Текст книги "Преступления, в которые трудно поверить: Резонансные дела из архивов судов и спецслужб"

Автор книги: Ева Меркачёва

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)

• Шиваров прибыл в СССР нелегально.

• Имел родственников за границей и поддерживал с ними письменную связь с 1924 по 1934 год.

• Допрошенная Гайкуни охарактеризовала его как сомнительного человека.

• «Арестованные – бывший начальник УНКВД по Саратовской области Стромин и бывший начальник УНКВД по Московской области Журбенко – характеризуют его как неустойчивого элемента».

Отказ утвердил лично нарком внутренних дел СССР, комиссар госбезопасности Меркулов.

Весной 1940 года Шиваров написал письмо близким, в котором просил достать люминал (яд).

А в июне 1940 года Галина Катанян получила от него письмо, текст которого потом опубликовала:

Галюша, мой последний день на исходе. И я думаю о тех, кого помянул бы в своей последней молитве, если бы у меня был хоть какой-нибудь божишко.

Я думаю и о Вас – забывающей, почти забывшей меня.

И, как всегда, я обращаюсь к Вам с просьбой. И даже с несколькими.

Во-первых, приложенное письмо передать Люси.

Во-вторых, возможно, что через 3–4 недели Вам напишут, будут интересоваться моей судьбой. Расскажите или напишите – что, мол, известно очень немногое: учинил кражу со взломом, достал яд, и только. Остального-то и я не знаю. Кражу со взломом пришлось учинить, чтоб не подводить врача, выписавшую люминал (Бочкову), которым первоначально намеревался воспользоваться.

Хотя бы был гнусный, осенний какой-нибудь день, а то белая ночь. Из-за одной такой ночи стоило бы жить. Но не надо жалких слов и восклицаний, правда. Раз не дают жить, так не будем и существовать.

Если остался кто-либо, поминающий меня добрым словом, – прощальный привет.

Нежнейше обнимаю Вас,

Николай.

03.06.40. Вандыш

Письмо датировано 3 июня. Умер он 4-го, на следующий день и ровно спустя два года после вынесения Особого постановления в отношении него. В справке УФСИН, которую мы получили, указана причина смерти: «от паралича дыхательного центра на почве отравления морфием». Согласно акту о погребении, тело умершего в стационаре Шиварова похоронено на кладбище поселка Волошка.

В 1954 году военная прокуратура провела проверку и установила, что Шиваров был осужден необоснованно. В 1955-м сын Шиварова подал заявление главному военному прокурору (оно в материалах). Цитирую: «По словам матери и знавших его друзей, мой отец был честным и преданным коммунистом, хорошим семьянином. Я обращаюсь к вам с ходатайством о пересмотре дела моего отца и его посмертной реабилитации».

Главный военный прокурор подал надзорный протест в военный трибунал Московского военного округа. 27 июня 1957 года состоялось заседание. Читаю определение трибунала: «Постановление особого совещания от 1938 года отменить, дело за отсутствием состава преступления прекратить». Интересно, на основании чего было принято это решение. Цитирую:

Арестованные в 1937 году Горб, Молчанов и Уманский никаких показаний о преступной деятельности Шиварова не дали. Дело арестованного в 1937 году Ильюшенко, который якобы был связан с Шиваровым по антисоветской организации, в марте 1938 года было прекращено. Допрашиваемый в октябре 1956 года Ильюшенко охарактеризовал Шиварова положительно. Журбенко и Стромин от данных показаний в отношении Шиварова отказались. Никаких доказательств, свидетельствующих о принадлежности Шиварова к иностранным разведывательным организациям, проверкой не добыто…

Материалы реабилитации Николая Шиварова

Есть еще один очень интересный момент. В процессе пересмотра дела Шиварова ставился вопрос: «Установить, не был ли причастен Шиваров к расследованию уголовных дел и нет ли данных о нарушении им законности и применении недозволенных методов следствия». Речь, судя по всему, шла именно о том, чтобы выяснить – фабриковал ли он дела против писателей. Так вот – проверка нарушений не установила.

– Я проанализировала, был ли кто-либо из тех писателей и поэтов, чьи дела вел Христофорыч, расстрелян по результатам его расследования, – говорит Екатерина Шиварова. – Выяснилось, что таких случаев не было. Хронология событий указывает на то, что приговор о расстреле во всех этих случаях был вынесен и приведен в исполнение, когда Шиваров сам уже был репрессирован, находился в колонии и не мог повлиять на решение. И это касается Мандельштама. Я старалась быть объективной, но все равно у меня сложилось впечатление, что Шиваров скорее «отмазывал» своих «подопечных». Такое ощущение, что потери у русской литературы были бы несоизмеримо больше, если бы не ее «палач».

Тот факт, что Шиваров покончил с собой, на мой взгляд, это подтверждает. Единственное, что пока остается для меня непонятным, – почему он сделал это ровно через два года после вынесения ему приговора – 4 июня.

Желание потомков оправдать «цензора» естественно и понятно. Тем более что теперь появилась пища для раздумий. Но что кажется очевидным: никаким главным цензором он не был, от его решений ничего не зависело. Пытались ли руководители НКВД, которым он подчинялся, спасти каких-то литераторов? Вряд ли. Они так же, как потом их последователи, использовали Мандельштама в какой-то своей игре. В игре, где не оказалось победителей. Где каждый может быть назван «социально опасным элементом».

Для меня как журналиста, большую часть жизни работавшего в «МК», это еще и очень личная, если можно так выразиться, история. Осип Мандельштам – мой коллега в прямом смысле этого слова. В «МК» публиковались его стихи. Сейчас здесь трудится внучка следователя Шиварова, который вел его дело. Оба пали жертвами репрессий. Круг замкнулся?

Часть IV
Тайны Фемиды

Глава 1
Первый в России святой судья: почему Михаил Трубников был причислен к лику святых

Михаил Трубников – первый и единственный в России судья, причисленный к лику святых. В прошлом капитан 2-го ранга Балтийского флота, после отставки он вернулся на родную Вологодскую землю, где около 30 лет посвятил защите закона – сначала на посту мирового судьи, а затем в должности земского начальника, снискав глубокое уважение местных жителей. Однако народная любовь не уберегла его от красного террора: в сентябре 1918 года Трубников был арестован и расстрелян.

В истории нашей страны было немало трагедий, жертвы которых причислялись потом к сонму мучеников. Но судьба Трубникова уникальна, хотя до недавнего времени о нем мало кто знал. Пришло время восстановить историческую справедливость. Обществу представлена икона Трубникова, также в селе Молочном под Вологдой строится храм в его честь. Возможно, со временем он станет небесным покровителем всех российских судей.

СПРАВКА:

Михаил Дормидонтович Трубников родился 22 августа 1855 года в городе Кириллове. Он происходил из дворянского рода. Его отец, Дормидонт Александрович Трубников, на момент рождения сына служил в чине поручика Корпуса лесничих. Мать, Анна Михайловна, занималась воспитанием детей. Благодаря заботе родителей мальчик получил блестящее образование, начав обучение в Вологодской мужской гимназии.

Чтобы лучше понять жизненный путь Михаила Трубникова, перенесемся в ту далекую эпоху. Сохранившиеся свидетельства говорят о том, что он с детства грезил морем и подвигами. Едва повзрослев, юноша поступил в Санкт-Петербургское морское училище. Прослужив на флоте 13 лет, в 1888 году он вышел в отставку по состоянию здоровья. Всего через несколько месяцев, пройдя строгую процедуру выборов в уездном Земском собрании, Трубников занял должность участкового мирового судьи 2-го участка Кирилловского уезда. Знания, дисциплина и твердость характера, обретенные на флоте, очень пригодились бывшему офицеру на новом поприще.

Что же представлял собой мировой суд во второй половине XIX века? Это было место, где вершились человеческие судьбы и разрешались самые острые бытовые споры. Официально рабочий кабинет судьи именовался «судебная камера». Сегодня это слово ассоциируется исключительно с тюрьмой, однако в Российской империи «камерами» называли служебные и присутственные помещения во многих государственных ведомствах.

Камера участкового мирового судьи была открыта во все присутственные дни, за исключением периодов, когда он уезжал на уездные съезды мировых судей. В уезде этот человек обладал колоссальным авторитетом и выполнял множество смежных обязанностей. Судья совершал нотариальные действия, а при отсутствии врача совместно со священником входил в состав так называемого воинского присутствия – специальной комиссии, которая освидетельствовала призывников. Кроме того, он приводил к присяге чинов лесной стражи и участвовал в работе комиссий, определявших душевное здоровье. Словом, в ту пору мировой судья был фигурой абсолютно незаменимой, совмещая в своем лице функции сразу нескольких ведомств.

ИЗ ДОСЬЕ:

Мировые судьи в Российской империи были выборными – Земские собрания избирали их сроком на три года. Эти судьи рассматривали дела меньшей правовой важности: мелкие гражданские иски на сумму до 500 рублей, споры о восстановлении нарушенного владения имуществом, а также дела о личных обидах и оскорблениях. В их обязанности входило судить за проступки, наказанием за которые могли стать внушение, выговор, замечание, денежный штраф до 300 рублей либо арест на срок до трех месяцев. На практике это означало, что самыми частыми уголовными делами, попадавшими к мировым судьям, были кражи.

«Назначением мирового института, – писал выдающийся дореволюционный историк права Григорий Джаншиев, – было внесение в сферу повседневных гражданских отношений первых элементов благоустроенного общежития – сознания гражданами своих прав и обязанностей. Если новый гласный суд называют – и справедливо называют – школою гражданского воспитания, то мировые учреждения с тысячами камер, разбросанных по самым отдаленным захолустьям нашего обширного отечества, являлись первою и самою важною ступенью этой школы…»

– Есть достоверные сведения о том, что в 1904 году Михаила Трубникова избрали председателем церковно-приходского попечительства в Вогнемской волости Кирилловского уезда, – отмечает председатель Вологодского областного суда Игорь Трофимов. – Эта организация занималась благоустройством храмов, содержанием начальных школ и благотворительностью. Председателя выбирали сами люди – то есть те самые люди, чьи споры Трубников ежедневно разрешал в суде. Ему доверяли. И это лучшее свидетельство того, что он был глубоко справедлив.

Заслуги Трубникова были высоко отмечены на государственном уровне. Еще во время службы на флоте, в 1882 году, он был удостоен ордена Святого Станислава III степени. Позже, за многолетние гражданские труды, его наградили орденами Святой Анны III степени и Святого Станислава II степени.

Сложно определить, в какой именно момент Михаил Дормидонтович обратился к глубокой вере. Однако современники вспоминали, что любое судебное заседание он начинал с тайной молитвы, а каждую свободную минуту стремился посвятить паломничеству по святым обителям Вологодского края.

С древним Ферапонтовым монастырем Михаила Трубникова связывали особые духовные узы. Благочестивый земский начальник любил эту тихую обитель и часами мог любоваться фресками прославленного иконописца Дионисия.

Прототипом для написания иконы Михаила Трубникова стал член Кирилловской земской управы (третий справа во втором ряду)

ИЗ ДОСЬЕ:

Стенопись Ферапонтова монастыря признана наивысшим творческим достижением Дионисия. Это единственный в мире полностью сохранившийся и документально подтвержденный памятник работы великого мастера. Он расписал величественный собор Рождества Богородицы в 1502 году вместе со своими сыновьями всего за 34 дня. Общая площадь росписей, изображающих земную жизнь Богородицы и жития святых, составляет около 600 квадратных метров.

В 1904 году началось активное возрождение Ферапонтова монастыря. Одним из первых крупных жертвователей на это благое дело стал праведный Иоанн Кронштадтский, внесший внушительную по тем временам сумму – 300 рублей. Михаил Трубников тоже не остался в стороне, тем более что его судебный участок включал в себя территорию обители. В качестве председателя приходского попечительства он принимал самое деятельное участие в делах монастыря. Здесь он регулярно общался с настоятельницей – игуменьей Серафимой (Сулимовой), назначенной на эту должность в 1905 году. Во многом благодаря ее энергии и трудам удалось сберечь монастырский ансамбль XV–XVII веков и бесценные фрески Дионисия. Сегодня этот уникальный комплекс включен в Список Всемирного наследия ЮНЕСКО и открыт для паломников и путешественников со всего мира.

В мае 1918 года Ферапонтов монастырь оказался в центре противостояния с новой советской властью.

– Почему местные жители решили противиться воле советских чиновников? Историки объясняют это просто, – рассказывает председатель Вологодского областного суда Игорь Трофимов. – До революции храмы содержались на средства самих приходов. И как такового церковного имущества там было немного. Когда большевики начали масштабную кампанию по изъятию и описи церковного имущества, крестьяне искренне возмутились: «Это наше добро!» И в мае 1918 года, когда очередная комиссия приехала переписывать ценности Ферапонтова монастыря, ее встретили крайне враждебно. Приход буквально восстал. По протестующим открыли огонь, толпу разогнали, а игуменью Серафиму арестовали. Впрочем, в Кирилловскую тюрьму ее помещать не стали, поскольку там не было женских камер. Монахиню оставили под домашним арестом в стенах обители.

К Михаилу Трубникову весной вопросов еще не возникло. К тому моменту 63-летний отставной офицер и бывший земский начальник уже не занимал никаких должностей и вел жизнь приходского старосты.

А дальше события разворачивались стремительно.

Поздно вечером 11 сентября 1918 года у себя дома был убит председатель Кирилловского совета бедноты, один из организаторов продразверстки в уезде Андрей Костюничев. Убийцы застрелили его из ружья, предположительно через открытое окно.

Местные жители были убеждены: активиста убили свои же из корыстных побуждений или личной мести. Ни в Кириллове, ни в окрестных деревнях никакого антисоветского подполья не существовало, контрреволюционных настроений тоже, поэтому политическая версия изначально казалась несостоятельной. Однако эта трагедия совпала по времени с масштабными государственными процессами. Всего неделей ранее, 5 сентября 1918 года, Совнарком издал декрет «О красном терроре». И эта смерть пришлась весьма кстати…

– 14 сентября, через три дня после преступления, заседала Следственная комиссия, подлинные материалы которой сохранились в наших архивах, – рассказывает Трофимов. – Она официально признала, что убийство совершил родственник погибшего Александр Костюничев. Но к этому моменту заседания он уже был сам убит при задержании, а его подельники – тоже родственники, Василий и Иван Костюничевы, – находились в больнице. Следственная комиссия зафиксировала в постановлении, что убийцы ненавидели Андрея не только за его работу в Комитете деревенской бедноты, но и из-за, цитирую, «личных счетов». И, несмотря на это, местный революционный трибунал постановил: «Ответить на убийство коммуниста Андрея Костюничева красным террором…» Было решено непосредственных убийц расстрелять «после излечения», а вместе с ними казнить еще 37 человек. Это были так называемые классовые заложники – безвинные люди из числа тех, кто имел отношение к Ферапонтову монастырю или, по мнению большевиков, вредил новой власти (как, например, бывший гласный Кирилловской городской думы Николай Бурлаков). Первым в этом расстрельном списке значился судья в отставке Михаил Трубников, вторым – епископ Кирилловский Варсонофий, третьей – игуменья Серафима.

Постановление революционного суда

В тот же день все они были арестованы. Ночь накануне казни они провели под стражей в Кириллове.

С помощью сохранившихся архивных документов и благодаря исследованиям Вологодского областного суда попробуем восстановить события того страшного утра – 15 сентября 1918 года.

В пять часов утра заключенных вывели из камер. Епископ Варсонофий, бывший в полном архиерейском облачении, благословлял конвоиров и товарищей по несчастью, за что один из стражников грубо ударил его по руке. Очевидцы вспоминали, что узники в ту ночь не смыкали глаз: владыка молился, читал псалмы и совершал всенощную.

В сопровождении карательного отряда из 20 человек узников повели на казнь по старой Горицкой дороге к горе Золотуха.

Матушка Серафима до последнего не верила, что расстреляют без суда и следствия. Отставной земский начальник Михаил Трубников тоже не молчал: пытался воззвать к разуму палачей, доказывая, что происходящее не имеет ничего общего с правосудием, а закон категорически запрещает бессудные казни.

Этим последним гражданским и духовным подвигом он поддерживал своих товарищей.

06:00. Место казни – гора Золотуха. По преданию, епископ Варсонофий громко сказал: «Вот и наша Голгофа!»

Первой застрелили Серафиму.

– Она при жизни молилась так: «Господи, прости меня, окаянную!» – рассказывает Игорь Трофимов. – И здесь, перед смертью, тоже стала молиться этой своей молитвой. Расстрельная команда подумала, что она называет их окаянными. И ее застрелили.

Последним убили Варсонофия. Вот как описывают это очевидцы:

Он повернулся спиной к расстрельной команде, поднял руки вверх и стал молиться. Пока он не окончил молитву, как говорят очевидцы, стреляющие не могли в него попасть. А потом сказал: «Я закончил, кончайте и вы». И только после этого пуля достигла цели.

Свидетелями расстрела стали многие местные жители. Их же и заставили копать могилу, одну на всех. Убитых положили туда без гробов. Тело епископа Варсонофия бросили на тело матушки Серафимы.

Спустя пять дней местная газета «Известия Кирилловского совета рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов» опубликовала официальное извещение:

Кирилловская Уездная Чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией и проч. доводит до сведения граждан города Кириллова и уезда, что уличенные в контрреволюционных выступлениях:

ВАРСОНОФИЙ, епископ Кирилловский,

СЕРАФИМА, игуменья Ферапонтова монастыря,

ТРУБНИКОВ, Михаил Дормидонтович…

15 сентября сего года Череповецким губернским карательным отрядом на рассвете РАССТРЕЛЯНЫ…

Собственно, это и есть официальный отчет о преступлении.

Оплакивать погибших местным жителям не позволяли – людей, приходивших к могиле, разгоняли. Однако эти меры не помогали: верующие со всего уезда тайно стекались к горе Золотуха. А вскоре среди народа пошли слухи о чудесах и исцелениях, происходящих на месте казни. Гора Золотуха стала местом паломничества, и новая власть ничего не могла с этим поделать, несмотря на запреты и угрозы. Не отпугнул верующих даже скотомогильник, который распорядились устроить на месте расстрела.

Прошли десятилетия. Лишь в 1998 году на месте расстрела был установлен памятный поклонный крест, который освятил епископ Вологодский и Великоустюжский Максимилиан. С того времени в епархии родилась традиция совершать к горе крестный ход от стен Кирилло-Белозерского монастыря.

В 2000 году на юбилейном Архиерейском соборе Русской православной церкви кирилловские мученики были причислены к лику святых. В составе Собора новомучеников и исповедников Церкви Русской по представлению Вологодской епархии был канонизирован и праведный судья Михаил Трубников.

Долгое время о судейском прошлом Михаила Трубникова практически никто не вспоминал. Но затем пришло осознание: перед нами единственный святой судья в истории нашей страны!

Первым эту тему поднял председатель Вологодского областного суда Игорь Трофимов. Он обратился к митрополиту Вологодскому и Кирилловскому Савве с предложением написать отдельную икону праведника (до этого существовал только совместный образ кирилловских новомучеников). Иконописцы столкнулись со сложной задачей: как достоверно изобразить судью той эпохи?

– Костюм мирового судьи мы нашли в Красноярском краеведческом музее, – рассказывают в Вологодском суде. – Одеяние сохранилось идеально, и все детали были воспроизведены на новой иконе.

Первая в России персональная икона святого судьи

Первую персональную икону святого праведного судьи торжественно освятили в Вологде – в храме Святителя Николая на Глинках, который расположен рядом со зданием городского суда. С этого момента у российских служителей закона появился свой небесный заступник. Хочется верить, что Михаил Трубников станет духовным покровителем и примером для всех судей нашей страны.