Текст книги "Она забыла, кто такая (СИ)"

Автор книги: Ева Гуревич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

Глава 38. Тайный страх

– …Не поможет богатство в день гнева, правда же спасет от смерти, – сказал Полозов и кивнул головой в знак прощания.

– Все суета, все суета, – махнул рукой старик в коричневом вельветовом пиджаке. – Рад был встрече, Андрюша.

Он перевел взгляд на Анну, с учтивой улыбкой поклонился обоим и скрылся за дверью. Анна и Андрей встретили его в гардеробной ресторана, куда пришли отмечать завершение проекта и начало их новой жизни. Заведение выбирал Полозов, и Анна в очередной раз отметила его утонченный вкус. «Блэквуд» напоминал квартиру Андрея: кожа, тяжелый зеленый бархат, натуральное дерево и портреты в массивных позолоченных рамах. В меню – блюда из дичи, мясо в горшках, полбяная каша, драники с лисичками. Полозов, казалось, так и не отпустил свое время, и спустя век продолжал собирать его по осколкам. Анна думала, что, наверное, с каждым годом это было все труднее делать.

– Кто это был? – спросила Анна, когда они садились за столик.

– Старый приятель. Мы познакомились еще в девяностых.

Анна нахмурилась.

– А его не смущает, что ты… – она наклонилась и продолжила шепотом. – Не стареешь?

– Возможно, смущает, – пожал плечами Полозов. – Мы об этом не говорим. Так вышло, что мы встречаемся раз в несколько лет где-то на улицах Петербурга, обсуждаем какие-то общие темы, как сейчас, но он почти ничего обо мне не знает. Возможно, он думает, что я – плод его фантазии.

Она усмехнулась.

– Воображаемый друг?

– Вроде того. Он безопасен, я уверен.

– Хорошо разбираешься в людях? – прищурилась Анна.

– В моем возрасте это неизбежно.

Они заказали еду, официант принес шампанское в ведре со льдом и с озорным шипением разлил его по бокалам.

– За успешное завершение проекта, – сказал Полозов, поднимая бокал. – Это было непросто, но все получилось, и я счастлив.

Анна робко улыбнулась.

– Счастлив, что наконец обрел тебя, – закончил он и коснулся бокала Анны своим.

Она сделала глоток и на секунду закрыла глаза. Это было совсем не то шампанское, что она пила днем в кабинете у Брагина. Терпкое, благородное, с кислинкой, напоминающей какую-то дикую ягоду.

«Слава богу, не черноплодка», – поймала она себя на мысли.

– Странное чувство, – сказала она, ставя бокал. – Как будто всё закончилось… и в то же время ничего не закончилось.

Андрей едва заметно улыбнулся.

– Это нормально. После напряжения всегда приходит пустота. Её легко перепутать с тревогой.

Анна покачала головой.

– Ты же понимаешь, что я не об этом. Интересно, как понять, что петля разорвана? Что всё… действительно закончилось. И мы можем просто жить.

Полозов положил в рот аккуратный кубик сыра и ответил только когда проглотил его.

– Время покажет, – сказал он спокойно.

Анна усмехнулась – не насмешливо, скорее устало.

– Пожалуй, в вопросах времени тебе можно доверять.

Он посмотрел на неё внимательнее, будто уловил в ее словах что-то лишнее. Официант поставил на стол блюда с горячим. Андрей поблагодарил, Анна чуть отодвинула бокал, чтобы освободить место. Запах еды оказался неожиданно резким – мясо, соус, что-то пряное, почти сладкое.

Она взяла вилку, но не спешила есть.

– Андрей, – сказала она, всё ещё глядя в тарелку. – Можно задать тебе один вопрос?

– Ты можешь задать любой вопрос, – улыбнулся он.

Анна подняла глаза.

– Ты знал о пожаре заранее? Что твой отец решил меня убить?

Анна замерла от собственного вопроса, будто бросила копье. Одновременно она боялась и попасть в цель, и промахнуться, но разозлить Андрея самим броском.

Но копье пролетело мимо. Андрей отреагировал спокойнее, чем она опасалась.

– Я знал, что он ищет способ решить эту ситуацию, – сказал он наконец. – И понимал, что этот способ может быть… жёстким.

Анна сглотнула, прежде чем сделать следующий шаг. А его нужно было сделать, раз уж первый уже случился.

– Он делился с тобой своими планами? Говорил хотя бы, что помолвку со мной нужно расторгнуть? Или просто без предупреждения сжег театр?

Полозов пережевывал утку, не поднимая глаз на Анну.

– Ты хочешь простых ответов там, где их никогда не было.

– Я хочу понять, что произошло на самом деле, – сказала она. – Потому что я хочу понять… тебя.

Полозов отложил нож и вилку, откинулся на спинку стула и посмотрел на нее прямо.

– Анна, – произнёс он мягко, но в этом мягком тоне уже чувствовалось напряжение. – Тебе нужно сделать выбор.

Она не отвела взгляда.

– Выбор?

Он чуть наклонился вперёд, положив ладони на стол.

– Либо ты хочешь дальше копаться в тех событиях, – сказал он, – и мы будем разбирать, кто где что сказал, что я знал, о чём догадывался, какие решения принимал и почему. Мы можем это сделать, если тебе это важно. Сколько угодно.

Он сделал короткую паузу.

– Но ты должна понимать, что этот путь не даёт покоя. Никогда. Там всегда будет ещё один вопрос, ещё одна версия, ещё одно «а если».

Анна молчала.

– Либо ты выбираешь другое, – продолжил он уже тише. – Ты выбираешь доверие. Ты выбираешь оставить это в прошлом. И просто жить. Мы сделаем так, как ты решишь.

Анна почувствовала, как по спине пробежал холод.

– Неужели ты не боишься? – тихо сказала она. – Что пожар снова случится, что все повторится заново? Ты же сам рассказал мне об этом, а теперь хочешь, чтобы я сделала вид, будто ничего не было?

На долю секунды – короткую, почти неуловимую – в его взгляде мелькнуло что-то, чего она раньше не видела. Что-то, похожее на страх. Но он мгновенно исчез.

– Ты живешь в этом чуть больше месяца, – ответил Полозов. – А я чуть больше ста лет. И поверь мне, я знаю, каково это – жить только прошлым и бесконечно анализировать, что было сделано не так, что можно было исправить. Теперь, когда у меня появился шанс жить спокойно, когда у меня наконец появилась ты. Я просто хочу верить, что все позади. Хочу жить так, будто нам больше нечего бояться.

Анна смотрела в его глаза и видела правду. Ей показалось, что он впервые был с ней таким искренним, без оружия и масок. Они молчали. Где-то в зале зазвенели бокалы, кто-то засмеялся, официант прошёл мимо, легким движением убрав пустую тарелку с их стола.

– Ладно, – сказала она устало. – Я услышала тебя. Думаю, ты прав.

Полозов улыбнулся и вернулся к ужину. От уязвимости, что еще несколько секунд назад так растрогала и обезоружила ее, вновь не осталось и следа.

Глава 39. Видение, которое меняет всё

Юра не собирался приходить в церковь. Он просто оказался здесь, и сам не понял, как это вышло. Шёл по Петербургу с тем же вязким ощущением в голове, которое не отпускало его с утра, и вдруг заметил маленькую часовню с открытой дверью. В голове пронеслись все события последних недель, в которых Юра чувствовал себя настолько беспомощно, что эта дверь вдруг показалась выходом.

Внутри было темно и тихо, и уже от этого ему стало спокойнее. Он остановился на пороге, пропуская женщину с пакетом, из которого торчали ветки вербы, и только потом вошёл сам. От ладана и воска сразу стало трудно дышать.

Юра сделал несколько шагов и замер, не понимая, куда идти дальше. Люди двигались уверенно, каждый по своей траектории. Кто-то подходил к иконам, кто-то ставил свечи, кто-то стоял неподвижно, чуть покачиваясь и бормоча под нос молитвы.

Юра попытался вспомнить, как вообще ведут себя в таких местах. Вроде бы нужно перекреститься. Он поднял руку, неуверенно коснулся лба, потом двинулся рукой к правому плечу, засомневался и дернулся в сторону левого, потом обратно.

– Лоб, живот, кошелек, часы, – тихо проскрипел прокуренный шепот откуда-то слева.

Это был скрюченный старик, стоявший рядом. Юра кивнул и сделал все по инструкции. Затем прошел в церковную лавку, где на мятую сторублевку из нагрудного кармана купил пять свечей.

Юра останавливался у икон, читал имена и тексты рядом, пытаясь разобраться, кому и за что молиться. Но чем дольше он находился в часовне, тем больше у него сдавливало виски – то ли от ладана, то ли от монотонного напева откуда-то с другого конца зала, то ли от общего напряжения внутри.

Кто-то прошёл мимо, задел его плечом. Юра отступил, упёрся спиной в холодную стену. Камень через куртку ощущался отчётливо, и это немного возвращало в реальность. Юра провёл рукой по лицу, пытаясь собраться, но голова становилась все тяжелее. Звук пения вдруг стал громче, хотя никто не прибавлял голоса, запах ладана обжигал нос, легкие и будто бы даже глаза.

– Плохо? – спросил тот самый дед.

– Нормально, – ответил Юра, хотя голос прозвучал неубедительно.

Дед резко мотнул головой.

– Воздуха тебе не хватает. Выйди, постой.

Он кивнул, хотя и сам уже чувствовал, что нужно выйти.

Юра развернулся и пошёл к двери, стараясь не ускоряться, хотя внутри всё подгоняло. Пол под ногами казался чуть мягче, чем должен был быть, как будто он идёт не по камню, а по доскам.

Он толкнул дверь, вышел на улицу и вдохнул холодный воздух, жадно, почти с облегчением. Голова всё ещё кружилась. Он сделал пару шагов от входа, опёрся на перила и закрыл глаза.

– Милостыньку, батюшка…

Голос был прямо у уха.

Юра вздрогнул и открыл глаза.

Перед ним стоял человек – не старый, но какой-то бесформенный, в потёртой куртке, с лицом, которое трудно запомнить. Юра машинально полез в карман.

– Сейчас, подожди…

Он поднял глаза, но перед ним был уже другой человек. Он не сразу понял, кто это. Сначала черты были размыты, как если бы он смотрел на них через мутное стекло. В долю секунды взгляд стал резким и знакомым. Еще мгновение – и Юра понял, на кого он смотрит.

На Полозова.

Не такого, каким видел его в архиве, холодного, мраморного, бесстрастного. А другого – в сюртуке, с юношеской горячностью в глазах.

Юра моргнул, но лицо стало только четче. А вот картинка вокруг затянулась дымкой.

– Не дай ей выпить это вино, – сказал он, схватив Юру за рукав. – Скажи ей, чтобы не выходила на сцену. Ей нужно уйти из театра до начала спектакля.

Юра смотрел на него пустым взглядом, пытаясь осознать происходящее, но получалось туго.

– Скажи, что я просил, – продолжил Полозов. – Пусть бежит, прячется, я сам ее найду.

Юра не успел понять, как это закончилось. Вспышка – и перед ним снова стоял тот же человек в потёртой куртке, протягивая руку. Полозов исчез так же резко, как появился.

– Ну что, есть что-нибудь?

Юра машинально достал из кармана какую-то мелочь, сунул в ладонь и отступил.

– Держи.

Человек что-то пробормотал в ответ, но Юра уже не слушал. Он отошёл на несколько шагов и осмотрелся, убедившись, что мир остался прежним – бледное солнце, тусклые туристы у дверей церкви, мокрая плитка, брызги грязи на ботинках. Все в порядке.

И все же, картина мира стала другой. То, что он увидел сейчас – было с ним и раньше. Он был в этом уверен, хоть и признавать это было неприятно. Вяземский попросил Николая предупредить Екатерину о том, что вино отравлено. О том, что в театре будет пожар. Он хотел спасти ее.

Это все меняло. Ломало образ лживого Полозова, который он нарисовал себе сам и пытался нарисовать для Анны. Но облегчения не наступало. Возникло только еще больше вопросов.

Что произошло дальше? Почему Екатерина всё равно погибла? Почему погиб Николай? А главное – почему Полозов не рассказал Анне, как все было на самом деле?

Юра понимал: нужно рассказать Анне о том, что видел. Но тут же ловил себя на том, что не хочет этого. Он ругал себя за эти малодушные мысли, спорил сам с собой, пытался понять, чего он боится. Оказаться неправым? Оправдать Полозова в глазах Анны и потерять ее навсегда?

«Идиот, она уже давно не твоя, и никогда твоей не будет», — думал он про себя.

Телефон завибрировал в кармане. Юра достал его, посмотрел на экран. Даша. Он на секунду задумался, потом ответил.

– Ты где? Я освободилась.

Юра совсем забыл, что они договаривались о встрече. Через полчаса он ждал ее у метро, она подошла к нему в легком оливковом платье и кожаной куртке и чмокнула в щеку. В планах у них была выставка конструктивистов, и они шли до музея пешком.

Даша рассказывала что-то про работу, про ссору с деканом, но он слушал вполуха.

– Знаешь, что самое обидное? – сказала Даша, и вопросительная интонация вернула его в беседу.

– Что? – ответил он автоматически.

– Что я его уже сто раз просила. Но все равно каждый раз все заканчивается одинаково.

Юра вдруг будто включился. Он повернулся на Дашу и сбавил шаг.

– Все заканчивается одинаково? – спросил он, но будто бы не у нее, а сам у себя.

– Ну да… А что? – хлопнула глазами Даша.

– Каждый раз… – продолжал бормотать он.

– Юр, ты меня пугаешь. Что с тобой?

Он, наконец, пришел в себя и вернулся к Даше.

– Все в порядке, прости, задумался о своем. Ты не против, если после выставки мы съездим в архив? Я забыл там кое-что важное.

Даша пожала плечами.

– Ну хорошо, как скажешь.

Юра испытал облегчение, разрешив себе посмотреть на всю эту историю под другим углом. Мысль, которая родилась в его голове, пугала, отталкивала, и в то же время многое проясняла. Что, если все это время он боролся не с тем, и виновен во всем произошедшем не Полозов, и даже не Анна...

А он сам?

Глава 40. Удобная версия

Юра не помнил, когда в последний раз так нервничал. Наверное, ещё в школе, когда его вызвали к директору после какой-то глупой драки. Он шёл по коридору, заранее представляя, как его будут отчитывать, как он будет стоять и молчать, не зная, куда деть руки. Тогда всё казалось простым: есть правый и виноватый, а наказание объединит их обоих.

Сейчас было сложнее, потому что виноватого пока еще не было, а правым был точно не он. Юра стоял у подъезда Полозова уже несколько минут и никак не решался нажать на кнопку домофона. Мысль о том, что сейчас придётся говорить с ним на равных, без привычной злости, без этой удобной позиции «я знаю, что ты врёшь», заставляла его тянуть время.Ему вдруг стало ясно, что всё это время он разговаривал не с человеком, а с версией у себя в голове. С врагом, которого сам себе назначил. И теперь этот враг исчез, а на его месте остался человек, с которым нужно было договариваться.

Юра выдохнул и нажал кнопку. Дверь открыли сразу. Полозов стоял на пороге, будто ждал. На нём была та же домашняя рубашка, рукава закатаны, взгляд спокойный, почти усталый.

– Юрий, – сказал он без удивления. – Проходите.

Юра кивнул и вошёл. Они прошли в гостиную. Полозов жестом предложил сесть, но сам не сразу занял место – сначала прошёлся к столу, налил воды, поставил стакан перед Юрой.

– Ани нет? – спросил Юра, хотя знал ответ.

– Анна в институте, – Полозов выделил голосом имя. – Что-то случилось?

– Случилось, – сказал он. – Я видел сон.

Полозов не переспросил, будто был готов и к этому.

– И что там было?

Юра сделал короткую паузу, будто собирался с мыслями.

– Ты догнал Николая, – сказал он. – Перед театром. Попросил предупредить Екатерину. Сказал, чтобы она не пила вино и не выходила на сцену.

Полозов опустил взгляд на секунду, потом снова посмотрел на него.

– Прекрасно, – сказал он тихо. – Значит, ты всё-таки… подключился.

Юра бросил на него удивленный взгляд.

– Ты что, знал, что я…

– Конечно, – оборвал его Полозов. – Понял сразу, как только увидел. Вы с Николаем похожи, как две капли воды. Правда, я не ждал, что он тоже вернется. Значит, ему тоже есть, что сказать.

– Думаю, что не только ему, – сказал Юра. – Об этом я и хотел с тобой поговорить.

Полозов кивнул.

– Слушаю.

Юра смотрел на него внимательно, но без прежней жёсткости.

– Ты знал о плане своего отца, – сказал он. – Знал, что он готовит убийство Екатерины.

Полозов не стал отрицать.

– Знал, – ответил он. – Я понимал, что он не ограничится разговорами.

Юра кивнул.

– И ты тянул до последнего.

– Да.

– А потом всё-таки решил вмешаться, – продолжил Юра. – Попросил Николая её предупредить.

– Верно.

Полозов уверенно кивал, будто это не Юра его допрашивал, а Полозов проверял его на знание событий.

– И при этом ты сказал Анне совсем другое.

Полозов слегка усмехнулся, но без веселья.

– Не драматизируй.

Юра не отводил взгляда.

–Ты решился на ее убийство, но потом передумал. Ей же ты сказал, что вообще ничего не знал с самого начала. Ты понимаешь, что это совсем другая версия событий?

Полозов молчал. Юра ждал.

– Понимаю, – сказал он наконец.

Он не звучал виноватым, только очень усталым.

Несколько секунд они сидели молча.

– Почему? – спросил Юра.

Полозов отвёл взгляд и вздохнул, будто и сам хотел бы знать ответ.

– Потому что я и сам не знаю, почему она погибла, – сказал он.

Юра нахмурился.

– В смысле?

– В прямом, – спокойно ответил Полозов. – Я не знаю, что было в той гримёрке и о чём они говорили. Я не знаю, почему она не ушла.

Он посмотрел на Юру.

– Я знаю только, что опоздал.

Юра сжал губы.

– И вместо того, чтобы сказать об этом Анне, ты придумал другую версию?

– Я не придумывал, – тихо сказал Полозов. – Я просто не погружаю ее в детали, потому что…

Он сделал паузу.

– Не хочу потерять ее снова. Я боюсь, что она меня не простит.

Полозов нечасто говорил о своих страхах, и уж тем более в разговоре со своим соперником. Юра почувствовал смятение, и мысленно выразил уважение Андрею за то, что он решился на такую откровенность.

– Ты говорил, что она возвращалась много раз. Неужели ты никогда не говорил ей правду?

Полозов резко встал и подошел к окну, развернувшись к Юре спиной.

– Да не было никаких возвращений, – сказал он резко. – И никакой петли нет.

Юра ждал продолжения, не шевелясь и почти не дыша.

– Я знал, что она вернется. Она предупреждала, – говорил Полозов уже тише. —Она присылала письма. Я уничтожал их, но они появлялись снова. Она приходила во снах. Говорила, что я не умру, пока она не отомстит за предательство.

Юра подошел и встал рядом.

– Полозов, ты монстр. Ты же ее чуть с ума не свел своей легендой. Она боялась погибнуть. Как ты вообще мог такое придумать?

С каждым словом голос его становился громче, но Полозов принимал его злость смиренно.

– Сто лет, – сказал он хрипло. – Сто лет я ждал ее появления. Когда ящик с письмами нашли в институте и когда Брагин показал мне фото Анны – я понял, что время пришло. Но не знал, как это будет. Не знал, помнит ли она, кто такая. Не знал, как отреагирует, если услышит правду. Поверит ли мне, простит ли.

Он усмехнулся едва заметно.

– Когда стало понятно, что она ничего не помнит – я решил этим воспользоваться. Рассказать чуть смягченную версию событий. Потому что…

Его голос задрожал, и он тут же осекся, чтобы Юра этого не услышал. Но он услышал, и поймал себя на неожиданном желании – поддержать своего врага.

– Потому что «я решил тебя убить, а потом передумал» звучит не очень, – закончил он. – Логика в этом есть. А зачем ты соврал про петлю?

– Чтобы она думала, будто я контролирую ситуацию. Что я знаю, чем все закончится и что нужно делать, чтобы пожар не повторился. Она должна была довериться мне.

Юра повел подбородком, выразив, как его впечатлила продуманность плана.

– Да уж, за сто лет ты и впрямь неплохо подготовился. Но на какой исход рассчитывал?

Полозов вдруг повернулся к Юре и улыбнулся своей обыкновенной, невозмутимой улыбкой.

– Знаете, Юра, – сказал он вкрадчиво. – Даже застряв во временной петле, я не утратил веру в Бога. Я знал, что, если все это произошло со всеми нами, значит это зачем-то нужно. У каждого из нас троих есть своя задача. Я не знаю вашу с Анной, но точно знаю свою. В 1904 году я предал свою любимую женщину, оставил в беде и одумался слишком поздно. Все, чего я хотел сейчас – доказать ей, что я больше никогда ее не предам. А вот чего Бог хочет от вас – я не знаю. Но если ты тоже вернулся, значит и у тебя есть своя роль. Но это тебе предстоит выяснить самому.

Юра посмотрел на него несколько секунд и вернулся за стол.

– Знаешь, что самое странное? – сказал он. – Я всё это время был уверен, что ты врёшь, потому что знаешь слишком много. А оказалось – наоборот. Ты и сам не знаешь, что произошло и что с этим делать.

Они оба молчали. В этой паузе не было враждебности. Только странное, непривычное равновесие. Юра первым нарушил тишину.

– Похоже, ты прав, – сказал он. – Эта… петля, назовем это так – держится на нас троих. Значит, у каждого из нас свой ключ. Своя ошибка, которую нужно исправить.

Полозов кивнул.

– Именно так.

Юра посмотрел на него внимательно.

– Но я думаю, ты ошибся в одном. Тебе недостаточно просто любить Анну, это было бы слишком просто. Тебе нужно рассказать ей правду.

Полозов отвёл взгляд.

– Это все разрушит, – отрезал он.

– Сто лет назад все разрушила ложь.

Полозов ничего не сказал.

– Ты боишься, что она вспомнит и всё повторится. А я думаю, наоборот, – сказал Юра. – Что все закончится, когда она узнает правду.

Он чуть усмехнулся.

– Или ты не очень-то хочешь, чтобы это закончилось?

Полозов не ответил сразу. Он отвёл взгляд, прошёлся по комнате, остановился у окна. Несколько секунд стоял, глядя куда-то в сторону. Юра не торопил.

Наконец Полозов повернулся.

– Если я скажу ей всё, – сказал он, – назад пути не будет.

– Его и так нет, – ответил Юра.

Полозов кивнул, будто принял какое-то решение, но не озвучил его. Юра поднялся и направился к двери, но в последний момент остановился.

– И ещё, – добавил он, не оборачиваясь. – Я думаю, что в смерти Екатерины виноват не ты. Но мы с этим еще разберемся.

Полозов не ответил. Вина его не интересовала. Только пророчество Екатерины, которое она прокричала в горящей постели, в его первом сне:

«Твои страдания еще не закончились, любимый. Я вернусь, чтобы отомстить».

Юра вышел из подъезда и только на улице понял, что ему некуда идти. Он прошёл вдоль дома, завернул за угол, вышел к проспекту. Люди шли мимо, кто-то разговаривал по телефону, кто-то тянул за собой пакет с продуктами, у светофора толпились машины.

Он остановился у перехода и полез в карман за телефоном, чтобы проверить время. Экран не загорелся. Он нажал кнопку ещё раз, потом сильнее, будто это могло помочь. В этот момент его кто-то задел плечом, он машинально шагнул в сторону и оказался почти на проезжей части.

Сигнал клаксона на миг оглушил его. Юра отшатнулся и только тогда заметил, что воздух стал тяжелее. Он вдохнул глубже, но удушье усиливалось. И он снова почувствовал его. Дым.

Юра обернулся в поисках пламени, но проспект оставался прежним. Лишь звук стал приглушённым, будто его накрыли стеклянным колпаком. Чей-то смех донёсся издалека и сразу же потерялся. Он сделал шаг назад и вдруг понял, что под ногами не асфальт. Доски. Неровные, пружинящие, как старый настил. Юра опустил взгляд, потом снова поднял его и на секунду зажмурился, будто это могло вернуть всё на место. Но стало только хуже. Вместо проспекта перед ним тянулся узкий коридор, освещённый жёлтым, неровным светом. Где-то впереди метались тени, и оттуда же тянуло жаром. Не городским теплом машин и батарей, а живым, сухим огнём.

Кто-то закричал. Сначала один голос, потом ещё. Юра не сразу понял слова, но тон был такой, что сомнений не оставалось. Он сделал шаг вперёд, потом ещё один, не до конца понимая, зачем идёт. Доски под ногами скрипнули. Где-то рядом что-то упало с глухим стуком.

Юра дошёл до поворота и остановился. За ним пространство резко расширялось, и там уже было видно пламя. Оно поднималось по кулисам, хватало ткань, дерево, всё, что попадалось, и двигалось быстрее, чем успевал осознавать взгляд.

Он попятился и врезался спиной в стену. Обернувшись, он увидел дверь и открыл ее. Внутри огня и дыма уже не было. Он увидел две фигуры. Это была Анна и… он сам?

Нет, конечно же нет. Это были Николай и Екатерина.