Текст книги "Сердце Снежной королевы (СИ)"

Автор книги: Эва Гринерс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

Глава 28

Кое-что я успела расспросить у Авдотьи Михайловны. Но мы недолго оставались наедине. Вернулась Соня с пирогами, а за ней и Елисей Иванович. Разговор пришлось прервать. Я убрала конверт в бархатный ридикюль, напоминающий кисет, и практически сразу забыла о нём. Уж больно сказочной показалась мне история, рассказанная Елагиной, чтобы отнестись к ней серьёзно.

И только лишь вернувшись в гостиницу, я наткнулась на конверт в сумочке. Елисей Иванович уже уехал к себе, поэтому рассказать было некому. Не зная, что делать с письмом, я положила его в сундучок с драгоценностями под Снежную королеву. Эх, было бы всё так просто.

Я не могла утверждать, что история, рассказанная мне вдовой Елагиной, не могла бы произойти. На самом деле она была довольно проста и логична.

Супруг Авдотьи Михайловны участвовал в подавлении какого-то крупного восстания и был достаточно тяжело ранен. Попал в госпиталь. Авдотья Михайловна не отходила от мужа ни на шаг. Сидела у его изголовья, кормила с ложечки, меняла бельё, помогала сёстрам милосердия, чем могла. В один из дней в госпитале с утра поднялась сильнейшая суматоха. Персонал был взволнован.

Санитарка, в третий раз за два часа орудующая тряпкой, шепнула, что ожидается с визитом кто-то важный. А кто именно, она точно не знала. Но шепчутся, что сам государь-император.

Авдотья Михайловна решила, что ей лучше уйти на время, но не успела: когда она поднялась, пообещав мужу, что вернётся к вечеру, в палату вошла целая делегация, которая заполнила собой проход между койками. Главный врач госпиталя вился вокруг высокой темноволосой красивой дамы, прямо-таки соловьём разливался.

«Как будто перед царицей расстилается», – мелькнуло у Авдотьи Михайловны. И только теперь она сообразила, кто это – молодая супруга императора Александра III.

Оказавшись лицом к лицу с императрицей, Авдотья Михайловна испугалась и растерялась. Неловко поклонившись, она замерла так, боясь пошевелиться.

– Посмотрите на меня, милая, – прозвучал нежный голос с акцентом. – Вы, верно, родственница одного из наших героев?

– Да, ваше величество, – пролепетала Авдотья, ни жива ни мертва. – Мой муж – вот он, поручик Елагин.

– Так точно, ваше величество, – кашлянул главный врач. – Получил тяжёлое горловое ранение штыком. Мы разрешили супруге находиться подле, но если…

– Нет-нет, что вы. Конечно же, жена должна находиться рядом с мужем, – поспешила прервать оправдания врача императрица и обратилась к Авдотье: – Всего ли вам хватает? Хорошо ли ухаживают за вашим супругом? Как он себя чувствует?

– Всё хорошо, ваше величество, – Авдотья заикнулась от волнения. – Он уже может глотать… правда, говорить ещё нет…

На её глазах показались слёзы, вызванные стрессовой ситуацией и страхом за мужа.

– Не надо плакать, милая! – императрица невольно протянула к Авдотье руку, желая утешить ту. Сама она страстно любила своего Сашеньку и понимала эту женщину, свою почти ровесницу, не отходившую от постели раненого супруга. – Он поправится, всё будет хорошо. Мне бы хотелось помочь вам как-то… Вы мне напишите, если будет надобность.

Мария Фёдоровна провела у постели Елагина ещё несколько минут. И процессия двинулась дальше.

– И вот много раз за долгие годы, в какие-то трудные минуты порывалась я написать императрице, а потом раз – и передумаю. Как-то стыдно было беспокоить. А сейчас вот взяла и решилась! Думаю, если для вас, госпожа Мали, то и не совестно.

…Даже если допустить, что всё это было правдой, то прошло, по моим прикидкам, лет тридцать, и вод утекло – целый океан. Конечно же, императрица Мария Фёдоровна забыла об этой встрече и данном обещании. Возможно, даже после вечернего чая. Авдотья Михайловна была очень трогательна в своей наивности. Можно будет потом ей сказать, что рекомендация её очень пригодилась. Пусть бы порадовалась.

На следующий день граф Демидов попросил меня о встрече, пригласив на прогулку в экипаже. Нужно было соглашаться, конечно, потому что с отъездом светлейший Вольдемар тянул. То одна причина отсрочки возникала, то другая. Ясно было – он хотел удостовериться, что я не пустой орех. Нужно было показать ему действительно достойную цель для его выгоды.

И я поехала. Без Елисея Ивановича, без Сони.

Мне было очень жаль тратить несколько часов на общение с графом, в то время как я хотела бы подольше побыть до расставания с моими родными людьми, со дня на день пустившись в авантюрное путешествие.

Во время прогулки граф развлекал меня преимущественно рассказами о своих родственниках – богатых и эксцентричных.

– А вот еще занятнейшая история, госпожа Мали. Вам, несомненно, это должно быть интересно. Павел Демидов, князь Сан-Донато, мой двоюродный дед принимал как-то одного французского банкира. Во время беседы мой дражайший родственник обратил внимание на брошь гостя и заметил: "Какой милый камень на вашей булавке!" Банкир обрадовался похвале и с важным видом стал рассказывать, с каким трудом он достал этот камень и как дорого он стоит. Демидов выслушал и сказал: "Я знаю. У меня камин в Петербурге сделан из такого камня. И стоил действительно что-то очень дорого".

– Прелестная история, вы правы, ваше сиятельство, очень остроумно.

– А-ха-ха, да, вот такие мы Демидовы!

Я, прищурившись, посмотрела на графа, как будто меня сию минуту озарила мысль.

– Кстати, вот что. Мне же нужно подумать, какой подарок будет не стыдно преподнести его императорскому величеству. А то получится, как в этом вашем анекдоте.

В глазах его сиятельства мелькнул огонь. Он постарался не улыбнуться в ответ, а серьёзно покивал.

– Это и в самом деле вопрос, который требует вдумчивого подхода. Но вам повезло: ваш покорный слуга поможет вам разобраться с этим. Вы только скажите, и мы подберём достойный подарок.

По этой причине я и пригласила графа на чай после нашей прогулки. Было видно, что его сиятельство был весьма доволен. Он даже перестал травить бесконечные байки своего именитого рода и дал мне просто любоваться видом из окна.

Густой сосновый лес по правую сторону от кареты закончился. На опушке у большого озера расположились несколько домиков. Там сновали рабочие, похожие издалека на трудолюбивых муравьёв. Они таскали на себе мешки в белой пыли.

– Солеварня, – прокомментировал граф. Но это я знала и без него. Было бы интересно посетить место производства этого “белого золота”. Но я бы предпочла сделать это с Елисеем Ивановичем.

Знала я о солеварении не очень много, а производство было весьма любопытным и прибыльным. Я помнила, что вроде бы за один месяц ремесленник мог заработать 1 рубль. Тогда как снять целый дом на год стоило 3 рубля.

Наверное, сейчас был сезон сушки и отправки на продажу готовой соли.

Мы проехали солёное озеро и оказались в черте города. А минут через пятнадцать подъехали к моей гостинице.

Елисей Иванович дожидался меня в гостиной, коротая время за бесконечными своими расчетами. Ему нужно было ещё обменять для меня достаточное количество монет и банкнот, составить примерную дорожную смету, чтобы я не путалась, кому и сколько платить. Сонечкин гардероб, их с Авдотьей Михайловной содержание. Список статей расходов был внушительным. Как-то я спросила Елисея Ивановича, не заканчиваются ли у нас средства. Управляющий посмотрел на меня несколько озадаченно.

– Госпожа Мали, вы, кажется, не совсем представляете, насколько бесценны ваши камни-самоцветы. Давайте я составлю вам точную опись с помощью нашего Якова Адамовича, чтобы вы знали, чем располагаете и сколько это всё стоит. Нужно было раньше об этом подумать. Постараюсь успеть.

На сегодняшний день опись у меня уже была, и я точно знала, что именно явлю взору искушённого графа.

– Елисей Иванович, у нас гости, – объявила я.

Управляющий тотчас же поднялся и дёрнул несколько раз за сонетку, вызывая горничную.

Сонечка выглянула из гардеробной комнаты, но, увидев графа, стеснительно спряталась обратно.

– Ваша воспитанница не приучена приветствовать гостей? – не скрывая раздражения, спросил Демидов, нервно снимая перчатки.

Другому человеку я бы объяснила, что Сонечка – девочка с непростой судьбой и некоторыми проблемами со здоровьем. Но этот тип со своим эго величиной с дом, меня страшно раздражал. Поэтому я просто проигнорировала его вопрос.

Граф нетерпеливо выхаживал по комнате. Ему хотелось поскорее увидеть своими глазами добычу.

Промариновав его некоторое время исключительно из вредности, я прошла в свою спальню и достала сундучок.

В бархатной алой коробочке отдельно лежали пять голубых алмазов. Я взяла их, мешочек с бриллиантами и несколько украшений, сделанных ювелиром, включая тот самый перстень-наживку.

Вернувшись, я разложила всё это перед графом (коробочку чуть поодаль от остального), следя за его реакцией. Он, разумеется, был восхищён. Искренне восхвалял и чистоту камней, и работу ювелира.

Когда же дошла очередь до голубых алмазов, он замолчал. Его лоб покрыла испарина, а пальцы задрожали.

За графом Демидовым было очень интересно наблюдать. Я взглянула на Елисея Ивановича. Тот был хмур и едва заметно кивнул мне, мол, вижу, понял.

Граф осознал, что выглядит странно, и откашлялся.

– Как же… кхм… и вы не опасаетесь возить с собой эти драгоценности?.. Нет, я, конечно, видывал камни и богаче, и крупнее. Моя слабость, знаете ли…

– Да – да, помню, у вас там камины из таких камней, – невинно поддакнула я. – А что касается опасений… Чего мне бояться с моей охраной? Они же белке в глаз попадут за сотню метров. Ловкие, как тигры. Таким приёмам с детства обучены, что диву давалась, когда они свою науку показывали, перед тем как я их наняла. Могут сутками не есть не спать. Слух отменный, а в темноте видят, как звери дикие…

Я долго и весело стращала графа, расписывая достоинства моих охранников. Дала фантазии разгуляться на полную катушку.

Елисей Иванович покашлял в своём углу, давая мне понять, чтобы я закруглялась.

– Они, конечно же, поедут с вами? – довольно кисло спросил Демидов.

Я опомнилась, что он сейчас, чего доброго, отменит поездку.

– Ещё не знаю, – постаралась я его утешить. – Если договоримся. А то и одной горничной обойдусь. Вы же будете со мной, граф.

Демидов повеселел и поспешил откланяться, сказав, что для подарка императору подойдут голубые алмазы, непременно полным набором.

Он ушёл. А я повернулась к Елисею Ивановичу и грустно улыбнулась.

– Ну что ж. Похоже, пора укладывать вещи.

Управляющий не ответил на мою улыбку. Просто стоял и смотрел долгим взглядом, который я понять не могла.

* * *

Дорогие читатели! Аяна отправляется в своё путешествие из N-ска в Петербург. Мне очень не хватает ваших мыслей и предположений. Ну или хотя бы пожеланий доброй дороги нашей героини. Или побольше приключений в пути?))

Спасибо вам за внимание и приятного прочтения)

Глава 29

Я проснулась и некоторое время не могла понять, где нахожусь. Потом сообразила это ям – почтовая станция, на которой мы с графом Демидовым остановились накануне.

С тревогой заглянула под кровать. Сундучок был на месте.

Только после этого я смогла расслабиться. Вернулась на подушку и прокрутила в памяти вчерашний день, который прошёл в дороге.

С Сонечкой и Авдотьей Михайловной мы попрощались накануне. Я старалась держаться, улыбалась. Был лёгкий ужин, на котором Елисей Иванович отказался присутствовать, сославшись на срочные дела.

– Будьте осторожны, – напутствовала мягко Елагина. – Надеюсь, сейчас получше на дорогах стало. Но раньше!.. – она покачала головой, прижав руку с платочком к груди.

– Вам много приходилось ездить с мужем? – спросила я, на самом деле не особенно желая слушать дорожные истории в красках.

– О, милая госпожа, и не перечислить за вечер! Особенно, когда только обвенчались. Николушку моего по три-четыре раза снимали с места: мы и ездили. Хорошо, что мы ездили с другими сослуживцами мужа. К нам не совались. А может, и просто везло так. Помню, приезжаем на почтовую станцию, а там крик стоит, плач. Женщина с двумя маленькими детьми бьётся, рыдает. Подсел к ним в попутчики какой-то тать и на полпути порешил и мужа её, и ямщика. Страсть! Выкинул её с детишками из повозки и уехал. И как они не замёрзли, пока дошли? Натерпелись, бедные. Детки совсем крошки были.

Конечно, я читала и знала о подобных историях. Они не были редкостью. Но тут меня просто до костей пробрало. Встала перед глазами та неизвестная мне женщина, её дети, которым пришлось пережить такое.

– Авдотья Михайловна, – произнесла я сдавленно, – прошу вас, не продолжайте. Это совсем не то, что я хотела бы слышать накануне дороги.

– Поэтому я и прошу вас быть осторожнее, – рассудительно ответила Авдотья Михайловна и кликнула Машу. Девушка сегодня отправлялась со мной в гостиницу.

Горничная вошла уже в дорожном платье, возбуждённо сверкая глазами. Было видно, что она счастлива переменам в своей жизни.

– Мария, – строго проговорила Елагина. – Мы родня, поэтому выслушай моё наставление. Веди себя скромно. Слушайся госпожу во всём, не перечь. Не заговаривай с мужчинами, упаси Боже, сама. Если спросят про госпожу, не отвечай, а тут же ей докладывай…

Я перевела взгляд на Соню. Она сидела грустная со спящим котёнком на руках. И я поманила её к себе.

– Сонюшка, моя дорога в Петербург да обратно займёт несколько месяцев. Но я обязательно за тобой вернусь, обещаю.

Девочка подняла на меня глаза.

– А вдруг что слу-чится…

Говорила она уже хорошо. Только если знать, что раньше были проблемы, можно было заметить изъяны.

– Всё будет хорошо, – твёрдо ответила я. – Со мной едут Михлээ и Байбал. Они меня защитят. А может, и так всё гладко пройдёт.

В гостинице меня ждал Елисей Иванович, чтобы попрощаться. Машу я отправила в гардеробную, где большая часть вещей была уже сложена.

– Подожди меня там, Маша. У нас есть ещё кое-какие дела перед сном. Осмотрись там пока.

Девушка кивнула и вышла.

Я протянула Елисею Ивановичу обе руки, взволнованная:

– Дорогой Елисей Иванович, если бы не вы… Вы бы знали, как я вам благодарна. Это же просто провидением Божьим было встретить вас. Вы родным человеком мне стали, Елисей Иванович…

Управляющий подержал мои руки, а потом бережно поцеловал каждую, уколов усами.

– Не пускал бы я вас, да вы не послушаете, – выдохнул он. – Сбереги вас Бог от злых людей. Я верю, что кто-то сильный вам помогает. Может, ангел-хранитель такой достался.

– У меня много таких хранителей. А вы главный из тех, кто на земле, – почти всхлипнула я.

Расставаться было тяжело ужасно. Наверное, как с родным отцом, который оберегал, заботился, учил…

Елисей Иванович выглядел старше, чем обычно. Сейчас было видно, что человек прожил непростую жизнь, и её удары, опасные повороты и тревоги были впечатаны морщинками в доброе и мудрое лицо.

– Береги себя, Аянушка, – сказал он внезапно, просто, действительно по-отцовски, и ушёл.

– Мы обязательно скоро встретимся, – прошептала я, глядя в закрывшуюся за ним дверь.

Несколько минут я постояла так, переживая прощание, а потом пошла в гардеробную, чтобы с Машей уложить последние вещи. А потом лечь спать.

В пять утра за мной приехал граф Демидов.

Сундуки мои уже были привязаны к экипажу сзади. Михлээ держался всё время рядом со мной, а Байбал сидел рядом с кучером.

Граф выглянул из своего экипажа. Заспанный и опухший. Попытался выбраться мне навстречу, но я остановила его жестом.

– Не надо, поедем сразу!

И с облегчением выдохнула, когда его голова спряталась обратно. Мне показалось, что Демидов вчера бурно отмечал отъезд и был рад продолжить спасительный сон в карете.

Несколько минут и мы уже двигались по улицам N-ска. А примерно через час выехали за пределы города.

– Скучная какая дорога, госпожа Мали, – разочарованно проговорила Маша. – Одни леса стеной.

– Мне нравятся леса, – не согласилась я. – Вообще люблю деревья. И цветочные поляны…

– Цветы да, – поддержала разговор Маша.

Я устроилась поудобнее в подушках, чтобы уснуть до первой нашей остановки.

Разбудил меня бодрый голос графа Демидова, который заглядывал в окошко моего экипажа. Мы стояли на месте. Маши рядом не было. Однако её голос слышался неподалеку: она смеялась и что-то щебетала, кокетливо обращаясь к кому-то.

«Вот вам, Авдотья Михайловна, и все ваши наставления», – подумала я и посмотрела на графа, постаравшись сделать это приветливее.

– Доброе утро, ваше сиятельство! Я вижу, мы остановились? До почтовой станции мы доехать ведь еще не могли… Какова причина остановки?

– Госпожа Мали, причина – превосходный завтрак на траве! Я решил устроить для вас пикник. С шампанским, икрой, холодными перепелами и фруктами! Выходите скорее, всё уже готово.

Откровенно говоря, я была уже порядком голодна. А звучало все это соблазнительно и вкусно.

Поэтому я не притворно улыбнулась.

– С удовольствием, граф, – и вышла из кареты.

Он взял меня под руку, и мы прошли к расстеленному неподалеку пледу. Все перечисленные яства были художественно выложены на нескольких больших блюдах. Шампанское в серебряном ведёрке.

Вся эта самобранка была расположена на солнечной поляне при дороге. Растущая тут же берёза отбрасывала подвижную тень, играя молодыми листочками на лёгком тёплом ветру.

Обернувшись на карету, я убедилась, что Михлээ занял рядом с ней свой пост.

– Там для прислуги отдельно накрыто, – небрежно прокомментировал Демидов. – На всех. Ваш истукан тоже может расслабиться и пойти поесть.

– У него свои инструкции, ваше сиятельство, – я присела на одну из подушек. – Давайте каждый будет заниматься своим делом. Вот, вы можете налить мне шампанского.

По-моему, я услышала, как граф скрипнул зубами, однако он улыбнулся.

– Это шампанское я вожу с собой для особых случаев, – доверительно сообщил он.

Я про себя поморщилась довольно скабрезному тону. Очевидно, что его сиятельство принял на грудь ещё раньше и покрепче, чем шампанское.

Завтрак прошел сносно. Я с аппетитом поела. Икра была свежей, вино сухим и лёгким.

– Может, немного прогуляемся по этой поляне? – предложил Демидов. Я отказалась.

– Лучше поедем. Мы ведь точно дотемна доберёмся до почтовой станции?

– Да не беспокойтесь. Первый наш ям не так далеко от N-ска, там перепутье, потому что…

Мы разошлись по каретам и продолжили путь.

Граф не обманул меня. Мы в самом деле добрались до яма довольно быстро, примерно через три или четыре часа после нашего завтрака. Оглядевшись на месте, я немного успокоилась: это была большая станция. К ней сходились несколько крупных дорог. Кроме наших карет, там находилось три почтовых экипажа. В глубине двора виднелись ещё подводы.

Два одноэтажных небольших дома были соединены между собой перекрытием. Там стояли какие-то ящики и мешки. Сновали почтари и работники.

Место было не очень уютное, но из-за живости казалось безопасным.

– Госпожа Мали, вы сейчас пообедаете все вместе, а потом вас проводят на женскую половину. Там вы сможете отдохнуть. Ничего не бойтесь, у нас здесь спокойно. Лихой люд не злобствует. Слишком уж открытое место, – так встретила меня какая-то женщина в простом крестьянском платье и платке. Видимо, она занималась здесь обустройством гостей.

– Скажите, граф, – шепнула я Демидову, – откуда она знает, как ко мне обращаться? Как будто была предупреждена о нашем приезде.

Граф довольно усмехнулся.

– Ну, конечно же, я посылаю одного из своих людей верхом, чтобы встречали на станциях как следует, и никаких задержек не было. Знаете, там: горячая еда, чистая постель. Я люблю, чтобы всё было готово к моему приезду заранее. И не люблю ждать.

– Очень предусмотрительно, – я закатила глаза, но так, чтобы граф не заметил.

После простого, но сытного обеда из пирогов с капустой и мясом и свежего молока, хозяйка повела нас с Машей на обещанную женскую половину.

– Я вам, госпожа, свою комнату отдам, – доверительно проговорила хозяйка. – Она отгорожена, вам там ловчее будет.

– Не стоит беспокоиться, не надо. Мне и в общей комнате будет удобно, – поспешила я отговорить её. Но не смогла.

Упёрлась она намертво. Мол, заморские принцессы у них не каждый день, поэтому просит не обижать.

Я вздохнула. Обижать никого не хотелось. Впрочем, за закрытой дверью, может, и правда спокойнее. А там, поди, проходной двор.

– Второй кровати там для прислуги вашей нет, но можно на сундуке постелить…

Я посмотрела на Машу. Та согласно кивнула, выбрав ночёвку рядом со мной.

Несмотря на то, что дом показался мне надёжным в плане безопасности, я не могла уснуть всю ночь. Крутилась, вертелась, желая, чтобы поскорее наступило утро.

Несколько раз я заметила, что Маша будто бы приподнимает голову и вглядывается в темноту в мою сторону. Однако, когда я звала её тихонько, она не отвечала.

Забылась я под утро от усталости. А когда проснулась, Маши не было. Но зато сундучок находился на месте: там, куда я его переставила, глубоко под кроватью.

Я подумала, что нужно что-то придумать, чтобы всё самое ценное всегда находилось в безопасности. Обвешаться камнями и Королевой в придачу? Заметно будет.

Не расставаться с братьями-охранниками ни днём, ни ночью и на минуту? Смелая мысль. Но не поймут.

В комнату заглянула Маша.

– Проснулись, госпожа? Так я принесу умываться.

Я кивнула ей, продолжая размышлять. Почему мы не продумали всё заранее?

Мне казалось, что я буду всегда под присмотром Михлээ и Байбала. А тут то завтрак, то обед, то мужские и женские половины дома.

Как говорится, гладко было на бумаге, да забыли про овраги.

Нужно было соображать сейчас же, пока мы не двинулись дальше.