Текст книги "Сердце Снежной королевы (СИ)"

Автор книги: Эва Гринерс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Глава 35

Созданием Фонда исследований Крайнего севера занимались мы с Дмитрием вместе. Он снова и снова поражался, откуда же у меня столько знаний, невозможных для девушки из стойбища. Несколько раз пытался расспрашивать.

В итоге я сказала ему:

– Милый, я когда-то пообещала рассказать тебе всю правду. Но вынуждена признать, что… просто невозможно. Считай это даром свыше. В какой-то степени это именно так.

Дмитрий задумался.

– Конечно, я не верю во всякое колдовство… Но может, это работа вашего шамана? Хотел взять тебя в жёны и сотворил из тебя шаманку. Только с научным уклоном. Так сказать, прогрессивную.

Я рассмеялась.

– Честное слово, мне очень нравится твой вариант. По крайней мере, забавный. Давай остановимся на нём!

Дмитрий посмотрел на меня с любовью, погладив по щеке.

– Ты в любом случае чудо. Пусть оно останется необъяснимым.

Больше он вопросов не задавал. Мы просто трудились вместе. Сначала с проектом, потом с планами работы. Набирали штат.

Для того, чтобы мои драгоценные камни приносили доход, их нужно было реализовать и вложить деньги в надёжный банк. Выбрали швейцарский ~***~.

Для работы с банком и оформления всех нужных документов прибыл специально служащий господин Шоде. С длинным носом и завитыми локонами. А щеки он подрумянивал помадой, как мне показалось.

Мы были весьма “дорогими” клиентами, поэтому он был предельно внимателен и почтителен. Работал точно и быстро, а в голову был, кажется, встроен компьютер.

На все дела ушло более двух месяцев. И это, я считала, очень быстро.

Дмитрий занимался параллельно ещё и подготовкой новой экспедиции от Академии наук. Мы должны были выдвинуться в путь все вместе, большим обозом и успеть до осенних дождей.

Жили мы всё ещё раздельно, поскольку обвенчаться было решено по приезду в N-ск.

В один из дней, покончив с делами, мы совершали моцион по набережной Невы. После собирались поужинать у меня.

Мне показалось, что Дмитрия занимает какая-то мысль: он был задумчив и отвечал невпопад.

– Да что с тобой такое, душа моя? – не выдержала я, когда за ужином он сначала уронил вилку, затем салфетку, а потом неловко смахнул рукой солонку.

Клеменцов выдохнул.

– Аянушка, я давно хотел сказать тебе… У нас не было нормальной помолвки, благословения. Всё как-то странно и урывками. Хотя и очень волнительно, романтично. Так вот…

– Ты решил всё отменить? – спросила я невинно, посмеиваясь внутренне. – Я не дам своего согласия, так и знай.

Он поперхнулся и засмеялся, немного расслабившись.

– Конечно же, нет. Но… вот… – подойдя ко мне, он встал на одно колено и протянул кольцо с темно-красным камешком.

– Дорогой, не стоило! – я растроганно приняла кольцо. – Это же условности. Но мне очень приятно, правда!

– Это моей матушки колечко. Она говорила, что когда я выберу себе суженую и надену это кольцо ей на палец, она благословит нас с небес.

Мои глаза наполнились слезами. Это было очень трогательно.

– У меня не было его с собой, сама понимаешь. Пришлось послать за ним в имение… и вот ещё…

Дмитрий поднялся и достал из внутреннего кармана конверт, протянул его мне.

– Здесь документы на моё имение. Весьма неплохое. Мы побываем с тобой там, естественно. Так вот, я хочу, чтобы ты стала его полноправной хозяйкой. Считай это подарком к свадьбе. Мы завтра же всё оформим.

Я замотала головой.

– Нет, Димушка, не надо! Ну зачем это?

– Так нужно мне, милая. И я не приемлю отказа, – Клеменцов смотрел на меня очень серьезно. – Мы можем вместе решить, что с ним делать. Оставить будущим детям или вложить во что-нибудь. Но хозяйкой должна быть ты.

Я поднялась и обняла такого родного, благородного будущего мужа.

– Спасибо, мой хороший. Я согласна, если это так важно для тебя. И очень ценю всё, что ты делаешь.

Мы вернулись за стол к ужину, и Дмитрий, наконец, начал есть нормально.

– Нам осталась здесь неделя, не больше. Завтра будет назначена точная дата отъезда. Чем бы ты хотела занять это время? Может, театры, оперы? Магазины?

Я задумалась.

– Театры – это отличная идея, конечно. Но ты мне напомнил ещё кое о чём. Я хочу купить подарки для всех. И в N-ск, и в стойбище. Так что поедем по модным лавкам для начала.

Дмитрий улыбнулся.

– Как скажешь, дорогая. Завтра и начнем.

Я покачала головой.

– Завтра буду занята весь день с господином Шоде. Должны закончить с последними правками и подписать все документы. Потом я свободна.

Пока мы работали с Шоде, я задавала вопросы о работе их банка. В общем, просто так, чтобы не молчать в паузах. Рассказывал он интересно, с гордостью, подробно.

Признаться, я иногда слушала внимательно, а бывало вполуха, как сейчас.

–...так вот, мы будем хранить эти письма сто лет и более. Наш банк даёт полную гарантию и компенсацию в случае непредвиденных обстоятельств.

Я подняла голову.

– Что-что вы сказали? Какие письма? Простите, я отвлеклась.

– Ну вот, смотрите, – увлечённо стал объяснять мне господин Шоде, – захотите вы, скажем, написать письмо… внукам, а хоть и правнукам! И мы доставим его! Ну, как мы… наши внуки и правнуки.

Он рассмеялся и горделиво посмотрел на меня.

Меня вдруг охватило волнение, и я встала, подошла к окну. Думала долго. Шоде меня не беспокоил, шуршал бумажками за моей спиной.

Я смотрела сквозь оконное стекло, чуть мутноватое. Внизу по мощёной мостовой двигались люди, экипажи. Силой воображения я изменила картинку и некоторое время наблюдала, как на том же месте проезжают автомобили по асфальту, мальчишки на электросамокатах. Вывеска “Гастрономъ” напротив сменилась на “Бургер Кинг”... Потом снова всё вернулось: цокот копыт по мостовой, выкрики газетчиков и лавочников.

Повернувшись к господину Шоде, я произнесла голосом, чуть осипшим внезапно:

– Господин Шоде, у меня есть для вас одно поручение. Больше о нём не должен знать никто.

Всю следующую неделю мы с Дмитрием ездили и в театры, и на прогулки, и за подарками для моих родных и близких.

Сонечке и Оруунэ я купила роскошные швейные наборы, большие наборы бисера и стекляруса. Госпоже Елагиной – красивую утеплённую накидку. Кроме того, у меня было для неё письмо и изящно упакованная коробочка от императрицы Марии Фёдоровны. А для Елисея мы выбрали парные серебряные часы-бригет и портсигар.

Время до отъезда пролетело незаметно. И вскоре мы уже грузились в отведенный нам с Дмитрием экипаж в обозе экспедиции.

Обратная дорога обещала быть спокойной – обозу полагалась охрана.

Приехав в N-ск, мы решили не сваливаться на голову ни вдове, ни Елисею, а остановиться в гостинице, где раньше проживала я. В те же самые апартаменты. Там мы могли поселиться вместе, соблюдая приличия.

Отдохнув немного, решили так: я еду к Сонечке с Елагиной, а Дмитрий занимается подготовкой к нашему скромному венчанию. Никаких пышностей мне не хотелось. И вообще моя душа рвалась в стойбище: туда, где жизнь была такой нелёгкой и простой одновременно.

Двери мне открыла Сонечка. С минуту она смотрела на меня, не узнавая и не веря своим глазам. А потом бросилась на шею с радостным криком.

– Госпожа Мали, вы живая! Здоровая! Мы так ждали, так ждали!

Она схватила меня за руки и потянула в дом, не переставая кричать:

– Авдотья Михайловна! Голубушка! Посмотрите, какая радость! Радость наша приехала!

Я не могла вставить и словечка в этот её поток. Она болтала легко, как весенняя птичка! Свободно, певуче! Аж голосок звенел.

Елагина, увидев меня, всплеснула руками и схватилась за щёки.

– Госпожа! Ох, сердеченько! Уж я и не чаяла, не знала, за здравие или за упокоение молиться!

Когда мы все наобнимались и успокоились, хозяйка увела нас в гостиную. Мне пришлось рассказывать им всё о своём путешествии. Слушательницы мои только и успевали охать и ахать: то от страха, то от облегчения.

Когда я дошла до сцены с императрицей Марией Фёдоровной, Авдотья Михайловна натурально залилась слезами в платочек.

– Ах, какая благодать! Всё ведь в добрую минуту!

Затем они обе удивлялись скорой моей помолвке. Ну и радовались: а как иначе?

– Сонечка, – обратилась я к девочке, которая стала за это время совсем взрослой, – что бы ты хотела? Поехать с нами в стойбище, может быть? Там трудно жить, но очень интересно. Я также могу отправить тебя в столицу: ты могла бы поступить там в институт благородных девиц. Да всё, что угодно, только выбирай.

Соня нахмурилась, размышляя. Авдотья Михайловна тревожно наблюдала за ней.

Наконец девушка подняла голову.

– Я никуда не поеду, – объявила она, – останусь с Авдотьей Михайловной. Можно?

Она спрашивала нас обеих.

Елагина снова залилась счастливыми слезами, а я улыбнулась. Почему-то я не сомневалась в ответе.

– А шитьё ты не забросила? Или позабыла?

Соня вскочила.

– Да как же позабыла? Я всем подругам Авдотьи Михайловны наряды пошила, и чепцы, и всё другое. А кому и одежду чинила, у которых на новое нет. Вот вы спросили, что хотела бы делать? Мне бы поступить на службу в швейную лавку или салон…

Я кивнула.

– А может, свой салон хотела бы иметь? Зачем же в чужой идти?

Сонечка растерянно переглянулись с Авдотьей Михайловной.

– Так хочешь или нет? Можно небольшой сделать. Оформить его красиво. Будет самая модная лавка в N-ске. У тебя дело справится, я знаю.

– Госпожа Мали, – прошептала девушка, – я даже и не знаю, как благодарила бы вас, если бы это правдой было…

– Ну, значит, и порешили на этом, – я поднялась. – Мне сейчас нужно уехать к Елисею Ивановичу. А тебя я попрошу подумать, какое платье мы сошьём мне на венчание. Возьмёшься?

Сонечка прижала обе руки к груди.

– Ох, страшно всё! А ежели не справлюсь?!

– Всё у тебя получится, милая, – я поцеловала девочку в обе щеки. А потом Авдотью Михайловну.

Они проводили меня до двери.

– Скоро увидимся! Буквально на днях мы приедем с господином Клеменцовым. Благословите нас, Авдотья Михайловна?

Старушка перекрестила меня.

– Конечно, милая моя госпожа.

А я направилась к моему дорогому другу Елисею Ивановичу.

Глава 36

Елисей Иванович встретил меня не столь бурно, как Сонечка и Авдотья Михайловна. Но по тому, как вспыхнули его глаза, по его движению ко мне было видно, что он счастлив.

– Аяна! Вы не представляете даже… – он взял меня за обе руки и полюбовался. А я не выдержала и порывисто обняла его.

– Елисей Иванович, дорогой мой! Это вы не представляете! Мне столько нужно вам рассказать…

Мой бывший уже управляющий быстро распорядился, чтобы нам накрыли чай в его кабинете, заваленном всяким скарбом.

– Как же я рвал на себе волосы, когда узнал, что братья Михлээ и Байбал вернулись. Досталось же им от отца! Я же места себе не находил: вы остались одна! Доехал до того яма, чтобы узнать хоть что-нибудь о вас…

Я ахнула.

– Елисей Иванович, да вы что! В такую даль!

Елисей помотал головой, вспоминая.

– Ладно я. Куда же вы потом подевались? Мне рассказала хозяйка, что граф то закладывал за вами погоню, то отменял. Злой ходил как собака. Пил так, что даже доктора ему вызывали. Как же вы справились одна? Куда направились?

Улыбнувшись, я зачерпнула ложечкой брусничное варенье.

– Самое вкусное варенье у вас, Елисей Иванович! Прямо ягодка к ягодке, и сироп густой, прозрачный. Сказка просто!

Посмаковав еще, не удержавшись, и вторую ложечку, я принялась рассказывать по порядку:

– Мне помогли… вернее, помог один человек. Да вы же почти знакомы с ним! Помните тот день на базаре, когда я узнала его? Дмитрий Клеменцов!

Елисей Иванович округлил глаза.

– Вот это совпадение! Он случайно там оказался, или вы сговорились раньше?

– Случайно, совершенно случайно. Он ехал после экспедиции с отчетом в одно время с нами. На станции, после того, как парня этого пырнули в драке, я поняла, что всё это неслучайно. И доверилась Дмитрию. Он и принял решение, что мне надо бежать от графа, пока не случилось чего похлеще. Вызвался сопроводить. Добирались верхом по ночам, днём прятались в лесу.

Елисей Иванович, не выдержав, поднялся и заходил по небольшому свободному пространству два на полтора метра.

– Страшно даже слушать… Это же просто счастье, что господин Клеменцов оказался в такую трудную минуту рядом и протянул вам руку помощи.

Я чуть закусила губу, чтобы не улыбнуться, но потом не выдержала.

– Счастье, вы правы…

Чуткий и проницательный Елисей круто обернулся ко мне, уловив особую нотку в моём голосе. Взглянул на мою руку, где скромно блестел гранями темно-красный камушек, похожий на зёрнышко граната, тихонько присвистнул.

– Вон оно что… Значит, господину Клеменцову досталось сердце Снежной королевы, – он чуть грустно улыбнулся. – Я поздравляю вас, Аяна. Буду счастлив пожать руку вашему жениху. Насколько я наслышан о нём, он прекрасный человек. И вам будет надёжно с ним.

– Спасибо, Елисей Иванович, дорогой мой. Вы больше других значите для меня. И друг, и старший брат…

– По возрасту скорее отец, – поправил он меня, усмехнувшись. – Я от всей души желаю вам счастья, Аянушка.

– Благодарю вас, Елисей Иванович. Только что же: вам не интересно, что было дальше? И чем закончилось дело?

Елисей хлопнул себя по лбу.

– Вот ведь! У меня всё из головы вылетело от этой вашей новости. Рассказывайте скорее.

Я в красках рассказала о том, как пригодилось письмо вдовы Елагиной, о визите к императрице Марии Фёдоровне, о встрече с императором. О том, что Снежная королева теперь в надёжных руках. Об организованном нами фонде.

– Просто невероятно. А наша Авдотья Михайловна? Просто ангел всей миссии. Кто бы мог подумать… Об этом можно ещё часами говорить. Однако скажите: какие планы у вас на будущее? Где вы с мужем собираетесь обосноваться? С вашими теперешними знакомствами, полагаю, вернётесь в столицу?

Я чуть склонила голову, выдерживая паузу.

– Хочу вернуться домой, в стойбище. Дмитрий поддержал меня. Мы обоснуемся там.

Елисей Иванович развёл руками и покачал головой.

– Вы не перестаёте меня удивлять, Аяна. Вы и в самом деле загадка. Имея такие возможности выбрать трудности, необустроенность. Как же так?

Я посмотрела поверх его плеча, как будто там был не пыльный покосившийся шкаф, а открывающаяся даль. Заснеженные просторы, вид на суровую тайгу, бревенчатые балаганы со столбиками дыма, уходящими в низкое небо…

– Там жизнь… настоящая. Понимаете, Елисей Иванович? Чем больше цивилизации, тем больше лишнего: вещей, потребностей. И в людях много лишнего. Там, дома, нет фальши. Всё настоящее. Не знаю, как объяснить ещё. Я не понимала, пока не уехала оттуда.

Елисей Иванович задумчиво слушал меня. Затем засмеялся.

– Вы так рассказываете, Аяна, что я вот-вот попрошусь к вам туда жить. Это вы ещё о красотах тамошних не упомянули. Вы меня убедили. Возможно, так и надо…

Мы проговорили около часа, а то и больше. Я спохватилась.

– Мне пора, меня ждёт Дмитрий. И так задержалась.

– Передавайте привет господину Клеменцову. Буду ждать встречи с вами обоими. И, разумеется, мои поздравления. Кстати, что подарить вам на свадьбу? Что бы вы хотели?

Подумав пару секунд, я высказала свою просьбу:

– Елисей Иванович, присмотрите за Сонечкой! Я хочу открыть для неё швейную лавочку, салон-мастерскую. Но пока не представляю, кто бы занялся финансами. Мне нужно найти человека, который не обманул бы её. Я не смогу так часто приезжать, чтобы взять контроль на себя…

Елисей Иванович понимающе кивнул:

– Доброе дело для девочки. Отлично придумали. Конечно, я поддержу, помогу. Потом и управляющего подыщем. Там не сложно будет.

– Вы ангел! – воскликнула я, сжав его руку, и заторопилась на выход.

Я уже очень сильно задерживалась.

Слова Елисея о неустроенности в стойбище навели меня на интересные мысли. Я хотела как можно скорее поделиться ими с Дмитрием.

– Ты заждался меня, Димушка? Прости…

Клеменцов читал в нашей гостиной. Он поднялся мне навстречу, складывая газету и улыбаясь мягкой своей улыбкой.

– Начинал волноваться. Но я понимал, что тебя так быстро не отпустят. Столько новостей. Всё хорошо? Все живы-здоровы?

– Да, все в порядке. Были просто счастливы нашему возвращению. Кстати, у меня есть что обсудить с тобой за ужином. Мы же здесь останемся? Не хочу никуда идти.

Дима пожал плечами.

– Как ты пожелаешь, мой ангел. Мне всё равно, где быть, лишь бы с тобой вместе.

Я погладила его по щеке.

Вызвав горничную, мы заказали лёгкий ужин. Пока ожидали его, сидели на диванчике, глядя друг на друга. Улыбались, касаясь иногда губами. Давно не разлучались: вот так, на целый день. Я чувствовала, как соскучилась.

– Так что ты хотела мне рассказать? – спросил Дмитрий.

Я начала говорить сразу, мысли распирали голову.

– Понимаешь, когда я рассказывала Елисею Ивановичу о том, что в трудностях быта в стойбище и есть прелесть, то вдруг поняла, что мы могли бы сделать свой быт немного проще.

– Поясни, дорогая. Уверен, что буду солидарен с тобой.

– Ну, например, нам придётся строить дом. Почему бы не разделить пространство на комнаты. Отделить кухню. Сделать самое простое паровое отопление. Построить сени, как в русских избах. Это же несложно будет сделать?

Дмитрий задумался.

– Что ж, думаю, это вполне возможно. Только нужно продумать все детали, сделать план дома. Заказать материалы. В общем, то, что ты предлагаешь, осуществимо. Но нужно будет больше времени для переезда.

Я встревожилась.

– Мы не сможем уехать сразу после венчания?

Дмитрий погладил меня по волосам.

– Милая, я понимаю, что ты рвёшься туда всей душой. Но раз мы намерены обосноваться там всерьез и надолго, то нужно подходить ответственно. Сейчас вот-вот выпадет снег. Строиться уже будет нельзя, тем более с нововведениями, как ты хочешь. Потом венчание. Оно через месяц. И ты пообещала помочь Сонечке наладить дело. На всё нужно время.

Сникнув, я уже была не рада, что заговорила о строительстве дома. Хотя и понимала, что Дмитрий прав.

– Не расстраивайся, моя любовь. Время пролетит быстро. Кроме того, у меня тоже были кое-какие мысли. Хочешь знать, какие?

Я улыбнулась ему. Такому рассудительному, надёжному, спокойному.

– Конечно, хочу.

– Я долго думал о плюсах и минусах жизни в стойбище. И самый большой минус – это отсутствие элементарной медицины. В первую очередь я думаю о тебе и наших детях. Предлагаю за то время, пока мы здесь зимуем, найти доктора, который согласился бы поехать туда жить. Хорошо бы семейную пару. Как тебе идея?

– Так мы все испортим там цивилизацией, – засмеялась я. – Шучу, Димушка. Ты абсолютно прав. Уж как-нибудь потерплю до весны. Рядом с тобой это будет нетрудно.

Горничная принесла ужин. Мы ещё долго обсуждали нашу будущую жизнь, строили планы. И нам было очень хорошо и спокойно.

Глава 37

Венчание наше прошло в первый день зимы. Снег падал лёгкими пушистыми хлопьями. День был тихий-тихий. Словно всё – и город, и люди, и природа – замерли в такой особенный и святой для нас момент.

Отныне наши с Дмитрием жизни и судьбы были связаны навеки. Мне казалось, что наш союз был задуман и вписан чьей-то рукой в эту сказку, которая началась в тот момент, когда я проснулась в теле юной Аяны.

Пора было отпускать себя, ту, прошлую. Поблагодарить её за всё и попрощаться…

– О чём ты задумалась, голубушка моя? – Дима взял меня за руку.

Я почувствовала, как тепло разливается у меня в груди. Как же хорошо…

Казалось бы, я один раз уже прожила целую жизнь с любимым мужем. Однако такого единения, такого трепета, такой всепоглощающей нежности не испытывала никогда. Дмитрий был предназначен мне этой причудливой судьбой, и я была бесконечно благодарна ей за то, что мы встретились.

– Аянушка! Дмитрий Александрович! Благослови вас Бог! – Авдотья Михайловна заливалась слезами.

Елисей Иванович, красивый, в костюме и пальто, тоже поздравил нас, пожелал счастья. Он выступал сегодня в роли моего посажёного отца.

Сонечка волновалась так, будто сама была невестой: все хвалили моё подвенечное платье, которое было её творением.

Зная уже мой вкус, она предложила фасон простой и даже строгий по фигуре. Платье сидело на мне как влитое, подчеркивая тонкую талию. А книзу было расклешенным, с небольшим шлейфом. Венчальная фата из тонкого кружева покрывала мои волосы и плечи, струилась до пола.

– Красавица моя, – шепнул Дмитрий, – моя королева.

– Какая же я королева? Сахалярка – я! – засмеявшись, покрутилась перед зеркалом. – Ну хорошо, сегодня один день побуду королевой.

Свадебный ужин уже закончился, и мы вернулись в свои комнаты, украшенные к этому дню цветами – подарок от управляющего гостиницей.

– Позвольте украсть вас, ваше величество, – Дмитрий подхватил меня на руки, поцеловал в висок, в волосы, в губы и шагнул через порог нашей спальни. Фата моя соскользнула и упала на пол, оставшись лежать на полу в гостиной до утра…

Зиму мы провели в хлопотах. Строительство швейного салона, планирование нашего нового дома в стойбище. О работе тоже нельзя было забывать. Официально Дмитрий был в экспедиции, поэтому часто выезжал в тайгу с местными проводниками. Там проводил неделю или даже больше. Сейчас он вплотную занимался метеорологией, вёл журналы наблюдений.

Чтобы не скучать по мужу, я погрузилась в оформление Сонечкиного салона, который она решила назвать “Модные фасоны от госпожи Мали”, в память о сказочной тибетской принцессе.

Как только снег стал рыхлым, я принялась каждый день тормошить мужа и торопить его с отъездом. Теперь мне хотелось успеть ко Дню солнца. Встретить его со своим народом. А ещё я боялась, что если окажусь беременной, Дмитрий вдруг передумает ехать. Мне казалось, что он зачем-то тянет время…

Но нет. В один из дней муж вернулся домой, загадочно улыбаясь.

– Что меня ожидает за необыкновенный сюрприз, госпожа Клеменцова? – спросил он, бросая на столик газеты и письма.

Я замерла в предвкушении.

– Что ты приготовил, Димушка? Ну, говори, не томи! Лопну же сейчас! – я надула щёки и с шумом выдохнула.

– Тогда сразу к делу, – притянул меня к себе муж. – Мы можем собирать сундуки. Я нашел двух врачей. Они супруги, как я и хотел. Согласны ехать с нами хоть через неделю.

– Через неделю! Не может быть! Дай я тебя расцелую!

Я была счастлива по-настоящему. Наконец-то мы поедем домой! Вместе. Чего ещё я могла пожелать? Мысленно я поблагодарила нашего первенца, который так удачно выждал время. Сейчас я уже догадывалась, что наш малыш уже растёт внутри меня, но до конца не была уверена. Поэтому не спешила говорить Дмитрию.

Собралась я за три дня, а всё остальное время проводила с Соней и Авдотьей Михайловной.

Госпожа Елагина, как-то пристально взглянув на меня раз, другой, тихонько позвала за собой. Мы прошли в одну из комнат её дома. Там она, открыв дверцы шкафа, достала большую коробку, обтянутую бледно-голубым шелком.

– Аянушка… Даже не знаю, зачем хранила это столько лет. Когда-то всё собирала, надеялась… Но не судьба была. Возьми вот.

Почти догадываясь, что скрывается под крышкой, я приоткрыла её. Так и есть.

Коробка была наполнена детским приданым: крохотные вещички, сшитые аккуратно, даже филигранно. Младенческие платьица, распашонки, чепчики батистовые и фланелевые. Милые до невозможности. Это был такой душевный и трогательный подарок, что я даже всхлипнула.

– Авдотья Михайловна! Спасибо вам, родная моя! Это бесценно! А я ещё не говорила никому…

Старушка утёрла глаза.

– Я раньше столько над этой коробкой молилась. Слёзы лила. А не надо было. Сейчас понимаю, что только роптала в унынии. Откуда же я знала, что радость, отрадушка моя Сонечка всё-таки появится у меня. Хоть и так поздно.

Мы выдвинулись в стойбище вчетвером: с нашими новыми друзьями, небольшим обозом, попрощавшись накануне со всеми. Елисей Иванович тоже приходил к Елагиной, чтобы обнять нас. Мне было даже стыдно, что я не могу скрыть счастливой улыбки. Домой, домой…

Когда на горизонте показалось стойбище, была видна верхняя его часть, даже вскрикнула от радости. Мы приехали.

Вначале Дмитрий и Борис Матвеевич, доктор, который приехал с нами, обратились к старейшинам с просьбой остаться в стойбище, стать полноправными его жителями. Разговор их был долгим.

В это время мы устраивались с Анной, женой доктора, в моём старом доме, который я отдала Оруунэ. За результат разговора я не переживала. Сильные молодые мужчины нужны стойбищу. Если будут уважительно относиться к обычаям и духам, конечно.

Так что мы спокойно раскладывали вещи на гостевой половине. Я всё ещё не верила, что сбылось желание, которым я томилась так долго.

Оруунэ, счастливая и довольная, не знала, чем нам угодить. Она была беременна вторым ребенком, а маленькая Аяшка топталась смешно, не отпуская юбку матери. Нас она стеснялась и на ручки не шла.

– Ничего, привыкнет! Давайте я вам хоть попить заварю. Мужчины ваши до вечера могут там разговаривать. И угощать их будут. А вы голодные. Что я за хозяйка?

Она суетилась, накрывала на стол, одновременно варила колбасу и саламат. А как же: праздник!

– Оруунэ, не беспокойся! Хотя чаю и правда выпить можно. Аяшечка, ну иди ко мне, смотри, что я тебе привезла, – я показала девочке яркую куколку в длинном платье, с раскрашенным лицом и мягким тряпичным телом.

Игрушка заинтересовала девочку, и она, забыв про страх, затопала прямо ко мне.

– Моя ты сладкая! – я подхватила на руки свою тёзку.

– Скоро свою так же держать будешь, – прокомментировала с улыбкой Анна.

– Нее, мальчик у неё будет! – крикнула Оруунэ из-за печи, гремя там чем-то. – Меня наша повитуха научила по лицу видеть. Она щас шаманка у нас. А мне интересно. Я бегаю, учусь мал-мал.

– Вы смотрите, при Дмитрии не ляпнете. Он ещё не знает, – предупредила я.

– Ой, не могу! – залилась смехом Оруунэ. – Да он скоро сам увидит, когда живот выше носа будет! Чего не скажешь ему?

Я сама не знала, чего ждала: нашего переезда, чтобы не переживал за меня сильно. Ну и какого-то особого момента, наверное.

Послышались голоса и лай собак. Как всё знакомо. Я вспомнила, как молилась, мечтая сбежать отсюда.

– Ну всё, мы полноправные жители стойбища! – объявил Дмитрий, поправляя очки. – Можем праздновать!

Оруунэ засуетились ещё сильнее, если это было возможно.

– Арчына сейчас позову. А вы садитесь, садитесь!

Мы расселись вокруг низенького стола. Блюда выглядели так знакомо, аппетитно. Я почувствовала зверский голод: малыш внутри меня уже требовал заботы о себе. Отщипнув лепешку, я обмакнула её в саламат, а потом сделала несколько глотков кумыса. Только вот вид кровяной колбасы вызывал отторжение. Стараясь не глядеть на неё, я налегла на творог с ягодами.

Дмитрий смотрел на меня, посмеиваясь: наверное, я смотрелась как голодный щенок.

– Аппетит зверский, наверное, с дороги, – виновато сказала я ему, отвечая на его взгляд.

– Ну и правильно! – поддержала меня Оруунэ. – Ешьте, ешьте как следует!

Мужчины обсуждали строительство нового дома. Было решено, что для экономии сил и времени мы поставим два дома под одной крышей – для нас и Бориса с Аней. Подворье организуем тоже на одном участке. Что-то будет общим для удобства, что-то у каждой хозяйки своё. Я предложила это сама, понимая, что так Ане будет проще обжиться здесь.

– Ну что, тогда осталось выбрать место, – Дмитрий поднялся. За ним Борис и Арчын.

– Завтра с утра поедем лес рубить. Скорее начнем, скорее высохнет, – предложил Борис.

– Э, так мы всё лето будем ждать, – не согласился Арчын. – Бревна есть у отца, у меня немного. По стойбищу наберем уже готовые. А потом уже можно напилить и людям отдать. Так ловчее будет, однако.

Хитрый парень имел свой интерес, чтобы мы поскорее построились и съехали. Мы с Анной переглянулись и спрятали понимающие улыбки.

– Я думаю, нужно левее строиться, вон на той небольшой возвышенности, – сказал Дмитрий, ещё в прошлый раз изучивший эту местность. У него даже карта с собой была: та же самая, на которой я указала тогда ошибку. У меня приятно засосало под ложечкой от мимолетного воспоминания.

– Кстати, да, – встряла я, – там и зимой рыбачить недалеко: река поворот делает, и озеро даже видно. На озере летом рыбачат, – пояснила я Ане. – Там продувает хорошо и комаров меньше.

Когда мы точно определились с местом, мужчины отправились собирать бревна по дворам. Аня прилегла отдохнуть, Оруунэ стала укладывать малышку спать.

– Я пойду пройдусь немного, погуляю, – вполголоса сообщила я ей и вышла, кивнув.

Выйдя на небольшую возвышенность, где мы решили поставить дом, я осмотрелась. Снег еще лежал здесь, но был уже неплотным. Чтобы он не мешал стройке, мужчины разожгут костры. Да и сам скоро начнет таять. Покажутся первоцветы. Крокусы на коротких толстых ножках, похожие на мохнатых птенцов. Вся поляна будет сиреневой.

Небо надо мной было нежным, серо-голубым. Я приложила руку к животу и прислушалась. Конечно, для первого шевеления было еще очень рано, но я его почувствовала. Наверное, больше сердцем.

Сзади меня послышались шаги. Я знала, что это Дмитрий, поэтому оборачиваться не стала. Просто сказала:

– Иди сюда. Слушай.

Муж подошел ко мне, обнял сзади, поцеловал в ухо.

– Что именно слушать, милая? Река шумит, птицы кричат, еще Арчын там командует своими… – он тихонько рассмеялся.

– Нет, во мне слушай, – я прижала его ладонь к животу. – Ну? Теперь слышишь?

Ахнув, Дмитрий развернул меня к себе и всмотрелся в лицо, а потом прижал к себе порывисто, плечи его дрогнули.

И, казалось бы, вокруг ничего не изменилось. Всё так же орали птицы над нашими головами, шумела река, пахло дымком, близким жильём и скорой весной. Но я чувствовала, что от меня уходит что-то, растворяется между прошлым и будущим. И это было хорошо и правильно. Начинается новая жизнь, новое счастье и новая я – Аяна.

«Дорогая Тамара, Тома. Вы не знаете меня, поэтому вам покажется странным это письмо из прошлого. Но я очень хорошо знаю вас.

Пока что вы еще очень молоды, поэтому и рассказать о вашей жизни я смогу немного. Да это и не нужно. Просто чтобы вы мне поверили. А что рассказать? Помните, как в пять лет вы поймали лягушку в пруду у бабушки в деревне? Вы её поцеловали, желая, чтобы она превратилась в принца. Но только комсомольского. Вы никому об этом не рассказывали. А когда вас принимали в пионеры, вам испачкали новенький галстук чернилами, и вы потом горько плакали от обиды. Об этом тоже знаем только я и вы. А помните, что рисунок потрескавшейся побелки над вашей кроватью всегда напоминал вам горы и море?

Тамара, я очень надеюсь, что ваша душа, ваше сердце откликнутся на моё письмо, и вы поверите мне.

Я не буду вам говорить, почему. Просто не езжайте в самую первую студенческую экспедицию. Для вас это закончится очень печально…

Допустим. И что будет дальше – спросите вы? Я не знаю. Но, надеюсь, ваша жизнь будет полной, насыщенной, и вы увидите много интересного своими глазами. Поезжайте в горы, на море, пусть весь мир будет открыт вам!