча с ней почему-то оказалась болезненной для него.
ИЗ ДОСЬЕ:
Светлана Аллилуева видела брата в тюрьме за все время один раз. Это единственное свидание проходило в кабинете начальника централа. «На стене висел портрет отца… Вася сидел на диване. Он был в отчаянии и не скрывал этого», – вспоминала Светлана.
– Что ему было тяжелее всего переносить в тюрьме?
– Сложно сказать. Нрава он был простого, веселого, а таким людям всегда легче – хоть на воле, хоть в тюрьме. Он вообще шутник был. Однажды к одному осужденному жена на свидание должна была приехать. Вася ему: «Я тебе таблеток дам таких – супруга будет довольна! Вот. Принимай их так-то и так-то». Тот принял как сказано. И только на свидание идти – у него позыв в туалет. И всю ночь он ходил туда. Наутро Вася мне: «Спроси, как он там свидание провел?» А тот как давай ругать его! Но Вася лишь руками развел – мол, извини, нечаянно перепутал лекарства.
А вообще он много читал. У него там была целая библиотека. Но временами казалось, что он устал от неволи, от жизни. Я так думаю: если у человека отобрали свободу, он потерял уже все. И здесь уже неважно, какими были его заслуги в прошлом.
– И все-таки хоть какие-то привилегии у него были? Может, он мог свободно передвигаться по тюрьме? Или ему за решетку спиртное приносили – ведь известно, что он любил выпить?
– Ключей от камеры у него не было. Его приводили к нам на производство и уводили. А по моей территории он, как и все, мог свободно передвигаться.
У Васи был специальный человек из хозобслуги, который по его заказу привозил ему разные продукты из магазина. Это было разрешено на самом верху. Но что именно он приносил – не знаю. Меня лично он никогда не просил что-то пронести, знал, что я не пойду на такое (у нас как раз был случай, когда осужденные завлекли одного сотрудника, втянули в связь, он им таскал разное, а потом его поймали и дали ему четыре года тюрьмы). Вася ел и тюремную пищу, тогда не то чтобы совсем плохо кормили. Я там не ел, но он не жаловался. Ему хватало, мне кажется, того, что приносили.
– А на здоровье он не жаловался?
– Нет, открыто не жаловался. Хотя у него были проблемы с ногой. С палочкой ходил. Я спрашивал у него – что с ногой? Он объяснял, что это с войны. Где-то он делал в небе трюк, то ли «свечу», то ли еще что. В общем, что-то с позвоночником случилось. Его лечили в тюрьме. Моя супруга ему уколы делала. Он был послушным пациентом.
– Василий сидел в одиночной камере?
– Поначалу нет, но позже его перевели в одиночную. Впрочем, изоляция его не тяготила – он не очень любил чужое общество. По сути, только со мной тогда и общался.
Кстати, на том самом этаже, где содержался сын вождя, в разное время сидели и другие знаменитые узники. До Василия там находился Константин Орджоникидзе, брат известного наркома, а также певица Лидия Русланова. А уже после Сталина-младшего – американский летчик-шпион Фрэнсис Пауэрс. Ему разрешили в камере читать и писать, а мне начальство приказало обеспечить ему нормальный свет. Вот я и монтировал для него проводку под настольную лампу. Он за это так искренне поблагодарил. Я подумал тогда: какой культурный шпион-то! А Русланова как-то в тюрьме громко запела русскую народную песню, за что ее чуть в карцер не посадили.
– Возникали ли конфликты между Василием и другими заключенными? Вообще, насколько спокойно протекала здесь жизнь арестантов?
– Никаких конфликтов не было. И Васю никто никогда не бил – ни осужденные, ни сотрудники. Так что все это байки, что над ним издевались тут.
Впрочем, ситуации в Централе случались разные. Как-то раз меня окружили арестанты, стали обрабатывать: принеси нам то, принеси это. Я сразу в отказ: «Нет, ребята, со всеми просьбами обращайтесь к оперативным работникам». Один как закричит: «Коли его, старого!» – и мне кто-то в бок ткнул чем-то. Признаться, сначала я испугался. Потом перевел дух, проверил – крови нет. Понял: это провокация, берут на испуг. Я тогда им говорю: «Если сопоставить мои годы на службе и ваш срок тюремный – вы против меня просто пацаны. У меня за плечами 20 лет в этих стенах, а вы тут недавно. Я же только домой хожу ночевать, все время с вами. Давайте договоримся: я вас не видел и вы ко мне не подходили». На том и порешили. Я на них начальству никогда не доносил и рапортов не писал. Да и не орал на заключенных никогда, не ругался. Зачем мне их воспитывать? Там, к примеру, один был, который мать родную за то, что деньги не дала, сварил в кипятке. И что такого воспитывать?
– Сколько времени Василий провел во Владимирском централе?
– Почти три года – до осени 1958-го.
СПРАВКА:
Василий Сталин был арестован 28 апреля 1953 года. В 1955-м Военная коллегия Верховного суда СССР приговорила его к восьми годам тюремного заключения. В обвинительном заключении значились «злоупотребление служебными полномочиями, растрата государственного имущества и антисоветская пропаганда». В конце 1958 года осужденного перевели из Владимирского централа в Лефортовскую тюрьму в Москве, а в январе 1960 года он был освобожден досрочно.
– Виновным он себя за все это время так и не признал?
– Нет. Но мне казалось, что он ни на кого не держал обиды за свою судьбу. Знаете, у него был велосипедный счетчик, и он на нем откручивал день, второй, третий… Считал, сколько провел в неволе.
Как-то раз он написал письмо Никите Хрущеву, где описал все как есть. Мне сказал: «Ну, теперь он или меня освободит, или, наоборот, загонит туда, куда Макар телят не гонял». Я удивился: «Вася, а как письмо-то дойдет?» А он: «У меня есть особая печать, я ее ставлю – и никто не может открыть, кроме адресата». Письмо он отправил официально, через руководство тюрьмы.
– И каким же оказался ответ?
– Вместо ответа Василий просто исчез. Смотрю – его день не выводят на работу, неделю… Я сперва подумал: наверное, в больнице. Потом решил, что его все-таки выпустили. И лишь спустя время узнал: его увезли в Москву, и он теперь в столичной тюрьме.
Тов. Хрущеву. Комитет госбезопасности при Совете Министров СССР докладывает, что 19 марта 1962 года в 13 часов в городе Казани скончался Джугашвили (Сталин) Василий Иосифович. По предварительным данным, причиной смерти явилось злоупотребление алкоголем. Несмотря на неоднократные предупреждения врачей, Сталин систематически пьянствовал. Считаем целесообразным похоронить без воинских почестей. Председатель КГБ В. Семичастный.
– Больше вы ничего о нем не слышали?
– Долгое время – вообще ничего. А спустя годы поехал по служебной путевке в санаторий и там делил номер с одним татарином из Казани. Он как-то сказал: «К нам грузин сейчас приезжает много, они все идут на могилу Сталина». Я ему: «Так его ж могила в Москве!» А он: «Так я про сына Сталина». Вот так я и узнал, что Васи больше нет…
Потом татарин рассказал, как часто видел Василия на казанских улицах еще живым. Тот ходил нетрезвым, в форме. Рассказал, как его там похоронили. Без почестей. Выкопали могилу и закопали. На похоронах несколько человек всего было – какие-то летчики.
«В период заключения ведет себя вызывающе, злобно, не исправился, требует особых привилегий, которые имел при жизни отца» – это официальное заключение прокуратуры и КГБ, как доказывают свидетельства очевидцев, не соответствовало действительности. Нужно оно было, видимо, для одного – чтобы после освобождения отправить Василия Сталина вопреки закону в ссылку в Казань (добровольно уезжать из Москвы он отказывался).
Почему именно туда? В этот город запрещено было въезжать иностранцам, следовательно, никто из них не мог увидеть Василия Сталина в столь плачевном состоянии.
Советская власть отобрала у сына генсека даже то, на что он мог претендовать по закону. Так, полагающуюся ему военную пенсию в размере 300 рублей в месяц (как прослужившему в армии более 25 лет) особым приказом урезали ровно вдвое. Вместо хорошей квартиры и дачи в Москве выделили убогую однушку на окраине Казани. Попытались отобрать у него даже имя: «Считаем целесообразным при выдаче В. И. Сталину паспорта указать другую фамилию» (из письма председателя КГБ А. Шелепина). Вот и получается, что, вопреки знаменитому изречению самого Иосифа Виссарионовича, его сыну пришлось сполна ответить за отца.
