Текст книги "Сердце Снежной королевы (СИ)"

Автор книги: Эва Гринерс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Глава 20

За две недели мы с Сонечкой сшили большое количество нарядов: шальваров, туник, накидок, шалей. Также с небольшим трудом осилили корсеты и головные уборы с вуалями.

Примеряя всё это великолепие, я вживалась в образ, тренировалась говорить с акцентом.

Елисей Иванович по моей просьбе достал мне зеркало в полный рост, и я крутилась перед ним в свободное от шитья время. Репетировала движения, свойственные женщинам востока, плавные и лёгкие. Наверное, я очень смешно смотрелась со стороны. У меня в голове крутился какой-то собирательный образ, винегрет из Мата Хари, танцовщиц индийского кино и знаменитой Садаякко.

Но я утешала себя тем, что Тибет, в принципе, дело тёмное и неизвестное, особенно ещё в это время. Ну и к тому же я ведь не типичная принцесса, согласно своей легенде.

Со дня на день я должна была “прибыть” в N-ск. В шикарном экипаже, в сопровождении охраны, с которой Елисей Иванович меня познакомил ещё неделю назад.

Он привёл этих парней ко мне в один из вечеров, после того, как доставил Сонечку домой.

– Госпожа Мали, это Байбал и Михлээ. Поступают в полное ваше распоряжение. В их надёжных руках теперь ваша безопасность и жизнь.

Я, немного опешив, смотрела на свою охрану. Выглядели они впечатляюще: похожие между собой, примерно одного роста широкоплечие, лица с высокими скулами. Волосы прямые, черные до плеч. Они смахивали на индейцев. Кухлянка, верхняя одежда без застёжек, мягкая обувь опочи. Похоже на то, что носили охотники нашего стойбища. На поясе кожаные ножны, кисеты и мешочки для пыжей и пороха. На плече у каждого по дульнозарядному ружью.

Представив их мне, Елисей Иванович выпроводил парней в коридор и пояснил мне:

– Они братья, охотники. Быстрые, ловкие, двигаются бесшумно, стреляют без промаха. Ну, как вам?

– Высший класс! – восхитились я. – А где вы их нашли?

– Потолкался на базаре, поспрашивал кое у кого. Они суземляки, из одного племени. Я с их отцом договорился. Лучше их не найти, точно вам говорю. Две каменные стены.

Я задумалась.

– И их точно никто не сможет подкупить, чтобы подобраться ко мне?

– Абсолютно исключено. Вы не понимаете их менталитета. Им дал наказ отец, велел служить верно и преданно. А слово отца – высший закон для них.

– Что ж, прекрасно, – кивнула я. – Завтра вы едете к ювелиру?

– Да, надеюсь, всё готово. Даже два дня лишних уже прошло. А вы, госпожа, готовы? – спросил управляющий, чуть склонив голову.

– Более чем, – провела я рукой, показывая на разбросанные по комнате наряды, похожие на оперения сказочных птиц.

– Я имел в виду именно вас, госпожа Мали, – улыбнулся Елисей Иванович.

Посмотрев на него беспомощно, стоя босиком, в платье из красного шифона, я присела на кровать и стянула с головы такую же шифоновую накидку, обшитую бисером и бусинами.

– Ох, не знаю, Елисей Иванович. Стараюсь думать о том, что у меня есть только один путь: вперёд. Да, кстати, вы сговорились насчёт Сонечки?

Елисей Иванович хлопнул себя по лбу.

– Я решил пока погодить. Сейчас её родные уверены, что Сонечка служит мне, помогает готовиться к приезду знатной особы. Было бы разумнее предложить взять Сонечку на службу с проживанием к вам, когда вы приедете. А не ко мне.

Это действительно звучало логично.

– Тогда нужно поторопиться, – хлопнула я в ладоши. – Пора явиться миру! Ну или N-ску для начала.

* * *

Елисей Иванович пришёл за мной через пару дней, в середине ночи.

– Экипаж у черного входа, сундуки уже привязаны. Байбал будет править, Михлээ на запятках поедет. Я с вами, ежели вы не против.

– Конечно, нет, – ответила я, пытаясь согреть руки в рукавах своей роскошной шубы. На голове красовалась плоская шапочка, расшитая бисером и отороченная мехом. К ней с двух сторон была прикреплена вуаль, оставляющая открытыми глаза.

– Просто сказочно, госпожа Мали, – подбодрил Елисей. – Берите меня под руку. Пойдёмте.

– А не увидит никто? – не решалась я сделать шаг.

– Нет. Егор отпросился до завтра, вернётся только утром. Остальные спят.

Мы вышли и погрузились в экипаж. Он был мягким, просторным и уютным. Здесь даже какая-то грелка, видимо, находилась, потому что внутри было тепло.

Я подумала, что нужно поблагодарить Елисея: он, как всегда, выполнил задачу на пять с плюсом.

– Какая роскошь, – провела я по обивке сидения и мягким подушкам. – Елисей Иванович, я готова здесь жить остаться.

– Это потому что вы своих апартаментов ещё не видели, – ответил он. – Таких, как для вас подготовили, здесь вообще никто ещё не видел. Ручаюсь, что когда вы уедете, за ними очередь стоять будет.

Он пытался шутить, чтобы я немного расслабилась, однако я слишком сильно волновалась. Как же, оказывается, мне было спокойно в стойбище. Да и в маленькой комнатке над трактиром в компании Сонечки тоже.

Ехали мы около получаса. N-ск был довольно большим, стихийно и быстро застраивающимся городом.

Остановившись у деревянного трёхэтажного здания, которое выглядело в темноте настоящей громадиной, вышли у крыльца, широкого, с основательными перилами.

Наверное, нашего приезда ждали, потому что двери тут же распахнулись. Внутри было светло, виднелась ковровая дорожка на лестнице.

– Коврами тоже вы распорядились устелить? – спросила я шепотом Елисея Ивановича.

– А как же, – подтвердил он так же тихо. – Ваши комнаты на третьем этаже.

Персонал гостиницы выстроился в большом холле с двух сторон навытяжку.

– Приветствуем вас… госпожа м-Мали, – чуть заикаясь, то ли сам по себе, то ли от волнения, поклонился мне управляющий гостиницей. – Господин Дрожжин, наше почтение.

Я поняла, что до этого не знала, какая фамилия у Елисея.

– Здравствуй, Петр Петрович, – Елисей коснулся шляпы. – Я сам провожу госпожу Мали. Не присылай пока никого.

Я поняла, что мне просто нужно двигаться вперёд, не обращая ни на кого внимания и не останавливаясь, и стала подниматься по лестнице, по мягкому новенькому ковру. Елисей пошел следом, отставая на полшага.

Площадка третьего этажа являлась отдельным небольшим холлом с одной двустворчатой дверью, за которой скрывались мои комнаты.

Войдя внутрь, я огляделась. Несомненно, Елисей Иванович постарался на славу. Сюда не стыдно было и императорскую чету пригласить на чай, не говоря уже о прочих гостях, даже очень высокопоставленных и влиятельных.

Вся отделка была новой. Стены задрапированы голубой портьерной тканью с бежево-золотистым рисунком. Шторы из такого же цвета атласа. Диваны и кушетки со множеством подушек обиты бархатом и золотыми витыми шнурами. Комната выглядела девичьей шкатулкой для украшений.

Я невольно посмотрела на саквояж в руке Елисея Ивановича: в нём находились мои сокровища.

За нами вошли Байбал и Михлээ. Они внесли сундуки, не доверив их персоналу, и встали у дверей, ожидая указаний.

– Выбирайте спальню, госпожа Мали, – подсказал мне Елисей.

Я с любопытством прошлась по комнатам.

Две спальни были похожи между собой: кровати с балдахинами, туалетные столики, стены в тон, пушистые белые ковры.

Третья комната была почти пустая. В ней находились только два платяных шкафа и большое зеркало.

– Прикажете принесть сюда сундуки, госпожа? Удобно будет здесь совершать туалет и хранить наряды.

– Да, сюда. Мне понравилась первая спальня, я хочу ещё посмотреть её.

Мы с Елисеем прошли в комнату, где я подтвердила свой выбор.

Управляющий мой кивнул и поставил на кушетку свой устрашающих размеров саквояж. Из него он извлёк сундучок, который выполнили для меня на заказ. Там хранились теперь все мои богатства. И в отдельной коробочке Снежная Королева. Мне хотелось взять её в руки и подержать, чтобы в который раз убедиться, что она со мной, что с ней всё в порядке. Но с этим следовало подождать.

Елисей Иванович отпустил охрану. Те вышли и заняли пост на площадке третьего этажа.

– Куда мне следует собираться сегодня? – спросила я Елисея. – Где меня увидит как можно больше народу?

Тот посмотрел на меня сочувственно.

– Давайте вы сегодня обживётесь здесь. Привыкнете. Я позабочусь о том, чтобы о вашем приезде узнал весь город. Так внимание к вам будет приковано сразу. Выход организуем завтра. Вот здесь расположена сонетка для вызова прислуги. Зовите, если что.

– Сонечка! – вспомнила я и, торопясь, стала говорить: – Вы сможете привезти её сюда сегодня? Сказать, что я, к примеру… осталась без личной горничной…

– Не волнуйтесь так. Я и собирался. Вы точно хотите, чтобы она проживала с вами? Я тогда распоряжусь, чтобы поставили кровать в гардеробной.

Я удивилась.

– Да зачем же, есть вторая спальня, куда мне две.

Елисей Иванович покачал головой, не соглашаясь.

– Не стоит, госпожа. Не ставьте девочку вровень с собой. Она идёт к вам в услужение. Не должно так быть, что она будет в тех же условиях, как и её госпожа. Это нехорошо и для вас, и для неё.

– Хорошо, вам виднее, – вздохнула я. – Надеюсь, ей там будет удобно.

Когда он ушёл, я выглянула в окно: светало. Можно было лечь и поспать, а можно было заказать кофе и завтрак.

Вместо этого я пошла и открыла свой сундук с драгоценностями. Достала фигурку Королевы. Погладила тёмное дерево, подышала на синий сапфир, олицетворяющий сердце.

Фигурка словно излучала таинственное древнее тепло глубины времён. Я полюбовалась е

ю и убрала на место.

А потом прилегла, чтобы подремать до прихода Сонечки.

Глава 21

Когда я проснулась, то обнаружила, что в покоях кроме меня по-прежнему никого нет. Побродив по комнатам, я заметила в своей спальне дверь, которая сливалась со стеной. Даже дверная ручка повторяла узор на шелковых обоях.

За дверью была стыдливо скрыта небольшая, но полноценная туалетная комната с ванной посередине.

С первого взгляда можно было даже не понять этого. Сама ванна была выполнена в виде удлиненного кресла с деревянной крышкой, позволяющей сохранять тепло. В ногах – большой металлический бак для воды. В нижней его части располагалась печурка, посредством которой вода нагревалась.

Вспомнив, сколько уже времени я мылась кое-как, лязгая зубами от холода, мне захотелось немедленно организовать себе банный день.

Подёргав несколько раз за широкую золочёную сонетку, понадеялась, что меня услышали. И хотя избалованной барыней я не являлась, подумала, что, занимая определенное положение, обходиться без прислуги было неудобно. Не могла же я сама здесь натаскать себе воды и растопить печь.

За дверью послышались шаги и голоса. Я метнулась за вуалью, которая осталась на кровати. В гостиную вошёл Елисей Иванович. Он был один.

– Там стоит горничная. Наши орлы её не пропустили. Вам что-то потребовалось?

Я кивнула.

– Нужно пересмотреть нашу пропускную систему: а то придётся мне сидеть тут голодной и грязной.

Елисей рассмеялся.

– Сейчас отдам распоряжения. Что вначале: принять ванну или поесть? – он огляделся. – Минутку, а где Соня? Она же за мной шла.

Выглянув, управляющий обнаружил Сонечку рядом с гостиничной горничной, стоящую тихонько глядя на охранников и не решаясь войти.

– Что же ты, дитя? Входи скорее. Госпожа ждёт тебя.

Сонечка шмыгнула под его локоть и оказалась внутри номера. Я приобняла её, подбадривая, и подмигнула. Девочка с любопытством оглядывалась вокруг. В руке она держала тощий узелок, по-видимому, со своими вещами.

Елисей Иванович тем временем отдавал распоряжение горничной:

– Подготовить горячую ванну для госпожи, принесть всё необходимое. Затем завтрак посытнее: свежий хлеб, масло, балык, икру, каши с маслом, сыров разных. Оленина запечённая есть? Нарежьте, да с ягодой мочёной подайте.

– Елисей Иванович, куда же столько? – прошептала я за его спиной испуганно. – Хватит, не надо всю кухню сюда переносить.

Управляющий сделал жест, останавливающий меня, и добавил туда же, за дверь:

– Большой кофейник кофе и через полчаса повторить горячий.

Затем он закрыл дверь, повернулся ко мне и укоризненно сказал:

– Госпожа Мали. Вот вы мне поставили задачу, чтобы о вас говорил весь город. Скажите, о чем будет рассказывать эта горничная своим товаркам? Что вы съели по приезду одну булочку и чай? Даже им, бедным, обсудить и посмаковать нечего будет.

Я пожала плечами:

– Ваша мысль понятна. Но что же интересного в том, что я съела на завтрак примерно слона?

Елисей Иванович поднял указательный палец вверх.

– По моим наблюдениям, людям больше всего интересно, что другие едят и с кем… – тут его взгляд упал на Сонечку, которая слушала его с живейшим любопытством, – кхм… и еще некоторые подробности. Вот мы-с с первого и начнём.

Горничная вернулась с большой корзинкой аккуратных чурочек для растопки печи. Остальные принадлежности шустро достала из комодика рядом с ванной и разложила на приставном столике. Разожгла огонь.

– Скоро нагреется. Услужить ли госпоже помыться? – спросила она с готовностью.

Я сделала витиеватый отрицательный жест кистью и отвернулась к окну, постукивая туфелькой.

– Пока что ничего не требуется. Мы позвоним, когда нужно будет здесь убрать и принести завтрак, – ответил за меня Елисей Иванович.

Горничная смерила взглядом Сонечку, которую, видно, приняла за мою прислугу и, поведя плечами, с презрительным недоумением удалилась.

Я осталась одна и наполнила ванну. Погрузившись по шею в воду, некоторое время лежала так, просто наслаждаясь почти забытыми ощущениями. Чуть не заснула там.

Потом, вспомнив, что меня ждут, принялась энергично натираться жесткой мочалкой, намылив её куском земляничного мыла, отмывая себя до скрипа.

– По-моему, в жизни я не чувствовала себя лучше! – призналась я, вернувшись.

На мне был свободный домашний халат из многослойного жатого батиста. Волосы я вытерла полотенцем и распустила по плечам.

Елисей Иванович задержал на мне взгляд и как-то поспешно отвернулся. Может, я выглядела фривольней, чем полагалось? Я оглядела себя. Да нет, вроде всё прилично.

– Вот теперь, Елисей Иванович, я готова съесть всё, что вы там заказали. Соня, а ты?

Девочка охотно закивала. Перед ней стояла бонбоньерка с конфетами, наполовину пустая.

– Тогда я распоряжусь, – управляющий улыбался, но по-прежнему старался не смотреть на меня. Да что такое произошло?

На всякий случай я решила пойти переодеться.

Сначала Елисей Иванович попытался протестовать против того, чтобы мы сели есть все вместе. Пришлось его убеждать.

– Госпожа Мали, это совершенно недопустимо в глазах местных обывателей. Вы – восточная принцесса, вы для них существо, практически, недосягаемое. А тут мы с Сонечкой сядем с вами кашу есть. Никак нельзя.

Я фыркнула.

– Елисей Иванович, даже если и так – ну кто сюда войдёт? Наши… – тут я забыла, как зовут братьев-охотников, – наш почётный караул у двери мухи не пропустит.

Сонечка хихикнула.

Управляющий махнул.

– Ладно, убедили.

Какое-то время ели молча, каждый думал о чем-то своём.

– Может, всё-таки выйдем сегодня куда-нибудь? – предложила я, – день только начался. Соня, ты хочешь выйти погулять? На базар, например. Посмотрим тканей каких-нибудь, украшения, безделицы.

У Сонечки загорелись глаза. Елисей Иванович задумался и взглянул на часы-луковицу.

– Что ж, раз вы отдохнули, пожалуй что можно и выйти. Хотел отъехать по дела, устроить вам выход в одно интересное место, но можно и погодить. Собирайтесь пока, барышни.

Мы с Соней перебирали наряды. Мне хотелось для первого выхода что-то эдакое, необыкновенное, соответствуюющее ясному весеннему дню.

В итоге я решила надеть лимонно-желтый камиз с белой вышивкой. К нему шла такая же канареечная тюбетейка, с которой свисало множество бус из хрустальных каплевидных подвесок. Они струились по распущенным волосам и переплетались с ними. На одну эту шапочку у меня ушло несколько вечеров.

Я нарядилась и прицепила вуаль, закрывающую половину лица. Покрутилась перед зеркалом, подняла руки над головой и застыла, как статуэтка. Сонечка сосредоточенно оглядывала меня, поправляя платок на голове и драпировку на плечах.

Наклонившись к зеркалу, я рассмотрела себя поближе. Конечно, хорошо было бы накраситься по-восточному. В духе Клеопатры. Но никаких красок у меня не было. Впрочем, необычные мои глаза и так выделялись – светло-зелёные, как лесные озёра в летний день, в обрамлении густых длинных черных ресниц.

– Елисей Иванович, мы готовы, – вышла я в гостиную. Управляющий развел руками в восхищении.

– Настоящая принцесса! С вами и солнца не нужно, госпожа Мали, – Елисей Иванович склонился в поклоне.

– Ну ладно вам, не переигрывайте, здесь никого нет, – ответила я, впрочем очень довольная.

– Я абсолютно серьёзен, – сообщил управляющий и наша процессия стала спускаться по лестнице. Я первая, а за мной вся свита – Елисей, Сонечка и наши “нинзя”.

Базар поражал масштабом и размахом. Здесь можно было купить лошадей, оленей, домашний скот, шкуры, инструменты, домашнюю утварь, посуду, продукты и многое-многое другое. Отдельно, как город в городе, располагался на базаре “китайский квартал”. Там можно было найти экзотические специи, ткани и украшения. Ароматы здесь стояли невообразимые.

Я с искренним восторгом рассматривала товары, иногда показывая Елисею Ивановичу, что мы покупаем то или это. В лавке с тканями мы застряли на целый час. В итоге Елисей Иванович велел прислать нам в гостиницу все образцы, чтобы не торчать здесь ещё дольше.

Следующим его испытанием, стал магазинчик с благовониями. Великолепные флаконы, которые сами выглядели, как драгоценные произведения искусства – с маслами, духами, мускусными натирками, лосьонами с золотой пылью, жемчужными мазями и какими-то ароматическими шариками и палочками. Отсюда в гостиницу отправился тоже целый сундук, а Елисей Иванович принялся безудержно чихать, отчего мы с Сонечкой от души веселились.

Естественно, всё внимание было приковано ко мне. Люди не просто глазели на меня, как на экзотическую птицу, а выстраивались в длинный хвост, следуя за мной, как за неожиданным бесплатным представлением.

– Можно возвращаться, думаю, на первый раз достаточно, – шепнул мне Елисей Иванович.

И мы двинулись в ту сторону, где остался наш экипаж. Настроение было прекрасным.

И тут произошло то, от чего у меня буквально остановилось сердце. Внезапно стих шум базара, исчезли люди, их лица, не стало слышно голосов.

А прямо на меня стоял и смотрел Дмитрий Клеменцов.

Я дотронулась до своего виска, чтобы убедиться, что не сплю, потом коснулась под вуалью онемевших губ.

Кроме меня никто ничего странного не заметил – то были какие-то доли секунды, которые растянулись для меня на неопределенное время.

Дмитрий был в сопровождении какого-то якута, скорее всего суземляка и незнакомого мне товарища.

Все они смотрели на меня, переговариваясь, так же, как и все вокруг.

Не отдавая себе отчета, я сделала несколько шагов ему навстречу, взволнованно улыбаясь. Впрочем, улыбки моей не было видно под вуалью.

“Он же меня не узнаёт!” – ахнула я про себя.

Елисей Иванович, почувствовав неладное, вышел вперёд и заступил мне дорогу.

– Что случилось, госпожа Мали? – спросил он, внимательно глядя на меня.

– Там человек, я знаю его, мне нужно подойти, – попыталась объяснить и обойти управляющего. Тот стоял, как скала, не пуская меня.

– Если вы знаете его, а он вас, значит нам нужно уходить отсюда. Только если вы не собираетесь открыть всем, кто вы есть, – произнес он еле слышно.

– Нет, нет… но вы не понимаете! – почти воскликнула я, стараясь, однако, чтобы меня слышал только Елисей.

– Пойдёмте, – велел он, – мы вернёмся и вы мне всё расскажете.

Понимание приходило медленно и нехотя. Взглянув через плечо Елисея Ивановича на Дмитрия в последний раз, я твёрдо ответила:

– Пойдёмте.

Развернулась, и пошла к экипажу, уже не глядя по сторонам.

Глава 22

Поручив Сонечке разобрать наши покупки в гардеробной, чем она с удовольствием занялась, я ходила по гостиной взад-вперёд.

Елисей Иванович следил за мной недоумевающим взглядом: такой взволнованной он не видел меня никогда, пожалуй.

– Может быть, вы мне объясните, наконец, что случилось? Я так понял, что вы увидели кого-то. Кто это был: ваш друг, близкий человек?

Я остановилась, растерянно глядя на него. Вот как я могла объяснить, кем мне приходился Дмитрий?

– Это просто случайный знакомый, – в конце концов, ответила я.

– И вы так разволновались при виде просто случайного знакомого? – скептически уточнил Елисей. – Позвольте мне вам не поверить.

Я присела на кушетку и опустила голову.

– Вот честное слово. Он… он жил в нашем доме недолго, чуть больше суток. Проездом

– А где вы жили? Где был ваш дом? – пристально глядя на меня, спросил Елисей. – И кто этот человек? Расскажите мне подробнее. Из ваших слов я не понимаю ровным счётом ничего.

Я махнула рукой, решив рассказать ему правду ровно настолько, насколько вообще могла её открыть.

– Жила в стойбище. Должна была выйти замуж за шамана. Однако он умер, оставив мне в наследство свои сбережения. И я переехала сюда.

Елисей Иванович крякнул, усмехнувшись, дотронулся до усов:

– Хорошие сбережения, хорошие. Простите меня, госпожа Мали, но мне кажется, вы меня дурачите. Неужели я не могу различить совершенно иного воспитания и образования в вашем поведении, в вашей речи. Вы просто не можете быть сахаляркой. Я скорее поверил бы в вашу легенду о тибетской принцессе – это намного реалистичней.

– А я ведь сказала вам истинную правду, Елисей Иванович… Ну, пусть будет так. В конце концов, не зря же я придумала этот образ, который вынуждена сейчас носить.

Он помотал головой.

– Морочите вы мне голову, моя госпожа. Скажите одно только: я могу вам чем-нибудь помочь? Может быть, вы хотите узнать об этом человеке что-нибудь? Вы только дайте знать, и я постараюсь сделать всё, что вы прикажете.

Я откинулась на спинку сиденья и уставилась в окно. Через голубую кисею был виден кусочек неба, грязно-серые облачка и более ничего. Ответа я там тоже не увидела.

Покачала головой.

– Нет, Елисей Иванович, ничего не нужно узнавать и разыскивать его. Мне ничего это не даст. А насчёт того, кто он… Не знаю, возможно, вы даже слышали его имя. Оно довольно известно, и мне кажется, вы даже скорее могли его знать по роду, так сказать, того… пути, который привёл вас в N-ск, – немного запутанно и запинаясь, попыталась объяснить я. – Его зовут Дмитрий Клеменцов. Он бывший ссыльный студент. А теперь учёный исследователь. И останавливался он у нас в стойбище, будучи в экспедиции.

Елисей Иванович нахмурился, припоминая, а потом хлопнул себя по лбу.

– Ну, конечно же, Клеменцов! Вы правы: громкое имя. Лично мы с ним не знакомы, но я наслышан о нём. С удовольствием бы пообщался и пожал ему руку. Значит, он здесь, в N-ске. Любопытно…

– Ах, Елисей Иванович, давайте оставим эту тему. Встреча с Дмитрием и так выбила меня из колеи. А мне сейчас нужно быть сосредоточенной на другом. Лучше поговорим о том, что нам предстоит сегодня вечером. Вы ведь на сегодня перенесли все наши мероприятия?

Управляющий склонил голову, став немного похожим на сову, и посмотрел на меня испытующе. Затем поднял и выставил ладони.

– Как скажете, госпожа, будь по-вашему. Однако моё предложение помочь останется в силе. Что касается мероприятий, давайте посмотрим… – он достал блокнот, пролистал его, что-то черканув там карандашом. – Я договорился с управляющим игорным домом. Как вам такая идея?

Идея была более чем неожиданной для меня, потому что игорный дом, честно говоря, представлялся мне вроде публичного. Хотя я понимала, что это неправильно. Однако внутреннее ощущение было именно таким.

– Елисей Иванович, вы уверены? – осторожно спросила я управляющего. – Это прилично вообще: женщине посещать такие места?

Елисей Иванович самодовольно улыбнулся.

– В том-то и соль, госпожа Мали, что обычной женщине вход туда заказан. Однако вы – это исключение из правил, и ваше появление там лишь подчеркнёт вашу эксцентричность. Дом этот игорный, скорее клуб для джентльменов. Вход туда открыт лишь для привилегированных особ. Подчёркиваю: мужского пола. Но с управляющим я договорился, посулив ему, что ваше появление там будет ему более чем выгодно.

Во-первых, как рекламный ход. А ещё я шепнул ему, что вы собираетесь делать большие ставки, не умея при этом играть.

– За определённый процент Вам, полагаю? – поинтересовалась я у Елисея Ивановича, нисколько не сомневаясь в ответе.

– Ну а как же? Управляющий без навара да без барыша – плохой управляющий, негодный и не уважаемый в этих кругах, – проговорил Елисей с комично-серьёзным выражением лица.

– Прекрасно, – одобрила я. – Кстати, не так-то уж вы и соврали. Играть я действительно не умею. В шашки разве что.

Елисей Иванович удалился до вечера. Я заглянула в гардеробную. Все вещи были аккуратно развешаны, разложены. Флаконы духов, пузырьки и баночки были красиво расставлены на туалетном столике. А Сонечка сладко, как котёнок, дремала на своей кровати, укрывшись краешком мягкого пледа.

Вернувшись в гостиную, я налила в чашку остывший чай и, покопавшись в бонбоньерке, достала трюфельную конфету.

У меня было время подумать.

Конечно, я сказала Елисею Ивановичу, что тема обсуждения Дмитрия Клеменцова закрыта. Но сама-то я не могла не думать об этом.

Наша встреча на базаре оказалась для меня и подарком судьбы, и беспощадной пыткой. Если бы я только могла поговорить с ним! Хотя бы несколько минут…

Ещё вчера я представить не могла, что нам вообще когда-нибудь суждено будет встретиться. То есть я, конечно, лелеяла эту надежду где-то глубоко у себя в сердце, но до конца в это не верила.

Может быть, зря я отказалась от предложения Елисея узнать: у кого остановился Дмитрий, куда путь держит.

А впрочем, нет. Умом я понимала, что всё сделала правильно. Какой там девиз рыцарского ордена? “Делай что должно, и будь что будет.”

В конце концов, человек – не иголка в стоге сена, и хватит рефлексировать.

Сейчас, скорее стоило подумать о моём вечернем выходе в свет. О платье. Об украшениях. Каким из них мне стоило поразить сегодня публику, видавшую много в этом краю, богатом драгоценными камнями и прочими сокровищами Севера?

Я принесла шкатулку и принялась доставать по одному: колье, серьги, диадемы, браслеты и перстни.

Елисей Иванович не соврал, а ювелир не подвёл: украшения были словно из императорской сокровищницы. А одно из них мне предстояло сегодня поставить на кон и проиграть. Я решила пожертвовать крупным перстнем с крупным изумрудом в окружении двух ярусов мелких бриллиантов.

Я вспомнила комическую историю, которую читала когда-то о человеке, нашедшем пуговицу и решившем сшить к ней костюм. Таким же образом к своему перстню я подбирала платье.

Мой выбор пал на зелёное в пол из набивного шелка. Широкие рукава с разрезами на локтях, вырез лодочкой.

На шею я решила надеть золотой обруч, немного смахивающий на ошейник. Я бы без сожаления проиграла лучше его, но… В руках управляющего игорного дома должно было остаться украшение именно с драгоценным камнем.

Краситься я не умела совершенно, а тем более выводить какие-то восточные фантастические стрелки, как у Клеопатры. Поэтому ограничилась тем, что чуть-чуть подвела глаза по линии ресниц тёмной краской и подчеркнула персиковыми румянами скулы.

Сонечка потянулась, просыпаясь в своем уголке.

Я сидела за туалетным столиком и разглядывала своё отражение.

– Ну, как я тебе? – спросила я девочку, поворачиваясь к ней.

Та улыбнулась восхищенно и подбежала ко мне, тронув волосы и заглядывая в зеркало через моё плечо.

– Может, заплести косу и спустить её вот так на грудь? – посоветовалась я с ней. – А вуаль прикрепить прямо к волосам?

Лицо Сони стало сосредоточенно-одухотворённым, и она принялась перебирать тоненькими пальчиками пряди. Я кое-где подсказывала, вспоминая, как выглядело затейливое плетение, когда надо мной колдовала Кюнней в стойбище. Надо же, как будто тысяча лет прошло. Совершенно другая жизнь.

К тому времени, как мы закончили, вернулся Елисея Иванович. Посмотрев на меня, он закатил глаза и прижал руку к груди.

– Госпожа Мали, признайтесь, что вы в самом деле принцесса Тибета.

– Да-да, так всем и говорите дальше, – пропела я и взяла маленькую золочёную сумочку, которую купила сегодня на базаре у китайца.

– Не скучай, мы не очень долго задержимся, – заверила я Сонечку. – Займись чем-нибудь… да чем хочешь. Или просто отдыхай.

Девочка метнулась в гардеробную и принесла отрез кашемира, показывая, что собирается шить.

– Елисей Иванович, вы распорядитесь, чтобы Соне принесли чего-нибудь поесть на вечер, а то на одних конфетах долго не продержишься.

Через несколько минут мы вышли и в сопровождении охранников направились по лестнице вниз. Служащие гостиницы, встречающиеся по дороге, почтительно останавливались у стены и приветствовали нас почтительными поклонами.

Странно, но в этот раз я не волновалась. Наверное, потому, что мои мысли то и дело невольно возвращались к Дмитрию. Мне казалось, что я могу встретить его, выйдя из гостиницы. Или даже в этом игорном доме – почему бы и нет. Он ведь в городе…

Игорный дом выглядел снаружи как обычный жилой дом. Только фонарики у входа светились зелёным светом.

Нас встретил сам управляющий, который попытался поцеловать мне руку. Однако Елисей Иванович жестом остановил его. Тот понимающе извинился.

– Добро пожаловать, госпожа Мали! Прошу вас, проходите, можете осмотреться вначале. Не переживайте, публика у нас почтенная, сброду всякого не бывает, а также пропойц каких-то. Всё культурно. Господа из самой столицы заходят к нам.

Это, собственно, мне и нужно было от него услышать. Зайдя в помещение, я осмотрелась. Сравнивать мне было не с чем, но обстановка была необычной: посередине располагалась рулетка, в углах комнаты – ломберные столы, покрытые зеленым сукном. Возле каждого игрока лежали стопки монет, мел и щеточка. Тут же, на зеленом сукне стола делались расчеты, записывались ставки, ненужное стиралось щеткой.

– Желаете ли в “мушку” или в “фараона” али в рулетку госпожу удачу испытать? – вкрадчиво спросил управляющий, “незаметно” подмигивая Елисею.

– Мы походим, определимся. Принеси мне коньяку, а госпоже лафиту.

Управляющий поклонился.

– Сейчас пришлю вам мальчика. Так он пусть весь вечер подле вас и будет.

Когда он отошёл, я прошептала Елисею:

– Так во что мне садиться играть и позориться?

Тот усмехнулся.

– Думаю, за вечер мы везде успеем.

– Успокоили, – хмыкнула я и пригубила вино с привкусом кедровых о

решков и сандала, которое принёс вежливый прилизанный мальчик-официант.