Текст книги "Созвездие Силвана. Триады (СИ)"
Автор книги: Ева Черная
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)
Добралась до кухни, кивнув гостю располагаться в салоне на диване, и только оказавшись рядом с холодильником, вспомнила – магазин посетить я так и не удосужилась, как и сделать заказ через сеть (последнее я, в отличие от коренных марсиан, вообще не жаловала). Люблю, знаете ли, по старинке – всё прощупать и проверить, прежде чем деньгу за это выкладывать.
– Прости, – стоя все так же наклонившись и тупо глядя на сверкающее белизной и светом нутро своего холодильного аппарата, – опять забыла, жрать нечего. Так что в этот раз буду негостеприимной хозяйкой – перебьёшься без угощения.
Обращалась я к тэнкварту на максимальной громкости, в надежде, что он меня услышит в салоне. Зря. В смысле, зря разрывалась. Мой полуночный посетитель, оказывается, не последовал моему предложению, а проследовал за мной, и теперь просто отодвинул, аккуратно сграбастав огромными лапищами за плечи, в сторону, заглядывая во всё ту же пустующую, сверкающую белизной чистоту.
– Мда, ничего, сейчас все будет, – меня, в этот раз умолкшую из-за наглости этого неандертальца, снова передвинули к выходу из кухни и начали кому-то названивать по личному комму, диктуя, что нужно доставить по моему же адресу.
– А ты не обнаглел?! – глаза готовы были дырку во лбу Фамира Рха просверлить, – С какой стати ты этот цирк устроил?
– Нет, не обнаглел, – этот… хам в наглую стал на меня надвигаться, – но кто-то же должен о тебе позаботиться, раз ты сама не в состоянии.
Честно, я человек (пусть и немного модифицированный теперь) спокойный. Можно сказать, даже флегматичный, если учесть, сколько времени я терплю выходки своих сослуживцев и Гато, но тут…Крышу, что называется, сорвало.
Вылетевший резко вперед и вверх кулак прошел мимо цели в паре миллиметров; второго шанса мне не дали – перехватили руку, заводя ее и вторую за спину и разворачивая лицом к стене в коридоре. Спустя мгновение я оказалась буквально пришпиленной мужским телом к ее холодной шероховатой поверхности.
– Я тоже по тебе скучал, дорогая, – шепот в правое ухо шевельнул тонкие волоски на виске, заставляя табун мурашек бодрой рысью проскакать по спине. Живот же, верхняя его часть, наоборот, стал вдруг каким-то легким, а в его низу еще и немного горячим, будто наполненную водой грелку приложили.
Теплые губы едва ощутимо коснулись сначала чувствительной кожи за ушком. Потом цепочкой поцелуев спустились вниз к ключице – от чего я сама невольно выгнула шею и издала легкий, на грани слышимости, стон…
Дальнейшее свелось всё в одно какое-то умопомрачительное удовольствие. Большие ладони, сжимающие полукружья напряженных грудей, лаская пальцами через рубашку. Попка, ощущающая подтверждение того, что меня хотят не меньше…
В какой момент меня развернули – не помнила. Память словно потонула в ощущениях, изредка выдавая лишь отдельные картинки.
…Меня, уже развернутой и прижатой спиной к стене, неистово целующейся с вторым по счету бывшим любовником…
…Его ладони, крепко поддерживающие и одновременно поглаживающие мое мягкое место…
…Мои ноги, каким-то чудом оказавшиеся закинутыми к нему на пояс и со скрещенными щиколотками у мужчины за спиной…
Внутри пылал огонь. На секунду в голову пробилась трезвая мысль, что «соскучилась по мужской ласке, и надо было расслабиться с кем-то раньше, чтоб сейчас на мужика не бросаться» появилась и пропала. Не до того.
Рха, видимо, лучше себя контролировал, потому что, решив, что делать «ЭТО» он хочет не на полу в коридоре, и не у стенки там же – двинул в сторону спальни. Путь пьяного кролика, на который сейчас смахивало передвижение тэнкварта, сопровождался роняемой на пол одеждой. Чаще всего частично разорванной или с по-живому выдранными «с мясом» кнопками и пуговицами.
Мне было удобнее – обе руки свободные, потому казалось, что с Фамира я вещи стаскивала более аккуратно.
Момент истины – миг, когда два наших тела соединились в одно целое – огласился моим и его стонами. Это было нечто… нечто яркое, незабываемое, удивительное и выводящее на более высокую, почти запредельную грань! Именно такое, сумасшедшее, как помнилось с того – прошлого, единственного раза. Даже лучше. Казалось, шевельнись сейчас кто-то из нас, и всё – мир вокруг взорвётся.
Я хотела этого взрыва. Стремилась к нему. Даже хныкала, желая сделать хоть один толчок, стремясь быстрее начать свой путь к получению наслаждения, но мне не позволяли. Мой бывший-нынешний любовник придавил всем телом к матрацу кровати, замерев, словно чувствуя, что со мной происходит, и не желая так быстро дарить освобождение.
Он начал двигаться лишь тогда, когда я начала его колотить кулачками по плечам. Бессистемно, совершенно по-бабьи, пытаясь освободиться, если уж меня решили наказать подобным образом. Но и этого мне не дали. Стоило ему сделать во мне только одно движение, как сознание вновь стало уплывать в мир яркой сказки.
Это было безумие! Ни он, ни я не произнесли ни одного слова. Моя кровать, почти четыре года служившая мне единолично верой и правдой в качестве пристанища ярких ночных сновидений, в эту ночь на пару часов превратилась в арену для борьбы. Борьбы мужского и женского начала за право верховенства.
И мне тоже удавалось доводить любовника своими ласками до состояния легкого помешательства, пытаясь показать, что и он зависим от этой страсти…
– М-да, – тяжёлое дыхание с небольшим хрипом вырывалось из мощной груди тэнкварта, лежащего рядом и все еще пытавшегося немного отдышаться после этого секс-марафона, – действительность оказалась лучше, чем воспоминания.
– Да уж, – я была с ним полностью согласна – это было нечто!
Кажется, действительно пора заводить постоянного любовника. Но в этот раз никаких любовей – хватит, не хочу больше разочаровываться.
Всё тело приятно ныло. Мысли в голове стали легкими-легкими. Делать что-либо совершенно не хотелось, хоть и надо. В дверь настойчиво трезвонили уже минут так пять, и нужно было плестись ко входу – проверить, кто там и с чем ко мне пожаловал в такое неурочное время.
Оказалось – курьеры. Из того самого развлекательного комплекса, владельцем которого являлся Фамир. На стол и все имеющиеся в наличии поверхности в кухне все расставляли и расставляли контейнеры: с готовой едой из тамошних ресторанов, с полуфабрикатами, приготовленными на скорую руку (подозреваю, оттуда же), и просто с обычными продуктами.
Я, с каждым вносимым бумажным пакетом, обалдевала все больше, и уже не понимала, чего хочется сильнее – расцеловать мужчину за заботу, или удушить за то, что сунул нос не в свое дело.
Оплату за доставленное, когда потянулась к карману за коммом, с меня не взяли, сообщив, что все уже оплачено и «порадовав», что профинансированный кое-кем абонемент ещё полгода меня будет радовать вот такими вот еженедельными доставками в любое время суток по предварительной договоренности. В общем, опять кошмар!
– Это что такое? – ворвалась в комнату, справедливо решив расставить все точки над i заранее, иначе оглянуться не успею, как вновь буду регулярным любовным приложением к кому-то. Вернее, даже к кое-кому конкретному, что лежит сейчас на моей же собственной кровати и нагло лыбится.
– Еда.
– И зачем ее привезли?
– Странный вопрос, вроде бы ты умная женщина, – обаятельный наглец притворно сокрушенно покачал головой, – есть, конечно.
– В таких масштабах? – руки у меня сами собой сложились на груди, но кулаки все равно чесались вмазать кое-кому по его хамоватой физии, – Запора не боишься?
– Не-а, – тот мотнул головой, – мужчина я крупный, а после таких вот упражнений еще и очень голодный, – при последней, довольно двусмысленной фразе глаза мужчины блеснули голодным огоньком, – а у тебя работа, холодильник вечно пустой… Так что можешь не беспокоиться, это я о себе больше заботился – на тебя в этом вопросе надежды мало.
Это он мне сейчас так тонко намекнул на то, что я плохая хозяйка или что рассчитывает продолжить являться ко мне на… Не обалдел ли?! И не надо мне напоминать, что я сама еще несколько минут назад собиралась завести приходяще-уходящего любовника! Этот крендель для такой задачи мне однозначно не подходит – проблемный очень, а мне этих самых, которые проблемы, и на работе хватает, и с Гато тоже.
Руки сами собой опустились и уперлись в бока. Глаза зло прищурились.
– Губы свои закатай обратно, – стала целенаправленно разжигать в себе злость, – с тобой действительно было приятно провести время, но, кажется, тебе пора!
Грубить все же не хотелось, но и смягчать рвущиеся наружу слова было очень сложно, потому и получилось так резко.
Расчет оказался верным: гордыня у этого тэнкварта была поболее моего, о чем свидетельствовал злой прищур, потемневшие глаза, и губы, чуть изогнувшиеся в угрожающем оскале. Еще не угроза, но уже намек на нее.
– Хамишь? – в ответ лишь упрямо передернула плечами.
Черт, наверное, немного всё же перегнула палку. Вот что значит действовать на эмоциях. Но сдаваться я не сбиралась. Что сделано, то сделано.
– Ты сам сюда пришел… незваным, – правая бровь Фамира изогнулась, намекая на невысказанное предложение продолжить, – это первое. Второе – на ближайшие пару десятков лет в моих планах длительные отношения с мужчиной не значатся.
– А Большая Ма?.. – начал было он.
– А Большая Ма, – перебила его, не дав продолжить, – будет ждать появления в семье следующей, более сговорчивой невесты.
– Так, значит?
Посмотрела теперь на него, как на идиота. Причем тут вообще сегодняшняя ночь к планам главы рода Тха о моем замужестве?
– Только не надо мне сейчас на уши лапшу вешать про «я не тебе жениться собирался, а ты…». Тоже мне, оскорбленная невинность! Вы, господин Рха, приехали ко мне по совершенно банальной причине, – накопленная злость требовала своего выхода. К сожалению, отлупить его я не могла, потому вся энергия ушла в жесткие, рубленные фразы, – потешить свое мужское эго! А то как же?! Какая-то там баба после первой же ночи ушла по-английски, не прощаясь, вместо того чтобы ждать утра и уже самой выслушивать что-то вроде «нам было хорошо, детка, на этом и расстанемся»…
Последнее – то, что хотелось высказать больше всего, проглотила, засунув в себя подальше. Понимала, что если окончательно понесет – только хуже сделаю. Мне совсем не улыбалось настолько сильно оскорбить мужское достоинство этого конкретного индивида: злопамятен и мстительный до жути. И так уже начудила.
Он не ответил. Совсем ничего. Даже ни словечка не высказал – просто молча собрал вещи, оделся по-военному быстро, натянул обувь у входа в квартиру и послал команду Искину с требованием открыть дверь. Мне лишь оставалось подтвердить домашней компьютерной системе запрос.
Наверное, он очень жалел, что не может от души хлопнуть дверью. Вылетел, как пуля, в открывающийся проем…
– Деньги за еду я перечислю на любой из счетов «Туза», как их перевести на свой – разберешься сам… – кинутая в удаляющуюся мужскую спину фраза так и застряла в горле, стоило ему развернуться.
– Ты будешь все это жрать! – рявкнул он, стремительно приблизившись ко мне нависая, так что наши носы друг в друга уперлись, – я знаю, что такое благодарность. Ты мне жизнь спасла. Считай это ответным жестом.
– То есть, ты свою жизнь оценил в полугодовой абонемент на жратву? – вырвалось ехидно у меня, – Как-то мало ты себя ценишь.
Ляпнула и поняла, что зря я это сделала. Ох, Силы, что ж меня раньше головой никуда не уронили, чтобы мозги на место встали! Почему-то в присутствии этого индивида я все время теряюсь и становлюсь совсем безмозглой. Кажется, сейчас будет «Ой!».
Ан нет, пронесло. На удивление терпеливый мужик попался. А так сразу и не скажешь.
– Хорошо, – уже спокойнее сказал он, – и во сколько же ты оценила свои услуги медсестры?
Чувствовала я себя в данный момент так, будто сама собственную нескромную персону по самую макушку в помои окунула. И ведь не думала даже, что мои слова можно воспринять именно так. Я же совершенно иной смысл в них вкладывала.
Как говорится, хорошая мысля приходит опосля. Ох, чувствую, надо было всё же на язык быть более сдержанной – аукнется мне сегодняшнее представление. Ой, аукнется!
– Ни во сколько, – сухо ответила я, – я просто не хочу никому быть должной.
Усталость накатила с новой силой. Все же весь день на ногах, и полночи в… кхм… в физических упражнениях. На секунду прикрыла глаза, потирая их ладошками.
– Тогда считай это просто дружеским жестом, – шепотом ответил Фамир мне в губы, отстранился и нежно, едва касаясь, поцеловал… в лоб, – я понял, случай тяжелый, но не безнадежный. Будем работать.
И… снова развернувшись, ушел. Теперь уже не злой, еще и насвистывал себе под нос что-то.
Это что сейчас такое было?
Ошарашено постояла минуту, мотнула головой и спряталась обратно в квартире, отдавая приказы искину на ходу.
Спать, спать и никаких больше мужиков! А данный инцидент будем расценивать, как испытания еще ни разу не опробованного матраса и кровати на прочность. Вот испробовали и забыли.
Только почему-то не получалось.
Все время в голову лезла всякая всячина вроде особо ярких из пережитых недавно моментов. И заснуть удалось не сразу. Только после того, как подгребла к себе поближе подушку, где еще совсем недавно лежала голова мужчины, а теперь приятно пахла им.
***
– Гонзалес, к шефу! – дежавю. Взгляд от экрана рабочего компьютера пришлось оторвать. Рядом с моим столом все еще стоял Уорк, пока я изучала полученные от него данные на Фамира. Лицо в очередной раз вспыхнуло, стоило только вспомнить этого негодяя.
– Ну что, пошли? – усмехнулся напарник, – будем терпеливо молчать, пока нам накручивают хвосты.
– Ты хоть знаешь, в чем смысл этой поговорки? – ответить мне не пожелали, только плечами пожали, и все. Мол, мало интересуют твои фольклорно-исторические выкладки фразы, которой все пользуются и не парятся.
Уныло кивнув, встала. Он прав: мы в заднице. Уже прошло больше недели с момента обнаружения трупа, а результата никакого нет. Все, что оставалось делать – бессмысленно по десятому кругу просматривать записи дела, и бегать по свидетелям, вдруг что-то новенькое вспомнят.
Именно из-за этой беготни я все еще не смогла до конца прочитать собранное на одного хамоватого тэнкварта досье. А еще потому, что всю эту неделю этот самый хамоватый каждую ночь непостижимым образом входил в доверие, просачивался в мою квартиру и… устраивал очередной краш-тест моей бедной (я в этом не сомневаюсь) кровати. Правда, на один день мне все же удалось вырваться из его жадных лап – Тэй все же вытащила меня поужинать в симпатичный ресторанчик, что только недавно открылся. Вот только я не учла уровень коварства собственной подруги – ужин был всего лишь уловкой, чтобы заставить меня прилично (с её точки зрения) одеться и накраситься. А потом, к окончанию наших совместных посиделок, сбагрить меня на руки собственному шефу, что так неожиданно появился на пороге того самого заведения. Этому шантажисту срочно понадобилось наличие спутницы на одном из семейных ужинов с будущими деловыми партнерами… В общем, сговорились – и мне пришлось второй раз отдуваться за уставленным снедью столом. Хорошо, что платье имело довольно свободный, прямой крой и мой округлившийся от второго подряд ужина не было видно, так что я не походила на беременную глисту в скафандре.
В отделении атмосфера не сменилась – все тот же игнор и насмешки, но меня сейчас это волнует мало. Всё равно работать стало легче, потому что с напарником отношения у нас окончательно наладились.
Он даже успел побывать у меня дома. Очень удивился, узнав на одном из фото рядом со мной главу семьи Тха, Большую Ма. Пришлось рассказывать о кровном брате и родстве. Потому даже как-то так само получилось, что нажаловалась на слишком уж развитое чувство опеки над женщинами со стороны тэнквартов в общем, и моей новой семьи в частности.
И вот теперь в кабинет начальства заходила, как на эшафот, с одной мыслью – помилует или не помилует… в смысле, пронесёт или не пронесёт, или наше терпеливое начальство все же вставит клизму, прежде чем поиметь мозг двух нерадивых подчиненных.
– Судя по вашим «радостным», – Прис Гот показал пальцами кавычки, – лицам, хороших новостей у вас для меня нет?
– Почему же, – попыталась сгладить ситуацию, – новости есть. Правда, не сказать, чтобы хорошие.
– И-и-и?.. – у главы отделения слегка поднялись брови.
– На данный момент нам доподлинно известно, что к убийству не причастны присутствовавшие на вечеринке у лоретки гости, а также хозяин борделя. Согласитесь, это уже плюс. Сейчас проверяем на предмет контактов и биографий обслугу дома, а также ближайших соседей. Некоторые из них не местные – пришлось послать запрос в отделения по их предыдущему месту жительства. Теперь жду – обещали до конца дня скинуть информацию. Может, что-то новое удастся найти.
– Может, и удастся, – задумчиво повторил за мной шеф и тут же обратился к Уорку, – а тебе удалось что-то еще нарыть?
– Кое-что удалось, – подтвердил тот, а у меня удивленно вскинулась бровь: почему-то со мной он своими новостями не поделился, – наш убитый… – сделал театральную паузу, насмешливо взглянув на меня, – оказывается, был в списке…
– Я не поклонник театральных представлений, и ты это знаешь, – прервав затянувшуюся паузу, холодно отчитал его начальник Гот, – выкладывай, что удалось узнать.
– Раз Вы так настаиваете, шеф, – многозначительный взгляд в мою сторону, значение которого для всех так же оставалось тайной, – Теор Рха являлся одним из пяти претендентов в женихи для шерифа Гонзалес.
Взгляд мужчины стал до ужаса неприятным.
– И о чем это говорит? – холодно уточнила я, понимая, что в этот раз, кажется, конкретно попала. Словно холодной водой облили.
Доверчивая дура! Захотелось тебе дружеских отношений? На, получи, и смотри не подавись от чужих щедрот! Сейчас начнёшь выгребать за всех и вся.
– Это говорит о том, что ты, Гонзалес, скрываешь от следствия факты.
– С чего такие выводы? – все еще пытаясь держать лицо, уточнила я, – О том, что он – тот, кто был в списке, я узнала намного позже после обнаружения трупа, но ненамного раньше тебя. Только до сих пор не могу понять, к чему ты клонишь? Мы с ним ни разу не встречались, так что ничего личного с моей стороны в этом деле нет.
– А я думаю, есть, – во взгляде теперь уже, кажется, бывшего почти друга проскользнуло презрение, – все знают, что если уж глава рода Тха, к которому ты принадлежишь, возьмется за что-то – обязательно своего добьется. Твое замужество для обоих семей очень выгодно. И это наверняка совсем не по нраву твоему любовнику…
На миг в голове пронеслось – причем тут Фамир?
– … все знают, что Гато ни с кем своим не делится. А тебя он считает своей, и что по этому поводу думаешь ты, никого не интересует…
Интересное заявление сейчас прозвучало.
– … у Мих-ала были тесные связи с Теором Рха, – Уорк снова обратил своё внимание к хозяину кабинета, пытаясь игнорировать моё присутствие, будто меня и нет совсем. Правда, ненадолго: едкие замечания на грани оскорбления он любил бросать в лицо, – какие делишки они там проворачивали, я пока не знаю. Но это пока. А вот сейчас, я думаю, картина складывается очень ясная. Твой любовник…
– Бывший.
– Что?
– Я говорю, бывший любовник, – закатив манерно глаза, словно показывая, как мне надоело напоминать истинное положение вещей в наших с Гато отношениях на данный момент.
– Ну-ну, – губы Уорка скривились в противной ухмылке, – так вот, я думаю, тут все очень просто. Мих-ал решил избавиться от потенциального соперника и при этом не испортить отношения с такой влиятельной в определенных кругах семьей. Потому и провернул свое дельце так, чтобы подозрение пало на невиновных граждан.
– Ты их еще святыми обзови, – вставила я свои пять копеек, вспоминая, что творилось в доме, где росли трое маленьких детей.
– По крайней мере, к убийству члена семьи Рха они никакого отношения не имеют, – все же выйдя немного из себя, огрызнулся он, – А вот она, – направил свой «указующий перст» на меня мужчина, – наша замечательная шериф Гонзалес, все узнала намного раньше, и решила скрыть от следствия информацию, чтобы пустить по ложному следу. Вот потому мы и топчемся на одном месте уже больше недели!
Прав шеф, любит этот товарищ театральщину, причем дешёвую.
– Все сказал? – холодно уточнила я.
– Да.
– Доказательства есть? – от этого вопроса, подозреваю, теперь уже бывший, напарник скривился.
– Нет, но будут.
– Вот когда будут, тогда и рот свой открывай, а пока язык попридержи! – не сдержалась – внутри от злости и обиды все клокотало.
Шеф все так же продолжал молчать, не выказывая своего отношения к происходящему, что дало повод Уорку думать о поддержке со стороны начальства. Тот же только и рад стараться: ощерившись, попытался тоже укусить побольнее:
– Это все, что ты можешь сказать?
– А тебе бы так хотелось, да? – оскалилась я не меньше, – Увы и ах, такого подарка я тебе не предоставлю. Скажи-ка мне, не друг мой, – выделив последние слова особой интонацией, продолжила, – От чего же тогда мой бывший любовник под шумок не захотел и остальных претендентов на мою руку убрать, раз уж пошел в разнос? Сам же говорил о списке. Сколько там, кстати, желающих со мной судьбу связать, отметилось? Пять, да, не больше?
– Я думаю, мы это скоро выясним, – засомневался он, – И сколько было имен в списке, и не случилось ли с ними чего, и как твой Га-а-ато провернул убийство своего старого знакомого.
Последние слова повисли в воздухе, а мне просто до жути надоело бодаться один на один с этим идиотом.
– Ну а Вы что скажете, шеф? – повернулась я к главе отдела.
– Обвинения серьезны, – помолчав с минуту, ответил тот, – и, хоть некоторые аргументы Уорка и выглядят несколько…мм… надумано, все это стоит проверить…
Меня будто под дых ударили. Вдруг отчётливо осознала, насколько я одинока. Во всём. Везде.
Оказалось, моя служба верой и правдой последние три года, бессонные ночи, иногда голодное (до черных точек перед глазами) состояние, когда пропадала сутками на работе… все это ничего не стоило. И теперь меня попросту тихо и спокойно сливали. Может, Прис Гот тоже подумывал, что пригрел на груди змею? Все это время. Просто более успешно скрывал своё отношение и ждал, когда сможет убрать из отдела ненужную ему единицу?..
– Меня увольняют? – голос не подвел; превратившись в сам лёд, он распространял по комнате свой холод. Даже бывший напарник поёжился, что удалось заметить краем глаза.
Да, его я без внимания оставить больше не смогу. Подставляться такому второй раз я не собиралась. У меня теперь уж точно нет друзей – спину прикрыть больше некому, потому вертись, дорогая Розочка, сама.
– Зачем же так, – хитрый ауд не захотел в открытую портить со мной отношения, перестраховывался, хитрый лис, – думаю, для общего блага и нашего дела в первую очередь, я отстраняю тебя на время.
– От всех дел, которые я веду, или только от этого?
– Силы с тобой! – картинно замахал на меня руками этот лицемер, – конечно, только от этого! – после чего по-отечески устало улыбнулся, – кому же я остальные-то передам? Сама знаешь, у нас и так рук не хватает, – погрозил длинным тонким пальцем, мол, не отлынивай – никто тебе внеочередной отпуск не даст. Очередной, правда, тоже.
– Что ж, – лицо все еще удавалось держать, – раз я больше не нужна, – выразительно посмотрев на бывшего (в этом я уже не сомневалась!) напарника, – я пойду.
Так и не дождавшись возражений, ушла. В спину будто штырь вставили – не согнуться, не ссутулиться.
Теперь раскрытие этого преступления – мое личное дело.
***
Стоило поторопиться, пока Уорк был еще у шефа, и скопировать кое-какие данные для личного пользования. Потом все это придется отдать ему.
То, что меня не уволили совсем, имело свои плюсы, самый главный из которых – доступ к общей полицейской базе. Желание напоследок, перед уходом, утереть всем нос, было огромным. В том, что я в этом отделении дальше не задержусь, тоже сомнений не возникало. Работать с теми, кто предал, усомнился в тебе и твоей порядочности, я не смогу. Я не какая-нибудь киношная суперженщина со стальными яйцами – спокойно работать, не доверяя никому и ожидая в любой момент нож в спину, не для меня.
Скопировать папку по этому делу со всеми экспертизами и наработками на личный, размером с ноготок большого пальца носитель, удалось быстро. Потому даже не покраснела под пристальным взглядом бывшего напарника, пока сдавала дело и под его личным контролем удаляла в общей сети свой доступ к нему.
Дальше же, не обращая внимания на косые взгляды сотрудников, натянула куртку, проверила оружие и вышла, делая вид, что мне срочно нужно на воздух.
Мне действительно нужно было проветриться. Но не только для этого. Если кто-то решит проследить за мной, тоже ничего не поймет в моих действиях. Вернее, они скорее покажутся ему бессмысленными. Бежать к Мих-алу я не собиралась, несмотря на чьи-то тайные надежды и предположения о моем желании уведомить бывшего возлюбленного о возникшей угрозе.
Я направилась совершенно в другую сторону. Хоть и думала, что только глобальная катастрофа заставит меня снова увидеться с этим мужчиной по собственной воле. А вот поди ж ты. Не зря говорят, не зарекайся.
Служебный таккар с места рванул, как ошпаренный – всё же эмоции на миг вырвались наружу, преобразуясь в сумасшедшую скорость.
До «Туза» я добралась в сверхкороткие сроки.
Уже входя в центральный холл, продемонстрировала удостоверение оживившейся при виде оружия охране и набрала по комму Фамира:
– Ты где?
– В офисе, – неожиданно настороженно уточнил он.
– Нужно поговорить, – рубленные фразы, выскакивавшие из меня, выдавали внутреннее напряжение, – я у тебя, скажи ребятам, чтобы пропустили.
Остаток пути, как только охрана получила добро, я промаршировала со скоростью звука. Без стука залетела в кабинет ошарашенного тэнкварта и рявкнула:
– Господин Рха, исключительно из уважения к Вам решила лично уведомить: в дальнейшем по вопросам дела о гибели вашего родственника следует обращаться к моему напарнику Уорку, – «бывшему» – мысленно добавила я, – разрешите откланяться.
После чего развернулась на каблуках, отворачиваясь от ошарашенного любовника, и подошла к двери. Открыла. Сняла с себя куртку. Аккуратно зашвырнула подальше в коридор. Прижала указательный палец к губам, приказывая оставшейся за дверьми кабинета охране молчать. Еще и пантомиму сыграла, прикладывая ладошку к уху, а потом указывая на куртку. Если не дураки, поймут, что их могут подслушивают, и говорить будут исключительно на отвлеченные темы… О погоде, например.
Вновь закрыла за собой двери в кабинет, вытерла со лба пот. Выражение лица Фамира неожиданно вызвало смешок. Таким я его еще не видела – брови почти затерялись в волосах, в глазах легкое беспокойство за мое душевное здоровье, и пудовые кулаки, которые сжимаются-разжимаются. Посматривал он на них иногда даже с легкой такой обидой – мол, вон какие вымахали, а реально помочь ничем в сложившейся ситуации не можете.
Подошла совсем-совсем близко. Облокотилась попой на стол, еще и к нему наклонилась вперед, чтобы шепот мой услышал. И все это молча. Бедный, как только нервы не сдали от моих странностей?.. Пока не рассказала о своих опасениях.
О том, что Уорк слишком часто оказывался за это утро рядом с моей курткой, и наверняка жучка прицепил, в надежде на то, что раскрою ему свой глобальный заговор на пару с Мих-алом.
После этих слов тэнкварт вытащил из стола мудрёный аппарат, провел им вверх-вниз вдоль всего моего, с утра уже уставшего, тела со всех сторон и… показал большой палец.
И о чем это мне должен был сказать сей жест? «Все класс, жучки все еще на тебе» или «Нормально, жучков уже нет – можешь говорить»?
Прибор бы возвёрнут взад, на свое потайное место. Зато его место на столе заняла сразу неприметная штучка неизвестного мне назначения. Правда, там с боку маркировочка заводская была, интересная. На определенные мысли наводящая.
– Все нормально, можешь говорить.
– Фух-х! – с облегчением вздохнула, – дай свой комм. Мне нужно срочно Мих-алу позвонить. Не уверена, что мой комм не прослушивается.
– Ну ты даёшь, – фыркнул насмешливо тот, – забыла, кто я?
Тут я сообразила, что все-таки попала. Его комм, наверное, в первую очередь «обслуживается» правоохранительными органами.
– И что же теперь делать? – замерла, все также полусидя на столе, от сосредоточенности покусывая косточку указательного пальца.
– На, – перед носом в широкой ладони качнулся старенький комм. Я таких в продаже даже и не видела – раритет!
– Это что?
– Средство связи, – перекривляв мои интонации, ответили мне.
Кто-то чем-то сильно недоволен, видимо. Вон, как морду сплющило – стоило только о Гато услышать.
– Спасибо, – решив не привередничать и брать, пока дают, схватила даденную попользоваться древность и по памяти набрала номер бывшего. Одним глазом наблюдая, как Фамир бесцеремонно стащил из кармана мой отключенный комм и пошел к дверям.
Решил не подслушивать – с принципами, правильный.
В проеме в ту же секунду появились оба охранника. Тэнкварт что-то пробормотал тихо одному из них на ухо и потыкал пальцем в мое средство связи. Получивший указания хозяина парень скрылся с глаз и вернулся спустя пару минут с невзрачным молоденьким улийцем. Тот тащил за собой просто невероятных размеров древний чемодан на колёсах, обитый железом.
Наблюдала я за этими манипуляциями с легким удивлением. Все интереснее и интереснее… На том конце гудки наконец пропали, и я услышала голос бывшего.
– Ты где? – кажется, этот вопрос уже сегодня был мной озвучен. Правда, на том конце линии был совсем другой человек… тьфу ты, нечеловек… собеседник.
– В офис еду, – голос Гато прозвучал игриво, – а что, хочешь, чтобы к тебе заехал?
– Не до того сейчас, батенька, – облегченно вздохнула: это просто удача, что удалось перехватить его раньше. От того, наверное, на высокий слог и потянуло, – слушай внимательно…
Рассказ о подозрениях напарника, о том, что является на данный момент установленным фактом, а что уже ничем не подтвержденные его домыслы, много времени на занял. Говорить я старалась тихо, но тем не менее четко и коротко, выделяя основное.
– … так что он тебя там скорее всего уже ждет, – заканчивала излагать свои предположения я, – хотя, вряд ли он наберется наглости заявиться к тебе с патрульными без ордера. А ордера ему никто без железобетонных доказательств не даст. Конечно, он может попытаться взять на слабо, нахрапом, но… ты – мальчик большой, как с ним общаться, сам знаешь. И говорю я тебе это только для того, чтобы ты знал, чего от моего бывшего напарника ожидать. Так что поговорить с ним можешь. И даже официальную версию озвучить тоже. Обо всем остальном… В общем, ты в курсе.
