Текст книги "Преступления, в которые трудно поверить: Резонансные дела из архивов судов и спецслужб"

Автор книги: Ева Меркачёва

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)

Глава 2
Поджог в Сибири: кто покусился на храм правосудия

Нападение на судью или поджог суда даже в криминальной среде всегда считалось табу. И все же подобные преступления случались как в СССР, так и в современной России.

Один из таких резонансных случаев произошел в Октябрьском районном суде Новосибирска в сентябре 2006 года. Подсудимый решил уничтожить здание, чтобы сжечь материалы своего уголовного дела и избежать ответственности. К счастью, в результате происшествия никто не пострадал, поскольку злоумышленники действовали ночью.

До сих пор залы заседаний и кабинеты этого суда хранят следы того сильного пожара. При этом само уголовное дело, ради которого все и затевалось, уцелело. Преступник не добился своей цели: его приговорили к длительному сроку, а позже он снова оказался за решеткой.

Чтобы изучить уникальные материалы «об уничтожении дела», автор отправилась в тот самый суд.

Здание Октябрьского районного суда Новосибирска расположено среди жилых многоэтажек. Двухэтажное строение светло-бежевого цвета обнесено забором, а прилегающая территория выглядит ухоженной. Такое благоустройство напоминает детский сад, и это сходство не случайно: раньше здесь действительно размещалось дошкольное учреждение. Сейчас интерьер выглядит стандартно для государственного учреждения, однако в первые годы работы суда все было иначе. Помощник председателя вспоминает, что стены залов заседаний украшали сюжеты из советских мультфильмов. Процессы проходили в комнатах, где на преступников смотрели Волк и Заяц из «Ну, погоди!» или разбойники из «Бременских музыкантов».

– Как-то вели конвоиры одного задержанного, – рассказывает судья Игорь Мороз. – А тот идет и улыбается. На вопрос о причинах веселья ответил, что именно в этот детский садик его когда-то водила мама.

На стене одного из залов заседаний, рядом с которой установили защитную кабину для подсудимых, были нарисованы… милые гномики. Как справедливо заметил один из арестантов, все преступники родом из детства. Способствовало ли такое окружение гуманности приговоров, неизвестно – сравнительный анализ решений Октябрьского суда никто не проводил.

Судьи не жаловались на специфику своего рабочего места, однако все понимали: это государственное учреждение должно выглядеть иначе. Так что в середине 2000-х годов в здании затеяли капитальный ремонт. Рабочие обновили стены, потолки, полы, заменили окна и двери, а также реконструировали фасад. К 2006 году о бывшем детском саде уже ничего не напоминало. Здание приобрело строгий вид, а его окна украсили витражи с изображением богини правосудия Фемиды. Именно тогда и случилось чрезвычайное происшествие.

– Это произошло 3 сентября 2006 года в 04:30, – вспоминает главный специалист Октябрьского районного суда Новосибирска Галина Волкова. – Был выходной. Мне позвонила председатель и сообщила о происшествии. Я сразу прибежала к суду. До сих пор мурашки по коже, когда воспоминаю увиденное: полыхало целое крыло здания. Пожарные уже тушили огонь, но пламя было огромное. Слезы наворачивались от обиды – ведь мы столько сил вложили в ремонт.

– Взрывная волна распространилась по всему зданию, – говорит судья Игорь Мороз. – Одна из стен рядом с эпицентром взрыва упала. Выбило окна вместе с рамами в нескольких кабинетах, обрушилась часть кровли. В итоге полностью выгорели три кабинета, ущерб оказался колоссальный. К счастью, ночью в здании никого, кроме сторожа, не было. Сам он не пострадал, но, видимо, пережил сильный стресс, так как вскоре после инцидента уволился.

Здание Октябрьского районного суда после пожара 3 сентября 2006 года

Несмотря на масштаб бедствия, суд не приостановил работу ни на день. Чрезвычайное происшествие случилось в ночь с субботы на воскресенье. Руководители областного Управления Судебного департамента незамедлительно прибыли на место и, как только пожарные разрешили войти в здание, оценили масштаб разрушений. За воскресенье сотрудники отдела капитального строительства восстановили электроснабжение в уцелевшем крыле. После этого судьи, секретари и остальные сотрудники аппарата разместились в неповрежденной части здания.

Уже в понедельник утром Октябрьский суд возобновил проведение процессов. Профессионализм и выдержка сотрудников, которые продолжили работу в уцелевших помещениях пострадавшего здания, вызвали уважение у местных жителей. В течение недели специалисты Управления Судебного департамента восстановили локальную вычислительную сеть. Это позволило оперативно вернуть в строй электронный документооборот, который Октябрьский суд внедрил одним из первых в Новосибирской области.

Вскоре эксперты оценили масштаб материального ущерба.

Полностью выгорели три кабинета судей, пострадали еще два, а также помещение архива и залы заседаний. Огонь и вода при тушении уничтожили мебель, компьютеры, оргтехнику и личные вещи сотрудников (преимущественно сменную обувь). Общая сумма ущерба превысила 36 млн рублей. Экспертиза показала, что несущие конструкции здания не пострадали и подлежат восстановлению. Ремонтные работы провели в кратчайшие сроки, хотя отдельные следы того пожара остались до сих пор.

– Обратите внимание на эти темные пятна в зале – они остались от пожара и видны даже после ремонта, – показывает судья Мороз. – А вот в моем кабинете до сих пор обуглен верх подоконника.

Судья показывает следы пожара

Огонь уничтожил 40 уголовных дел, еще несколько томов были повреждены и требовали восстановления.

Злоумышленника задержали быстро. Им оказался Константин Шиховцов, чье уголовное дело должен был рассматривать Октябрьский суд. Выяснился и мотив: мужчина хотел уничтожить материалы, чтобы избежать ответственности по обвинению в грабеже, совершенном группой лиц. Он руководствовался логикой: нет дела – нет приговора. Примечательно, что именно его дело, хотя и пострадало, полностью уцелело.

Сейчас оно лежит передо мной. Часть листов обуглилась. Некоторые страницы помещены в прозрачные файлы и пакеты: если их попытаться достать, они буквально рассыпаются в руках.

Сгоревшие материалы

Из материалов дела следует, что на момент совершения преступления поджигателю было 34 года. Он родился в Узбекской ССР, имеет российское гражданство и проживает в Новосибирске. По специальности мужчина геодезист, однако в последнее время работал слесарем-механиком. Женат, воспитывает пятилетнего ребенка. Ранее он уже был судим по статье 158 УК РФ («Кража»). Тогда мужчина с помощью приставной лестницы проник в ювелирную мастерскую, но был задержан с поличным. Константин раскаялся в содеянном, вернул похищенное и полностью возместил ущерб, благодаря чему суд назначил ему два года лишения свободы условно. Однако этим шансом он не воспользовался.

Меньше чем через полгода Шиховцов совершил новое преступление. Согласно материалам дела, 11 сентября 2004 года Константин совместно с двумя сообщниками совершил налет на строительно-монтажное управление: злоумышленники проникли в здание, связали женщину-сторожа, после чего вынесли компьютеры, оргтехнику, две мужские дубленки и кулер для воды. Спустя 10 дней всю троицу задержали. На допросах один из соучастников признал вину и назвал Шиховцова организатором налета (хотя позже в суде отказался от этих слов).

Из-за болезни судьи, изначально рассматривавшего дело о грабеже, материалы передали его коллеге Захарову, известному своей принципиальностью и суровостью. Подсудимый Шиховцов понимал, что ему грозит длительный срок заключения, к которому добавят два года, что были назначены условно. До оглашения приговора все три фигуранта находились под подпиской о невыезде и надлежащем поведении: им запрещалось менять место жительства, а также вменялось в обязанность являться по каждому вызову в суд. Однако Шиховцов решил скрыться от приговора.

Как следует из материалов дела, обвиняемый несколько раз по ночам подходил к зданию суда и сверлил стену, за которой был кабинет № 114 судьи Захарова. На этом участке образовалась слепая зона системы видеонаблюдения, из-за чего действия злоумышленника остались незамеченными. В проделанное отверстие он закачал газ. А потом использовал самодельное взрывное устройство. Из материалов следует, что ему помогали двое неустановленных лиц.

Вероятно, Константин Шиховцов рассчитывал, что взрыв и последующий пожар полностью уничтожит кабинет судьи с хранящимися там документами. Но судья запер уголовные дела в металлический сейф, а тот оказался прочным.

Интересно, что свою вину в поджоге Шиховцов так и не признал. Показания против него дали двое бывших заключенных, с одним из которых он сидел в одной камере в ИВС, с другим – в СИЗО. По их словам, подсудимый хвастался познаниями в области оружия и взрывчатки и, оказавшись на свободе, рассказал о своих планах уничтожить улики. Супруга и брат Константина уверяли, что он ночевал дома, но суд их показания не учел.

Поджигатель Константин Шиховцов

Судебно-психиатрическая судмедэкспертиза не выявила у мужчины никаких отклонений. Жильцы дома предоставили суду исключительно положительную характеристику на Шиховцова, отметив, что он «всегда доброжелателен, не откажет в помощи, за распитием спиртных напитков замечен не был».

Пока шло следствие по делу о взрыве, Октябрьский суд в 2007 году приговорил Шиховцова к восьми годам за грабеж. А 23 июня 2008 года Калининский суд Новосибирска признал его виновным по части 2 статьи 167 УК РФ («Умышленное уничтожение чужого имущества путем поджога и взрыва») и приговорил к трем с половиной годам заключения. По совокупности преступлений его осудили на 10 лет колонии строгого режима.

Отбывал наказание Шиховцов в ИК № 8 Новосибирска. Освободился он 14 ноября 2014 года. О его жизни на воле известно немного: уехал в Сочи, где привлекался к административной ответственности (даже был арестован) за нарушение Правил дорожного движения. В ноябре 2018 года осужденный скончался в возрасте 51 года.

Глава 3
Из «изменников» в судьи: как безвинно осужденный прошел лагеря и возглавил районный суд

Тот, кто сам столкнулся с государственной несправедливостью, зачастую глубже других понимает ценность законности. Биография председателя суда Николая Маланичева полностью подтверждает это правило. В 1951 году, будучи военнослужащим, он был арестован по ложному обвинению в шпионаже и приговорен к 10 годам лагерей по политической статье 58–10 УК РСФСР («Антисоветская агитация») с последующим поражением в правах. В 1955 году дело полностью прекратили за отсутствием состава преступления, а самого Маланичева реабилитировали. По всей видимости, он стал единственным человеком в советской и российской истории, который возглавил орган правосудия после столь тяжелого репрессивного опыта. Юрист, прошедший через фальсификацию обвинений, пытки и лагерную систему, не сломался, а посвятил жизнь защите граждан: сначала в качестве адвоката, а затем – как судья.

20 ноября 2025 года Сокольскому районному суду Вологодской области исполнилось 65 лет. Больше половины этого срока его возглавлял Николай Маланичев. В преддверии юбилея нам удалось ознакомиться с архивным личным делом этого уникального судьи.

Все началось в годы Великой Отечественной войны. Вот строки из его личного письма тех лет:

Краснофлотский привет с Тихого океана.

Здравствуй, многоуважаемый дружище Леша!

Шлю тебе привет товарища по школе и привет краснофлотца-подводника, вернее ученика Военно-морской школы. Такая пора, когда млад и стар готовы и идут на фронт защищать Отечество от нашествия варваров, гуннов-немцев.

Кончится война, разобьем фашистов и тогда заживем снова прекрасно. Встретимся тогда: ты – инженер с портфелем и задумчивым видом, а я… Что я? Да просто буду служить во флоте. Чтобы мне стать работником флота, мне еще 5 лет учиться, но и тебе, чтобы стать инженером, столько же. Моя мечта быть военным сбывается. Научный кругозор сравнительно расширился. Учиться трудно. Так, например, изучаем электронавигационные приборы – это один из предметов штурманского дела. Здесь все основано на законах астрономии и точной механики.

Леша, иногда вспоминаешь, как мы проводили былое времечко? Помнишь, как мы спорили на различные темы? Я сейчас вступил на самостоятельный жизненный путь.

Пока, твой друг Малан. 01.02.1942 г.

Когда Николай Маланичев писал это письмо другу, ему было 18 лет. К началу Великой Отечественной войны он окончил 10 классов, что по тем временам считалось хорошим образованием. К тому же юноша учился только на отлично, за что получил прозвище Белинский. Однако на фронт он не попал: его направили в военно-морскую школу.

– Вместе с другими молодыми ребятами папа учился в отряде подводного плавания Тихоокеанского флота, – рассказывает дочь судьи Вера Маланичева. – Вероятно, их готовили к войне с Японией. Но в итоге его направили сопровождать корабли, которые перевозили грузы из США в СССР. Отец сделал 14 рейсов. Великую победу встретил в Сан-Франциско. Он рассказывал нам, близким, как это было. Их – советских моряков – американцы буквально носили на руках! Забрасывали цветами, обнимали…

Николай Маланичев

После США были командировки «по правительственному заданию» (так значилось в документах) в Канаду и Японию. Деталями этой службы Николай никогда ни с кем не делился, но бережно хранил награды – орден Отечественной войны II степени и медаль «За победу над Японией». Вскоре его перевели в Находку, где он возглавил секретную часть штаба Сучанского сектора береговой обороны Тихоокеанского флота.

В 1946 году Маланичев взял краткосрочный отпуск и отправился на родину, в Горький (ныне – Нижний Новгород), к своей первой школьной любви.

С Александрой (Шурочкой) Николай познакомился еще в старших классах: она была сестрой его одноклассника Алексея – того самого, которому он писал письма с Тихого океана. «Я думала, он к Лешке ходил, а он к Шуре», – шутила позже мать девушки. В том же 1946 году влюбленные поженились, и Николай увез молодую жену на Дальний Восток, где у них родилась дочь Вера. В июне 1949 года Маланичев демобилизовался и вместе с семьей окончательно вернулся в родной город, завершив военную службу.

Николай Маланичев

Передо мной – личное дело Маланичева. Внутри – учетный листок, где указано, что он русский, из рабочей семьи, с 1949 года учился в Горьковском филиале Всесоюзного юридического заочного института (ВЮЗИ). В июне 1951 года Николая арестовали.

Близкие вспоминают, как это было: представители КГБ пришли прямо на экзамен, завершавший учебный год. Ничего не объясняя, они заявили, что Маланичев подозревается в шпионаже.

«Я был арестован 9 июня 1951 года по оговору», – напишет он позже в автобиографии. Никаких подробностей следствия в официальных документах Николай, увы, не оставил.

Произошедшее шокировало семью. Родители – мать, бывшая заместителем главного врача поликлиники, и отец, рабочий на заводе, – не сомневались в невиновности сына. Но когда чекисты пришли к старшему брату Николая, который завершал обучение в военном вузе, тот публично отрекся от арестованного родственника. Это произошло при молчаливом согласии матери. «Очень уж брат хотел стать генералом», – говорят близкие. Забегая вперед, отмечу: генералом брат стал, а о том, какой ценой, – в семье старались не вспоминать.

– Когда папу забрали, мне было четыре с половиной года, – рассказывает Вера Николаевна. – Никто ничего не понимал. И вообще старались не поднимать эту тему. Но я знаю, что, когда мама написала жалобу в Москву, на имя Лаврентия Берии, ее вызвали в местное Управление МГБ и сказали: «Еще раз напишешь – арестуем и тебя. Дочь без обоих родителей останется».

Суд приговорил Маланичева к 10 годам исправительно-трудовых лагерей с лишением всех прав. Вера Николаевна вспоминает, что они с матерью несколько раз навещали отца в лагере. Дорога была изнурительной: приходилось добираться на грузовых поездах и открытых товарных платформах.

– Колонна заключенных в фуфайках, конвоиры с собаками – я видела это не в кино, а в реальности, – говорит Вера Николаевна. – Помню, как сотрудники лагеря и другие осужденные удивлялись: «Надо же, к Маланичеву опять приехали!» Я потом узнала от отца, что многие жены тех, кто осужден по 58-й статье УК, отказывались от них. У кого-то с годами заканчивались силы и средства. А моя мама была исключением: ездила так часто, как только было возможно (когда разрешало лагерное начальство). Более того, она всегда брала меня с собой. Первые встречи с папой проходили на КПП, при надзирателях. А потом мы приходили куда-то на территорию, где стояло два небольших домика-барака. И вот там уже без стражи мы общались.

Папа работал на лесоповале. Помню, мы как-то приехали, а он к нам вышел… с бутылочкой меда! Сказал, что повалили одно дерево, а там в дупле было полно меда. Они его разделили на всех заключенных, но больше всего выдали тем, кто болел и к кому дети приезжали.

А еще мама рассказывала (но я вот этого сама не помню), что однажды на свидание его не вывели. Сообщили, что он в карцере за то, что отказался «наушничать» – докладывать на других заключенных. И тогда маме подсказали, чтобы она меня подговорила подбежать к начальнику лагеря, заплакать и попросить, чтобы папу выпустили. Так я, по словам мамы, его от карцера спасла. Помню, папа выполнял двойную норму: был высокий, сильный, здоровый. За хорошую работу его выпустили досрочно.

Однако в этом вопросе Вера Николаевна ошибается: ударный труд не был причиной освобождения. Осужденных по политической 58-й статье не выпускали просто за перевыполнение нормы. В действительности в ходе начавшейся хрущевской оттепели удалось доказать факт фальсификации уголовного дела. Само дело закрыли. Николай Георгиевич Маланичев был полностью реабилитирован Постановлением Президиума Верховного суда РСФСР от 3 сентября 1955 года.

До сих пор доподлинно неизвестно, что именно послужило поводом для ареста. По одной версии, причиной стал донос секретаря партийной организации института, который вел разгульный образ жизни и заставлял студентов работать на своем личном огороде. Маланичев открыто критиковал его – и тот решил отомстить. По другой версии, поводом стали его заграничные командировки и банальная человеческая зависть одного из бывших сослуживцев. Удивительно, но сам Николай Георгиевич впоследствии сознательно вычеркнул лагерные годы из памяти. Он никогда публично не вспоминал о тяжелом труде на лесоповале и принципиально не пытался ознакомиться со своим следственным делом в архивах госбезопасности.

Вероятно, партийные органы и спецслужбы испытывали перед безвинно осужденным определенную неловкость. Иначе трудно объяснить, почему сразу после освобождения ему предложили руководящую должность – заместителя директора макаронной фабрики. Его восстановили в рядах КПСС и позволили экстерном завершить обучение. Уже в 1956 году, всего через год после реабилитации, Николай Георгиевич с отличием окончил Горьковскую юридическую школу. В приложении к его диплому значились 22 оценки «отлично» и только 2 – «хорошо».

По распределению Маланичева направили в город Сокол Вологодской области, где он стал адвокатом местной юридической консультации.

– Свой адвокатский дебют вспоминаю, – делился позже Николай Георгиевич. – Почему-то коленки дрожали, и язык как чужой был. А вот когда судил первый раз, то страшно не было.

Личное дело судьи Маланичева

Возможно, внутренняя уверенность объяснялась еще и генетической памятью, ведь дед Маланичева в свое время тоже был судьей.

Николай Георгиевич руководил судом более 30 лет. При нем работа ведомства была полностью открыта для общества и прессы. Вот как описывал один из судебных процессов Маланичева корреспондент районной газеты:

Вводят 49-летнего Коничева. Судье этот человек хорошо знаком: когда-то Маланичев уже судил его за хулиганство. Тогда суд проявил гуманность, поверив, что человек глубоко осознал свою вину и встанет на путь исправления. Однако Коничев снова в пьяном угаре избил человека и теперь понесет суровое наказание. Звучит приговор: «Именем РСФСР…» Спокойный, твердый голос, четкие слова. Коничев подвергнут лишению свободы с принудительным лечением от алкоголизма.

Но прежде чем определить срок, судья тщательно проанализировал, почему подсудимый не остановился после первого предупреждения суда, а продолжал катиться дальше по наклонной. Маланичев взвесил все обстоятельства, мотивы и даже поступки людей, окружавших Коничева, которые прямо или косвенно подтолкнули его к новому преступлению.

Деятельность народного судьи не ограничивается только залом заседаний. В нее входит и большая работа по профилактике правонарушений. Маланичев регулярно выезжает в колхозы и совхозы, выступает с лекциями, беседами на правовые темы на предприятиях, в учреждениях, в училищах и школах.

Вот еще один показательный отрывок из газетной публикации тех лет, раскрывающий характер судьи:

Большое горе пришло в семью Валентины Фёдоровны Егоренковой. На работе погиб ее муж. Соседи подсказали сходить к судье Маланичеву, поможет. Так и вышло. Во время судебного процесса представители организации пытались переложить вину на самого погибшего. Однако решение суда было принципиальным: организацию, где трудился мужчина, обязали выплатить денежную компенсацию и оказать всестороннюю помощь.

Когда случится беда, люди Сокольского района идут к Николаю Георгиевичу. Он внимательно выслушает каждого, успокоит и даст добрый совет.

Изучаю уголовные дела, которые вел Маланичев.

Вот один из его первых приговоров – датирован 15 апреля 1961 года. На скамье подсудимых оказались трое молодых людей, которые в состоянии алкогольного опьянения избили на улице прохожего. Нападение произошло «беспричинно, просто из хулиганских побуждений». Потерпевший пытался убежать, но нападавшие догнали его и продолжили избиение, пока милицейский патруль их не остановил. В приговоре описываются действия одного из хулиганов: «Двумя пальцами сделал форму вилки, пытался выткнуть глаза у потерпевшего». К счастью, довести этот умысел до конца хулигану не удалось, однако потерпевший провел в больнице шесть дней. Маланичев назначил всем троим одинаковое наказание – три года лишения свободы, а также обязал выплатить материальный ущерб в размере 25 рублей.

Судья Николай Маланичев

В этом процессе есть примечательный юридический нюанс. В ходе предварительного следствия выяснилось, что один из обвиняемых ранее избил еще одного человека. Ему вменили дополнительный преступный эпизод. Однако Маланичев в ходе судебного разбирательства вызвал этого свидетеля на заседание. Тот неожиданно заявил, что пострадавшим себя не считает: драка произошла из-за взаимной личной неприязни и участники просто обменялись ударами. Тщательно взвесив эти показания, судья принял решение исключить этот эпизод из обвинения за отсутствием состава преступления.

Спустя 10 дней судья Маланичев рассматривал похожее дело. К трем годам заключения он приговорил мужчину, который в состоянии опьянения угрожал соседям ружьем. Как следует из материалов, обвиняемый буквально бегал от квартиры к квартире, нецензурно ругался и угрожал убить всех, кого встречал. «Злостные хулиганские действия, отличающиеся по своему содержанию исключительным цинизмом и дерзостью», – резюмировал в приговоре судья.

Новое дело – и снова три года. Обстоятельства примерно те же: некий рабочий завода распивал водку с приятелями, потом схватил табуретку, молоток и стал все вокруг крушить. Досталось и его собутыльникам, да так, что их экстренно госпитализировали.

Подобные бытовые преступления составляли абсолютное большинство в практике Сокольского суда: громких уголовных дел в тихом городке не случалось.

– Когда я был молодым опером, Маланичев по-отцовски давал мне советы (он разбирался в оперативной работе), – говорит бывший глава УВД Виктор Пестерев. – Помню его судебные процессы. В коридоре обычно очередь из нарушителей: заходили по одному, выходили радостные те, кому судья год давал. А кому два-три года – не жаловались, понимали, что заслужили. Справедливый он был! Запомнилось, что не боялся криминальных авторитетов и возможной мести. На работу всегда ходил пешком…

– Наше знакомство состоялось в 1991 году, когда я служил в Сокольском ГОВД, – вспоминает бывший председатель суда Анатолий Лягин. – Маланичев помнил каждого нарушителя. Более того, многие факты, события и эпизоды он воспроизводил не заглядывая в дела. Это было феноменально! Ближе мы узнали друг друга после моего назначения судьей Сокольского районного суда. Николай Георгиевич раскрылся мне не только как специалист в области уголовного судопроизводства, но и как большой знаток гражданского права. Особое место в его практике занимали бракоразводные процессы: рассматривая их, Николай Георгиевич пытался по возможности сохранить семью.

На службу Маланичев приходил первым, уходил одним из последних. Его невероятной работоспособности удивлялись все коллеги. Николай Георгиевич оказался прекрасным наставником и замечательным рассказчиком, который щедро делился своими знаниями.

– Когда папа работал адвокатом, все подзащитные стремились попасть именно к нему, – рассказывает Вера Маланичева. – А когда он стал судьей, все боялись попасть к нему. Он был строгий, принципиальный. И это проявлялось во всем. Помню, был период, когда продукты сложно было доставать. Так вот, когда была возможность взять что-то «из-под прилавка», он отказывался: «А если мне этого человека завтра судить придется?» Категорически не признавал никакого блата. А вот что любил – так это читать. У него была огромная библиотека, и мне по наследству перешло его собрание сочинений Чехова. Папа был подписан на все судебные бюллетени, изучал решения Верховного суда. Это и было его главным хобби.

Николай Георгиевич воспитывал двух дочерей. По их воспоминаниям, отец никогда не повышал голос, но при этом держал детей в разумной строгости. При этом не был «сухарем». Любил пошутить и разыграть близких. Был случай, когда приехали родные из Крыма, а он им с совершенно серьезным видом рассказал об особом виде белых медведей, которые якобы бродят по льду вологодских рек. Гости поверили, пошли смотреть… Потом все смеялись.

Николай Георгиевич умер в августе 1996 года.

Его наследие продолжает жить в новых поколениях. «Я горжусь своим прадедушкой и хочу быть на него похожим», – написал недавно в школьном сочинении правнук.

– На долю Маланичева выпали тяжелые испытания, – говорит председатель Вологодского областного суда Игорь Трофимов. – В результате судебной ошибки он был незаконно осужден. Но, несмотря на это, не потерял веру в добро и справедливость. И всю свою жизнь посвятил тому, чтобы такие судебные ошибки больше не повторялись.