Текст книги "Преступления, в которые трудно поверить: Резонансные дела из архивов судов и спецслужб"

Автор книги: Ева Меркачёва

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)

Глава 4
Тайна пальто Ленина: кто на самом деле стрелял в Ильича

Покушение на Ленина – одна из главных и до сих пор не разгаданных тайн советской истории. Современные исследователи все чаще ставят под сомнение вину Фанни Каплан, которую задержали буквально через несколько минут после выстрелов и которая сразу же взяла всю вину на себя.

Основной аргумент скептиков – состояние здоровья подозреваемой. На каторге Каплан временно ослепла и, хотя зрение ей частично вернули, видела крайне скверно. Сложно представить, как полуслепая женщина сумела бы попасть в Ильича. Сомнения вызывают и протоколы допросов: Каплан вела себя крайне неуверенно и не смогла вспомнить ни то, из чего стреляла, ни то, сколько раз.

Мало кто знает, что еще в 1990-х годах криминалисты провели уникальную экспертизу пальто Ленина, в котором вождь находился в тот роковой вечер. Что же на самом деле показало это исследование?

СПРАВКА:

30 августа 1918 года Владимир Ильич выступал перед рабочими завода Михельсона в Москве, закончив свою речь почти пророческими словами: «У нас один выход: победа или смерть!» Когда после митинга председатель Совнаркома вышел из цеха и направлялся к своему автомобилю, его по дороге окликнула кастелянша соседней Павловской больницы Мария Попова. Задав вождю вопрос, она ненадолго задержала его. В этот момент прозвучали три выстрела. Ленин был тяжело ранен двумя пулями, а третья задела саму Попову.

Пальто Ленина

В фондах Государственного исторического музея (ГИМ) этот уникальный экспонат описан лаконично:

«Пальто В. И. Ленина.

Европа. 1910-е гг. Драп.

Длина: 116 см».

В музейных карточках отдельно уточнено, что в этом демисезонном пальто В. И. Ленин вернулся из последней эмиграции в апреле 1917 года. Четыре разрыва на плотном драпе напрямую связаны с событиями 30 августа 1918 года.

Первое отверстие расположено на спине, чуть выше левой лопатки. След оставлен пулей, которая вошла в тело вождя, надломила внутреннюю часть лопаточной кости и проникла в грудную полость. Повредив верхнюю долю левого легкого и вызвав кровоизлияние в плевру, она прошла навылет через грудь и застряла в мягких тканях правой половины шеи. Ее извлекли четыре года спустя – 23 апреля 1922 года.

Второй разрыв ткани находится на левой руке, почти у самого плечевого сустава, чуть выше заднего шва. Эта пуля вошла в плечо и проломила плечевую кость. Ударившись о нее, рикошетом изменила свое направление и остановилась в мягких частях надплечья, где от пули откололись два небольших фрагмента.

Наконец, третий и четвертый разрывы ткани на спине под левой лопаткой были сделаны пулей, которая лишь коснулась одежды В. И. Ленина, не задев его самого.

Примечательный факт: пальто после покушения не выбросили. Все пулевые отверстия на плотной ткани бережно заштопала лично Надежда Крупская.

«Я сама штопала эти дырочки, – писала она в своих воспоминаниях. – Ведь пальто было одно у Ильича. Я штопала в те дни, когда Ильич был очень болен и никто не мог сказать, придется ли ему снова надевать это пальто… Я штопала ночью. Не знаю, чего было больше на этих штопках, стежков или моих слез, которые все капали и капали…»

Именно это пальто извлекли из музейных запасников более 30 лет назад для экспертизы. И вот как это произошло.

В конце 1991 года Главное следственное управление Генеральной прокуратуры возобновило уголовное дело о покушении на Владимира Ильича Ленина. В рамках дополнительного расследования назначили ряд экспертиз, в том числе судебно-медицинскую и криминалистическую.

– Судебно-медицинская экспертиза проводилась там, где я прослужил многие годы, – в Центре судебно-медицинской и криминалистической экспертизы Министерства обороны, – рассказывает полковник медицинской службы в отставке Сергей Зосимов. – Это учреждение как раз славится своими баллистическими исследованиями.

В распоряжение криминалистов передали легендарное пальто вождя, обнаруженный на месте происшествия пистолет браунинг калибра 7,65 миллиметра (образца 1900 года), две извлеченные из тела Ленина пули и копии медицинских документов.

К тому моменту музейная реликвия хранилась в стеклянном цилиндре, заполненном инертным газом, – для консервации, как говорится, на века.

– После долгих переговоров руководство музея разрешило мне вытащить пальто на свет божий, – продолжает Сергей Михайлович. – Но с жестким условием: исследовать экспонат я буду прямо там, в фондах.

При осмотре мне пришлось разложить его на столе и обращаться с ним, скажем так, довольно бесцеремонно с точки зрения музейных хранителей.

Я детально изучил все повреждения от пуль. Следов крови на драпе не оказалось, но их там и не должно было быть. Дело в том, что пули не прошли навылет – ранения Ильича были слепыми. К тому же под верхнюю одежду Ленин надел костюм и сорочку, так что кровь могла остаться только на них.

Рентген

Перед экспертами в первую очередь стоял чисто юридический вопрос: как квалифицировать степень тяжести вреда, причиненного здоровью Ленина. С 1918 года правила определения тяжести телесных повреждений менялись неоднократно. Однако все существовавшие методики сходились в одном: проникающее огнестрельное ранение левой плевральной полости относится к категории тяжких по признаку прямой опасности для жизни.

Особую ценность для следствия представляла копия рентгенограммы, которая была сделана на немецкой аппаратуре буквально в первые дни после покушения. Судя по качеству сохранившейся копии, этот исторический кадр не уступает современным снимкам.

На этом снимке, во-первых, четко определялось местонахождение обеих пуль, а во-вторых, прослеживались линии перелома левой плечевой кости.

Эксперты были поражены тем фактом, что уже через два месяца кость полностью срослась. В современной медицине подобные тяжелые повреждения лечатся только с помощью остеосинтеза, когда костные фрагменты скрепляют специальными металлическими конструкциями.

Нужно поклониться врачам, которые, не делая всяких разрезов, сумели сопоставить костные фрагменты и зафиксировать их обычной гипсовой повязкой. Пули тогда решили не трогать. В результате в короткий срок, без каких-либо осложнений, наступило полное сращение.

– Нам представили не всю историю болезни, а лишь документы о состоянии Ленина сразу после покушения и описание его ранения, – продолжает эксперт. – Но даже по этим бумагам можно сделать вывод, что Владимир Ильич в тот момент был весьма крепким человеком. Он решительно отказался от госпитализации в стационар, поэтому все медицинские процедуры проводились дома. И главное – плечо восстановилось за короткий срок, всего за два месяца. Это заслуга не только высочайшего мастерства врачей, но и мощных ресурсов самого организма.

При этом Ленин несколько лет жил с пулей, застрявшей в опасной близости от сонной артерии. Как это соседство повлияло на его здоровье? Среди медиков существует мнение: многолетнее давление пули на сонную артерию могло привести к травматическому повреждению ее стенок. В ответ на это началось разрастание внутренней оболочки сосуда, что спровоцировало развитие аневризмы и критически сузило просвет сосуда. В результате это затрудняло кровоток, из-за чего левое полушарие мозга вождя недополучало кислород.

Извлеченные пули (одну извлекли в 1922-м, другую после смерти) бережно хранились в Музее революции.

На первом этапе перед экспертами стояла главная задача – установить, были ли эти пули выпущены именно из того браунинга, который нашли на земле сразу после покушения. Проверить это удалось, правда не без приключений.

Дело в том, что в магазине пистолета оставалось четыре родных патрона. Естественно, первым делом криминалисты попытались произвести из него экспериментальные выстрелы, чтобы получить свежие образцы для сравнения. Однако этот шаг провалился. С момента покушения прошло почти 70 лет, а бездымный порох имеет свойство разлагаться со временем. Именно это и произошло – старые заряды просто пришли в негодность.

Что делать? Где найти подходящие пули, если учесть, что в СССР патроны такого калибра давно не производились? В итоге несколько нужных образцов все же удалось отыскать и передать экспертам. А те провели экспериментальную стрельбу.

С первым выстрелом проблем не возникло. Однако при следующем нажатии на курок выяснилось, что пороховой заряд в этих патронах мощнее, чем рассчитывали эксперты. В результате колоссального давления затвор пистолета сорвался со стопора и со свистом пролетел мимо уха одного из исследователей. К счастью, все обошлось. Механизм аккуратно вернули на место, а полученные баллистические данные зафиксировали.

Настал момент истины. Эксперты сопоставили микрорельеф на пулях, извлеченных из тела Ленина, со следами от полей и нарезов ствола на экспериментальных образцах. Микросведения полностью совпали. Это позволило экспертам прийти к категорическому и неоспоримому выводу: пули, извлеченные из тела Владимира Ильича Ленина, были выпущены именно из этого пистолета.

Следственный эксперимент

Получив баллистические выводы, эксперты решили провести масштабный следственный эксперимент непосредственно на месте покушения. Для этого пригласили актера, внешне очень похожего на Ленина. Вся реконструкция фиксировалась на видеокамеру. По крупицам – на основе показаний свидетелей и архивных воспоминаний – эксперты воссоздали поминутную картину тех событий. Им предстояло проверить: как именно приближался стрелок, на каком расстоянии он находился и как в это время Ленин был к нему повернут.

– Чтобы более точно воспроизвести обстановку, мы разыскали автомобиль тех времен и поставили его ровно на то место, где он ждал Владимира Ильича в августе 1918 года, – рассказывает эксперт. – И один факт присутствия этой машины кардинально менял дело: она сильно ограничивала сектор обстрела и мешала стрелявшему целиться в Ленина.

Следственный эксперимент.

На фото Сергей Зосимов и актер, игравший Ленина

Здесь необходимо сделать еще одну важную историческую ремарку. Долгое время считалось, что покушение на Ленина произошло непосредственно в тот момент, когда он пытался сесть в приехавшую за ним машину. При эксперименте же выяснилось, что автомобиль стоял чуть в стороне, а Ленин находился на том самом месте, где сейчас установлена стела.

Так вот, если оценивать раневой канал, судя по входному отверстию и повреждению левого плеча, при обычном положении тела с опущенными руками пуля должна была лететь снизу вверх. Чтобы совместить линию выстрела с реальной траекторией ранения, необходимо предположить, что в момент покушения левая рука Ленина была поднята почти горизонтально. При этом сам он стоял вполоборота к нападавшему.

Эксперт приходит к неожиданным выводам:

– По характеру ранения можно предположить, что это было инстинктивное защитное движение. Возможно, Владимир Ильич в последний миг все же увидел стрелявшего и вскинул руку, пытаясь закрыться от пуль.

Во время эксперимента непрерывно велась видеозапись, и в какой-то момент мне в голову пришла сумасшедшая идея. Я подошел к оператору и спросил: «Скажите, пожалуйста, а вы можете расфокусировать объектив так, чтобы мы увидели картинку глазами человека с плохим зрением?»

Он это сделал. И в этот миг все встало на свои места. Фигура Ленина в кадре мгновенно превратилась в размытый, туманный силуэт. Нападавший стрелял, ориентируясь лишь на это смутное очертание, без малейшей возможности прицелиться. Именно это объясняет, что Ленин остался жив. И это же с высокой вероятностью доказывает, что стреляла Фанни Каплан. Человек, умеющий обращаться с оружием, с такого минимального расстояния убил бы вождя первым же выстрелом.

Поэтому итоговый вердикт всей нашей комиссии был однозначным: фактов, указывающих на присутствие второго, тайного стрелка, в ходе исследований не обнаружено.

Эксперимент завершился в том самом 1991 году. Его результаты так и остались мало кому известны – Советский Союз стремительно рушился, и всем тогда было просто не до этого.

Музей истории судебной системы Забайкальского края. В углу одного из залов сидит Фанни Каплан – как живая. На ней темная юбка, серый платок и скромная шаль. Рядом – простой деревянный стол и свеча.

Местные служители Фемиды по архивным документам досконально знают, как выглядела настоящая Фанни Ефимовна Каплан (урожденная Фейга Хаимовна Ройтблат). Дело в том, что в этих краях она провела треть своей недолгой жизни – почти 10 лет.

Смотритель музея Александр Миронов рассказывает, почему экспозицию решили посвятить именно этой исторической фигуре, и вспоминает тяжелый путь революционерки на сибирскую каторгу.

Фигура Фанни Каплан в музее. Город Чита

СПРАВКА:

В 1906 году Фанни Каплан, сменившая имя на подпольный псевдоним Дора, жила в Киеве. По одной из версий, девушка была слепо влюблена в анархиста Виктора Гарского (настоящее имя – Яков Шмидман). Тот готовил покушение на местного генерал-губернатора и цинично использовал юную соратницу в своих целях.

Развязка наступила 22 декабря в номере гостиницы «Купеческая». Из-за роковой технической ошибки при сборке бомбы самодельное взрывное устройство сработало прямо в руках Каплан. Получив тяжелейшее ранение в голову и практически потеряв зрение и слух, покалеченная девушка была арестована на месте взрыва, тогда как ее возлюбленный успел сбежать.

5 января 1907 года Военно-окружной суд в Киеве приговорил революционерку к смертной казни. Однако на момент совершения преступления Фанни юридически считалась несовершеннолетней, поэтому расстрел ей заменили пожизненной каторгой.

В 1913 году, в честь 300-летия династии Романовых, пожизненное заключение ей заменили на 20 лет каторги. Впрочем, сидеть до конца срока Каплан не пришлось: после Февральской революции 1917 года она вышла на свободу по всеобщей амнистии политических узников.

– Для начала перенесемся в вечер 22 декабря 1906 года на киевский Подол, – предлагает Александр Миронов, один из создателей музейной экспозиции. – Именно здесь, около семи часов вечера, в номерах гостиницы «Купеческая» прогремел мощный взрыв. Сбежавшиеся на грохот прохожие и местный городовой задержали испуганную девушку, выбежавшую на улицу. Мужчине, который был с ней, удалось скрыться в темноте. При обыске у задержанной изъяли заряженный браунинг и поддельный паспорт на имя мещанки из города Речицы Минской губернии Фейги Хаимовны Каплан, девятнадцати лет. Осмотревший ее доктор зафиксировал ранения правой руки, левой голени и ягодицы. Несмотря на допросы и контузию, назвать свое настоящее имя и выдать сбежавшего спутника она категорически отказалась.

Кандалы из тюрьмы, где сидела Фанни

В фондах читинского музея хранится копия уникального документа – выписки из справки губернской тюремной инспекции от 30 июня 1907 года:

Имя, отчество, фамилия или прозвище и к какой категории ссыльных относится

Фейга Хаимовна Каплан, каторжная.

Куда назначается для отбытия наказания

Согласно отношению Главного Тюремного управления от 19 июня 1907 года за № 19641 назначена в ведение Военного губернатора Забайкальской области для помещения в одной из тюрем Нерчинской каторги.

Следует ли в оковах или без оков

В ручных и ножных кандалах.

Может ли следовать пешком

Может.

Требует ли особо бдительного надзора и по каким основаниям

Склонна к побегу.

Состав семейства ссыльного

Девица.

Возраст

?

Приметы

Рост 2 аршина, 3½ вершка (около 158 см. – Прим. ред.).

Телосложение

Среднее, средней толщины.

Глаза

Продолговатые с опущенными вниз углами, карие.

Цвет и вид кожи лица

Бледный.

Волосы головы

Темно-русые.

Особые приметы

Над правой бровью продольный рубец сантиметра 2½ длины.

– Наказание она отбывала сначала в Мальцевской женской тюрьме, а затем ее перевели в Акатуйскую каторжную тюрьму, – говорит помощник председателя Забайкальского краевого суда Виктория Михайлюк.

Ни одного из этих мрачных заведений до наших дней не сохранилось. На месте Акатуйской тюрьмы раскинулся обычный пустырь, посреди которого высится лишь фрагмент толстой тюремной кирпичной стены.

СПРАВКА:

Акатуйская каторжная тюрьма была создана еще в 1832 году при руднике. По извилистым трактам той эпохи она находилась в 625 верстах (почти 667 километров) от Читы – для кандального этапа это был целый месяц изнурительного пешего пути. Вначале в этой тюрьме содержались самые опасные преступники-рецидивисты. Режим был запредельно жестким: все заключенные трудились на свинцово-серебряных рудах. Однако к концу столетия Акатуй превратился в главную политическую каторгу империи – сюда начали свозить осужденных за государственные преступления и террор. В таком статусе тюрьма просуществовала до революционного 1917 года.

В Мальцевскую тюрьму Нерчинской каторги Фанни прибыла 24 августа 1907 года.

Любопытная статистика: если в августе 1907-го в этих стенах содержалось всего четырнадцать арестанток, то к весне 1911 года их количество возросло до шестидесяти двух. Впрочем, этот скачок был связан не столько с ростом женского политического террора, сколько с масштабной тюремной реформой: в Мальцево начали массово свозить уголовниц со всей Сибири.

Сокамерницы Фани Каплан тепло отзывались о ней в своих дневниках: «Мы привыкли видеть ее всегда здоровой, веселой и жизнерадостной». Однако спустя несколько лет последствия киевского ранения – судя по всему, тяжелой контузии – и нечеловеческие условия дали о себе знать.

Девушки, находившиеся с ней рядом, со страхом описывают случившееся:

«С Фаней неожиданно случился странный припадок – она перестала видеть. Глядела широко раскрытыми глазами и ничего не видела вокруг себя. Маруся Беневская пересмотрела все медицинские книги, какие только были в тюрьме, предположила причиной слепоты повреждение зрительного нерва при ранении, но непосредственной помощи оказать не могла. Через день или два этот приступ кончился, Фаня опять увидела свет».

К несчастью, это было лишь началом. В феврале 1909 года очередной приступ обернулся полной потерей зрения.

«В течение долгого периода Фаня надеялась, что слепота пройдет, что все это временно, и ни за что не хотела приспособиться к своему новому положению, – вспоминали соратницы. – Она перестала совсем выходить на прогулку, молча сидела или лежала на кровати в своей одиночке в околодке (одиночной палате тюремного лазарета. – Прим. ред.) и, уйдя в себя, углубленно думала о том ужасном, что с ней стряслось. Слепота так ее потрясла, что она хотела лишить себя жизни. Пока особо острый период не миновал, мы ни на минуту не оставляли ее одну».

– Улучшения не последовали ни через месяц, ни через два, – рассказывают забайкальские исследователи. – Однако при поддержке подруг девушка все же нашла в себе силы жить дальше и постепенно приспособилась к своему новому положению. Она даже сумела освоить шрифт Брайля.

В архивах сохранился рапорт начальника Мальцевской тюрьмы № 639 от 10 апреля 1909 года начальнику Нерчинской каторги. В нем есть такие строчки:

За время заведования мною тюрьмой с политической Каплан были припадки, после которых она переставала видеть, и это продолжалось не более одной недели. Теперь же она после последнего припадка уже два месяца ничего не видит, и для нее специально назначается одна из женщин проводником.

Рапорт начальника Мальцевской тюрьмы дошел до Областного правления. Местные чиновники оказались в замешательстве: они долго не могли решить, что делать, как и где оказать квалифицированную медицинскую помощь. Общее состояние здравоохранения в Забайкалье в те годы было плачевным. Судя по документам, всерьез обсуждался вопрос о переводе арестантки в специализированную «глазную лечебницу» в Иркутске. Однако областной врачебный инспектор, лично посетивший Мальцевскую тюрьму, вынес серьезный вердикт:

У Каплан глазные нервы и клетчатка совершенно атрофированы, никакая операция ей не поможет.

Ситуация казалась тупиковой. В регионе существовала специальная каторжная богадельня для инвалидов, больных и убогих, но рассчитана она была исключительно на мужчин.

В конце апреля 1911 года тюремные власти перевели Фанни Каплан из ветхой Мальцевской тюрьмы в каменный Акатуй.

«В камере с нами была бессрочница Каплан, временно потерявшая зрение еще в Мальцевской, – писала ее сокамерница Антонина Пирогова (Тебенькова). – Врачей-окулистов на каторге не было, вернется ли зрение или нет, никто не знал. Однажды Нерчинскую каторгу объезжал врач областного управления, и мы попросили его осмотреть глаза Фани. Он очень обрадовал нас сообщением, что зрачки реагируют на свет, и сказал, чтоб мы просили перевода ее в Читу, где ее можно подвергнуть лечению электричеством».

Тюрьма, в которой сидела Фанни. Сейчас этого учреждения уже не существует

Шанс на спасение выпал два года спустя. В августе 1913 года местные тюрьмы объезжал недавно вступивший в должность военный губернатор Забайкальской области Андрей Кияшко. Именно тогда сплоченные акатуйские каторжанки и обратились к начальнику с отчаянной просьбой – перевести слепую Фанни в Читинскую тюрьму для лечения.

«Тронула ли его красивая молодая девушка с незрячими глазами, не знаю, но только мы сразу увидели, что дело нам удастся, – вспоминает Антонина Пирогова. – Расспросив нашу уполномоченную, он громогласно дал слово перевести Фаню немедленно в Читу на испытание. Завершив осмотр, генерал совсем обмяк и разрешил нам получать толстые журналы – но только не новые, а прошлого года».

Свое слово он сдержал. Как следует из рапорта начальника Акатуйской тюрьмы № 2162 от 4 октября 1913 года,

Согласно личному распоряжению Его Превосходительства господина военного губернатора Забайкальской области, политическая ссыльно-каторжная Фейга Каплан 1-го сего октября отправлена в Читинскую тюрьму в распоряжение врачебного инспектора Забайкальской области для помещения во вновь открываемую лечебницу для излечения болезни глаз.

Обратно в Акатуйскую тюрьму Каплан вернулась 13 июня 1914 года.

– Стоит отметить, что за время пребывания Андрея Ивановича в должности военного губернатора системе здравоохранения в области уделялось огромное внимание: были построены новые больницы и существенно расширился штат медицинских работников, – говорит Виктория Михайлюк. – В Чите при городской больнице появились хорошо оборудованное хирургическое и гинекологическое отделения. Кроме того, Андрей Иванович лично добивался разрешения на строительство нового корпуса хирургического отделения при Забайкальской общине Красного Креста. На территории области заработала сеть врачебных пунктов и лечебниц, в том числе и бактериологическая станция. Так что Фанни Каплан было оказано передовое для своего времени лечение. Врач Читинской городской тюрьмы отписывался начальнику Акатуйской: «В течение всего лечения она подвергалась электризации (сначала постоянным, потом переменным током), впрыскиваниям стрихнина и пила йодистый калий. Это лечение желательно было бы продолжать, так как оно дало и дает несомненный успех». Также был наконец поставлен окончательный диагноз: «У Ф. Каплан мною констатирована слепота на истерической почве. В настоящее время у нее появляется зрение, хотя и в незначительных размерах». В текстах некоторых биографий Фанни Каплан говорится, что лечение она проходила в Иркутске, однако в открытых архивных материалах документы, подтверждающие факт ее этапирования туда или пребывания в местных лазаретах, полностью отсутствуют.

Лечение действительно пошло на пользу: зрение, пусть и частично, восстановилось, а тюремное начальство даже разрешило Каплан пользоваться лупой для чтения.

Орудия труда заключенных тюрьмы, где сидела Фанни

В архивных фондах сохранились уникальные письма родителей Каплан, адресованные начальнику Акатуйской тюрьмы.

Уважаемый сударь! Надеюсь, Вы простите нашу дерзость писать к Вам. Но Вы наша последняя надежда узнать что-нибудь о нашей дочери. Между заключенными в Вашей тюрьме находится наша дочь Фанни Каплан. Но вот уже прошло больше года, как мы ни слова не слышали от нее. День за днем мы провели год в сомнительных ожиданиях. Но напрасно… Уведомите хоть одним словечком, жива ли она, здорова… Бог вознаградит Вас за Ваше благотворное деяние.

Письмо родителей

Родители Фанни писали из США, на письме карандашом указан обратный адрес: Чикаго, Сойер-авеню.

В следующий раз Фанни Каплан оказалась в Чите в марте 1917 года. Сразу после ликвидации Нерчинской каторги Каплан в числе десяти других узниц Акатуя на запряженных тройках выехала в Читу, где 8 марта освобожденных революционерок ждала торжественная и бурная встреча. Прожив в этом городе еще месяц, в апреле Фанни навсегда покидает Забайкалье вместе со своей подругой Анной Пигит.

Спустя десятилетия после распада СССР в Генеральную прокуратуру России неоднократно поступали обращения с просьбой юридически реабилитировать Каплан. Однако ведомство осталось непреклонным. Один из официальных ответов подписал начальник Главного уголовно-судебного управления Анкудинов:

В отношении содеянного Каплан Фанни Ефимовной ранее проводилась проверка. Материалы архивного дела содержат данные о покушении ею 30 августа 1918 года на жизнь человека. Посягательство на жизнь человека вряд ли может быть оправдано какими бы то ни было мотивами. Мне не известны какие-либо нормативные акты, по крайней мере из действующих, которые бы оправдывали убийство человека. За исключением разве что законоположений о необходимой обороне. Да и при необходимой обороне убийство человека не оправдывается, а лишь допускается.

Результаты баллистических экспертиз и масштабного следственного эксперимента, казалось бы, не оставляют сомнений: на заводе Михельсона стреляла именно Каплан. Однако выводы криминалистов все равно не убедят определенную часть общества, хотя бы потому, что Ленин останется слишком знаковой фигурой для нашей истории. А значит, теории заговора и красивые мифы будут сопровождать любое событие, связанное с его именем.

Жизненный путь Фанни трагичен не только потому, что в юности она оказалась втянута в революционную деятельность своим возлюбленным. Ее судьба – это наглядное и пугающее подтверждение древней истины: любое насилие в конечном итоге неизбежно оборачивается против того, кто его совершает. И платой за роковой выбор становятся годы каторги, слепота и страшная смерть.