Текст книги "Созвездие Силвана. Триады (СИ)"
Автор книги: Ева Черная
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)
Что со мной происходит сейчас? От чего так размякла? Неужели неожиданная беременность так влияет? Или я просто так быстро привыкла к помощи Дронга, что теперь сама теряюсь в решении собственных проблем?..
Тряхнула головой, выбрасывая из нее лишние, ненужные сейчас мысли и непонятное наваждение.
– Не всё, – повторила уже более твёрдо, – Ал, я действительно тебе благодарна за то, что ты пытаешься мне помочь, – тот недовольно скривился, – Только я не думаю, что это будет хорошей идеей. Семья мне в любом случае поможет, так что переживать, что я остаюсь без поддержки и средств к существованию с ребенком на руках – не стоит. Но я ценю твоё благородство…
– О, – хмыкнул он невесело, – ты же знаешь, я эгоист до мозга костей. И делая тебе предложение, в первую очередь думаю о себе.
Интересное заявление! Даже бровь одну подняла, показывая, что он своим спичем меня все же заинтриговал.
– Да-да, – ухмыльнулась эта зараза, куда только грусть из глаз делась? – Не задумывалась, почему в таком почтенном возрасте меня еще не окружает толпа детей и не захомутала какая-нибудь дамочка?
Пожала легонько плечами. Честно – думала, что этот ловелас просто очень хорошо следит за датами и не забывает обновлять контрацептивный биочип, не оставляя даже малой возможности всем своим дамочкам подловить его на удочку неожиданной беременности. Сейчас же после неожиданной догадки взглянула на Гато по-новому.
– Грехи молодости, – невозмутимо пожал он плечами, – и первые годы службы в не самом экологически чистом месте.
– Это где это? – любопытство неожиданно высунуло свой длинный нос – это был первый раз, когда даниец добровольно снял гриф секретности со своего прошлого.
– Не переводи разговор, – кажется, я поспешила – свои тайны мне открывать не собираются.
– Ну и что ты хочешь тогда от меня?
– Что я хочу – уже сказал. Подумай сама, кому мне придется оставить свое дело, имущество?
– Ребенку от другого мужика? – скептически глянула на него.
Ну, не верю я в его внезапную благотворительность! Хотя, с другой стороны… Гато вполне мог такое учудить. По крайней мере, по отношению к себе любимому подобные поступки, пусть и по мелочам, с его стороны не раз проскальзывали.
– Ребенку от любимой женщины, – не преминул поправить он меня.
Устало качнула головой. Вроде и не делала ничего, а такое ощущение, будто вагон мешков перетягала. Все эти выяснения отношений и разговоры на чистоту здорово выматывают.
– Прости, – снова кинула взгляд в его сторону, – я не думаю, что это будет правильно.
– Когда тебя беспокоила правильность твоих поступков? – прибила бы за такие слова, но всё равно не могла на него долго злиться.
– Когда поняла, что уже не одна и несу ответственность еще за кого-то, кроме себя, – и, не давая ему продолжить этот бессмысленный спор, отрезала, – Всё, тема закрыта?
Он больше ничего не ответил. Просто стоял и молча наблюдал за моими непродолжительными сборами. Еще и братца позвал, что-то тихим голосом обсуждая в стороне. Тэнкварт же только и делал, что нагло ухмылялся и отрицательно, с ленцой, качал головой.
***
Сигнал о выписке на комм пришёл вовремя, как раз к концу разговора с шефом и начальником смены у конвойных. Все же решила сразу разобраться с уже начавшим тяготить меня расследованием и заняться своими личными делами.
И встреча с Фамиром стояла в моём списке на первом месте.
Толпа, сопровождавшая мою выписавшуюся персону, собралась огромная. Мих-ал решил проводить нас с Дронгом до самого отделения, показывая тем самым дорогому электорату, как печется и о своей бывшей пассии, и об их безопасности. Так что у входа в больничный комплекс нас встречало не только пополнение из телохранителей (и для данийца в том числе), но и толпа репортёров, вокруг которых в воздухе крутились небольшие дроны с записывающими камерами.
Правда, не это заставило меня остановиться у самого выхода: напротив, у самого крыльца, впереди всей этой толпы стоял Фамир с непонятно шевелящимся свёртком из тонкого покрывала на руках.
Улыбка на его лице медленно таяла, а я неожиданно ощутила движение позади – Мих-ал! Подойдя сзади в плотную, приобнял, положив в собственническом жесте руки мне на живот, будто защищал от чужих глаз моего будущего ребенка.
Стоящий напротив и теперь уже, кажется, бывший, возлюбленный побледнел. Лицо будто закаменело, губы сжались в тонкую линию, словно проявляя наружу жесткость характера мужчины.
Время для меня замедлилось, фиксируя каждый момент, отпечатывая в памяти навсегда эти минуты. Казалось, всё вокруг стихло, наблюдая за тем, как он неспеша подходит ко мне… аккуратно опускает на пол, почти у моих ног, свой свёрток… медленно встаёт, меряя холодным, брезгливым взглядом…
– Дур… – на миг замолчал, пытаясь сдержаться под потяжелевшим взглядом Дронга, – наигралась уже? Смотрю ужин с этим, – кивок в сторону Гато, – не прошёл даром… Удачи.
Ну вот и все.
Я смотрела на его удаляющуюся прямую спину и не могла оторваться. Внутри разливалась большим цветком боль. Почему-то моё несчастное сердечко болело больше всего. Я вдруг с ясной чёткостью осознала, что он не вернется. А я… я, как выяснилось сейчас, вот в это минуту – без него уже не могу.
На лице промелькнула тень горькой улыбки – вот и решилось всё, и ждать не пришлось. Ни один из этих двоих не будет со мной. Судьба и я так решили.
Осознание принятого на многие вопросы ответа вернуло в мир звуки. Репортеры, перебивая друг друга, пытались выяснить, что за мужчина к нам подошёл, что сказал и имеет ли это отношение к делу, которое я веду.
Вспомнив о шевелящемся свёртке, сама, резко освободившись из рук стоящего сзади Мих-ала, присела рядом и аккуратно подняла вверх край покрывала. В руку ткнулся черный, мокрый нос. Прямо в душу мне смотрели два больших, любопытных темных глаза, сложив на мохнатой морде брови вопросительно домиком.
Щенок. Неизвестной мне породы, с большими неуклюжими лапами, выбрался, путаясь в ткани, наружу и еще раз ткнулся носом. На этот раз в шею, облизывая ту мокрым шершавым языком.
А я замерла, ощущая, как от бесхитростной, искренней ласки этого существа что-то оттаивает, так и не получив возможности и времени стать ледяной стеной, отгораживающей сердце от окружающего меня мира с его проблемами.
– Ну, что, – прошептала я, гладя и обнимая за мохнатую шею, – бросили тебя, да? Меня тоже, похоже. Ну и дураки, да? Нам же с тобой лучше.
Погладила еще пару раз лобастую голову и подхватила на руки нежданного питомца. Будет моим… нет, нашим с ребенком защитником. Вот только разберусь со всеми проблемами и займусь собакой. Буду на нем оттачивать будущие материнские инстинкты.
От повторной за последние пятнадцать минут эмоциональной встряски мозги встали на место, а душевное спокойствие если и не вернулось в полной мере, но соображать я могла уже довольно холодно и трезво. Что для моих последующих планов вполне неплохо.
– Зачем… спрашивать не буду, – повернувшись ко второму, тоже уже бывшему любовнику, уточнила я, – и дурак бы понял. Честной игры с твоей стороны я и не ожидала, но все же была лучшего о тебе мнения. Хочешь посетить отделение – пожалуйста! Только отдельно от меня. И да, прикоснёшься ко мне еще раз без разрешения – сломаю руку. Ты меня знаешь, сказала – сделаю. И плевать на твой электорат.
Все это говорила с милой улыбкой, играя на публику, то есть прессу, чтоб её! Охрана так и держала их на расстоянии, услышать даже при помощи вездесущих репортерских дронов они все равно ничего не могли. А так… мне на тему порчи имиджа в глазах будущих избирателей предъявить никто и ничего не сможет – картинка, уверена, вышла загляденье.
Уходила по-английски, не прощаясь, под руку с рядом идущим братцем, в окружении его личной охраны и под многоголосое «что вы сказали господину Сатери?», «скоро ваша свадьба?», «вас можно поздравить?» …
Щенок оказался на удивление тяжёлым, но почему-то за весь наш путь до обычных таккаров, принадлежащих главе семьи Тха, никто даже не заикнулся о том, чтобы забрать его у меня из рук и помочь донести.
На душе снова стало тяжело. Муторно. Будто окунулась в болотную жижу с гнилостным запашком.
– Ты не передумала? – первым прервал молчание брат, стоило только устроиться и захлопнуть дверцу, – Все еще хочешь лететь в отделение?
– Угу, – задумчиво глядя в окно, как плавно отдаляется земля и водитель перестраивается на третий уровень трасы, – только надо по дороге найти магазин для животных. Выяснить по базе, кто по породе мне в движимое имущество достался, и закупить по списку всё необходимое для этого обормота. Ты ведь голодный, да? – переспросила у собакена стоило тому понять, что говорят о нем, и поднять голову, – Морда блохастая, – ласково проворчала снова, теребя и почёсывая мохнатый лоб.
– Хамсисы не бывают блохастыми, – насмешливо фыркнул Дронг.
– Ты его знаешь?
– Это извечные спутники нашего народа, – уточнил он, – тебе нужно дать ему имя, и тогда мы сможем на сегодняшний день передать заботу о нем кому-то другому.
Взглянула недоуменно. Причем тут имя?
– Эти животные издревле у тэнквартов считались самыми лучшими защитниками хранительницы дома, семейного очага – жен наших мужчин.
– Подожди, но почему я тогда об этом не знала и, точно знаю, не видела этих собак на планете?
– Просто, они очень редки и дороги соответственно, – проворчал он, – не все в состоянии достать детёныша хамсисов живым и невредимым, и не запечатлённым на объект охраны.
– Запечатленным? – я удивилась, а братец кивнул и пояснил.
– Их невозможно вырастить в инкубаторе. Да и в неволе они, если не имеют пару, практически не размножаются. Щенят можно только украсть из материнского логова. Что совершить, поверь мне, очень и очень нелегко. Мало кто способен на это из-за потенциальной опасности даже для представителей нашей расы. И сделать это надо, ко всему прочему, пока они еще слепы. Иначе уже не имеет смысла.
– Все еще ничего не понимаю, – проворчала недовольно.
Что-то я такое уже слышала о запечатлении. В прошлой жизни.
– Первый, кого они увидят, становится их объектом приоритетной защиты: мать, хозяйка… Обычно щенка преподносят с завязанными глазами, чтобы тот с первого взгляда установил особую метафизическую связь с нуждающимся в защите объектом. Потом, при помощи этой связи, со временем окрепшей, вы даже сможете общаться между собой.
Я даже воздухом подавилась.
– Он разумен? В смысле, с ним можно разговаривать?
– Нет, не разумен в том смысле, что ты спрашиваешь. И разговаривать он не умеет, – хмыкнул брат, – просто вы сможете перебрасываться между собой картинами о том, что видели или что хотите сделать-сказать; отдавать им мысленные приказы таким образом.
– А-а-а, – выдохнула я, – фу-у-ух, отпустило. Думала уже, что придется нянчиться с чем-то вроде маленького оборотня.
– Нет, к оборотням хамсисы тоже никакого отношения не имеют.
– Ну и как тебя назвать? – обратилась я уже непосредственно к животине.
Тот смотрел на меня с любопытством. Одно ухо стояло торчком, будто действительно прислушивалась к нашему разговору собака, второе – смешно лежало на боку, отвернувшись кончиком в сторону от головы.
Я же в голове прокручивала все собачьи клички, знакомые с детства, примеряя к животному то одну, то другую…
– Может, назовем тебя Дружок? – проскочила было идея назвать его Мухтаром, но это было бы как-то совсем уж… – Нет? – усмехнулась, услышав легкое недовольное ворчание от собаки, – ну тогда будешь Атосом, – хихикнула и добавила, – а будешь много кушать – то и Портосом.
Свеженазванный Атос только вздохнул тяжело, мол, что с такой безголовой хозяйки взять? И поудобнее устроил голову у меня на коленях.
Вот и ладненько.
***
– Время начала ведения допроса гражданина Нового Марса, бывшего сотрудника компании по оказанию интимных услуг под номером триста двадцать пять дробь восемь, именующего себя Утонченная Джози, – посмотрела на комм, – двенадцать сорок четыре. Задержанный, назовите свое полное имя и номер удостоверения личности.
В комнате допроса мы были одни. Правда, за стенкой, имитирующей глухую кладку, уверена, собрался целый амфитеатр зрителей. Как же, столько приключений на одно задержание убийцы самого Теора Рха!
Братец тоже где-то там присутствовал, в компании начальника собственной охраны и его напарника – больше телохранителей, как и мою новую собаку, на территорию отделения по приказу шефа не пустили.
С Гато мы пересеклись в коридоре. Не разговаривали – лишь сдержанно кивнули друг другу под удивленными взглядами присутствовавших и разошлись, как в море корабли. Могу представить, какими слухами уже сегодня вечером обрастет это незначительное с моей точки зрения событие.
По приезду пришлось снова пообщаться с Присом Готом. И опять строго в присутствии братца. Тот теперь от меня вообще ни на шаг не отступал. Даже удивляюсь, как он не настоял на личном присутствии вместе со мной сейчас в комнате допроса. Сказать, что шеф был недоволен моим самоуправством по поводу задержанного – это не сказать ничего. Но… в этой ситуации он ничего сделать не мог: слишком уж круто братец принялся восстанавливать справедливость в отношении меня. Боюсь, у почти бывшего шефа скоро у самого будут неприятности из-за действий его подчинённых. И это я сейчас не о себе говорю.
В общем, весть о произошедшем в мельчайших подробностях облетела всё отделение очень быстро, и все свободные от неотложных дел решили тайно понаблюдать за ведением допроса. Часть из них – из простого любопытства, а вторая – из желания собственными глазами лицезреть картину моего возможного провала. Ведь если бы фигурант отказался от признания в собственном преступлении, доказать его вину в суде было бы в разы тяжелее…
– Зак Кошевер, – тем временем задержанный заговорил – глухо, глядя куда-то в сторону, не желая взглянуть мне в глаза, – номер 353CB72R.
– Раса?
– Условно человек.
– Вам объяснили ваши права?
– Да, начальник конвоя зачитал права и обязанности.
– Мне сообщили, вы отказались от предоставленного бесплатного адвоката.
– Все верно, – устало взглянул он на меня и снова отвел взгляд, – я отказался от него в пользу Таманди Тай. Мне говорили, её тоже задержали.
Интересно. Значит, их что-то все же связывает, раз он отказался. И девушка, видимо, тоже не из богатых, если денег на платного защитника нет. По действующему уголовному кодексу по одному и тому же делу бесплатно предоставляется государством только один адвокат на одного фигуранта. Как правило – главному подозреваемому. Но, видимо, не в этот раз.
– Задержали, – подтвердила я.
На минуту повисла тишина. Я не спешила продолжить, ждала, когда он сам начнёт.
– Она не виновата… я сам всё… – на меня он снова избегал смотреть.
– Что сам?..
Его история получилась грустная.
Закончил среднее учебное заведение с уклоном на сельскохозяйственные профессии. Диплом хоть и с отличием, но, как оказалось по приезду в наш город, не везде котировался. Приехав сюда – долго мыкался, но работы по специальности так и не нашёл. А тут рекрут одного из городских борделей его заприметил. Обходительный, красноречивый. Всё комплиментами одаривал, деньгами сорил…
Первую совместно проведенную ночь обставил вообще как сказку.
Так и пошло. Парень наш постепенно втянулся, лишь изредка вспоминая о том, что в родном небольшом городке была совсем другая жизнь – и девушки за его смазливую мордашку друг другу волосы драли. И родители уговаривали не уезжать, убеждая, что и дома можно найти хорошую работу – благо, родственников разной степени близости было почти пол-округи… Только как туда вернёшься ни с чем, если уезжал за успехом?
Потом у дружка его «проблемы начались». Оказался должен серьезным людям большую сумму, которой в наличии не было. Как тут не помочь? Тому, кто тебе не безразличен.
Уговорить Зака на первый выход на работу оказалось легко. Уверяя, что «только раз», и всё – мол, за первый раз в борделе большие деньги платят. Почти как за девственность.
Затем был еще раз. А потом еще…
И уже предварительный договор на испытательный срок.
Потом уже годовой. На постоянной основе.
Бывший любовник, завербовавший его на работу, еще год получал свой процент с каждого отработанного Заком клиента. Правда, чувства уже давно ушли. И парень наш перебрался на арендованную квартиру, чтобы жить отдельно.
На последнее место работы заставила перейти она, жажда денег. Зарплаты повыше были, чем во многих других заведениях. Правда, очень скоро Зак понял, почему. Но деваться уже было некуда – договор не отпускал.
С Теором они первый раз встретились в борделе. Сей представитель рода Рха с компанией таких же солидных дядечек забрёл на улицу красных фонарей. В первый же дом, предлагающий интимные услуги.
После этого долго не появлялся. Потом стал часто прилетать на Марс и каждый раз заказывать ночь с уже Утонченной Джози.
Джози даже не поняла, когда это произошло. Переход от профессиональных отношений к личным. Видимо, долго находилась в стороне от эмоционально близкой связи. Опять купилась на особое внимание и богатство. И Джози льстило такое внимание со стороны нового любовника, пока…
Однажды ее изнасиловали, как бы ни странно это звучало по отношению к жрице любви.
О такой стороне увлечений любовника она даже не догадывалась. В тот вечер пьяный Теор Рха в первый раз решил разнообразить их досуг и применить то, что уже не раз пробовал с биороботами.
После этого она, Джози, будто сломалась. Потеряла интерес к жизни, что не мешало тэнкварту приходить к снова и снова. Находя новые, более извращённые способы развлечения.
У лоретки дома действительно был устроен нелегальный дом свиданий. Только вот Джози и Теор Рха приходили туда вдвоём, чаще как клиенты. Иногда развлекаясь за счет других… Иногда развлекая их сами.
Так бы, наверное, и длилось это бесконечно бессмысленное существование, если бы не новая соседка Зака, что полгода назад въехала в освободившуюся квартиру этажом выше. Это была любовь. Нет, не с первого раза. Но, Джози-Зак, который тщательно скрывал свой род деятельности в месте, где обитал, впервые за много лет снова почувствовал себя кем-то стоящим, более целостным.
Именно Таманди Тай помогла Заку устроиться на дополнительную подработку в теплицы по прямой, первоначальной специальности. Уйти из борделя до окончания действия договора он не мог, но вот оборвать личную связь с убитым…
Именно поэтому что-то почуявший Теор Рха в последнее время так усердно искал информацию о брачных традициях на старой Земле. На всех планетах, входящих в Синдикат, не заключали однополые браки. Во-первых, потому что система бракосочетания не имела подобных прецедентов в прошлом. А во-вторых, у многих рас такие связи считались не то чтобы противоестественными (по молодости даже самый суровый црорк мог вкусить такого плана запретный плод) – скорее, бесперспективными. Потому что детей в таких парах естественным путем не родить, а потомство из пробирки, с применением генной инженерии, в итоге всё равно оказывалось с каким-нибудь изъяном: то развитие от обычных детей отставало, а то и вовсе выливалось в какой-то чисто физический недостаток.
А все потому, что по закону на просторах Синдиката женщины не имели права сдавать или продавать свои яйцеклетки. Лишь в исключительных случаях и по постановлению суда женщине разрешалось пожертвовать своим репродуктивным биологическим материалом для членов семьи, не более.
Теор хотел создать прецедент на заключение однополого брака с «Джози», и тем самым привязать любовника к себе. И, стоит сказать, ему бы это удалось. Если бы он добрался до временного промежутка, в котором родилась и большую часть жизни жила я, то он вполне мог бы найти свидетельства и протокол процедуры заключения однополых браков. Помню, в некоторых странах тогда это было довольно популярно.
Честно говоря, в голове даже промелькнула мысль, что если бы не мой задержанный, то Теору всё равно было бы не жить.
То, что им задумалось, могло перевернуть тысячелетние устои общества целого ряда планет. Подобное действо не обошлось бы без внимания официальных структур. И скорее всего, такой интерес все равно закончился бы смертью одного конкретного тэнкварта.
В общем, такие планы бывшего возлюбленного очень не понравились Заку. Их связь давно исчерпала себя, и с его стороны остались только профессиональное отношение, которое должно было бы и вовсе прерваться после окончания договора с борделем.
Я уточняла: у агрокомплекса, в котором он подрабатывал, уже давно лежал подписанный договор о намерениях принятия парня на постоянную работу. И дата начала сотрудничества значилась с недельным отрывом после окончания срока договора с предыдущего места работы. И тут такое. Тэнкварт даже попытался надавить на новую подружку своего любовника: старался не только подкупить, но и угрожал мисс Тай.
Это и стало последней каплей для так желавшего избавиться от прошлого своей «Джози» Зака. Он ведь дураком не был – давно понял, что влияние семьи Теора велико, и в большей степени не только в государственных структурах, но и в криминальных.
План созрел быстро. Убить сразу одним выстрелом двух зайцев: избавиться от навязчивого поклонника и засадить в тюрьму работодателя. По законодательству еще бы и компенсацию приличную получил за то, что лишился места работы по вине хозяина борделя. А то, что их окончательно прикрыли бы после вскрытых нарушений – вопрос нескольких недель, не более.
Орудие убийства тоже не вызывало вопросов. И предположение его о том, что рыть будут в направлении профессиональной деятельности этого тэнкварта, среди его врагов или же врагов семьи Рха, было вполне обоснованным.
Если бы не тот самый безымянный билет на общественный транспорт… всё могло бы получиться.
– Что с нами будет? – в конце спросил Зак. Лицо уставшее, под глазами залегли тени. Видимо, предыдущая ночь, в отличие от меня, у него была не самой спокойной, – вы учтите, она ничего не знала. Потом только… через неделю заметила пропажу одной из капсул с цианидом. Заподозрила неладное… ну и пришлось признаться.
– Что будет, что будет… суд решит, – проворчала я немного недовольно.
Жалко их было обоих, и не надо мне говорить, что подобные мысли у представителя закона вообще не должны возникать! Все мы обычные люди и ничто человеческое нам не чуждо.
– Тебе, сам понимаешь, ничего хорошего не светит… ей же… – вздохнула, – скорее всего, привлечение за недонесение. Дальше уже суд будет определять: либо штраф в максимальном размере в двести тысяч дени, либо лишение свободы на минимальный срок в год. Но если попадется хороший адвокат, то, может, и выберется.
– Значит, я не зря от адвоката отказался, – облегченно пробормотал он.
Даже лицом немного посветлел. Ушло такое яркое чувство вины перед любимым человеком…
Я снова почувствовала укол жалости. Всё, пора мне с ним прощаться. Помочь ему вряд ли смогу – только душу себе растревожу.
– Время окончания допроса, – посмотрела на комм, – четыре сорок пять, – и, посылая сигнал конвою, добавила, быстро черкая на клочке бумаги номер своего комма, – если будет что-то нужно, звоните.
На миг задержался возле меня, придерживаемый уже вошедшим конвойным, но бумажку взял.
***
А на меня навалилась жуткая усталость. Даже рукой пошевелить было тяжело. Все-таки жизнь в какой-то степени и по отношению к некоторым явно несправедлива. Хотя, мне-то как раз грех жаловаться.
Из допросной выползла с таким ощущением, будто мне на ноги навесили грузы килограмм по двадцать на каждую. Зато какая меня компания встречала! Как на подбор! Про Дронга и говорить нечего: подхватил под белы ручки – стоило только показаться в проёме.
Шеф с сожалением поглядывал и вроде как даже пытался намекнуть выражением лица, как я не вовремя от него ухожу. На Мих-ала, что тоже среди любопытствующих затесался, в этот раз я даже не взглянула. Было не то чтобы противно, но неприятно однозначно. Зато Уорк был вполне предсказуем: смотрел исподлобья, крайне недружелюбно, можно сказать, даже раздраженно. Я даже брови подняла в легком удивлении, мол, чем на этот раз не угодила бывшему напарнику? Правда, причины столь явной нелюбви проявили себя очень быстро – стоило только подняться в собственный отдел, где чуть ли не через одного скалились улыбками и не стесняясь тыкали пальцами в еще вчерашнего приятеля, а теперь неудачника… Картинка вышла насколько занятная, настолько и неприятная.
– Правильно сделала, что уходишь отсюда, – на ухо зашептал братец, – гнилой тут народец. Жаль, что я не поинтересовался этим контингентом сразу.
Кивнула, молчаливо соглашаясь.
Раньше думалось, что общее отвратительное отношение ко мне – результат негативного мнения, составленного на ложных и сомнительных слухах. Ну и – по словам всё того же братца, – «отсутствием» поддержки семьи. Теперь же становилось понятно, что просто всем удобно было использовать именно «беззащитную» меня в роли аутсайдера. За такую точно никто бы не настучал по ушам – по их, как оказалось, недалёкому мнению.
В кабинет к уже почти бывшему начальству входила со странным чувством полного безразличия – видимо, перегорело всё внутри. Да еще и сегодняшняя встреча с Фамиром наверняка сказалась. О выходке Гато и говорить нечего. Уорк, как ни странно, остался за бортом. Видно, свой лимит начальственного доверия он тоже потерял, судя по тому, как шеф, коротко осадив, отправил подчинённого на рабочее место.
– Я так полагаю, шериф Гонзалес, вы сами захотите сообщить Наблюдателю о проведенном расследовании…
– Нет, – перебила его, – думаю, с этим справитесь и Вы, шеф. Да, осталось провести только очную ставку задержанного с Феодором Пытником, но это, я думаю, вы уже без меня сделаете. В принципе, доказательств против него набралось прилично, но лишней ставка тоже не будет.
Говорить после всего с кем-то из Рха мне вовсе не хотелось. Тем более с тем, кто выступал в роли Наблюдателя.
– Всё же решили уйти? – странный вопрос, учитывая уже пару часов лежащее на его рабочем столе мое, им же заверенное прошение – этакая подстраховка для начальника на случай провала моего тогда еще будущего допроса подозреваемого.
– Шериф, – неожиданно вмешался брат, – просто переводится в более удобное для нее отделение.
– Но наше отделение тоже всегда…
– Кстати, об этом, – Дронг, не давший шефу даже договорить, чуть хищно наклонился вперед и так недобро глянул на Приса Гота, что мне того стало даже немножечко жалко, – мои люди провели независимое расследование обстоятельств случившейся «неприятности» со стандартной защитой шерифа, и мы будем подавать в суд…
Последние слова тяжёлым грузом повисли в воздухе. Мельком глянула на тэнкварта, приподняв брови в вопросительном жесте, мол, и кто этот несчастный.
– О чём вы говорите? – кажется, этим же вопросом задался и бывший шеф.
– О том, что у нас есть свидетельства, что Уорк Сибата лично приложил руку к порче служебного снаряжения шерифа, в частности защитного комбинезона. И если бы не это, то ей не пришлось подвергать свою жизнь опасности при задержании опасного преступника.
– Но… – даже странно было видеть так сильно побледневшего и даже слегка испуганного начальника.
– И это еще вопрос, насколько причастны ко всему этому вы.
– Я всегда хорошо относился к шерифу Гонзалес… – попытался как можно более холодно ответить Прис Гот.
Я только фыркнула. Может, и так… до последнего времени…
– И я все же попросил бы оставить это дело на рассмотрение службы собственной безопасности, и не выносить, как говорится, сор из избы. Сами знаете, имидж полиции… – шеф многозначительно замолчал, пытаясь сказать этим то ли что уж она, полиция, в долгу не останется, то ли наоборот угрожая, что мне еще в этой структуре работать, а ябедам такого рода нигде будут не рады.
– Не могу, – в притворном огорчении развёл руками мой родной поганец Дронг, – я обещал сестре, что не буду сильно наказывать виновника и всё буду делать строго, следуя закону.
Мне раньше казалось, что сильнее, чем есть, несчастный ауд побледнеть уже не мог, ан нет.
***
Уходили от начальника молча, сразу, как только получила из центральной базы подтверждение о визировании моего перевода.
– Ну, что, – приобнял братец за плечи, шагая по коридору, – домой?
Я понимала, о чем он. Не о моей квартире, полученной от щедрой руки государства, вырванной из своего мира попаданкой. А о том месте, где меня, как оказалось, уже несколько лет молчаливо ждет настоящая семья, которая в любую минуту окажет поддержку и защитит.
– Да, домой, – кивнула, соглашаясь, – только надо заскочить на квартиру, кое-что забрать, – тут же вспоминая, что кроме «забрать» мне еще необходимо связаться с «Тузом» и отменить доставку еды, что так благородно оплатил для меня Фамир.
– Надеюсь, это «кое-что» не гора чемоданов, – начал тем временем подтрунивать он, – а то мы так и до завтра не управимся.
– Ах ты! – притворно возмутилась и даже легонько ему в бок локтем заехала, – Когда это я так собиралась?!
– Ладно-ладно, не ворчи, – хмыкнул Дронг, – откуда мне знать, может, у тебя за столько времени и привычки изменились… с такими-то кавалерами в наличии, – кивнул на проходящего мимо Мих-ала.
Тот сделал вид, что не заметил – обиделся. Или надеется, что потом, в отсутствие братца со мной пообщается? Ну и пусть думает, что хочет. Завтра меня уже здесь не будет, потому… плевать. На все плевать. Пусть к выборам готовится, электорат ублажает… может, даже жёнушку на всё готовую себе найдет… Лишь бы отстал наконец от меня.
– Ута! – вопль за спиной застал нас уже у входа, – А как же со мной попрощаться, поганка ты этакая?!
Поворачивалась к вопившему с улыбкой. Всё-таки Дудо – это нечто!
– Куда бы я от тебя делась? – ухмыльнулась и крепко обняла друга.
– Значит, всё же решилась? – то ли спросил, то ли констатировал.
– Угу, – отступила на шаг, чтобы Дронг не так недовольно сопел за плечом, – сам видишь, что творится.
– Ну и правильно, давно пора из этого гадюшника ноги делать, – теперь ухмыльнулся уже улиец, – нам тоже родственники предложили переехать. Пятый двоюродный дядя жены неожиданно умер, не оставив после себя прямых наследников, зато составив очень хорошее завещание, – и хитро подмигнул мне, мол, новость сейчас будет ого-го, – отписал своей любимой племяннице дело всей жизни… Сеть похоронных бюро на пространстве всего Синдиката!
Уже начиная понимать, о чем он выскажется дальше, улыбнулась и с смешливым сомнением уточнила:
– И что, никто из более близких родственников не захотел у вас такой жирный кусок отсудить?
– Что ты! – смеясь, замахал друг на меня руками, – еще и ленточкой завязать готовы были для лучшего виду, лишь бы сбагрить это дело побыстрее! Покойников боятся все поголовно, – уже открыто похихикивал Дудо, – Даже как-то за моих клиентов обидно стало. Тут живых чаще бояться надо, а не безобидных трупов.
