Текст книги "Созвездие Силвана. Триады (СИ)"
Автор книги: Ева Черная
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)
Расчет оказался верным – уже спустя пару глубоких вздохов, он взял себя в руки.
– Ничего не хочешь мне рассказать? – нейтральным голосом поинтересовался Гато.
– Странно, – хмыкнула и все же взглянула на него, – вообще-то, это я должна была у тебя спросить. Ничего не хочешь мне рассказать? – отзеркалила его вопрос и взглянула прямо в глаза.
Правая щека у мужчины дернулась, но он все же сдержался и не накричал.
– Зачем ты ездила в «Туз»?
– По работе, – пожала плечами, и в уме делая себе заметку понаблюдать, кто же у нас там такой глазастый мне на хвост упал.
– И как, удачно? – разве что не прошипел он.
С интересом на него взглянула.
Знает– не знает? Нет, не о содержании моего разговора с представителем от Рха. А о том, что произошло после нашего с ним расставания три года назад?..
Странно почему я не задумывалась об этом раньше? Если Фамир поиски вел тогда не особо скрываясь, то Мих-ал наверняка мог и услышать. Он всегда в курсе, если в городе происходит что-то неординарное. А уж после моего сегодняшнего визита сложить два и два ему труда не составило… память у него тоже, несмотря на приличный возраст, хорошая.
И-и-и… кажется, я знаю, чья вина в плохом настроении начальника Тэй.
Пора мне делать ноги.
– Мих-ал, – притворилась ничего не понимающей дурочкой и попыталась все же выяснить нужную информацию, пропев сладеньким голоском, – а ты ничего не хочешь мне поведать?
По-моему, со сладостью я переборщила, вон как его перекосило.
– Ты это о чем?
– О том, дорогой, что мне совсем не улыбается увидеть тебя за решеткой! – не выдержав, рявкнула и попыталась стукнуть по столу – больно!
Даниец неизвестно чему заулыбался, хватая мой кулак и дуя на ушибленное ребро ладони, будто ребенка маленького успокаивает, приговаривая:
– Ну все-все, – уже начал целовать мою руку он, – хоть и стерва ты, милая, а беспокоишься. Это приятно, знаешь, и даёт надежду…
– Ты вообще, слышишь, что я тебе сейчас говорю? – возмутилась подобной беспечности, – Не хуже моего знаешь, куда тебя упечь могут за сокрытие информации?! Гато, это не тот случай, когда все можно спустить на тормозах. Покойничек у нас слишком влиятельный попался. Даже для тебя!
Не перейти на крик было самым тяжелым, потому что хотелось этого больше всего.
– А за что меня упекать? – притворно удивился этот… кот мартовский, – новые данные следствие в твоем лице только сейчас узнало. Так я и не скрываю факт нашего с ним знакомства. Бывал он здесь вполне официально – имел какое-то отношение к нашему городскому архиву. Вроде как даже спонсировал какие-то тематические выставки по истории города совместно с нами… В общем, все тихо и безобидно.
Да уж, если официально да на бумаге это выглядит вообще все… чистенько. Тягу к выборочной благотворительности местный криминалитет тоже перенял из далекого архивного прошлого. Так что самый последний бандит мог в каком-нибудь облагодетельствованном Храме иметь свою именную пожизненную табличку на память потомкам. Не буду же я расписывать о реальной связи Гато и Теора Рха, об их деятельности и реальных темах для общения? Бумага, как известно, вместе с судом и прочими юридическими инстанциями – любят факты, а их у меня с гулькин нос и то большая их часть на грани с категорией «домыслы».
Додумать мысль толком не дали – бывший перешел к активным действиям и потянулся поцеловать.
– Стоп! – ладошка сама легла на его губы, закрывая, – Не начинай!
– Почему? – теплое дыхание, срывающееся с мужских мягких губ, щекотало средину ладошки, которую нестерпимо хотелось почесать.
– Потому, что мы с тобой это уже проходили, – постаралась твердо произнести я, тем временем в голове забубнила уже привычную мантру.
Я кремень! Кремень, я сказала! Потому что знаю – стоит только на минутку отвлечься, поддаться искушению, и вся моя выдержка летит в тар-та-ра-ры. И не видать мне потом свободы от этого наглого, властного индивида, как своих ушей. Второй раз, чувствую, он меня из своих когтей не выпустит.
– Ты сводишь меня с ума, – тихо то ли простонал даниец, то ли возмутился, – сколько можно издеваться над собой и мной, а?
Посмотрела на него укоризненно – сказать все равно ничего не смогла. Горло просто перехватило от ощущения его тела рядом. Высшие силы, что мне делать? Второй раз за день с телом и чувствами происходит сумасшествие какое-то. Впору вешаться… или бежать. Бежать без оглядки, пока не оставят в покое. Вот что им всем от меня надо?!
Тем не менее…
– И это мы уже проходили, – так же тихо ответила ему, радуясь, что произнести всё удалось ровно – голос не выдал истинных эмоций, что бурлили внутри, требуя выхода, – сам знаешь, ничем хорошим наше новое сосуществование не закончится. Пройдет время, и ты опять начнешь искать себе очередную «звезду на ночь». А я снова уйду от тебя. Не стоит, Мих-ал. Встречайся со своей – кто там у тебя сейчас, Петра? – во-от с Петрой, и радуйся.
– Ты же знаешь, что они все для меня ничего не значит, – даниец поднялся и подошел к окну, поворачиваясь ко мне спиной и пытаясь что-то там разглядеть за ставшим вдруг прозрачным стеклом.
– Знаю, – кивнула утвердительно, хоть и не была уверена, что он увидел, – и также знаю, что даже если ты не заведешь себе кого-то на стороне, мы оба – слышишь! – оба будем мучиться. Молча, причем. Ты от осознания ошибочности собственного поступка и невозможности что-либо изменить. Потому что, как благородный идиот, будешь и дальше так жить, создавая видимость нормальности и даже не допуская мысли бросить меня. Я – от осознания слабости собственного духа за то, что поддалась на твои уговоры… – он всё так же стоял ко мне спиной, вот только руки, сжатые в кулаки до побелевших костяшек, выдавали истинное душевное состояние.
А я, выдержав небольшую паузу, все же решила закончить, уточняя тихо:
– И знаешь, почему так случится?
– Почему? – эхом переспросил он.
– Потому что, как было, уже не будет, Мих-ал…
В душе с полной отчетливостью вдруг вспыхнула такая боль… словно и не прошло уже три года. Она неожиданно загорелась во мне, как и тогда, на полную мощь.
Не хочу больше, не хочу!
Замотала головой, зажмурив глаза. Пытаясь унять. Снова оттеснить, согнать все эмоции в комок и отгородить непробиваемой стеной навечно, потому что так жить проще.
– Всё-всё, – теплые, такие любимые когда-то руки обняли за плечи, прижали к твердой груди, – прости меня, старого дурака, – горячий с нотками отчаяния шёпот шевелил волосы на макушке теплым дыханием, – я просто хочу, чтобы ты была счастлива. И я скучаю по тебе.
Нечаянно шмыгнула носом, пытаясь успокоиться и переключиться на другую тему, а то чего доброго бывший пожелает утешить меня более действенным способом. А оно мне надо? Создавать себе дополнительные проблемы?
– Давай лучше о деле, – аккуратно отстранилась от него и твердо посмотрела уме в глаза, – я хочу наконец побыстрее разобраться с этим делом и забыть.
Вставать Гато не спешил. Погладил еще раз по предплечьям в успокаивающем жесте. Еще раз приобнял и поднялся, отпуская. Обойдя стол, присел на свое кресло и приглашающим жестом предложил продолжить опрос.
– Что Теор делал в свой последний приезд?
– Как и всегда, – пожатие плечами, – передал «привет, – многозначительный взгляд в мою сторону, – от главы семьи Рха. Выполнил пару незначительных поручений. И чтобы не было недопонимания, говорю сразу: не моих… О чем-то общался с главным архивариусом и… все. Что он делал в личное время, мне неизвестно.
На данное заявление скептически подняла бровь. Помнится, в мою бытность курируемой студенткой и одновременно его… мм… женщиной, Гато в конце каждого дня получал полный отчет о моих контактах и передвижениях. И хоть об этом он ни словом не обмолвился, но я-то знала…
Личная охрана во главе с мих-аловским доверенным лицом не только занимала безопасностью и сохранностью хозяйского тела, но и вполне успешно шпионила за всем и вся. Работа у них такая, что поделать.
Кривляние мое было воспринято правильно и Гато, ответно скривив морду лица, нажал кнопку вызова. Голос Тэй по громкой связи зазвучал бодренько:
– Слушаю, господин Сатери.
– Свяжись с Минтра, затребуй последние отчеты о Теоре Рха и перешли всё это госпоже шерифу.
– Будет сделано, господин Сатери, – еще раз отозвалась секретарь и отключилась.
– Теперь ты довольна?
– Почти, – кивнула я.
– Что еще? – недовольно переспросил он.
– Вот пообщаюсь с вашим Иканоночем и всё, – постаралась мило улыбнуться.
– И тебя больше ничего другое не волнует?
– А должно, – скроила самое непонимающее лицо, наблюдая за тем, как багровеет шея бывшего.
Вот уже краснота и на щеки перекинулась. Неровен час за сердце хвататься станет. Кажется, пора делать ноги. Быть причиной сердечного приступа у Гато совершенно не хочется, а он, судя по всему, не за горами.
Не-е-ет, городу нужен новый мэр. Так что побережем беднягу…
– Знаешь, что?! – казалось из ушей данийца сейчас пар повалит от возмущения.
– Что? – я сама невинность.
– Иди ты… – даже вперед подалась – вдруг действительно прорвет и он выругается? Не вышло, – … отсюда, – и так сверкнул глазами, что я посчитала за лучшее действительно смыться.
– Ухожу-ухожу, уже исчезаю, – пятясь к двери кормой, старалась не выпустить доведенного до легкого бешенства бывшего, – позвольте откланяться господин Сатери? – отвесила шутовской поклон у самого входа, так что задница неожиданно выпятилась прямо в открывшийся только что проём.
Честно, я такого не планировала.
В приёмной кто-то ахнул, я же, запоздало поняв свою оплошность, взглянула на Мих-ала. Тот медленно, но уверенно приобретал цвет побуревшей свеклы. Вот-вот из глаз молнии стрелять начнут. Кажется, переборщила. Как бы не пришлось через пару дней – после того, как бывший куратор остынет, – идти просить прощения и задабривать согласием на поход на очередное светское мероприятие.
Уже в закрывающихся дверях, еще раз мельком встретившись с ним взглядом, увидела искорки победы и предвкушения. И пялясь минуту на темное, декорированное под натуральное дерево, дверное полотно, поняла, как попала.
Опасения оказались не напрасны, а сама себя ощущала дурой полной. Попалась. Попалась же на крючок к данийскому гаду, который не просто красиво разыграл гнев, но еще теперь действительно будет строить из себя обиженного и в итоге заставит с ним куда-то плестись. И как, скажите, после этого не будут ходить слухи о нашей связи? Черт!
– Кхм… – в мысли ворвались звуки чьего-то присутствия, повернулась вправо.
Рядом с журнальным столиком, на эргономическом и удобном стуле для посетителей сидел глава службы безопасности Гато, Минтра Тарс.
Тоже даниец и даже какой-то дальний родственник Мих-алу. Но из младшей ветви, соответственно не имеющий право на родовое имя. У этой расы тоже была своя система нарекания именем детей и новых членов семьи. Не такая закрученная, как у улийцев, но все же. Правила именования были просты: все члены старшей ветви имели право на ношение сдвоенного имени, как у нашего будущего мэра – Мих и Ал, соединенные между собой.
Младшей ветви имена давали попроще, но состоящие обязательно из шести букв. Делалось это с одной целью – если так окажется, что никого из представителей старшей ветви не останется в живых, именно младшая ветвь занимает ее место и тогда от созвучных шести буквам прежнего выбирается сдвоенное новое имя, каждому поименованному представителю новой старшей ветви. Правда, как именно происходит выбор новых глав рода среди множества младших родов у данийцев, я не знала.
– … Тэй, прими документы, – тем временем безопасник протянул секретарю миниатюрный, отливающий серебром, чип, – вопрос о том, для чего тебе понадобилась информация отпала сама собой. Можешь не беспокоить господина Сатери по поводу моей просьбы.
– Поздно, – ласково-ехидно пропела Тэй и переключила вызов кабинета начальника на громкую связь.
– Ну что еще, – раздраженный голос бывшего разлился предгрозовой тучей в приемной рождая абсолютную тишину.
– Господин Мих-ал, – не спуская зло прищуренных глаз с Минтра, секретарь обратилась к начальству, – к Вам начальник службы безопасности.
Секундная тишина, нарушаемая неизвестного происхождения шуршанием, прервалась:
– Пусть зайдет, – негромкий писк возвестил о прерванной связи.
Подруга, ничего не сказав, мотнула только подбородком в сторону все еще закрытых дверей кабинета, указывая дальнейший путь посетителю. Хорошо хоть словесно не послала… в сад.
– А может не надо, ведь все уже разрешилось? – поинтересовался враз поскучневший безопасник.
Тэй снова ничего не ответила, только бровь интересно так заломила. Ну да, дурак он что ли такие глупости спрашивать? Льву (то бишь начальнику) уже сообщили о приближении жертвенного ягненка, он уже ждет в своей пещере и никаких отговорок «зайду попозже» не приемлет. А уж что будет с этим самым дальним родственником, когда начальство узнает о том, что потревожили его зря…
Да еще и я перед этим немного этого самого льва за усы подергала… мда.
Минтра вошел в кабинет с таким выражением на лице, будто в пещеру к людоеду. И даже тихий шелест, вставшей в свои пазы закрывшейся, двери показался мне зловещим.
– За что ты так с ним? – поинтересовалась у подруги, пока та перекидывала информацию с чипа на мой закрытый сервер.
– Он потребовал у меня сообщить для чего мне понадобилось досье, – ледяным тоном, скрывающим крайнюю степень возмущения.
– Это он зря, конечно, – усмехнулась.
Границы своей власти помощника самого Гато Тэй охраняла еще серьезнее, чем пресловутая львица территорию своего прайда. А уж то, что безопасник усомнился в ее словах о распоряжении начальства…
– Да ладно, – отмахнулась она, – для первого раза прощу быстрее, чем обычно, даже мстить не буду.
– Благодетельница – просто сама доброта, – съехидничала я, – обычно к остальным ты не так благосклонна, – и уточнила, – Не знаешь, Иканоныч у себя.
– Знаю, – и выдерживая секундную паузу, эта язва продолжила, – у себя. Специально интересовалась. Как чувствовала, что тебе захочется к нему прогуляться.
– Спасибо, дорогая, – и перегнувшись через стол, расцеловала в обе щеки, – чтоб я без тебя делала.
– Я так понимаю, мне скоро снова придется заказывать платье? – снова ехидно улыбнулась, еще и руки потерла в предвкушении. Потом ее улыбка немного подувяла и уже с укоризной продолжила, – прекратили бы вы дурью маяться да разводить все эти игры, честное слово. Переспали б и всё встало бы на свои места. Я же тут уже третий год, как на вулкане. Как ты ушла, так просто вселенский кошмар городского масштаба и начался. Вся наша шушера мелкая уже вздрагивает, как только его рёв услышит. Мимо приемной лишний раз стараются не шастать – десятой дорогой, подвалами, обходят.
– Так неинтересно без игр жить-то, – легкомысленно отмахнулась от надоевшей темы, еще раз ее чмокнула, готовясь дать низкий старт, – Адьёс амиго!
– Тебя, Розка, только собственная харизма и спасает, – уже в спину проворчала подруга, – а то бы уже давно тебя скрутила в бараний рог и перевязанную бантиком в постель к нему уложила. Сюрприз бы устроила. Приятный.
– И я тебя тоже люблю, – повернувшись у входа, послала воздушный поцелуй, – сходим на днях куда-нибудь?
– В «Чертовку»? – с сомнением переспросила та, – у меня возле дома новый ресторан открылся.
– Можно и туда, – хмыкнула я. Любовь подруги к вкусной еде была притчей во языцех. Никакого кулинарного критика не нужно было – достаточно просто словесной рекомендации госпожи Благоверной. Потому и слали ей все открывающиеся статусные пункты общественного питания свои приглашения на презентацию нового меню или же на открытие, – вот разгребусь с этим делом и пойдем.
– Тогда это будет длиться вечно, – отмахнулась та, – у тебя, как только одно дело закончится – сразу новое начнется. Никакой личной жизни. Одна надежда на мое начальство, что тебя куда-нибудь вытащит развеяться, – припечатала Тэй под конец, хитро подмигивая на оба глаза сразу.
И что с ней будешь делать? Махнула на прощание и ушла ветром дружеского мелкого пакостничества гонимая.
С Иканонычем разговор ничего не прояснил. В последний свой приезд встречался убиенный с ним всего несколько раз. Разговаривали только о брачных традициях древних людей, семейном укладе и об особенностях периода ухаживания. О причинах своего любопытства Теор Рха архивариусу ничего не сообщал. Впрочем, особо гадать тут было не о чем, если уж он был в списке Большой Ма. В общем, очередная ниточка привела в никуда. Печально. Но не это меня сейчас беспокоило…
Вопрос был в другом, что из всего вышеизложенного можно рассказать напарнику и начальству? Скрывать информацию, я не могу, да и не хочу. По одной простой причине – все это очень легко выяснить. Достаточно кому-то из мэрии взболтнуть о том, что видел нашего мертвеца у себя на работе. К кому он приезжал, тоже не секрет. Правда в любом случае всплывет рано или поздно. Вот и получается, что лучше мне самой поведать о данном факте, но в благожелательном для Гато свете, чем если это накопают другие…
Родной отдел встретил меня тишиной. Вечер только начинался, а значит часть сотрудников все еще землю топчет, рыская в поисках нужной информации и источников оной; вторая же разбежалась по домам, получив возможность отдохнуть, пока была такая возможность.
Уорка за его рабочим столом не было. Из чего я сделал вывод, что еще не вернулся. Либо вернулся и, отчитавшись перед начальством, свалил, чтобы меня не видеть. в таком случае информацию по делу от него не получу, придется у начальства интересоваться. Постояв минуту, махнула рукой – все равно надо самой идти с докладом о своих «успехах».
Заскочила на огороженную мини-кухню отдела регистрации. Их все равно нет, так что можно сделать себе нормальный, заварной кофе. Пить ту бурду, что добывают остальные себе из кофематов, я не могла.
К начальству я уже направилась во всеоружии – с полной, обжигающе горячей чашкой из прозрачного и, самое главное, неубиваемого стаймекса, и примерно набросанным планом рассказа того, что можно поведать на работе и чего нельзя.
Шеф оказался не один. Неожиданно обнаружившийся напарник удобно устроился на одном из кресел, блаженно прихлебывая что-то из огромной именной кружки из все того же стаймекса. Принюхалась и ехидно улыбнулась – не я одна воспользовалась отсутствием регистраторш.
– Проходи, – кивнул шеф на соседний с Уорком стул, – раз все в сборе, давайте обсудим, что нарыли.
Добытого оказалось до обидного мало. Уорку не повезло. Дружок Мих-ала участия в особых развлечениях не отрицал, мотивируя это исключительно чрезмерным любопытством. Но в момент убийства, совершенного, как уже подтвердила полученными результатами проведенная экспертиза, в доме лоретки отсутствовал. Пребывая все это время на приеме по случаю замужества племянницы жены, чему набралось с добрую сотню свидетелей.
А еще – подтверждение видеоматериалами, уже полученными у фирмы, занимавшейся организацией мероприятия и в том числе сьемок. Раскадровка по минутам зафиксировала местопребывание нашего бывшего подозреваемого, вплоть до того, сколько раз и на какое время он исчезал, посещая туалет. В общем, и тут провал.
Мои изыскания тоже особо никого не порадовали. Встрепенулись, было, когда услышали, что наш мертвец посещал мэрию, но быстро поскучнели, стоило только озвучить официальные причины его визитов.
О списке женихов я все же решила умолчать. Не только потому, что дело у меня бы забрали по этическим причинам (и не важно, что я этого претендента в женихи ни разу в жизни не видела) – просто при таком развитии событий у меня не было бы возможности быть в курсе дела. А это было сейчас просто необходимо.
О том, что со мной будет, если узнают о сокрытии информации по делу, думать себе запретила. Будем надеяться, что выкручусь. Я хоть и ныла, что не подхожу этой работе, но другой пока не имела, а лишиться враз единственного источника доходов мне не улыбалось.
Из кабинета начальства с напарником мы выползли где-то часу в одиннадцатом. Кофе уже не просто взбодрило организм и переварилось в голодном желудке – оно уже давно просилось наружу. Так что я даже у стола своего не задержалась – пролетела сразу в женскую комнату и там застряла минут на десять.
Честно говоря, думала, Уорк к моему возвращению благополучно смоется. Ошиблась. Напарник с удобством расположился на моём стуле, даже ноги, гад, закинул на мой же собственный стол. Последнего я спускать просто так не собиралась, потому походя зашла к нему с тыла и, схватившись за спинку, опрокинула назад. Стул, конечно, чуть не крякнулся (комплекция-то у мужика была ого-го!), но и напарник с него слетел в момент, перекувыркнувшись.
– Сдурела?! – одернув форменную рубашку, поинтересовался он.
– Не хами, – спокойно устроилась на несчастном сидении, которое после таких кульбитов даже что-то жалобно проскрипело. Жаловалось, наверное.
– Да ладно, – отмахнулся от меня вновь принявший беззаботный вид Уорк. Еще и темный ёжик на макушке взъерошил, творя на собственной голове что-то вроде «я упала с самосвала – тормозила головой», – сам виноват.
Бровь уже не в первый раз за сегодня подскочила вверх – день заканчивается, но не прекращает удивлять. Это что же такое в местном заповеднике сдохло, что напарник не воспринимает меня в штыки? А ведь раньше обычно и за меньшее лез разбираться.
– Я чего-то не знаю? – поинтересовалась аккуратно. Мало ли, вдруг отсутствие сослуживцев – всего лишь видимость, а на самом деле меня жестоко пытаются разыграть, играя сейчас в доброго полицейского?
– Да все ты знаешь, – снова отмахнулись от меня, даже немного обидно стало от такого пренебрежения, – это мы повелись, как… в общем, недаром я к тебе присматривался.
Вот это новость! Это теперь так называется? А как же его прошение о разводе… тьфу ты, о переводе?
– А с этого момента можно поподробнее? – что-то мне все это не нравится.
– Можно, но не нужно, – на полном серьёзе ответствовали мне, – значит так: можешь больше не беспокоиться, переводиться я не буду, – обрадовал, – Такой напарник меня вполне устраивает. Так что расслабься и выдохни.
Можно подумать, я сильно напрягалась.
– Интересно, – откинулась на спинку и сложила руки на груди, наблюдая за собеседником, – а с чего такая доброта?
– Просто решил последовать твоему совету, – и пояснил на мой безмолвный вопрос, – сделал выводы на основании собственных наблюдений.
– Это, конечно, все похвально, можно сказать, даже лестно для меня… но все же хотелось бы узнать, что тебя сподвигло на такой непростой процесс? Всё же общую вражиню за человека посчитал.
– Ой, да ладно! – Уорк устроился напротив, на стуле для посетителей. С удобством так устроился… ноги, правда, не закидывал, – Прекращай строить из себя чопорную барышню, – и подмигнул, – я твои маски уже все на перечет знаю.
– Не все, – спорить с ним, как и язвить, вдруг резко расхотелось – устала.
От всего устала. И от этого нескончаемого дня в первую очередь. Давно у меня не было… такого морального опустошения, что ли.
– Что? – непонимающе уставился он.
– Говорю, это не все маски – только рабочие.
– А есть еще и домашние?
– И для навязчивых друзей, – в подтверждение кивнула я, – и не только.
– Что, – шутовство в момент слетело с его физии, выдавая помесь веселья и вины, – сильно уже достали?
– Да так, – безразлично пожала плечами, разминая немного усталую шею, – привыкла уже.
– Значит, будем отвыкать, – оптимистично заявил он.
Я даже испугалась его энтузиазма: как бы хуже не сделал.
– И все же, – спать хотелось страшно, но ведь не дадут же, пока своими впечатлениями не поделятся, – с чего такие милости? А вдруг все так, как вы и думали – кое-чья игрушка, закинутая в ваш стан шпионить и при надобности палки в колеса вставлять? Да еще и не пользуюсь особой поддержкой, раз мой вроде-любовник ни сюда, ни домой ко мне не захаживает…
– За дурака меня не держи, – окинул еще раз взглядом, – последних пары суток было вполне достаточно, чтобы все прояснить.
Интересно, а что ж он до этого не выяснял? Желания не было? И так всё было ясно?.. И кто тогда кого за дурака держит?
– И что подтолкнуло тебя к таким неразумным действиям?
– Ситуация с мальчишкой – то, как ты ее разрулила. А ведь хотела себе малышню оставить, хотела же? – наблюдательный… гад, попался.
Кажется, я зря сетовала на отсутствие друзей и хороших знакомых. Уже и забыла, как они любят совать нос в чужие дела. Мало мне одной Тэй…
– Не твоё дело, – отрезала.
– Согласен, пока не моё, – кивнул он и продолжил, резко меняя тему, – тебе от Гато так просто не отвертеться. Это только дурак не поймет. А у нас такие не работают. Тугодумы встречаются, да. Но и до них скоро истина дойдёт. Стоит только за тобой понаблюдать и сложить два и два. То, что не всё о своем бывшем сказала, тоже понятно. Без необходимости подставлять не хочешь. Опять же, личность известная в городе, и в глазах обывателей – этот ваш рыцарь в белых доспехах. Куратор твой… хоть и бывший, но всё же… в общем, с Гато всё понятно до поры до времени. Я так понимаю, тому, о чём умолчала, установленных фактов нет?..
Ошарашено хлопала глазами: удивил. Слушала последние его словоизлияния в пол-уха. Мне и первой части хватило. А я-то по наивности думала, что все удачно завуалировала. Хотя-а-а, если не дурак… То я тут не причём – до всего сам дошёл.
– … Значит, нет, – сам себе кивнул Уорк и продолжил, – а если появятся, молчать не будешь. Не тот характер. Вот и получается, что выводы дорогой наш коллектив сделал неправильные, опираясь больше на чужие слова, чем на голые факты. Но это, как я уже говорил, поправимо, – наклонился, похлопал по плечу и снова совсем неожиданно сменил тему, – по делу есть, что путное сказать? Идеи, зацепки?
Я таких длинных речей от собственного напарника еще ни разу не слышала. Пара-тройка слов в час – не в счет. Максимальное из выданного ранее было целых четыре предложения.
– Сама теряюсь, – сцедила зевок в кулак, – вроде всё на поверхности, и зацепок куча, а как начнёшь копать – ни одна ни к чему не приводит. Бродим с тобой, как два идиота в тумане.
– А с тем, что неофициально, поработать?
– Дохлый номер, – вяло махнула рукой.
– Ладно, тогда обсудим это завтра, а пока что иди-ка ты, – напарник неопределённо качнул подбородком в сторону выхода, – спать.
– Пойду, – согласилась я, – сейчас. Ты мне только завтра скинь, пожалуйста, все, что у нас есть на этого, – пощелкала пальцами, будто забыла имя, – Фамира Рха.
– Заинтересовал? – глаза Уорка весело блеснули.
– Угу, – укоризненно на него взглянула, мол, что за инсинуации, – как индивид, с которым на протяжении всего следствия придётся общаться периодически.
– Прости, – мужчина хлопнул себя по лбу, – совсем забыл. Наблюдатель, да?
Подтверждать особой надобности не было – и так все понятно. У влиятельных и богатых родов это была довольно частая практика – удалённое наблюдение за делом, в котором оказался замешан или был пострадавший член их семьи.
Личностей этих в правоохранительных органах не любили сразу по нескольким причинам. Но самая главная – характер, самые отвратительные черты которого эти индивиды проявляли во всей своей неприглядной красе.
***
Таккар решила не брать – усталость давала о себе знать, и за руль садиться совсем не хотелось. Потому с удовольствием вызвала себе тэкскар, который прибыл через пару минут после вызова.
Заданные параметры автопилоту вбила быстро, так же как и произвела оплату на месте с коммуникатора при помощи расчетной панели. Покидая теплое нутро машины, по традиции окинула взглядом двор дома. Мельком зацепилась на секунду за незнакомый красный таккар совсем не дешевой марки, но значения этому не придала – мало ли, к кому из соседей гости приехали.
У своей двери оказалась через пять минут, приготовившись уже вбивать код доступа на цифровой сенсорной панели и приложить руку для считывания биометрических данных, когда сзади раздался голос:
– Долго катаешься. Нелегка она, работа шерифа, да? – развернулась резко, на ходу выбрасывая руку вперед с миниатюрным лайз-ом, что находился в плечевой кобуре.
Расслабилась, дура! Ведь обычно всегда контролирую периметр вокруг, а тут…
– Твою дивизию! – сквозь зубы прошипела, чтобы не сорваться на крик, – Ты в своем уме – подкрадываться сзади?
– Спокойно, – говоривший медленно поднял руки вверх ладонями, – что ж ты такая нервная-то… стала?
– Идиот, скажи «спасибо», что у меня реакция хорошая – вовремя остановилась, а то нашёл бы сейчас у себя пару лишних, не предусмотренных природой, дырок.
На минуту повисло молчание. Я немного трясущимися от пережитого руками пыталась вернуть лайз-а на место. Собеседник же, руки хоть и опустил, но подходить вроде как не торопился. Правильно делал – не то схлопотал бы по самое не могу.
– Так и будем здесь соседей смешить, или все же пройдем в квартиру? – вот это наглец!
Я даже восхитилась в какой-то мере степени его… смелости. Он мне еще и претензии предъявляет?!..
Но он прав, разговоров соседей мне только не хватало. Надеюсь, что высшие силы были ко мне милостивы, и именно в этот самый момент мои добрые «друзья» по этажу были заняты чем-то другим. Не могу с точностью сказать, кто, но была на сто процентов уверена, что кто-то из них целенаправленно постукивает Мих-алу. Исключительно с самыми добрыми намерениями, ага… Что-то типа «не допустить» и «воссоединить любящие сердца».
Уж как может Гато обаять женщину, я знаю. И пофиг, сколько ей лет – хоть все тысячу. У него половина предвыборного электората из таких вот жалостливых бабулек всех рас состоит, что уж там говорить о некоторых моих соседках. Для них каждый новостной сюжет о нас – сплошная «Санта Барбара» в реале. А тут такой поворот в сюжете – настоящий, не вымышленный ими, соперник! Это ж еще переживаний серий на сто… в смысле, на год – не меньше.
Мне, в принципе, все равно, но… все же не хотелось бы, чтобы он узнал об этом полуночном визите. Мышление у Мих-ала гибкое, я бы сказала с изюминкой, и испытывать на себе очередные его выверты я не имею ни малейшего желания.
– Заходи, – после всех манипуляций кивнула в сторону бесшумно открывшегося прохода.
Два раза повторять не пришлось – приличных размеров фигура тэнкварта тенью метнулась в освещённую неярким светом комнату.
Я же, как заправской конспиратор, зачем-то еще раз оглянула всю площадку между квартирами и последовала за ним, дав команду искину закрыть дверь. От собственного последнего действа даже смешно сделалось. Раньше подобные вещи только в шпионских фильмах моего прошлого видела. И каждый раз эти сцены казались слишком наигранными, что ли. А тут поди ж ты – сама же в киношные штампы вляпалась!
