Текст книги "Созвездие Силвана. Триады (СИ)"
Автор книги: Ева Черная
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)
– Поучи еще, – голос Гато стал жестче, куда только игривость делась? И спустя секундную заминку добавил:
– Тебе сильно досталось? Хочешь, я приеду?
– Мих-ал, поезжай на работу, тебя там полиция с «приятными» разговорами ждет, – под конец все же смягчилась и добавила, – если будет желание, приходи в… – посмотрела на застывшего напротив слишком близко тэнкварта, – в «Туз». В ресторан. Часикам к девяти. Народу много, шумно – можно и поговорить, и на виду все время будем…
Комм уже минут пять как молчал, а мы все еще играли в гляделки. Мой разговор с данийцем господину Рха явно не по душе пришелся, но… за что уважаю – промолчал.
– Держи, – до того нагло стибренный из кармана комм перекочевал обратно мне в руки, – мой спец его проверил, кое-что подчистил… – Фамир на минуту замолчал, – установить заглушку смысла нет никакого: все равно попытаются пробиться, потому он тебе там просто немного подшаманил. Теперь, как только захочешь сказать что-то важное и не для чужих ушей, говоришь кодовое слово и всё.
– Это твоё «и всё» меня пугает, – ухмыльнулась я, – а можно поподробнее?
– До чего же недоверчивая женщина мне попалась! – усмехнулся тот.
Удивленно вскинула брови – ему ли?
– Всё просто: программа будет шифровать разговор…
– А если еще поподробнее? – нахмурилась, не понимая, каким образом будет работать шифровальщик, – смысл тогда ставить эту программу, если несанкционированные слушатели все равно поймут о подлоге?
– Не поймут, – самоуверенность – это, конечно, хорошо, но меня как-то не вдохновило, если честно. – И не надо на меня так смотреть. Программа за время твоих предыдущих разговоров заранее записывает общие фразы, и потом, после распознавания голосов, подставляет их как стандартные реплики в вашем исполнении вместо реальных.
– Все равно абракадабра получится, – нахмурилась еще больше, – как она сможет из всей той каши выбрать именно тот правильный ответ на каждую новую реплику? А то будет, как в том анекдоте: я ему – о корове, он мне – о жене.
– Ты забыла, с кем имеешь дело, – ехидно подмигнул подельник, намекая на собственную персону и свои же возможности, а потом и кивнул еще головой в сторону в чем-то копошившегося «спеца», – только при нём не выражай столь откровенно свои сомнения. Его разработки локального искина для коммов – самое любимое на данный момент детище.
– А то что? – уточнила, улыбаясь.
– Он у нас личность творческая, над своими творениями трясется почище той мамаши над младенцем, – тяжкий, картинный вздох, – может и прирезать обидчика за не проявление должного уважения.
Взглянула еще раз в сторону невысокого улийца. С правой стороны традиционно выбритый висок и яркая метка. Женат.
– И как его жена относится к подобному перфекционизму в работе, не боится под одной крышей вместе жить? – поинтересовалась.
– Что ты?! – отмахнулись от меня, – пылинки с него сдувает. Впрочем, как и он с нее. Удивительно гармоничная пара.
Еще раз взглянула на обсуждаемого. «Маньяк какой-то», – вынесла мысленный вердикт и повернулась к собеседнику:
– Я у тебя тут до вечера перекантуюсь?
– Сколько угодно. Здесь, – обвел рукой кабинет, – или тебе другое место подобрать?
– Если есть какая-нибудь не занятая каморка… – и попыталась объяснить, – буду устраивать мозговой штурм: что-то с этим делом не так. Где-то мы пропустили нужный поворот и пошли по совершенно иному пути.
– Тебя же вроде от него отстранили?
Взглянула на наивного с большой долей скепсиса.
– Ах ну да, женское упрямство. Как это там в сериалах для домохозяек анонсируют следующую часть? «Теперь она скорее сдохнет, но раскроет тайну!» А дальше значительное такое многоточие. Или это все же любовь? – и вот вроде сказал с ехидством, но за ним так и слышалось что-то еще, не поддающееся пока определению, – Из-за своего господина Сатери беспокоишься?
– Сам всё знаешь, – (вернее, придумал) покладисто согласилась и пожала плечами, – Зачем же спрашиваешь?
Переубеждать его в чем-то смысла не видела. Да и к лучшему, наверное: слишком уж резво он решил ворваться в мою установившуюся, размеренную жизнь. И уж точно отчитываться я перед ним не собиралась.
– А с Гато ты вечером в ресторане как раз исключительно по этому поводу будешь разговоры разговаривать, – многозначительно качнул головой.
Вот оно что! Ревность у нас, оказывается, никуда не делась – все еще требует выхода.
М-да, возможно, встреча с Мих-алом здесь – уже и не такая хорошая идея. С другой стороны, хоть какая-то гарантия того, что не подслушают – судя по всему, защита от прослушки здесь на уровне. А если еще уговорить хозяина этого заведения поспособствовать в оккупировании на вечер места, напичканного такими чудными, непробиваемыми штучками от тэнквартов, вообще сказка будет…
– Так у нас же вроде как «сообразим на троих» намечается, или я что-то путаю? – невинно хлопнув глазами, оскалилась.
И пусть теперь думает – это я слишком хитрая, или он такой дурак.
Опять же таки польза: себя хозяин заведения точно подставлять не будет, а значит защита от чужих ушей нам обеспечена. Если он, конечно, сейчас согласится.
Взглянула на него – замялся. Стоит слегка озадаченный, с чуть нахмуренными бровями. Так и хотелось их пальчиком разгладить, коснуться оливкового цвета гладкой кожи… что-то не туда меня занесло.
Отвела в сторону взгляд, а ведь больше всего хотелось сейчас головой встряхнуть, как собака после воды, чтоб мозги, улетевшие не в ту сторону, на место встали.
– Так значит, да? – Фамир хмыкнул, посверлил еще пяток минут взглядом и подтвердил, – к назначенному времени столик будет готов. Место неплохое – будем на виду, но со звуковой изоляцией. Надеюсь, эти твои… по губам не читают?
– Думаю, к тому времени не успеют подсуетиться и найти нужного человечка, – хмыкнула, – да и особо говорить нам пока не о чем. Так, узнаем результат его разговора с моим бывшим напарником и обозначим приоритеты в дальнейшем расследовании… Честном расследовании.
Задумчиво потеребила браслет на руке. Старый, местами поцарапанный, кожаный – все, что осталось от той, прошлой жизни. Мысли в голове вертелись юлой, хватая одна другую за хвост, образовывали цепочку и… обрывались почти все, потому что половина из них никуда не вела. Одни предположения и никаких фактов.
***
– Ну что, – невесело усмехнувшись, взглянула на обоих мужчин, – уважаемые заседатели дворянского собрания, позвольте открыть наше совещание следующим: мы в глубокой заднице…
Оба два переглянулись. Настроение за столом было отнюдь не радостное. Мих-алу совсем не понравилось наличие второго мужчины за столиком. А понимание, что он один не знал о присутствии третьего собеседника на нашем с ним «свидании», и вовсе не дарило хорошего настроения.
Фамир, сначала полуулыбкой обозначавший свое отношение к неосведомленности соперника, скоро утомился от демонстрировать собственное злорадство и теперь уже тоже сидел мрачнее тучи. Видимо, потому, что я хоть и не полезла к Гато с приветственным обниманием, но и его никак не выделила.
Нам определили чудное местечко – угловой столик в конце зала почти у самой эстрады с живым (не с голограммой) исполнителем, что являлась дополнительной, естественной звуковой изоляцией. Наполовину скрытый живыми растениями, да еще при легком полумраке с точечным освещением всего помещения, что скрадывал черты лиц, сидящих за ним, не давая толком разглядеть на них эмоции. Даже если бы бывший сослуживец потрудился к этому времени найти читающего по губам, тот все равно ничего бы не рассмотрел. По поводу всего остального – ведения аудио или видеозаписи, – хозяин всего комплекса меня успокоил. Не зря я надеялась на шпионские штучки его родины.
– … ты, Мих-ал, потому что Уорк решил сделать из твоей персоны козла отпущения. Вряд ли у него это получится, но… значит, будет рыть и другие варианты (пока не закопается во всякой мелочи по самые уши) в этом деле не учитывать. Что он там на тебя нароет – тебе лучше знать, но не думаю, что всего лишь изображения тебя в пикантных ситуации с очередной любовницей, – говорить о том, что если бывший напарник действительно найдет что-то более серьёзное, то моему бывшему даже до суда не дожить, было излишне.
Даже при всей его влиятельности с семейством Рха тягаться будет очень тяжело. Если и вовсе не невозможно, а иногда даже смертельно.
После этого повернулась ко второму собеседнику:
– Тебе ничего нового не скажу – и так все ясно. Если убийцу не найдут, тебе, Фамир, первому не поздоровится. Семья всегда с Наблюдателя спрашивает, что он сделал для того, чтобы виновного найти. А ты пока что только и сделал, что… в общем, не важно. Сам знаешь, – вдруг покраснев, отмахнулась от него, – Обо мне же и говорить нечего. Если я это дело не раскрою – слечу совсем. В лучшем случае – до уровня патрульных. В худшем – пойду в операторы уборочных машин, наводить лоск и красоту на здешние улицы…
Посмотрела на них обоих еще более внимательно и закончила:
– Потому – думаем, как из этого дерьма выбираться будем.
– Решила на себя взять роль командира в нашем неблагодарном деле? – вот до чего ж непробиваемый тэнкварт попался, под каток прыгнет, только бы – не дай силы! – вдруг кто подумал, что он под бабу «лёг».
– Куда уж мне, – отмахнулась устало: «как же мне все это надоело, кто бы знал!», – скорее, координатором и регулятором.
– Как ни прискорбно это признавать, милая, но твой… мм… друг прав, – вставил и свои пять копеек Мих-ал, – тем более что возможности у тебя сейчас сильно ограничены.
Посмотрела внимательно на Гато. Это что сейчас было? Интересно, это у него всегда в голове крутилось – об отсутствии необходимости в работе для женщин, или недавно только проклюнулось? Или есть что-то еще?
– Что тебе сказал мой бывший напарник?
– Да в принципе, то же, что и ты – тебя отстранили.
– От чего именно?
– В смысле? – удивился тот, – Я, конечно, не уточнял, но он дал понять, что тебе сейчас в отделении делать нечего. Прости, – покаялся, – не думал, что именно по моей вине ты так пострадаешь.
Еще бы. Нам больше подходит роль рыцаря в сияющих доспехах, этакого сурового, но справедливого спасителя своей прЫнцессы.
– Мих-ал, – получилось как-то особенно проникновенно, словно с больным, – меня отстранили от этого дела– не более.
О том, что он меня разочаровал, говорить не стала. Ну его! Потом разберусь. Нет, я помнила о его тайной мечте вернуть меня домой, освободить от всех служебных обязанностей и позволять участвовать только в не особо частых и совсем не обременительных благотворительных мероприятиях. Создавать, так сказать, имидж благородной леди, достойной его. О чем мне постоянно Тэй напоминала.
Но – не тянуло меня к этому, честно. Нет, помочь кому-то я всегда рада, но не напоказ.
Еще с минуту посмотрела на ставшее опять непроницаемым лицо бывшего и добавила:
– Ладно, проехали, – махнула, рукой для достоверности собственных намерений забыть об инциденте, – расскажи лучше, о чем с Уорком болтали?
– Да там, собственно… – рассказ действительно ничего нового не поведал и не прояснил.
У бывшего сослуживца действительно не было ни одной прямой улики на Гато только догадки или косвенные, которые ничего не доказывали. Врасплох нашего кандидата в мэры застать не получилось. Еще и личный адвокат совершенно «неожиданно» оказался рядом. Думаю, что даже если бы я не подсуетилась и не предупредила, все равно напарнику там делать было нечего. Не того полета птица мой бывший, чтоб его вот так запросто «на слабо» можно было взять.
Так что будущий отец города выразил ему свое недоумение, переросшее в легкое недовольство, и культурно попросил выйти, чем, естественно, Уорка, думавшего раскрыть все за сутки по горячим следам, очень сильно обозлил.
– Ну, хорошо, – засунув в шевелюру пятерню, попыталась сообразить, куда двигаться дальше, – с этим разобрались. Ты другое скажи: ничего нового по делу не вспомнилось? Уж больно резво они за тебя взялись.
– Мне кажется, – неожиданно вместо данийца ответил до того молчавший Фамир, – здесь что-то другое имеет место.
– В смысле? – озадаченно переспросила. Честно говоря, уже думала, что он так и останется в роли статиста до самого конца нашего совещания.
– Семья, – тут он кинул в меня внимательный взгляд на минуту, – в этот раз ему ничего серьёзного, – последнее слово было выделено легким изменением тона, – не поручала. Мелочь, проделанную им в последний раз, даже считать не стоит. Визит носил скорее открытый, полностью связанный с благотворительностью характер.
– Ты хочешь сказать что-то более конкретно? – уточнила у него.
Уверена, Гато этот вопрос волновал не меньше, но он скорее язык проглотит, чем к этому тэнкварту напрямую обратится.
– Не совсем чтобы… – задумчиво протянул тот, а у меня сразу руки зачесались кое-кого по голове шмякнуть, чтоб думалось, так сказать, быстрее.
– Не тяни, – все же одернула его, – чего ты хочешь?
Глаза тэнкварта опасно свернули. Так, что я снова вся покраснела, вспомнив, чего он особенно сильно хотел в прошлую нашу встречу. Взгляд его будто говорил: «что я хочу, я тебе потом расскажу…»
– Может, стоит поискать в том, чем он занимался?
– Ты имеешь в виду?.. – недоуменно переспросила.
– Есть еще варианты?
– Да нет, в принципе, – пожала плечами, – идея ничем не хуже остальных. А уж на фоне отсутствия каких-либо других… Правда, представить фанатичного архивариуса, убивающего Теора Рха за невольное поругание какого-нибудь супер-древнего раритета, не могла. Это уж совсем из разряда детских комиксов.
Посмотрела на данийца:
– А ты что скажешь?
– Я тебе уже говорил: от меня лично он ничего в тот раз не решал, от своей семьи… – кивнул головой в сторону Рха, – , как я понял, тоже ничего серьёзного не получал. Остается только…
– Иканоныч, – ответила за него я, – тот сказал, что Теор в свой последний приезд интересовался брачными традициями древних людей, особенностями периода ухаживания и их семейным укладом, – задумчиво потерла нос, – я тогда еще подумала, что знаю причины подобного интереса. Если ему кто-то рассказал, кем является та, кому его предложили в качестве жениха в числе остальных немногих сородичей.
– Вполне логичный вывод, только все равно не совсем понятно, для чего это было нужно именно ему, – серьезно взглянув на меня, добавил тэнкварт.
– Ну-у-у, – не знаю, зачем я это добавила, – я думала, что он решил ко мне присмотреться и, может, даже чем-то поразить…
Краска смущения залила лицо.
– Да это-то понятно, – не обратив внимания на мою излишнюю красноту (за что я была ему благодарна), отмахнулся Фамир, – вопрос в другом: зачем ему спрашивать у кого-то то, что нам с детства в головы вдалбливают?
– Что ты хочешь этим сказать? – ошарашенно переспросила, – Что вас всех готовят к браку с людьми… землянами?
От удивления даже икнула.
Тэнкварт снова бросил в мою сторону непонятный взгляд и отвернулся:
– Не совсем так… – помолчал, ожидая, пока официант выгрузит на стол наш заказ, – … просто в нашей семье принято досконально изучать традиции, в том числе и свадебные, многих рас.
– И древних людей? – рассеяно уточнила.
– И их тоже, – подтвердил тот, – как дань уважения к предкам местного населения.
Последний аргумент был произнесен с таким ехидным смешком, который вызывал не только сомнения по поводу искренности мужчины в полноте раскрытия данного вопроса, но и в самом отношении рассказчика к сказанному. Сложилось стойкое ощущение недосказанности.
Дальнейший ужин прошел почти что в молчании. Лишь в начале нашей совместной трапезы кратко обсудили еще возможные перспективы в расследовании, но так ничего и не определили. Потому единогласно решили установить слежку за Уорком (под это дело подвизался послать своих ребят Фамир) для предупреждения очередных неприятных неожиданностей в отношении нашей троицы… да и вообще посмотреть, вдруг он не такой дурак и все же подумает о других версиях.
Мне же было предложено подумать, с чего начать, исходя из нашей новой зацепки, и заняться решением этого вопроса вплотную. Остальная часть ужина только иногда нарушалась вежливыми просьбами подать хлебницу или какой-нибудь соус.
Десерт подали с удивительно ароматным чаем. Именно таким, как я люблю – фруктовым с примесью парочки полезных для здоровья улийских травок. Мужчины же чаем не соблазнились и теперь потягивали из изрядно больших кружек в виде продолговатой тыквы кофе с личных плантаций, расположившихся на родной планете семейства Рха.
Настроение, несмотря на все еще мрачноватые переглядывания этих двоих, у меня было неплохое.
А потом стало еще лучше, когда увидела перекошенную рожу бывшего напарника. Тот шел следом за одним из охранников заведения в нашу сторону.
Судя по всему, увидеть нас всех вместе (меня так точно) здесь он не ожидал… Неужели пришел пообщаться с наблюдателем от Рха? Взглянула на него еще раз. Что ж, последняя мысль не лишена смысла. Если бы он смог убедить Наблюдателя в правдивости своей версии, то даже авторитет Мих-ала особой роли не играл бы. Не скажу, правда, что при этом Рха бы в открытую нервы ему трепали, пока выясняли обстоятельства дела и возможной причастности Гато к гибели своего родственника. Но вот с выборами в этот раз несчастный господин Сатери пролетел бы точно. А они, между прочим, уже очень скоро.
Охранник, успевший уже подобраться к хозяину, что-то тихо нашептывал ему на ухо. Тот лишь молча внимал и все постреливал глазами в мою сторону. Хорошо, что сидел он к Уорку почти полностью повернувшись спиной, потому тот не мог этого видеть, а то чего доброго еще обвинил бы меня еще и в соблазнении этого влиятельного тэнкварта (пусть даже и с подмоченной криминалом репутацией). И так чувствую себя уже самой развратной женщиной на Марсе.
– Мне сообщили, что теперь Вы будете общаться со мной по поводу интересующего нас дела, – тем временем, развернувшись, обратился Фамир к моему бывшему сослуживцу.
– Да, я… – короткий взгляд в мою сторону, – слышал, что шериф Гонзалес уже сообщила Вам об этом.
«Слышал»? Не «предвидел», не «полагал» – а именно «слышал». Вот и первый прокол. Я даже мысленно головой покачала. Все-таки прослушка на куртке была от него. И скорее всего не санкционирована начальством, раз он так поморщился, поняв, что проговорился. Еще и глазом в нашу компанию метнул, пытаясь определить, догадались ли мы о его оговорке или нет.
Я тоже на них взглянула искоса, не поднимая головы. Сидят с покерными постными лицами – ничего не сообразишь. Эмоций ноль. Ну и сама решила не отставать – продолжила изображать из себя жвачное животное, которому все по барабану, кроме еды.
Отрезала кусочек сочного бисквита с воздушным кремом, наколола на двузубую вилку выпавшую засахаренную вишенку, положила в рот, аккуратно промокнула губы салфеткой, тщательно пережевала, глотнула, и-и-и начинай сначала…
Проделывала я все это с таким упоением, будто и не было ничего лучше для меня, чем этот самый десерт…
Не смотреть на предателя.
Не думать о том, что воспользовался доверием и почти уничтожил.
Не чувствовать совсем горечи во рту, запихивая вернувшуюся боль глубоко внутрь – подальше от посторонних глаз.
– … я не могу Вас сегодня принять, к сожалению, – тем временем вещал в данный момент Наблюдатель, показывая и тоном, и собственным видом, что, наоборот, совсем не сожалеет, – Вам стоило договориться о встрече заранее…
– Завтра Вас устроит? – играя желваками, уточнил несостоявшийся друг.
– Возможно, – уклонился от прямого ответа тэнкварт, – и все же…
– Лейтенант Уорк, – подсказал тот, теперь уже отчетливо скрипнув зубами.
– Да, лейтенант, – строя из себя начавшего раздражаться богатого дядюшку, – Так вот, Вам лучше связаться с моим личным секретарем и согласовать с ним время встречи. График у меня весьма плотный, и наизусть свое расписание я не знаю. А теперь извините, меня ждут друзья. – кивок в нашу с Гато сторону.
Последняя фраза заставила не только Гато чуть не подавиться, но и сузить глаза Уорка. Не понравилась ему эта фраза. Ох, не понравилась. Боюсь, как бы его буйная фантазия опять не в ту сторону не хлестнула.
– Последнее было лишним, – пробормотала я в тарелку с остатками пироженного, как только напарник не солоно хлебавши свалил, – не боишься, что он теперь постарается на Семью напрямую выйти, и еще тебя к делу приплести?
– Не-а, – беззаботно мотнул тот головой, – глава рода уже уведомлен о произошедшем и полностью одобряет взятое нами направление.
Все же ему удалось меня удивить. Я даже повторно поперхнулась, соображая, когда это он успел, а еще попыталась не выплюнуть легкие от «нежных» похлопываний по лопаткам огромными лапищами с обеих сторон.
Отбиться удалось не сразу – хватая стакан с водой, подняла вверх указательный палец в безмолвной просьбе остановиться и дать мне все же попить.
Расходились по одному. На настойчивые уговоры меня проводить ответила решительным отказом. Нет уж, буду соблюдать решительный нейтралитет и слать всех… побоку, в общем. И так уже гусей раздразнила этим ужином на троих. Еще не хватало, чтобы эти двое себе чего-то нового придумали, да и среди народа очередные слухи поползли. Пусть все остальные теряются в загадках, зачем мы вообще собирались.
В своём желании выйти первой (дергало что-то внутри, что ждёт меня еще одна малоприятная встреча) я оказалась права. Дальше, прямо напротив входа, опираясь на капот своего таккара, стоял Уорк. Обращать на него внимания не хотелось совершенно, но… Этот индивид никогда пониманием и тактичностью не отличался, потому сам решил о себе напомнить:
– Что, подсуетилась уже? – сложил руки на груди, будто пытался удержаться, чтоб на меня с кулаками не кинуться, – перед всеми ноги раздвинула? Передо мной не хочешь? Я бы, может быть, тоже тебе что-нибудь сделал… полезное, вроде ходатайства перед шефом… если б ты оказалась такой сладкой, как со стороны кажется. Раз уж у тебя такие мужики на задних лапах скачут!
Последнее слово он уже кричал мне в спину. Дурак. Причем еще и завистливый идиот.
Честно, на миг даже пожалела, что оба моих собеседника где-то (по моей же просьбе) затерялись. Правда, только на миг. Потом представила, как бы сейчас себя чувствовала, вылей этот придурок на меня эти помои в присутствии Гато и тэнкварта, и поняла, что… ну его – еще потом перед ними краснеть. Хоть вроде и не за что, а все равно… неприятно.
– … ну, чего молчишь, – оторвав собственную задницу от таккара, тот тем временем двинулся за мной, – даже на это согласна, да? Шлю…
– Как вы считаете, господин Сатери, это заманчивое предложение? – медленно протянул хорошо знакомый голос неожиданно откуда-то сбоку вынырнувшего Фамира, да еще в компании с Мих-алом.
Я даже рот не сразу закрыла, а ведь хотела уже сама сказать пару «ласковых» напарничку. Не дали.
– Сомнительное удовольствие, на мой взгляд, – ответствовал ему мой бывший.
– Вы правы, – взглядом самого Рха можно было воду в лёд превращать, – я разочарован, – и это было уже обращено к так и замершему на полпути ко мне мужчине.
И произнес же, будто приговор вынес. Может, и вправду приговор. Если завтра Рха заявится к шефу и потребует замену в составе следственной группы, и именно его, Уорка, кандидатуры – тому не поздоровится.
– Шериф, – кивок в мою сторону, – приношу свои извинения за инцидент, произошедший на моей территории, – от последней фразы назначенный шефом контактёр с семьей Рха еще больше взбледнул, – не смею Вас больше задерживать. А Вас, лейтенант Уорк, – обратился уже к дернувшемуся было хаму, – я попрошу остаться… для разговора.
Пожала плечами, кивнув головой – мол, приняла извинения к сведению, – и пошла. А что еще оставалось делать? Не буду же я посреди улицы, на виду у редких прохожих становиться в позу и, прикрывая грудью бывшего сотрудника, просить сильно его не калечить. Ни к чему это. Да и верила я в здравый смысл тэнкварта и данийца – не могут они убить из-за этой ерунды даже такого отвратительного типа, как Уорк…
Или могут?
Быстро нашла нужный контакт и, уже сидя в собственном таккаре, послала сообщение Фамиру: «Надеюсь на ваше здравомыслие». На что почти мгновенно получила в ответ: «Надейся». Ну и как это понимать?
Минутку посидела, тупо пялясь в светящийся сенсорный экранчик, дивясь такой наглости, а потом мысленно махнула рукой. Ну и черт с ними. Захотелось поиграться в «у кого стальнее яйца»? Пусть наживают себе лишние проблемы, то есть, я хотела сказать, коррозию на то самое, стальное. Мне и без них есть, чем заняться.
***
Весь путь домой настоятельно гнала мысли о двух оставленных возле «Туза» упрямых баранах. И к прибытию домой мне это удалось. Правда, ненадолго. Эти два сами о себе напомнили. По очереди.
Первым в дверях объявился Мих-ал. Хмурый, недовольный и решительно настроенный поскандалить. По крайней мере, его рявк в прихожей: «И как это понимать?» – свидетельствовал именно об этом. Но… в этот раз ему не повезло. Я была уставшая. Уставшая и злая, а значит совсем не расположенная к мирному диалогу или же умасливанию его задетого мужского самолюбия.
В общем, ругалась я со вкусом, изысканными эпитетами и обычным матом, фольклором древнего простонародья на Марсе именуемом.
Бедный Гато даже опешил от такого напора и попытался подойти с другой стороны – подлизаться. Не получилось. Так что уже через десять минут уходил гордо, с прямой спиной и явственно видимым острым сожалением, что дверью со всей дури от злости не хрястнешь.
Следующий кандидат на вылет оказался не в пример хитрее. Тэнкварт, явившийся буквально через полчаса после ухода данийца, ждать развития событий не стал, так же как и скандалить.
Вошедший, как к себе домой (проходной двор, честное слово, а не моя личная крепость!), сграбастал мою несчастную, но все еще готовую к продолжению словесного боя особу и, не дав и слова вымолвить, поцеловал. Вкусно так, с душой, бормоча что-то вроде «я соскучился» и таща меня в сторону спальни.
Честно, я сопротивлялась. Первые пять минут. Пока страсть сама не захватила, накрыла морской волной – хорошо так, с макушкой, – и заставила тонуть в его ласках и легкой грубости.
Сегодня ни ему, ни мне было не до нежностей. Мы брали друг у друга всё, что могли. Жадно впитывали в себя каждый вздох, стон… любое проявление эмоций и чувств. Это был фейерверк еще похлеще, чем в прошлые разы…
– Что это было? – прикрывшись легкой, имитированной под лён простынёй, я лежала на его плече, крепко прижимаясь и пытаясь восстановить дыхание, и пальчиком на абсолютно лишённой волос груди выводя свои узоры.
– Примирение, – Фамир тоже пытался привести собственное дыхание в норму.
– Это теперь так называется? – поднимать голову и смотреть ему в лицо было лень.
– А как же еще? – хмыкнул он и прижал к своему боку покрепче, – В прошлый раз здесь же, у тебя дома, мы вроде как не совсем хорошо расстались, так что примирение, и точка.
Я только мысленно хмыкнула. Было такое, да… Ишь ты, раскомандовался!
– Хорошо, – решила не сдаваться я, – примирение состоялось, так что можешь спокойно собираться и отправляться домой.
– Как?! И ты меня после всего произошедшего выгонишь? – шутливый тон так и подмывал улыбнуться в ответ, но я-то прекрасно знала – стоит только расслабиться…
– Давай-давай, – я выталкивала его из собственной постели, попутно поднимаясь сама и принимаясь собирать разбросанную одежду, – ты забыл, наверное, а мне завтра, – глянула мельком на зависший возле противоположной стены голографический циферблат, – вернее, сегодня уже, на работу рано утром. Еще и по нашему делу что-то сделать. А для этого «что-то» нужно еще и подумать, чтобы определить дальнейшее проведение следственных мероприятий по делу. И все это не официально, потому что доступ к нему у меня забрали. В общем, работы – во! – резанула ребром ладони себя по горлу и с удвоенным усердием принялась толкать мужчину уже в сторону выхода.
– Гонишь, – огромный тэнкварт, одеваясь и обуваясь на ходу, умудрялся одновременно скакать сначала на одной ноге, а потом и на второй, ещё и кривлялся, патетически заламывая себе руки, – Гонишь несчастного меня! После всего, что между нами было, ты просто обязана на мне жениться!
– Замуж выйти, – поправила невозмутимо; не отвлекаясь, попутно упираясь в широкую спину, двигала его по ступеням вниз, ко входной двери.
– Что? – на миг сбился он со своей клоунады.
– Говорю, женщины не женятся – они замуж выходят, – и тут же закричала искину, – Открыть дверь!
– Ну ладно, – повернувшись и, уже подходя ко входу, натягивая последнюю деталь своего гардероба – темно-синюю куртку, – значит, замуж за меня ты не против…
В медленно открывающемся проеме, как раз с поднятой для нажатия на кнопку звонка рукой замер Уорк. Живой. Но помятый. Сильно помятый. На все лицо и уши. И злой. Я так понимаю, явился он ко мне для «права качать».
– Интересно, – пробуравил взглядом нежданного гостя резко посерьезневший Фамир. Куда только вся его дурашливость пропала? И взгляд такой у него стал – нехороший, в общем.
– Куда уж интереснее, – согласилась я, мысленно радуясь провидению и собственному взыгравшему либидо за то, что не дало взбрыкнуть и отправить Рха вслед за Гато. Уж пусть лучше тэнкварт с этим… напарничком еще раз пообщается, чем если бы я с ним один на один сейчас встретилась. Наверняка ведь пришел претензии предъявить. А то и похуже что-то сделать, – В общем, вы, мальчики, соседей моих не нервируйте, и там, на улице пообщайтесь, а мне спать пора.
Подтолкнула чуть вперед господина Наблюдателя, чтобы дал двери закрыться. Подождала, пока белого цвета металлическое полотно встанет с тихим шелестом на место. Отдала искину команду перейти на сигнализацию и режим охраны и… пошла на кухню чаю попить.
На полпути, в углу, у самого поворота к домашнему пищеблоку обнаружила темнеющий смятым комочком мужской носок. Один, без пары. Пошарила вокруг глазами и, ничего больше не найдя, облегченно вздохнула. Хорошо, хоть не совсем босым на улицу вытолкала.
Поднимать чужой предмет туалета не стала. Завтра с этим разбираться буду. Постояла минут пять в коридоре, прислушиваясь – вдруг удастся понять, что сейчас на площадке перед квартирой делается. Но там… ничего – глухо, как в танке. Звукоизоляция здесь всегда на уровне была.
На кухне достала любимую чашку с ухмыляющейся мультяшной на вид звездочкой – единственное, что когда-то забрала с собой. Единственное из подаренного Мих-алом. Поставила ее на кружок подставки в автомате и нажала на кнопку с фруктовым чаем.
Чай из заварочной машины не то же самое, что приготовленный вручную, но в этот раз у меня не было ни сил, ни времени с этим возиться. Больше всего хотелось спать, но и о деле подумать еще не помешает.
