Текст книги "Сердце Снежной королевы (СИ)"

Автор книги: Эва Гринерс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

Глава 6

За ночь Арчын несколько раз приходил в себя, открывал глаза, просил пить. Я тихонько говорила с ним, поила водой и травами. Температура спала немного, но парня лихорадило. Наверное, ему было больно. Потому что когда он проваливался в забытьё, начинал постанывать жалобно, как ребенок. Он и был ещё очень молод, не больше двадцати лет. Некрупного телосложения, но жилистый. Кисти рук были несоразмерно большими. Парень шевелил длинными красноватыми пальцами, мял рубашку на животе, касался плотной повязки, которую сделал ему шаман.

Закашлял на своей полати Уайбан, зашевелился, что-то зашептал. Потом поднялся, подошел ко мне. Посмотрел на Арчына, потрогал лоб, приоткрыл ему веки, приложил ухо к груди, долго слушал с закрытыми глазами.

Взял бубен и сел, скрестив ноги, у изголовья парня.

– Снова духов отгонять? – чуть раздраженно спросила я. – Может, что-то более разумное можно сделать?

Шаман не ответил на мою дерзость. Он неожиданно взял мою ладонь и приложил к груди Арчына. Я затаила дыхание, прислушалась.

Сердце прыгало отчаянно, неровно билось, то замирая, то пускаясь вскачь.

Уайбан стал постукивать в бубен легко и ритмично: тук-тук-тук…

– Дай сюда свою руку, Аяна, – велел он негромко, – рядом держи. Я поднесла ладонь теперь к туго натянутой коже инструмента. От него шли вибрации.

– Камлание поможет его сердцу биться правильно, – произнес шаман. Глаза его были прикрыты, словно он смотрел куда-то в глубину своего сознания.

Ну, может быть, и в самом деле это могло каким-то образом помочь. О чем-то таком я слышала… или читала.

– Тогда я пойду прилягу, – сказала, чувствуя, что в самом деле устала. Сколько было времени, понятия не имела, но за ледяными окошками было еще темно.

Проснулась я поздно, Уайбана в доме не было. Арчын лежал тихонько спал.

Быстро поднявшись, я сунула ноги в унты и подошла к нему. Потрогала лоб, послушала сердце, присмотрелась. Чисто визуально парню, кажется, было получше.

Вернулся Уайбан, буркнул:

– Оденься.

Я шмыгнула к себе и принялась быстро натягивать одежду.

– Теперь же можно сказать, что он поправится, правда? Ты был прав, сердце гораздо ровнее бьётся.

Уайбан помолчал, потом махнул рукой неопределённо.

– Он парень крепкий.

Я вспомнила девушку, которая за него так волновалась и плакала. Кто она ему, я так и не знала. Может быть, стоило сходить успокоить её немного. Было удивительно, что она еще не здесь.

Подумав немного, я обратилась к Уайбану:

– Пойду схожу в дом Омайона, скажу, что Арчыну получше. Они же там переживают все.

Уайбан повернулся ко мне и посмотрел долгим тяжелым взглядом. Что-то там соображал про себя.

– Скоро его отец явится, тогда и скажем, – кажется, он не очень хотел, чтобы я уходила.

– То отец, а то… – не стала договаривать я, чтобы не попасть впросак. Хотя была почти уверена, что это именно жена или невеста. – Позволь мне сходить туда и обратно.

В целом я понимала, что вполне могу передвигаться свободно: в конце концов, официально я только гостья. Но не хотелось, чтобы между нами был нарушен наш своеобразный мир сосуществования. Поэтому и сделала вид, что “отпрашиваюсь”.

И, видимо, угадала – лицо Уайбана расслабилось, и он коснулся усов.

– Хорошо, иди. Недолго только. Мне нужно будет уйти, а его нужно поить травами.

Хитрец какой. Наверняка ему никуда и не нужно. Ну и Бог с ним. И я поспешила в дом Омайона. Как вот только обратиться к девушке? Я даже имени её не знала.

Подворья были расположены друг за другом. Я, конечно, вчера не запомнила, какой именно дом был по счёту, и шла медленно, всматриваясь и вспоминая.

Шла уже минут двадцать, а то и больше, начиная переживать, что ошиблась и пропустила нужный мне дом. Но тут увидела перед следующим вытоптанную множеством ног поляну. Конечно, вчера же здесь все жители посёлка собрались. И уверенно двинулась ко входу мимо сэргэ – ритуального столба и одновременно коновязи.

Такие столбы обязательно ставились у каждого якутского жилища и показывали социальный статус семьи. У дома Уайбана он был величественный, с затейливой резьбой. У Омайона он был неприментый, скромный. Семья была явно небогата. Впрочем, я заметила это ещё вчера.

Мне повезло – навстречу мне вышла та самая девушка с полным ведром какого-то тёплого варева, оно дымилось на морозе. Заметив меня, она вскрикнула и встала как вкопанная, а собаки на привязи залились звонким лаем. Наверное, содержимое ведра предназначалось им, и они выражали недовольство задержкой.

Девушка опустила ведро на снег и, подбежав ко мне, схватила обеими руками за рукав. Лицо её кривилось, она старалась не расплакаться.

– Аяна! Что, что с ним?! Ты пришла сказать… – голос её прерывался, закончить предложение она не смогла.

– Тише, тише, – поспешила я успокоить девушку, – Арчыну лучше! Во всяком случае, не хуже. Сейчас опасности нет, я пришла специально сказать, чтобы вы не волновались. Я думала, ты сама придёшь узнать.

Девушка смотрела на меня во все глаза, словно не понимая, что я говорю.

В этот момент из юрты послышался возрастной женский голос:

– Оруунэ! Ты где пропала??

Девушка очнулась, оглянулась быстро на дом.

– Я хотела. Меня хотун не пустила. Сказала сначала работу сделать. Спасибо тебе большое, что пришла! У меня сердце на кусочки рвалось.

На пороге появилась недовольная хотун – свекровь. Одна из женщин, которая вчера сидела у изголовья, а значит мать Арчына. По-моему, она хотела отругать невестку, но, увидев меня замолчала, всматриваясь, узнавая.

– Аяна! Иди же сюда скорее! Иди в дом. Да пусти ты её, бестолковая!

Пришлось зайти. Мать парня так же вцепилась в мою руку и потребовала новостей.

– Пока что всё хорошо. Уайбан сказал, что Арчын парень крепкий, выкарабкается, даст Бог.

Женщина запричитала так, словно я сообщила ей, что несчастный умер. Странно, что она не отпустила невестку сходить узнать, если так переживала. Неужели какая-то домашняя работа важнее?

– Пойдём, Аяна, садись… – позвала меня Оруунэ, наливая травяной чай.

– Только недолго, – неуверенно проговорила я. – Уайбан меня ждёт.

– Конечно, конечно, – закивала хотун. Несмотря на моё сочувствие семье, мать симпатии у меня не вызывала. В отличии от маленькой, похожей на мышку, Оруунэ. Я только сейчас заметила у неё округлившийся животик: значит, молодые ждали ребёнка. Скорее всего первенца.

Выпив из приличия отвар, я попрощалась.

– Ты приходи, Оруунэ, – сказала я девушке. – Сейчас Арчыну будет полезно услышать твой голос. Он, может даже быстрее придёт в себя и поправится.

– Мы с Омайоном придём, придём, – заверила меня мать.

Кивнув им, я вышла и побежала домой, снова рассматривая дома по пути. Интересно, в каком из них до всего случившегося жила Аяна?

Дома, у входа я обнаружила чью-то нарту с возлежащей на ней замороженной тушей барана или овцы, судя по размеру. Наверное, Омайон привёз подношение.

Я не ошиблась: старый маленький человечек топтался возле сына, мял шапку в руках.

– Хозяину леса отвез тушу, сказал всё как положено, что не в обиде мы, попросил прощения за Арчына. Всё как положено, – он волновался и повторял фразы.

– А прощения-то за что? – не выдержала я, раздеваясь. Очень уж мне это не понравилось.

Уайбан в разговор не вступал. Сидел, дымил своей трубочкой.

– А то что ж, – мелко закивал старичок, – надо просить, надо. Потревожил глупый Арчын хозяина леса, шумел, наверное. Вот и проучил тот его.

– Вы бы еще спасибо ему сказали, что не насмерть, – съязвила я.

– Аяна, занеси мясо в иин и наполни ведро в булуусе, – подал голос Уайбан. Наверное, будь я уже его женой, то меня бы оборвали более жестко.

Я скрипнула зубами, возмущенная таким нелепым невежеством, и снова вышла, чтобы оттащить тушу в иин – погреб для хранения. Зимой холодно было везде, но от диких животных мясо тоже нужно было прятать.

Изрядно помучившись с тяжеленной тушей, я зашла в булуус, где хранились ледяные кубы замороженной пресной воды. Там было так холодно, что я моментально промёрзла до костей.

В углу лежал ломик, пила, несколько вёдер. Как, однако, изящно меня Уайбан приложил за дерзость, послав сюда. Раньше такую тяжелую работу он выполнял сам. Я даже понятия не имела, как это делается.

Я усмехнулась. Ничего, разберёмся. Не боги горшки обжигают. И принялась колотить ближайшую глыбину льда, едва поднимая тяжеленный лом.

Наверное, он думает, что я не справлюсь. И смиренно приду просить прощения.

Лом выскальзывал из рук, поясницу свело. Мне стало жарко, пар от меня валил, как от самовара.

– Давай помогу, – раздался голос шамана сзади.

Я перевела дыхание. Под пушистой дохой я была мокрая как мышь.

– Не надо, – гордо ответила я и для порядка еще несколько раз взмахнула ломом. Два ведёрка наполнила.

Уайбан как будто бы усмехнулся одними глазами, подхватил их и направился к дому.

А я пошла следом на подгибающихся ногах, желая упасть в сугроб, прямо здесь.

Дома я, естественно, не показывала и виду, что устала как собака. Подошла сначала к Арчыну – его отец уже уехал, а потом к печи. Нужно было что-нибудь приготовить.

Рядом стояли какие-то припасы. Два огромных короба.

– Надо разобрать, – кинул небрежно Уайбан.

– Это Омайон привёз? Зачем ты взял? У них же, небось, это весь запас на зиму. А у тебя всего полно.

Шаман посмотрел на меня непонимающе.

– Через меня люди задабривают духов, я не могу не брать. Так положено. Что за недовольство, глупая ты женщина? Знал, что ты странная, но… – он покрутил головой, показывая, что у него даже слов нет для того, чтобы передать масштаб моей глупости.

Я, в общем, и без него это знала: и про подношения, и про духов, и прочее. Но принимать все эти предрассудки в реальной жизни оказалось непросто.

С шумом выдохнув, я отвернулась и стала разбирать угощения для задабривания духов.

Глава 7

Арчын находился у нас уже несколько дней. Оруунэ теперь почти постоянно находилась с ним. Неизвестно, как согласилась на это её свекровь-хотун. У меня было подозрение, что к этому приложил руку Уайбан, пользуясь своим непререкаемым авторитетом в стойбище.

До этого, конечно, я слегка проела ему плешь, убеждая, что так будет лучше и для Арчына, и для его молодой жены, и для их будущего ребенка: если Оруунэ не придётся ежеминутно переживать за любимого.

Уайбан в очередной раз проворчал о том, какая глупая женщина досталась ему за его грехи, и ушел куда-то. А вскоре на пороге возникла взволнованная Оруунэ.

– Аяна! Хотун меня сама отправила сюда! Как Арчын, не очнулся?

– Проходи скорее. Он спит, – я освободила девушке место рядом с полатями, где лежал больной.

Оруунэ села и стала со страхом вглядываться в лицо мужа.

– Он что, всё время спит? Совсем не просыпается?

Я успокаивающе провела рукой по её плечу.

– У него внутри кости поломаны, рёбра. Арчын всё порывался встать, ворочался, а так кости не срастутся. Поэтому Уайбан заваривает ему сонную травку. Так дело быстрее пойдёт, – попыталась объяснить я как можно проще. – Ты можешь находиться рядом с ним сколько захочешь.

Оруунэ часто закивала и склонилась над мужем. Я отошла из деликатности, занялась стряпнёй.

Вернулся Уайбан. При его появлении Оруунэ вскочила и замерла, склонив голову. Шаман махнул в её сторону рукой, мол, сиди, раз пришла.

Первые дни Оруунэ уходила домой ночевать, а потом и вовсе осталась у нас. Уайбан уже и спорить не стал.

Где-то через неделю, осмотрев Арчына, шаман перестал заваривать и давать ему отвар “сонного цветка”-пострела.

Парень стал приходить в себя, хотя вставать Уайбан ему всё ещё не позволял. Немного приподниматься, потихоньку сгибать руки и ноги. Ему помогала Оруунэ, радуясь, что муж пошел на поправку.

Уайбан вечерами садился у изголовья Арчына “покамланить”, как я это называла, обращаясь к “верхним духам” о здравии.

Мы с Оруунэ в такие моменты садились поближе к очагу и тихонько занимались своими делами. Оруунэ шила крохотные вещички для будущего малыша, украшая их затейливой вышивкой.

– Очень красиво у тебя получается, – похвалила я её мастерство уже не в первый раз.

– И лучше мастерицы есть, ты же знаешь, – вздохнула девушка. – Я бы поучилась. У Миголы вот подшейным оленьим ворсом вышивать. Или вот смотри, что у меня есть… пока что мало, но я насобираю на большую вышивку. Если родится дочь, на приданое есть.

Покопавшись в своём рукодельном мешочке, она извлекла небольшой свёрточек и показала мне горсть цветного бисера.

Я вдруг заволновалась, даже сердце забилось чаще.

– А откуда он у тебя, Оруунэ?

Та просияла.

– Правда красивый? Арчын на шкурки уже два раза обменивал. Только от хотун скрывать приходится: она злится, когда он что-то мне дарит. Всё ей надо отдавать.

– Когда он обменивал, Оруунэ? – осторожно спросила я, посматривая на Уайбана удостовериться, что тот не слушает.

– В прошлое лето после нашей свадьбы. Помнишь, они приезжали два раза после хорошего пушного сезона?

Кивнув, я ответила рассеянно:

– Помню, конечно, помню…

Значит, сюда приезжают торговцы. Вот, кажется, и он, выход. Самой мне вряд ли удастся выбраться отсюда. А вот кто-то из них мог бы вывезти меня.

Я осознала, что практически забыла о том, что летом мне придётся бежать. Как будто прижилась. Значит, мне было здесь хорошо?.. Но не выходить же мне за Уайбана теперь. От одной мысли меня передёрнуло.

Нет, я, конечно, привыкла к нему, да и не был он плохим человеком. Старый ворчун, это да. Но в глубине души добрый. Однако, когда меня принудят выйти за него…

Рядом болтала Оруунэ, не замечая того, что я погрузилась в свои мысли.

– Я уже многие орнаменты умею – «оленьи рога», «след медведя», «локоть лисы», «уши зайца». Хочешь, я к вашей свадьбе с Уайбаном вышью подарок?

– Нет! – подпрыгнула я, как будто Оруунэ прочитала мои мысли. – Никаких подарков мне не нужно…

Она вгляделась в меня внимательно. Выражение её лица сменилось на понимающее, и она тихонько сжала мою руку.

Тем временем Уайбан закончил вечернее камлание, и Оруунэ пересела к мужу. Стала его поить вечерним отваром. Арчын улыбался жене, они ворковали шепотом. Выглядели счастливыми. Я вздохнула и принялась готовиться ко сну.

Ночью мне спалось плохо. Крутилась, вертелась. Несколько раз вставала напиться воды из ведра. Мне было очень не по себе.

Я пыталась представить: кто такие эти нууча, кого мне придётся подговаривать взять меня с собой и чем это может для меня обернуться в случае неудачи. А также, что мне делать дальше, если мой план каким-то чудом осуществится.

В конце концов, кое-как я уговорила себя не сходить с ума прямо сейчас, когда до лета еще много месяцев. Буду пока просто жить. Уайбан вроде бы не обижает. Жаль, конечно, потом подкладывать ему за это такую свинью: вероломно сбегать. Но своя рубашка ближе к телу, как говорится.

– Аяна, что с тобой? – подала голос Оруунэ. – Ты что-то мечешься, как пойманная лисица. Плохо тебе?

Она выбралась из своего уголка, где спала, когда не сидела возле Арчына, и на цыпочках подошла ко мне.

– Всё хорошо, Оруунэ, ты иди ложись. Мне не спится просто, – выдавила я в ответ.

Девушка не послушалась и, поглаживая круглый животик, потянула меня за собой. Усевшись рядом, она посмотрела мне в глаза и серьёзно заявила:

– Ты мне теперь как сестра, Аяна. Если бы не ты, я бы до сих пор не видела Арчына, с ума бы сошла. Ты можешь доверить мне, что у тебя на сердце. Я же вижу, что тяжело.

Я улыбнулась невольно.

– А разве не Уайбана ты должна благодарить? Он ведь спас твоего Арчына.

– Уайбану отец Арчына заплатил щедро. Духов задобрил, они и спасли. Они его, а ты меня, – разъяснила девушка мне назидательно, как несмышлёнышу какому-нибудь. – Скажи, Аяна, я могу тебе чем-то помочь?

Я покачала головой.

– У меня всё хорошо, Оруунэ. Ты же видишь: жених есть, дом богатый, здоровая, силы есть. Что еще можно пожелать?

Орууна скептически скривила губы.

– Так-то оно так, но меня не проведёшь. Ты не смотри, что я размером с мышь.

Рассмеявшись от души, я прикрыла рот обеими ладонями, испугавшись, что сейчас разбужу спящих.

Просто она и вправду была похожа на мышку. Не красавица, но такая славная – глазки живые, подвижный носик.

– Когда ты ждёшь маленького, Оруунэ? Половину срока есть уже?

– Думаю, снег еще даже не стает. Скоро. Хоть бы девочка была! – она мечтательно изобразила, как качает младенца. – Я её тогда Аяной назову. Пусть будет как ты, красивая и сильная.

– Ну хорошо, пусть будет, – согласилась я. – Давай ложиться. А то завтра будем еле ноги таскать.

– Пойду напою Арчына, потом лягу, – решила девушка.

Ну а я легла и сразу провалилась в сон. Мне как будто нужно было просто поговорить, пусть даже ни о чём, услышать слова поддержки.

На следующий день Уайбан по обыкновению отсутствовал: позвали к заболевшему ребёнку. Его отец, весь заснеженный, прибежал с раннего утра, сказав, что маленький сын всю ночь кашлял, а теперь задыхается.

Шаман привычно подпоясался, быстро собрал нужные травы, перекинул ремень через плечо, подвязал к нему бубен.

Я вопросительно взглянула на него:

– Мне пойти с тобой?

Однако он отказался.

– Сильно метёт там. Сиди дома. Воды хватит, дрова есть, еда тоже. Никуда не выходи.

За стенами и вправду гудело, но я до этого не обращала внимания. То-то отец ребенка был похож на снеговика.

– Хорошо, как скажешь, – ответила я.

– Пусть духи будут добры сегодня, – пискнула Оруунэ и спряталась за мою спину. Она стеснялась Уайбана, побаивалась.

Мы приготовили что-то наподобие сырников с ягодной заливкой, похлёбку из печени и сердца, нажарили лепешек.

– Я заварю чай, – сказала Оруунэ и подскочила с лавки. Она всё делала стремительно.

Лавка пошатнулась, и девушка решила придержать её. Повернувшись, она задела ытарча, ухват с тяжелой толстой ручкой. Тот упал, а когда она кинулась его поднимать, то попала ногой в одно ведро с водой, перевернув заодно второе.

Так и стояла с растерянным видом, хлопая глазами, подняв руки, чтобы ничего больше не свалить и не перевернуть.

Я не могла удержаться, ухохатывалась, держась за живот и утирая слёзы. Мне было стыдно, но я ничего не могла с собой поделать: уж больно потешный у неё был вид.

– Придётся идти за водой, – деловито огляделась Оруунэ, – у нас ни глотка не осталось, а еще Арчыну травы заваривать.

Она уже принялась натягивать унты, когда я её остановила.

– Ещё чего вздумала. Сейчас пойдёшь лёд рубить и вёдра таскать с животом. Я сама схожу.

– Ой, да чего я только не таскала! Меня хотун так запрягала, чуть ли не сани возить, – хихикала Оруунэ. – Ты не смотри, что я маленькая.

– Так. Это даже не обсуждается. Я пойду сама, – одевшись, я откинула полог и с трудом налегла на дверь. Её словно кто-то подпирал. Снаружи как будто молочным киселём всё затянуло, не видно было ни зги. Очень надеясь, что моего веса хватит, чтобы удержаться на ногах, я крикнула через плечо:

– Тебя бы точно унесло! Грейтесь, я мигом!

Прикинув, где находится булуус, я сделала первый шаг, не решаясь отпустить деревянную ручку. Потом второй. Поколебалась, чувствуя, как лицо покрывается инеем. Пройти нужно было немного, метров пятнадцать. Не возвращаться же назад. Уайбан может и не вернуться сегодня, а у меня там лежачий больной и беременная. Недолго думая, я согнулась в три погибели и зашагала в этом бушующем молоке приблизительно туда, где находился ледник.

Глава 8

Уже через несколько шагов сквозь плотную белую завесу я поняла, что совершила большую ошибку. Оставалось надеяться, что эта ошибка не будет стоить мне жизни. Если я неправильно рассчитала, куда идти, то мне точно крышка.

Шагала, увязая в снегу. Его было чуть ли не по пояс. Я представила, как выгляжу со стороны: спина колесом, как у древней старухи, одна рука выставлена вперёд в надежде нащупать стену булууса, а колени поднимаются чуть ли не до ушей. Если бы меня кто-то видел сейчас, наверняка бы посмеялся. Но увидеть меня было бы при всём желании невозможно.

Ещё через несколько метров я готова была сдаться и повернуть назад, но это было не менее страшно.

Мне вдруг показалось, что вокруг меня на многие километры только эта бушующая снежная круговерть. А если я уже захлебнулась в ней, умерла и не заметила?..

Уткнувшись внезапно во что-то коленом, я пошарила руками и обнаружила часть поленницы. Чуть не заплакав, упала рядом и обняла её, а затем услышала лай собак. Они были закрыты заботливой рукой Уайбана в своём крытом загоне.

Пытаясь отдышаться, я лихорадочно соображала: где относительно меня булуус. Примерно шагах в десяти справа, точно. И слава Богу, вдоль хозяйственных построек. Теперь я уже не потеряюсь.

Оказавшись в булуусе, показавшемся мне в этот раз тёплым и уютным, я некоторое время сидела на земляном промёрзшем полу, приходя в себя и обмирая внутри от пережитого. Однако нужно было возвращаться: там бедная Оруунэ, наверное, с ума сходит. Ещё пойдёт за мной, с неё станется. Эта мысль придала мне сил, и я кое-как поднялась. Трясущимися руками нащупала лом и принялась откалывать лёд по махонькому кусочку.

Кое-как набрала ведро и несколько минут собиралась с силами, чтобы выйти наружу.

Обратный путь я проделала легче и быстрее. Метель как будто бы поутихла, и воздух стал прозрачней. Балаган выделился светло-серым пятном уже шагов через десять. Да и ведро придавало устойчивости.

Когда я вернулась, Оруунэ в панике металась по дому. Арчын, как мог, успокаивал её, тоже донельзя встревоженный.

– Я думала, тебя уже в живых нет! – накинулась на меня девушка, чуть не плача. – Надо было мне идти!

Про себя я усмехнулась. Лицо при этом оставалось неподвижным, как ледяная маска.

– Представляю, что Уайбан сделал бы с нами за то, что мы тебя заморозили, – причитала не унималась Оруунэ, стягивая с меня верхнюю одежду, которая была покрыта плотным слоем снега. – Давай к огню скорее. Ай, какая глупая. Смотри, что с лицом… Сейчас бы тебе его жиром намазать, а то облезет. Ай, что наделала-то!

Лоб, щеки и правда занялись таким пожаром, что я, только лишь стиснув зубы, заставляла себя не стонать. Но, чтобы не пугать Оруунэ ещё больше, терпела.

– Давай травы заварим, – проговорила я, почти не разжимая губ, – а жир… Уайбан меня мазал какой-то болтушкой, когда я обморозилась. Сейчас поищу.

Оруунэ наполнила льдом посудинку и занялась травами, поглядывая на меня сердито и испуганно. Я же прошла к здоровенному “рабочему” сундуку Уайбана. Там он хранил всякие снадобья, травы и лечебные коренья. Емкость с болтушкой тоже была здесь, я помнила. В тууайсе – берестяном коробе с тугой крышкой. Якуты в таких, только побольше, и грибы солили, мёд держали, сметану, ягоды. В тууайсе ничего не портилось. Я раньше рассмотрела эту посудину. Она напоминала современный термос. Между наружной и внутренней стенками была прослойка воздуха, и содержимое всегда оставалось холодным.

Перебирая плошечки и мешочки, я старалась не нарушить порядка, в котором они были там сложены. Может, вот он, тууайс с болтушкой, завёрнутый в грубую холстину на самом дне? Я вынула тщательно перевязанный объёмный мешочек и аккуратно развернула.

Сначала показалось, что у меня из глаз разноцветные искры посыпались, и я невольно проморгалась.

Мешочек был миниатюрной версией пещеры Алладина. Крупные кусочки золотой породы, неограненные алмазы, рубины, сапфиры.

Образцы всех этих камешков были у нас дома в Мишиной коллекции, и я достаточно хорошо в них разбиралась. Поэтому сомнений не было: на коленях у меня сверкает и переливается целое состояние.

Пока я переводила дыхание, изумлённая этим открытием, мои пальцы, перебирающие драгоценности, нащупали ещё кое-что, завёрнутое и перевязанное отдельно.

Немного поколебавшись, я обернулась на Оруунэ и Арчына. На меня никто не смотрел. Тогда я, почти не дыша, раскрыла и это, по-видимому, самое ценное.

Это была она. Снежная королева. Многовековое потемневшее дерево, крепкое как камень. Отполированное множеством рук. И врезанный в фигурку великолепный сапфир.

У меня медленно кружилась голова. Сердце пыталось биться, но каждый толчок его был тяжелым и болезненным.

“Миша, Мишенька, я нашла её! Ты видишь, родной? Или это ты нарочно привёл меня сюда, чтобы я могла её спасти?”

Очнулась я, когда Оруунэ позвала меня шепотом. Она сидела возле Арчына, который засыпал, наверное.

– Ну что ты там застряла, найти не можешь? Давай я помогу.

Я чуть подпрыгнула.

– Нет-нет, я всё нашла, задумалась просто. Сейчас намажусь. Всё в порядке. Занимайся там. Сейчас только уложу всё по местам…

Уложив всё как было, я закрыла сундук и пошла сразу к своей постели. Зная, что ни за что не усну в эту ночь, легла и отвернулась к стене. Оруунэ подходила ко мне, поправляла покрывало тихонько. Я не пошевелилась. Потом затихла и она. И только тогда я позволила себе отпустить поток мыслей. Воспоминания тут же закружили меня не хуже сегодняшней метели.

Раз Снежная королева здесь, значит, временной отрезок, в который я попала, был где-то во время правления Николая II. Вот это занесло меня…

А следующая мысль заставила меня подскочить в ужасе. Ведь в том, что Снежная королева сгорела при пожаре, уничтожив всё селение, где она осела, не оставалось почти никаких сомнений. А значит, это та самая якутская деревня. Это они все погибнут вместе со Снежной королевой. И Уайбан, и Оруунэ с мужем и малышом.

Обхватив себя руками, я покачивалась из стороны в сторону. Хорошо, что я знала это теперь. Плохо, что я понятия не имела, как всё предотвратить и можно ли вообще изменить прошлое.

Когда окошки чуть посветлели, послышался лай собак. Я прислушалась. Вернулся Уайбан. Надсадно кашляя, он вошел и стал раздеваться. По нему было видно, что он сильно устал.

Я поднялась, накинула теплую тунику.

– Хочешь, я сделаю чай, поесть разогрею? – обратилась к нему, сочувствуя и жалея. Сейчас он выглядел прямо древним, лет на сто пятьдесят.

– Сделай, Аяна, сделай, – Уайбан откликнулся по-стариковски. Просто сказал, как внучке. У меня защемило сердце.

Молча я прошла к печи и захлопотала там. Уайбан тоже молчал. Я боялась спросить, как ребенок, к которому он ходил совершать камлание.

От звуков проснулась Оруунэ, встала взять питьё для Арчына.

– Аяна, как твоё лицо? – спросила она шепотом.

Однако Уайбан расслышал, повернулся.

– Что с лицом? Что случилось?

Я шикнула на Оруунэ, однако деваться было некуда.

Уайбан оставил еду и подошел ко мне, развернул к огню. Я поморщилась и прикрыла глаза.

– Зачем выходила? – рыкнул он и полез в сундук, доставая болтушку.

– Это я виновата, – понурилась Оруунэ. Склонила голову, шмыгнула носом.

– Не выдумывай, – прервала я её. – Вода у нас закончилась, пришлось выйти.

Выслушав нашу историю, Уайбан прошел к хотону и вынес оттуда два ведра воды. Поставил и многозначительно посмотрел на нас, мол, типа, глупые вы лосихи.

Пришлось признать, что так оно и есть.

Наступил новый день. Для всех он был таким же, как обычно. Для всех, кроме меня. Вчерашняя находка изменила всё в одно мгновение.

Я мысленно листала записи мужа, пытаясь найти несостыковки. Может, память меня подвела?

Но я понимала, что всё это зря: слишком долго я изучала каждый документ, каждую часть исследования, карту поисков. Ошибки просто не могло быть. И теперь я с точностью чуть ли не до градуса знала, где именно нахожусь. Правда, толку от этого знания пока что не было.

Оставалось только ждать.

Уайбан, поспав немного, засобирался к мальчику, которого лечил всю ночь. Оказалось, что ребенок жив, но всё ещё плох.

Оруунэ суеверно погладила свой животик, шепча молитву, которая должна была отогнать злых духов от младенца.

Уайбан ушел, напомнив, что в хотоне достаточно воды и припасов. До окончания бурана хватит.

Мне захотелось занять чем-нибудь руки, чтобы мозг немного переключился от сложных дум.

– Научи меня вышивать, Оруунэ, – попросила я.

Переделав наши нехитрые домашние дела и накормив скотину, мы сели у очага. Я постигала науку древнего женского ремесла, стараясь, чтобы стежки получались аккуратными и ровными. Это успокаивало бурю у меня в душе. А за стенами нашего дома по-прежнему шумела метель.