Текст книги "Созвездие Силвана. Триады (СИ)"
Автор книги: Ева Черная
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)
Вот и сейчас, глядя на темное небо, можно было бы без конца любоваться испещренным кратерами, больше смахивавшим на трёхосную эллипсоиду Фобосом, который – благодаря своей близости к Марсу – передвигался по небу немного быстрее, чем его товарищ по несчастью. Той же формы Деймос будто все время стоял на одном месте, и казался весь сглаженным, словно глубокие рытвины кратеров присыпало большим количеством мягкого пушистого снега…
– О чем задумалась? – голос, раздавшийся над ухом, заставил вздрогнуть и вернуться к действительности.
Даже не заметила, как он ко мне так близко подошёл.
– Что ты хочешь от меня услышать?
– Правду… ну и ответ на мой вопрос, – даниец все еще не отходил, стоя позади меня.
Не слишком близко, но все же вызывая определенный дискомфорт.
– На какой из двух?
– На оба.
– Хорошо, – просить его отойти – равносильно признанию в моём неравнодушии к его персоне, потому, мысленно вздохнув, сама сделала пару шагов в сторону, – да, труп нашли, в подробности не посвящаю, сам понимаешь. И да, мои мысли – только мои, и тебя уже никоим образом не касаются.
– Обоснуй, – Мих-ал вернулся к столу и снова примостился на полюбившемся месте.
– Мы с тобой давно уже не пара…
– Это ты так решила…
– Но ты сам этому поспособствовал…
Снова скривился, будто лимон сжевал.
– Эта… ничего не значила, да и вообще, я уже всё осознал и стоит тебе вернуться…
Что последует за этим, узнавать не хотелось.
– Ал, это бессмысленный разговор, и ты об этом знаешь, – устало вздохнула и присела на стул по другую сторону стола, как раз напротив него.
– Скорее преждевременный, с этим согласен, потому предлагаю перейти к другому вопросу.
– Какому? Не глупи, все равно ничего не узнаешь, по крайней мере от меня, – он взглянул так, будто сказала ту еще дурость.
Может, и так. Я прекрасно знаю как минимум двоих из нашего отдела, постоянно сливающих Алу информацию. Только вот уж я-то точно не собираюсь так просто попадать к нему на крючок, потому что, как говорили в моём детстве, увяз коготок – всей птичке пропадать.
– Ничего сверхсекретного я у тебя спрашивать не буду, просто сама пойми – для меня важны спокойствие и благополучие жителей города. А как об этом можно говорить, если посреди бела дня покойники на улице попадаются!..
– Ал, – посмотрела на него укоризненно, – я не твой электорат, выступать будешь перед ними. А мне просто скажи, чего конкретно хочешь.
Недовольство снова скользнуло по его лицу. Ну да, не дала порепетировать на своей персоне, так сказать, отточить слог.
– Выборы на носу, – возмущенно скрежетнул зубами, – нам такие финты в самый разгар гонки ни к чему. Надо бы разобраться с этим побыстрее, чтобы народ успокоился, а то видел я уже парочку пилотников завтрашних утренних газет.
– От меня-то ты чего хочешь? Информагентствам рот не заткнём, только еще больше раздуют, как мыльный пузырь, стоит нам только сделать лишние телодвижения в их сторону. Будем работать на совесть, постараемся найти супостата, только сначала личность убитого установим…
– Нечего его устанавливать, – Ал недовольно посопел носом.
– То есть ты его знаешь? – подалась к нему через стол.
– Лично не знаком, вернее, закадычными друзьями мы не были, – он брезгливо фыркнул, – но хорошо понимаю, чем может закончиться для города подобный инцидент…
«Радетель, елки-зеленые» – промелькнуло в голове.
Правда, там же и осталось. Имей я такую глупость и выскажи ему все в лицо – уйти не уйдёт, но до ночи лекциями замучает. Видимо, скоро очередное интервью состоится, раз ему так не терпится собственное красноречие на ком-то отработать.
– Ну так поделись, отец-благодетель, – поясной поклон отвешивать не стала – главное не перегибать. Хорошо, хоть этот велеречивый фонтан заткнуть сумела.
Достал! Иногда Мих-ал бывает не в меру занудлив. То ли возраст сказывается (все же по местным меркам мужчина был уже из серии «кому за…», хоть и выглядел молодцом), то ли свойство характера… Наверное, какой-нибудь психолог из прошлого рассказал бы мне о влиянии на данный выбор спутника жизни моё подсознательное желание быть ближе к отцу…
Даниец тоже не дурак, поняв, что перегнул палку, снова вернулся к своему душещипательному образу. Вот же ж… наглец. Харизматичный… но все равно наглец.
– Кто-то не слишком умный на вашей территории прихлопнул Теора Рха, – а я… если бы не сидела, то сейчас бы точно искала, куда примостить свою пятую точку.
Семья Рха – один из самых криминальных тэнквартских родов даже не в масштабах нашей планеты или родной планеты тэнквартов – всего Созвездия. Достаточно многочисленна для того, чтобы подмять под себя доход от львиной доли всех нелегальных оборотов, и настолько же хитра, чтобы не попадаться ни разу на своих делишках, прикрываясь вполне легальным бизнесом с большим денежным оборотом.
А еще Рха уже который год мечтали породниться с родом Тха. Да вот незадача – в обеих семьях уже на протяжении пяти десятков лет рождались одни мальчики. Вполне себе традиционной ориентации и совершенно не помышляющие о создании однополого союза, что вроде как не порицалось (у кого не было ошибок молодости и экспериментов), но не поощрялось – это точно. Вот и получилось так, что Большая Ма была рада получить как дополнительный бонус к названной дочери рода в моём лице еще и возможность наконец заключить брачный союз с такими многоуважаемыми гражданами. Причины такого рвения мне не поведали, но важностью самого события прониклась.
Я отбивалась, как могла, каждый раз, как щит, выставляя аргумент собственной принадлежности к правоохранительным органам в общем и свою должность шерифа в частности. Мол, неподходящая партия для криминалитета такого масштаба… От того в последнее время и к месту службы стала относиться с особым пиететом.
К чему я это всё? Одним из пяти предполагаемых Ма кандидатур был и Теор, ныне, как оказалось, покойный. Стоит ли говорить о том, что теперь на меня насядут с раскрытием дела не только шишки сверху по настоятельной «просьбе» главы рода Рха, но и дорогие родственники в лице, кого-нибудь из наблюдающих. А это, скажу я вам, похлеще всех начальников, вместе взятых будет.
Если в городе кто-то решил, что надо делиться, не миновать нам пальбы и переполненных крио-хладов. Рха просто так свои позиции не сдадут и, что более вероятно, этих самых хотельщиков прикопают, уложив горкой.
А уж если вспомнить, как братец неделю назад намекал, что глава рода Тха именно к кандидатуре ныне умершего склонялась…
Подозрительно посмотрела на своего позднего визитера.
Что его больше беспокоит: срыв выборов в мэры, или же что подозрение в убийстве могло пасть на него? В том, что бывший мог запросто (а даже не совсем законно) лишить кого-нибудь жизни, убедилась еще в самом разгаре нашего романа, когда тот, не раздумывая, спустил целое деление заряда личного лэйз-а на одного не умного вора, посмевшего забраться к нему в дом.
Так что вопрос состоял в другом: мог ли мой дорогой друг-наставник пожертвовать собственными амбициями, ради… А, собственно, ради чего? Не имеет же он на счет меня каких-либо серьезных планов (его собственным словам веры мало). Да и за мной не стоит многомиллиардное наследство вкупе с полезными связями, чтобы так рисковать. Так имеет ли смысл думать, будто он мог убрать соперника, расчищая путь ко мне?
Господи, голова скоро вспухнет, жрать хочется, и этого еще выпроводить надо.
– Может, все же вернешься? – влез, прерывая поток мыслей в самый неподходящий момент, бывший.
Чувствуется, выпроводить его будет сложнее, чем я предполагала до этого. Взглянула скептически. Что ж ему так неймется?
– Я всё же здесь поживу, – дипломатично проглотив все, что хотелось высказать до этого, выдала я, – а тебе, кажется, пора.
Даниец расстроился. По крайней мере, выглядело это очень искренне. Очень хотелось поверить. Те жалкие остатки чувств к нему все еще не сдавали позиции в девичьем сердечке, но я-то слишком хорошо его уже узнала. Достаточно хорошо, чтобы понимать, что за всем этим может быть и искренность, и ложь… или все вместе.
На мои не слишком тонкие намеки он не ответил ничего, только попросил:
– Держи меня в курсе, пожалуйста, и зайди к Тэй. Она обижается, что ты ее совсем забыла.
Все время его монолога я только поддакивала и кивала головой, оттесняя непрошенного гостя к выходу. Делала я это со всем усердием и сосредоточенно, от того и пропустила момент диверсии. Такие знакомые, горячие, чуть обветренные губы накрыли мои, нежно лаская, постепенно захватывая в плен. Не давая осмыслить происходящее, оттолкнуть, заставляя терять голову.
– Тебе пора, – сумев перебороть себя, оторвалась от него и укоризненно взглянула.
Тот лишь пожал плечами, мол, в борьбе за своё – все средства хороши.
– Не забудь зайти к Тэй, – по поводу того, чтобы держать его в курсе, больше не заикался, понимая, что если я посчитаю нужным – расскажу что-то, если же буду уверена в обратном, он из меня и клещами ничего не вытащит. Слава Силам, до допроса с пристрастием у нас с ним еще ни разу не доходила. И, я надеюсь, не дойдёт.
Двери мягко вернулись в нишу, закрываясь за его спиной, а я все еще стояла и смотрела на темно-коричневое полотно с имитацией под дерево. Разбередил, гад, душу!
Салат уже не радовал, но я его упорно сжевала. На зло врагу, так сказать. Спать укладывалась со смешанными чувствами. Хотелось найти кого-нибудь – то ли для того, чтобы прибить; то ли наоборот, затащить в кровать и долго оттуда не выпускать.
Последней осознанной мыслью было, что к Тэй, секретарю Мих-ала, с которой мы в своё время очень сдружились, действительно стоит зайти.
***
– Гонзалес! – окрик дежурного застал меня по пути в подвал – именно там у нас находились крио-камеры и их повелитель – коронер своей собственной персоной, – К шефу!
Траекторию движения пришлось менять на ходу. Прис Гот у нас, конечно, уравновешенный до флегматичности ауд, но и у него бывает плохое настроение. И уж тогда ховайся, кто может. Этот по-интеллигентному худощавый, рогатый индивид разделает тебя под орех за самую малую провинность. Конфликтовать с ним точно не в моих интересах.
– Шеф, вызывали? – просунутая голова в открывшийся автоматически проём выражала максимум доброжелательности и служебного рвения на физиономии.
– Что за привычка не входить нормально в дверь?! – недовольно ворчащий начальник – это лучше, чем гневно на тебя сопящий.
– Привычка, сэр, – пожала плечами для подтверждения, – сами знаете, от нее трудно избавиться.
Говорила я чистую правду: привычка приоткрывать дверь и, повиснув на ручке, заглядывать любопытным носом внутрь, прикрывая остальную часть тела дверным полотном, во мне была неискоренима. В нынешних реалиях без щита в виде двери чувствовала себя, как девственница в первую брачную ночь – голой и совершенно беззащитной, потому теперь пряталась за стеной, цепляясь всей пятерней за дверной косяк в районе сенсоров движения – а то вдруг дверь меня «не увидит» и шею придавит…
– Уорк написал прошение, – на этих словах я тяжко вздохнула, – хочет себе другого напарника. Что скажешь?
А что тут сказать? Что это уже третий за полгода работы напарник? Или то, что они не хотят работать со мной не из-за сволочного характера, а просто считают, что мне в их конторе не место? Так дорогое начальство и само это знает. Вернее, догадывается, но молчит.
Видя, что ауд ждет от меня ответа, просто пожала плечами. Если Уорка тоже поменяют, придется переводиться в другое отделение – пятого напарника (после потенциально появившегося и тут же свалившего четвертого) мне никто не даст.
– Интересно, что они в этот раз выдумали в качестве своих аргументов? – вяло проворчала я.
Поводы для «не работы» со мной местные служители правопорядка придумывали всем коллективом. Честно скажу, судя по предыдущим вариантам – фантазией они не блистали, впрочем, как и оригинальностью.
– «Не сошлись характерами», – от подобного заявления у меня глаза на лоб полезли. У нас тут что, бракоразводный процесс?
– И что вы ответили? – даже любопытно стало, что решил начальник. Уж больно не тривиальное начало было.
– Что это его проблемы, – каменное лицо главы отдела на миг дрогнуло, будто тот собирался улыбнуться, – но ты же понимаешь, что это ненадолго?
Тут он прав, отговорка будет работать ровно до того момента, пока мои коллеги не придумают что-то новенькое. Еще раз вздохнула.
– Я постараюсь разобраться в этом, чтобы подобное больше не повторялось.
– Ты не постараешься, ты это сделаешь… или я тебя съем с потрохами, – нет, мне, конечно, с чистокровным аудом не тягаться– не мой уровень, но и обижать себя я не дам. В крайнем случае переведусь куда-нибудь в пригород – там в следственном отделе единственный шериф сам себе патрульный, следователь и начальник в одном лице.
На минутку эта мысль захватила. Может быть действительно стоило бы дожать этого Уорка и спокойненько уйти туда, куда хочется? Ведь если предложение о переводе поступит от шефа, я буду иметь право сама выбирать из списка свободных вакансий место своей следующей работы.
Со всевозможными «хорошо, шеф», «конечно, шеф» просочилась из кабинета начальника в комнату отдела и бодрой рысью понеслась к коронеру. Этот неуловимый товарищ мог в любой момент отправиться на очередной вызов, потому стоило поторопиться к нему на встречу.
За письменным столом, в огороженном белыми встроенными высотой до пояса панелями углу сидел улиец. Довольно щуплый на вид, жилистый, с невысоким кожистым гребнем на голове, что начинался от центра лба и шел через темя вниз к затылку, миндалевидные глаза с насыщенно зеленым цветом радужки. Вполне симпатичный. Я бы даже сказала, экзотически красивый.
– А, Агота, здравствуй, – поприветствовал он меня, отрываясь от зависшего в воздухе полупрозрачного экрана, и показывая на место, где могу присесть, продолжил, – подожди секундочку, сейчас закончу отчет и расскажу обо всем, что нашел.
Улиец упорно именовал меня только по второму имени, выдвигая за главный аргумент традиции своей расы. Мол, раз уж мои родители были настолько разумны, что дали три имени, то и пользоваться этим надо с пользой для себя.
Раса улийцев была довольно-таки открыта для других, но в то же время ее представители были настолько ярыми последователями собственных традиций, что мало кто по определенным причинам мог с ними сблизиться.
Одной из таких традиций было наречение всех детей тремя именами. Каждое имело свое предназначение. Первое давалось для представления незнакомым или малознакомым людям. Второе – для общения с друзьями. Ну а третье – исключительно для семьи.
Наш коронер почему-то решил, что мы с ним однозначно друзья, потому после произнесённого единожды первого имени перешел сразу ко второму. Меня же подобные перспективы не пугали, а в чем-то даже льстили – не так много у меня друзей (на работе их вообще нет), чтобы сходу ими разбрасываться.
Самоназванного же друга звали заковыристо – Этáк Дýдо Чан из рода Пятихвоста.
– Дудо, у тебя что-нибудь есть пожевать? – уточнила я у открывшегося вида на мужскую макушку.
– Посмотри в шкафу, жена что-то там давала, – друг так и не оторвался от развёрнутого вирт-окна, только подбородком чуть мотнул в сторону.
С женой друга мы знакомы только заочно, по фотографиям. Дородная дама, как и все улийки, воспринимала меня, скорее, как голодного дистрофичного ребенка, не доедавшего всю жизнь, и потому усиленно пыталась подкормить хоть как-то, выдавая мужу тройную порцию еды на каждый приём пищи. Знала, что для себя самой я готовлю редко… да и то, ограничиваюсь чем-то легким и быстрым в приготовлении.
Угрозы в виде возможной разлучницы она во мне не видела, и причину такого отношения я понимала. Улийцы просто фанатеют от пышных форм, и чем крупнее жена, тем больше они ее обожают. Мне, цыпленку-переростку, с ними было не тягаться.
Благоверная Дудо не подвела – шесть огромных бутербродов на утренний перекус для нас двоих лежали в отдельной коробке, красиво замотанные в пищевую, желтоватого цвета бумагу.
Поделилась по-братски, разложив на расстеленных одноразовых салфетках по три бутера на нос, приготовила местный аналог фруктового чая и устроилась рядом с другом ждать.
– Ну что, я закончил, теперь могу и рассказать о нашем клиенте, – Дудо оторвался от экрана, посмотрел на аккуратно выстроенные стопки еды, взглянул на меня, вздохнул и продолжил, – делать это мы можем и жуя, так что давай приступать.
Другого приглашения мне не понадобилось. Упавший вчера вечером в желудок памятный салат был единственной моей едой до сего момента – выпитая ранним утром чашка пустого чая без сахара не в счет, так что на приготовленное женой друга накинулась с особым рвением под его одобрительным взглядом.
– Может, и получится тебя откормить, чтобы перед другими стыдно не было, – он с сомнением пододвинул мне еще один (из своих) сэндвич, – конечно, до приемлемых размеров ты уже не дотянешь, но, может, и удастся тебя удачно пристроить.
На последних словах я поперхнулась, стоило только представить эти их приличные размеры. Получила свою порцию ударов по спине и хрипло открестилась от подобно перспективы:
– Пожалей, друг мой, мне столько не съесть, – в ответ получила удовлетворённый хмык.
Нравилась я ему, нравилась. Как хороший друг-приятель нравилась, а вы что подумали?
– Ладно, об этом потом, – улиец уже расправился со своим первым бутербродом и, приступив ко второму, решил перейти к делу, – отпечатки пальцев и сканер роговицы показал, что это Теор Рха, один из наследников клана Рха… Смотрю, личность убитого для тебя не новость?
– Просветили уже, – пробурчала невнятно в ответ – все же жена у Дудо готовит великолепно, даже такие простые вещи, как наш неприхотливый завтрак. – Еще вчера.
– Дай угадаю, кто-то из благородного семейства прознал, кто расследует дело и заявился к тебе для наставления? – немного встревоженно проворчал друг. Он не любил, когда кто-то опережал его хоть в чем-то, связанном с работой. Еще больше не любил, когда кому-то из его друзей-подопечных начинали угрожать.
– Не угадал, – продолжала тщательно пережёвывать я, уверенная, что он скоро и сам догадается о сообщившей мне новости личности.
– Неужто брошенный герой, метящий на место отца города? – ну, что я говорила?
Пожала плечами. Зачем тратить слова, когда и так все ясно.
– У Гато свой интерес в этом деле? – пришел мой через раздавать укоризненные взгляды, мол, что глупости-то спрашиваешь, если угадал в главном, – Ладно, прости, дурость спорол. Просто хотелось бы знать, чего хочет будущее начальство, чтобы лишнего не напортачить.
– Ал требовал посадить всех супостатов, чтобы ни у кого в нашем городе даже мысли не возникало повторить такое еще раз, – промямлила я, дожевывая последний кусочек.
Бывшего любовника Котом (по-испански «Гато») обозвала я сама, за излишнюю хитрость и любвеобильность. Всем же остальным так понравилось выражение на уже давно забытом для них диалекте, что вскоре уже по-другому его за глаза никто и не называл. Знал ли о подобном безобразии сам мужчина, я не сомневалась, но… видимо, то ли само прозвище ему нравилось, то ли льстило, что подобную характеристику дала ему молоденькая любовница (пусть и бывшая), то ли просто для поддержания собственной репутации бабника.
– Мне на него наплевать, – немного помолчав, продолжил друг, – но, если что – ты знаешь, наша община тебе поможет.
И в этом я не сомневалась. Хотя и странно было ощущать подобную заботу о собственной судьбе от совершенно незнакомых личностей. Ну ладно, знакомых, но, согласитесь, не близких же родственников.
– Мы о деле говорить будем? – смущенно проворчала, пытаясь за грубостью скрыть неловкость.
– Будем, – улиец чуть сжал мое плечо изящной рукой и продолжил, – убиенный скончался от потребления большого количества цианида калия. Сомневаюсь, что он его сам себе на обед, завтрак и ужин подкладывал вместо сахара. Согласись, глупо с его стороны так измываться над собственным организмом.
– Ты хочешь сказать, что кто-то травил его на протяжении длительного времени?
– Нет, отравили его непосредственно перед смертью. Правда, все очень точно рассчитали: и дозу яда, и наполненность желудка пищей у жертвы…
– Не тяни пожалуйста, – поторопила я его, – я бы с тобой тут и круглосуточно просидела, только вот дорогое начальство не поймет, а коллеги не оценят.
– Вредные, – подыграл коронер.
– Не представляешь, насколько, – вздохнула тоскливо.
– В общем, если не забрасывать тебя сейчас мудрёными терминами…
– Уж будь добр, пожалуйста, – начала и сразу заткнулась под по-настоящему недовольным взглядом.
– … так вот, если по-простому, можно сказать, что тот, кто его отравил, хорошо знаком с химией и математикой, раз все так точно рассчитал, сумев не только безнаказанно отравить такую неординарную личность, но еще и отвести от себя подозрение, дав ещё живому уже почти мертвецу уйти после встречи с собой на своих двоих.
– И-и-и? – не выдержала я затянувшейся паузы, – честно говоря, я мало что поняла, кроме того, что у нас объявился гениальный химик.
– Ну, не совсем гениальный, – перебили меня, – ладно, объясню поподробнее. Калиевая соль синильной кислоты заставляет клетки организма терять свойства усваивать кислород из крови, тем самым вызывая внутритканевое кислородное голодание, а затем и смерть. Яд сильнодействующий, поэтому надо было точно рассчитать не только пропорции (Теор Рха – не человек, доза другая), но и время потребления (наполненность желудка пищей вызывает замедленность действия препарата).
– Понятно, – тяжко вздохнула, – а еще чем-нибудь порадуешь?
– Все синяки на теле были им приобретены уже в мертвом состоянии, то есть сразу после гибели. Ну и еще, перед смертью он имел интимные отношения…
– ДНК любовницы удалось взять?
– Вот если бы ты не была такой нетерпеливой, знала бы уже, что сношение он имел с биороботом, серию и название употребленной смазки при совершении полового акта с роботом, – ужас, как звучит, – я тебе в отчете написал. Там была одна примечательная добавочка, которой редко кто пользуется, и думается мне, бордель, где он был, ты найдешь быстро.
От последней новости я приуныла. Не то чтобы моя персона была настолько невинна, что краснела даже при упоминании самих названий интимных частей тела… просто я никак не могла привыкнуть к тому, с какой легкостью местные аборигены принародно общались на тему секса и всего, что его касалось.
В том, бывшем моём мире, при всей его распущенности такие вещи чаще всего говорили тихо и на ушко. Возможно, такое поведение действительно стоило бы назвать лицемерием (все же многие вытворяли такие вещи, что мне было стыдно о них даже подумать, не то что вслух сказать), но… правила приличия, вбитые в голову с детства, давали о себе знать и сейчас. А я еще не настолько очерствела на этой работе, чтобы без стеснения заявиться в бордель среди бела дня и выяснять, кто чего делал и сколько раз. И ведь не отступишься – «дорогие» коллеги только этого и ждут, а Уорк так и вовсе не пожелает пропустить подобного развлечения. Черт!
– Радуешь ты меня, друг, – уныло проворчала я, – дальше некуда просто.
– Ой, да ладно, – очередной хлопок по плечу с виду довольно слабой ручонки чуть не снес меня со стула, – если хочешь, могу дать убийственную штучку.
– Что за штучка? – подозрительность подняла свою голову, рекомендуя не поддаваться на провокацию и воспитывать в себе силу воли.
– Я же говорю, убийственная – на два часа о своих волнениях забудешь и будешь ходить спокойная, как удав, – глаза улийца зажглись уже знакомым мне исследовательским интересом.
Подозрительность перешла в уверенность… чего-то нехорошего.
– Опять твои экспериментальные настойки? – судя по реакции друга, угадала. – Нет уж, давай попробую в следующий раз, не в рабочее время. Или ты хочешь, чтобы меня отсюда все же перевели?
– Ловлю тебя на слове, – Дудо потер в предвкушении руки, – а сейчас тебе пора, – и на мой удивленный взгляд добавил, – все равно больше поговорить не дадут.
Стоило ему только договорить последнюю фразу, как дверь в предбанник к криохладу отошла в сторону, являя помрачневшую при виде меня рожу Уорка. Улиец ему даже рта не дал раскрыть: сразу замахав руками, сообщил, что все интересное по делу я поведаю напарнику сама.
– Ну, и куда мы так спешим? – поинтересовался недовольный коллега, делая один шаг на два моих почти-трусцой, – Что-то я еще новостей от коронера не услышал, чтобы сделать хоть еще один шаг.
– Если не хочешь, – пожала плечами, – могу съездить одна… в бордель.
– Ну уж нет, – все также лениво шествовал мужчина, хотя предвкушающие интонации скрыть не смог, – напортачишь еще. Да и зрелище такое пропускать совсем не хотелось бы.
– Угу, – не стала спорить я, – все подробности по дорогое.
В служебный таккар загрузились быстро, и уже переходя на второй уровень высокоскоростной линии, специально выделенной для служебных транспортных средств оранжевой световой полосой, начала посвящать напарника в перипетии добытой мной информации. Умолчала только об одном – вечернем визите Мих-ала.
Смалодушничала, конечно, но… В отделе не работали сплошь и рядом одни шовинисты, как вы могли подумать. Там было достаточно большое количество и женщин-сотрудниц. Просто у неприятия коллегами моей персоны было две обоснованные (с их точки зрения) причины.
Первая – отсутствие многолетней практики работы в местной полиции. Ведь практически все они начинали с обычных патрульных, прежде чем идти на курсы повышения квалификации с последующим получением более высокой должности.
Второе – мои отношения с бывшим возлюбленным. Многие, если не все, до сих пор считали меня его протеже, которую он до сих пор имеет… в интимном отношении.
В общем, по обоюдному мнению всех, я не имела никакого права занимать свое нынешнее рабочее место. О том, где оно, мое место, на самом деле доброхоты просветили меня еще в первый рабочий день. Не сильно приятное впечатление, скажу я вам. Но я сдержалась. Ни слез, ни истерики от меня в тот день не дождались. Зато вечером возникло дикое желание напиться. И тогда я совершила вторую ошибку в своей новой жизни. Но не буду сейчас об этом.
***
К улице красных фонарей – базе публичных домов, официально работающих и исправно платящих неплохие налоги государству (в том числе и в городскую казну), мы подлетали уже с сопровождением в виде двух патрульных таккаров нашего подкрепления. Откреститься от подобного кортежа не было никакой возможности из-за служебного протокола проведения любых видов подобных операций, согласно которому минимум две патрульных группы должны сопровождать офицеров на выезде в неблагополучные районы.
В общем, прошвырнуться по борделям компания собралась приличная. Отослав одну из групп в другой конец улицы, мы принялись целенаправленно переходить из одного заведения в другое, задавая свои вопросы. Проще было бы просто поискать нужную нам смазку с приметной добавкой, но ордера, подписанного судьёй, при себе мы не имели, да и количество сотрудников было минимальным, и для полноценной облавы не подходило.
Вытяжка краснолуха, которая входила в состав нужного нам препарата, редко пользовалась спросом и была скорее на любителя. Все же не каждому понравится легкое жжение и воспаление, делавшие кожу и слизистую особенно чувствительными в интимных местах. Симптомы, правда, проходили быстро и практически бесследно, но из женщин мало кто соглашался на подобные извращения над собой, потому, видимо, и использовали ее чаще всего мужчины, и именно арендуя биоробота.
Вот и сейчас, прочесав вдоль и поперек все эти богадельни, мы так ничего и не нашли. Вернее, нашли, но совсем не то, что нам было необходимо.
Со всей улицы только три публичных дома предоставляли подобную услугу. Но стоила она дорого: в оплаченную опцию входил и биоробот, и мазь, и неограниченная по времени аренда комнаты… Вот только бухгалтерские отчеты не показали за последние два месяца хоть одного любителя остренького, оплатившего себе данное развлечение.
Оставался еще вариант – возможно, убиенный был особой увлекающейся, а потому держал полный набор у себя дома, чтобы, так сказать, иметь круглосуточный доступ… Но тогда мы теряем последнюю ниточку, которая могла нам хоть что-нибудь разъяснить. О том, чтобы она нас прямо сразу на убийцу вывела, я даже не мечтала.
Уходить пришлось ни с чем. Настроение – еще хуже, чем было до этого. А тут еще Уорк что-то постоянно себе ворчал под нос, ехидно косясь в мою сторону. В общем, мрак полнейший.
– Мистер Вульф не любит работать, – бездумно, уже в третий раз повторяла я фразу, облокотившись сбоку на наш таккар и пытаясь мысленно составить план следующих следственных мероприятий.
– Что? – не выдержав, уточнил напарник.
– А? – переспросила, очнувшись от собственных мыслей.
– Кто такой Мистер Вульф? И при чем тут его нежелание работать? – начал раздражаться тот.
– А, ты об этом, – отвернувшись в другую от собеседника сторону, стала наблюдать занимательную картину, – в мое время был такой литературный персонаж – частный детектив Ниро Вульф. Жутко ленивый тип, умевший, не выходя из дома раскрыть преступление и заработать на этом большие по тем временам деньги.
– Бред, – фыркнул Уорк, – он бы ни шиша не раскрыл, сидя на пятой точке в своем кресле.
– Согласна, – и добавила, – для беготни у него был помощник – некий Арчи Гудвин, который и любил повторять эту фразу на все претензии от клиентов: «Ниро Вульф не любит работать».
– И ему за это деньги платили?
– Причем не малые, – кивнула подтверждающе.
– Бред, – повторил мужчина.
– Книжка, – в этот раз не согласилась я. Честно говоря, фраза эта в свое время мне понравилась именно тем, что у самой иногда возникало подобное нежелание работать. – Подожди меня здесь, я скоренько.
И, не слушая возражений, двинулась в небольшой просвет между двумя зданиями недавно посещенных нами борделей, где минутой ранее исчез неопределённого пола индивид, до того пару минут подававший мне странные знаки.
Пол этого индивида определился практически сразу, стоило только подойти к нему поближе. Спрятавшийся в тени одного из домов высокий мужик в бабьем платье и с макияжем на лице мало смахивал на «утонченную Джози», как он мне представился, но… кто я такая, чтобы судить о чужих недостатках или, наоборот, достоинствах (кому как нравится). Глаза у него были воспалены, а зрачок чуть расширен.
– Ну и? – остановившись за шаг до него, решила уточнить, стоит ли вообще с ним связываться.
– Я знаю, что вам надо.
Я посмотрела на него скептически. Вид он имел неважнецкий – то ли подсел на что-то, и его теперь ломает, то ли укатали бедного в этот раз на работе до полного нестояния, как бы двусмысленно ни звучала эта фраза.
