Текст книги "Украденная судьба"

Автор книги: Ева Чейз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц)

Наклонив голову, Рива поймала мой пристальный взгляд. Я отвернулся, радуясь, что в сумерках румянца на моих щеках не было видно.

Черт, как объяснить, почему я продолжаю ее отталкивать?

В моих воспоминаниях всплыл голос Андреаса. Ты должен сказать ей, понимаешь?

Каждая частичка моего существа по-прежнему отказывалась принять эту идею. Но, возможно, он был прав. У нее уже сложилось неверное представление.

Она подтянула к себе ноги и обхватила колени.

– Все в порядке, правда. Я бы не хотела, чтобы ты делал то, чего тебе не хочется. Зи, я люблю тебя таким, какой ты есть, и тебе не нужно себя пересиливать. Мне достаточно того, что есть, и это не изменится.

От искренней нежности в ее словах у меня перехватило горло. Несколько секунд я боялся заговорить, но знал, что одну вещь точно нужно было сказать.

Я с трудом заставил себя говорить, и эти слова, казалось, рвали мое сердце на части:

– Я тоже тебя люблю.

Улыбка, появившаяся на ее губах, могла бы меня убить.

Ей действительно нужно было знать. Она заслуживала того, чтобы знать.

Но я не хотел в это время стоять в воде. Выбравшись из бассейна и отойдя от Ривы на достаточное расстояние, я набросил на плечи свое полотенце.

Когда я уселся, снова поставив между нами корзину, мои мысли путались. Я не знал, с чего начать.

Но, говоря откровенно, дело было не только в этом. Мой член все еще оставался наполовину твердым, и мне требовались сознательные усилия, чтобы не позволить своему взгляду снова блуждать по ее телу.

Вместо этого я сосредоточил свое внимание на воде.

– Проблема в том, что на самом деле я хочу большего. Намного большего. Даже сейчас. Я просто не думаю, что когда-нибудь смогу последовать за своими желаниями.

Рива дала мне минуту, а затем прервала мое молчание:

– Парни рассказали мне о том, что сделали хранители после моего ухода. Как они привели ту женщину… и что-то пошло не так.

Следовало ли мне радоваться, что не нужно объяснять хотя бы одну часть истории? Но все, что я чувствовал, – это тяжесть в груди.

– Сначала она взяла Андреаса, – сказал я. – Он говорил, что уже рассказал тебе об этом. Когда все закончилось, я видел, насколько плохо ему было из-за этой ситуации. Затем она подошла ко мне. Она наклонилась и дотронулась до меня, чтобы позвать в другую комнату, и я…

Я замолчал, собираясь с мыслями. Мой взгляд все еще был прикован к воде.

Голос Ривы звучал болезненно нежно:

– Все в порядке. Тебе необязательно говорить об этом, если…

Я покачал головой.

– Нет. Я хочу. Ты должна знать…

Резко выдохнув, я заставил себя продолжать:

– Я никогда не хотел никого, кроме тебя, Рива. И в тот момент у меня в голове был полный хаос, потому что она была не тобой и все это было неправильно. Но хранители внушали нам все это дерьмо о том, что ты от нас отвернулась, так что я больше не знал, как к тебе относиться. И из-за всего этого я был невероятно зол.

– Любой бы чувствовал то же самое.

– Возможно, но никто другой не стал бы…

Вздрогнув, я закрыл глаза.

– Она потянула меня за руку, чтобы я пошел за ней, и что-то во мне просто сломалось. Волк в ярости вырвался на поверхность. Я просто хотел, чтобы она перестала, чтобы оставила меня и моих друзей в покое…

Мой голос стих, и в полной тишине раздавалось лишь мое прерывистое дыхание. Внутри все сжалось: я пытался облечь в слова воспоминание, которое преследовало меня почти четыре года.

– Я едва осознавал, что происходит. Но потом хранители привели меня в чувство, и я увидел, что она лежит на полу… разорванная на куски… вся в крови…

Я прижал руку к лицу.

– Это была не ее вина. Они наняли ее, сказали, что делать. Возможно, у нее даже не было выбора, как и у нас.

Все мое тело напряглось в ожидании реакции Ривы. Однако, когда до меня наконец донесся ее голос, он был спокойным и ровным:

– Ты прав. Это вина хранителей. Они не должны были так с тобой поступать.

– Я не должен был так резко реагировать. Не должен был терять контроль. – У меня перехватило дыхание. – И теперь, когда я оказываюсь в ситуации, хоть немного напоминающую о той, все эти чувства возвращаются. Отвращение, гнев и ужас от того, что я сделал. Я впадаю в панику. Если я не могу контролировать свои чувства, то откуда мне знать, что я смогу держать себя в руках?

Рива могла точно так же оказаться в луже крови, с разорванной грудью и разбросанными повсюду конечностями. Не потому, что она сделала что-то плохое. Просто я настолько запутался, что не мог защитить ее от самого себя.

Но она была здесь и все еще пыталась мне помочь. Даже после всего, что я ей рассказал.

– В этом есть смысл. Неудивительно, что ты соблюдаешь осторожность.

Мне удалось поднять голову и наконец встретиться с ней взглядом.

– Когда я с тобой, все становится только хуже. Потому что даже самое невинное прикосновение может вывести меня из себя, потому что… потому что я очень сильно тебя хочу. С тех пор как мы стали проводить больше времени вместе, это не изменилось и, возможно, никогда не изменится.

Глаза Ривы заблестели – возможно, от слез. Это из-за меня?

– Что ж, возможно, это просто часть тебя, – сказала она. – Но у тебя было не так уж много времени, чтобы понять, как можно с этим справиться, верно? Нам просто нужно жить дальше, и посмотрим, что получится. Что будет, когда мы окажемся в таком месте, где мы сможем сделать это без какого-либо… давления.

В глазах появилось жжение. Мне отчаянно хотелось обнять ее прямо сейчас.

Но вместо этого я осторожно протянул руку и положил ее на стоящую между нами корзину.

Проследив взглядом это движение, Рива положила свою руку всего в нескольких дюймах от моей. Предложение, которое я мог принять или проигнорировать.

С трудом сглотнув, я попытался сдержать бурлящие во мне эмоции. В конце концов я решился на то, чтобы преодолеть последние миллиметры, и обхватил ее пальцы своими.

Рива ответила нежным пожатием, от которого у меня защемило сердце. Ее улыбка казалась натянутой, но я понимал, что за ней скрывалась не обида, а сочувствие ко мне.

– Этого достаточно, – повторила она то, что уже говорила. – Этого всегда будет достаточно.

Я думал, что уже люблю ее так сильно, как только возможно, но почему-то в тот момент это чувство охватило меня с удвоенной силой.

Как я мог так заботиться о ней и все еще опасаться, что причиню ей боль?

На поляну опустилась темнота. Воздух начал остывать, и моя влажная одежда стала холодной; одежда Ривы, наверное, тоже.

Взяв по одному пирожному, мы начали собирать корзины, но прежде, чем успели отправиться на объект, вдоль тропинки зажглись огни.

Появился Клэнси в сопровождении еще двух хранителей. Один отправился забрать корзины, а другая подошла к Риве.

Она предложила ей теплое пончо и, не говоря ни слова, стала снимать с рук манжеты.

Когда хранительница жестом пригласила Риву пойти к тропинке, Клэнси дотронулся до моей руки. Я напрягся, но он лишь начал снимать манжеты.

– Прости меня, – сказал он так тихо, чтобы слышал только я. – Я знал об инциденте на прошлом объекте, но не представлял, насколько глубоко это тебя травмировало. Мне вообще не следовало оказывать на тебя давление. Ничего подобного больше не повторится.

Я так опешил, что просто смотрел на него, моргая. Клэнси лишь коротко кивнул. Затем, не дождавшись прощения, он повел меня вперед по тропинке.

Я следовал за светом, который отражался от волос Ривы. Мое тело все еще было пронизано напряжением. Стоило ли мне вообще верить его извинениям?

С трудом верилось, что мы одержали что-то вроде победы. Но делать было нечего – только ждать и смотреть, что Клэнси и его хранители предпримут дальше… пока мы не сбежим.

Глава 15
Андреас

День снова выдался солнечным, а это означало, что я мог надеть солнцезащитные очки, которые недавно попросил, и не вызывать при этом подозрений. Поправив их на носу, я сел на траву и оперся на руки. Пора было сделать небольшой перерыв в тренировке.

Темные линзы скрывали красное свечение, которое выдавало проявление моей способности, так что я мог наблюдать за каждым из хранителей – теми, кто следил за нашими тренировками, или теми, кто контролировал наши входы и выходы с объекта. Последние несколько дней я при каждой возможности пытался получить доступ к как можно большему количеству воспоминаний.

Кто-то из них наверняка видел или слышал что-то, что могло бы помочь нам сбежать с этого острова.

Мне было трудно сузить круг поиска. Единственный способ, который я нашел, – это выбирать воспоминания о конкретном человеке.

Я начал с того, что покопался в воспоминаниях, связанных со мной или моими друзьями, но это не далеко меня продвинуло. А от воспоминаний о том, когда Риве на руки надевали манжеты или вели ее в спальню на встречу с Зианом, меня и вовсе скрутило от злости и беспомощности.

План Клэнси не сработал. С Ривой все в порядке. Но при мысли о том, что он пытался заставить их сделать, мне хотелось бить его кулаками и ногами до тех пор, пока он не станет выглядеть хуже, чем жертвы криков Ривы.

Кто знал, какой безумный план он придумает в следующий раз? Нужно было бежать.

И я должен был найти способ, как это сделать.

Если бы я был внимательнее, мы бы вообще здесь не застряли. Если бы я нашел время просканировать разум Гриффина, когда тот парень, которого я принял за Джейкоба, поманил нас с Домиником за собой в коридоре объекта…

Мне хватило бы и беглого взгляда, чтобы понять, что это не Джейкоб. Что это обман.

Я мог бы остановить нас до того, как мы оказались в ловушке в той комнате, до того, как у него появился шанс вернуться и обмануть остальных. Я мог бы предупредить их всех.

И, возможно, мы бы сбежали.

Я единственный, чья способность могла помочь распознать обман прежде, чем стало слишком поздно, а я, черт возьми, всех нас подвел. Изнутри меня снедало чувство вины.

Но больше я не собирался упустить ни одной важной детали, так что поудобнее устроился на траве и продолжил поиски.

Теперь я сосредоточился на воспоминаниях, связанных с лидером, ведь именно Клэнси отдавал приказы хранителям, и именно он познакомил большинство сотрудников с этим местом.

Он знал особенности этого места лучше, чем кто-либо другой, и то, что он рассказывал своим подчиненным, могло стать ключом к разгадке.

К моему разочарованию, мужчина, за которым я начал украдкой наблюдать из-под темных очков, не поведал ничего особенно полезного. Я погрузился в воспоминания о том, как Клэнси сказал ему сопровождать группу младших тенекровных на тренировку по скалолазанию, перескочил на момент, когда он увидел Клэнси в другом конце кафетерия, а оттуда на разговор с Клэнси о какой-то спортивной команде.

Поморщившись, я встал с жесткой травы, понимая, что, если продолжу отдыхать, подойдет кто-нибудь из хранителей и скажет мне возвращаться к тренировке. Как будто я собирался добровольно участвовать в их миссиях после того, как узнал, что они просто зарабатывают деньги, а не стремятся сделать мир лучше.

Но сейчас мы должны были подыграть, иначе могли оказаться запертыми в своих комнатах без единого шанса на побег.

Я пробрался между деревьями к веревочной площадке, зная, что оттуда у меня появится хорошая точка обзора. Можно будет наблюдать за патрулирующими территорию хранителями, а они этого не заметят. К тому же мне не помешало бы потренироваться, чтобы поддерживать мышцы в тонусе.

После того как я взобрался по одной из лестниц и перебрался через подвесные доски, отделяющие стартовую платформу от следующей, подо мной появился один из младших тенекровных. Даже сверху, в приглушенном деревьями свете, я сразу узнал его по оттенку кожи, который был настолько темным, что казался практически черным.

Я взял за правило общаться со всеми тенекровными, с которыми пересекался во время тренировок и приемов пищи. Я хотел узнать, какой была их жизнь. И к тому же кто знает: вдруг у них нашлось бы для меня что-то полезное?

Так что я знал, что парня внизу звали Аякс и что он принадлежал к среднему «поколению» младших тенекровных: тем, кому сейчас четырнадцать или пятнадцать лет. Те несколько раз, когда я его видел, он казался довольно тихим.

Теперь он взглянул на меня снизу вверх и, проведя рукой по коротким волосам, направлялся к лестнице, висящей на дереве передо мной. Он добрался до платформы как раз в тот момент, когда я соскочил с последней доски и присоединился к нему.

– Привет, – сказал он так тихо, что хранители снизу не могли нас услышать, и бросил на меня осторожный, но пристальный взгляд.

Он специально поднялся, чтобы со мной поговорить?

Я медленно прошелся по платформе, словно обдумывая варианты своего дальнейшего маршрута.

– Привет. Все хорошо?

– Настолько хорошо, насколько это вообще возможно, ага.

Аякс оперся рукой о ствол дерева.

– Знаешь, моя сила… у меня есть кое-какие способности к телепатии. Я могу уловить не так уж много, только обрывки. То, о чем люди думают громче всего.

У меня по коже побежали мурашки. Я старался говорить тихо и ровно.

– О, правда? Ты, должно быть, «слышишь» много интересного.

– Нет, в основном одна скука, а иногда вообще не могу понять смысла. Но твои мысли меня очень заинтересовали.

Он замолчал, бросив быстрый взгляд на хранителей внизу. Единственный, кого я видел, в данный момент даже не смотрел на нас.

Аякс заговорил еще тише:

– Ты действительно считаешь, что мы могли бы уйти?

Я схватился за одну из веревок, во рту пересохло. Стоило ли доверять этому парню?

Он ведь мог предать меня и передать Клэнси каждое слово.

Я тщательно подбирал слова.

– Все возможно. А что… ты тоже этого хочешь?

Мальчик едва заметно пожал плечами.

– Я знаю, многим из них здесь нравится. Но есть кое-кто, кто очень много для меня значит, но его я почти не вижу. Там, на старом объекте, мы были вместе каждый день.

Я поджал губы. Мне были слишком знакомы его чувства.

– Это отстой.

– Да. И не очень-то весело находиться рядом с хранителями, учитывая, как они к нам относятся.

Аякс поднял голову, и я встретил взгляд его темно-карих глаз.

– Я просто хотел сказать… Если ты найдешь способ, я хочу присоединиться.

Он не был похож на интригана, пытающегося манипулировать мной ради признания. Только на нервного, но полного надежд ребенка.

На мгновение я погрузился в его воспоминания.

Я увидел, как он сидит в одиночестве в углу, морщась от оскорблений, которые обрушиваются на него прямо из мыслей хранителя. Увидел, как его выводят из тренировочного зала объекта и он машет на прощание группе других детей, в то же время сжимая другую руку в кулак.

С помощью своей способности я не мог считывать эмоции, но по ощущениям его тела чувствовал, насколько несчастным он был в этих воспоминаниях.

Отстранившись, я снова сосредоточился на настоящем.

– Я просто… рассматриваю варианты. Но если у тебя возникнут хоть какие-то мысли, которые могли бы помочь в достижении этой цели, сразу сообщи мне или любому из Первых…

Я оборвал себя на полуслове:

– Ну, то есть любому из первых, кроме Гриффина.

Аякс скорчил гримасу.

– Он все равно всегда с Клэнси. Что с ним вообще такое?

Хотел бы я знать.

– Я не знаю. Раньше он таким не был.

Я не хотел еще дольше задерживаться на этом разговоре: хранители могли обратить внимание. Аякс повернулся к напоминающему сеть сооружению из веревок, а я пошел по еще одной дорожке из подвесных досок.

У меня засосало под ложечкой. На меня рассчитывали не только Рива и мои друзья.

Я только что дал этому парню повод для надежды. И прежде, чем мы с ним снова встретимся, мне нужно было что-нибудь придумать.

Я прошел большую часть веревочной площадки, как вдруг один из хранителей окрикнул меня и сказал, что пора обедать. Аякс уже ушел, и по дороге на горный объект я уже его не увидел.

Они специально меняли наши смены и никогда не говорили, когда будет следующая возможность встретиться, чтобы нам было сложнее что-то спланировать. Они притворялись, что это свобода, но на самом деле – просто еще один вид клетки.

Когда я поднялся по ступенькам к входу в гору, там появился Клэнси собственной персоной. Он быстро мне кивнул и, окинув долгим взглядом тренировочную площадку, снова вернулся внутрь.

Как только я зашел в здание, мне пришлось снять солнцезащитные очки, чтобы не вызвать подозрений. И все же я не смог удержаться и, пока шел за ним по коридору, мельком заглянул ему в голову. Представить только, сколько полезной информации могло содержаться в его воспоминаниях.

Но я лишь мельком увидел шикарный ужин в каком-то заведении, которое, должно быть, находилось далеко от острова – там были хрустальные люстры и люди в смокингах и вечерних платьях, – а затем фрагмент теста для начальной школы. Прежде чем я успел продолжить, из кафетерия передо мной вышла хранительница.

Я отвел взгляд, надеясь, что она не заметила, как я использовал свою способность. Когда она ничего не сказала и только жестом пригласила меня войти, от облегчения я тихо выдохнул.

Даже если поиски казались бессмысленными, я должен был продолжать попытки, потому что, отказавшись от них, заведомо проигрывал.

Как можно незаметнее я заглянул в воспоминания хранителя и увидел, как он покупал себе на обед гамбургер, картошку фри и салат. Как-то раз Клэнси наорал на него за опоздание на свой пост, но едва ли это могло помочь с нашими планами.

Продолжай пытаться, продолжай пытаться, продолжай пытаться.

Я так сильно погрузился в мысли о своих неудачах, что не заметил, как в комнату вошел Зиан. Какой же я друг, если не мог приблизить нас к свободе?

Ему она нужна была даже больше, чем мне.

Парень слегка улыбнулся и жестом показал, что сядет рядом. Переместив взгляд, я посмотрел на сопровождавшего его хранителя.

Я довольно часто видел, как этот парень разговаривал с Клэнси. Возможно, он был к нему куда ближе, чем остальные.

Но он встал в дверях и стал наблюдать за всеми нами. Если мои глаза покраснеют дольше, чем на мгновение, он обязательно это заметит.

Черт. Я не хотел упускать этот шанс.

– Зи, – пробормотал я, когда парень покрупнее сел напротив меня. – Не мог бы ты пойти и немного отвлечь хранителя, который тебя привел? Спроси его о своем расписании на остаток дня или что-нибудь в этом роде… просто отвлеки его внимание от меня, ладно?

Зиан нахмурился.

– Я попробую, но не знаю, как долго смогу поддерживать с ним разговор.

– Мне нужно хоть сколько-нибудь времени.

Он встал и пошел к хранителю, не задавая вопросов, потому что знал: я не стал бы просить о таком без веской причины.

Зиан подошел к хранителю сбоку, и тот повернулся к нему лицом. Его хмурый вид ясно давал понять, что он не терпел, когда его отвлекают.

Я устремил на него взгляд и тут же проник в воспоминания.

Клэнси, Клэнси, Клэнси. Совместный завтрак, обсуждение тренировок, ежедневные распоряжения.

Я заметил, как Зиан начал переминаться с ноги на ногу, но заставил себя продолжать копать. Он старался изо всех сил, и мне нужно было делать то же самое.

Затем я наткнулся на воспоминание о комнате, напоминающей диспетчерскую, но стены там были каменные, как и на всем этом объекте. Клэнси указал на панель управления.

«Аварийная система?» – спросил хранитель, в чьей голове я находился.

Клэнси кивнул. Землетрясения в этом районе случаются редко и, как правило, не очень сильные, но к ним важно подготовиться. Если произойдет землетрясение и сработают датчики, двери автоматически откроются. Нам необходимо эвакуировать всех людей из здания как можно быстрее и с минимальным количеством травм.

«Мой» хранитель смотрел на панель с зигзагообразным символом, на которую указал Клэнси, и я смотрел на нее вместе с ним. Датчики, которые откроют наши комнаты?

Конечно, для этого нам понадобилось бы землетрясение.

Но однажды Джейкоб своей силой опрокинул два трехэтажных здания. Может быть…

Возвращаясь, Зиан прошел между мной и хранителем, обрывая нашу связь и следя за тем, чтобы мужчина не заметил в моем взгляде угасающую красную вспышку. Он опустился обратно на свое место и посмотрел на меня с любопытством:

– Есть что-нибудь?

– Знаешь, вполне возможно.

На моем лице появился намек на улыбку.

– На этот раз мне не помешала бы небольшая помощь… твое рентгеновское зрение. Посмотри сквозь стены вокруг и проверь, не видишь ли ты где-нибудь этот символ.

Я полил картошку фри кетчупом и с помощью вилки для салата размазал алую жидкость. Набросок символа из воспоминаний хранителя мог оказаться тем ключом, в котором мы так отчаянно нуждались.

Глава 16
Рива

Я начала немного уставать от сюрпризов, которые устраивали хранители. Особенно в случаях, когда я даже не могла сказать, рада им или нет: например, когда меня отвели в одну из комнат на объекте, в которой оказался Гриффин.

Я замерла в дверях с бешено колотящимся сердцем.

Этот парень теперь мой друг или враг?

Он сам-то мог ответить на этот вопрос?

– Привет, Лунный лучик, – сказал Гриффин с такой рассеянной улыбкой, что мне хотелось выцарапать из ушей это детское прозвище.

Я боялась, что, услышав, как он вот так его произносит, забуду все те моменты, когда он делал это с искренней любовью. В те времена, когда он еще был самим собой.

Ничего не ответив, я отвела от него взгляд, чтобы осмотреть остальную часть комнаты.

Обстановка здесь была эклектичной: у одной стены стоял диван, у другой – простенький стол, а в дальнем конце я обнаружила пару круглых мишеней. Как будто тот, кто ее обставлял, не мог решить, для чего она предназначалась – для отдыха или для тренировок.

На столе лежал ряд сверкающих ножей. Мои пальцы судорожно сжались.

Гриффин внимательно за мной наблюдал.

– Тебе всегда нравилось практиковаться в метании ножей. И я подумал, что во время нашего разговора ты почувствуешь себя более комфортно, если в руках будешь держать оружие.

Мое внимание снова переключилось на него.

– Ты планируешь сказать что-то, что вызовет у меня желание тебя зарезать?

Он слегка пожал плечами.

– Надеюсь, что нет. Но я знаю, что последняя неделя здесь была для тебя гораздо более напряженной, чем хотелось бы любому из нас. У тебя есть все основания не чувствовать себя в полной безопасности.

Я подошла к столу и, разглядывая ассортимент лезвий, провела пальцами по краю.

– О чем ты хотел со мной поговорить?

– Клэнси знает, что облажался. Я сказал ему, как плохо он поступил. Он хотел бы найти какое-то решение, но подумал, что ты, возможно, предпочтешь сначала обсудить все со мной. Меня ведь ты лучше знаешь.

Я совсем не знала парня, который сейчас говорил все это таким пугающе ровным голосом.

Но я и правда предпочла бы поговорить с Гриффином, а не с этим уродом Клэнси. Хотя бы потому, что меня мучили вопросы, на которые не мог ответить никто, кроме Гриффина.

Я выбрала один из ножей – самый тонкий и такой острый, что казалось, он мог бы разрезать плоть словно масло.

– Значит, ты просто его марионетка? Ты говоришь от его имени, а не от собственного?

Гриффин покачал головой.

– Я сам принимаю решения. Но я по-прежнему считаю, что то, что он пытается сделать, может быть к лучшему для всех нас. Работа продолжается.

Работа, которая травмировала Зиана еще сильнее и вынудила нас с Джейкобом уничтожить одну банду в интересах другой – возможно, еще более ужасной…

Я сжала челюсти и, крепко ухватившись за рукоять ножа, повернулась к Гриффину.

– Тогда ты на его стороне. А у меня достаточно причин на него злиться. Ты не боишься, что я могу пырнуть тебя ножом?

Я действительно могла бы его убить. Он знал, что могла бы. Один достаточно глубокий порез на горле – и он умер бы прежде, чем хранители ворвались сюда вместе с Домиником.

С моей сверхъестественной скоростью я могла нанести удар еще до того, как Гриффин успел бы попытаться его отразить.

Но он лишь спокойно смотрел на меня в ответ. Казалось, мои слова ничуть его не потревожили.

– Ты не настолько зла, – сказал он. – Ты не хочешь причинить мне боль.

Я стиснула зубы. Может, я и правда была не настолько кровожадной, но тот факт, что он мог читать мои эмоции, чертовски меня раздражал.

Особенно когда казалось, что они ничуть его не трогали.

Что, черт возьми, нужно было сделать, чтобы пробудить в нем хоть немного эмоций?

Я поправила нож в руке, заставляя себя погрузиться в состояние спокойной сосредоточенности, которое не выдало бы моих намерений. И бросилась на Гриффина.

Я ударила его спиной о каменную стену достаточно сильно, чтобы оставить синяки, но не достаточно, чтобы сломать кости. Затем я подняла нож и приставила к основанию его горла.

При ударе выражение лица Гриффина изменилось, но секунду спустя оно вернулось к своему обычному спокойному состоянию. Я решила, что его реакция была вызвана лишь физической болью.

Он смотрел на меня сверху вниз своими холодными и пустыми небесно-голубыми глазами.

Более того, он выглядел любопытным. Не испуганным, не раздраженным.

– Может, мне и не нужно злиться, чтобы считать, что твоя смерть будет нам только на руку, – огрызнулась я, но, даже произнося эти слова, понимала, что говорю неправду. Потому что в эту же секунду у меня внутри все сжалось от чувства вины и ужаса, и он, без сомнения, это чувствовал.

Гриффин был прав: каким бы он ни стал, я не хотела причинять ему боль.

Он наклонил голову, словно не замечая, что из-за этого лезвие царапало его кожу, и я слегка отодвинула его назад.

– Ты расстроена из-за меня, но не настолько сильно. Зачем ты это сделала?

Я нахмурилась.

– Ты ведешь себя так, будто ничего не имеет значения. Я пытаюсь понять, важно ли для тебя хоть что-то.

Он поднял руку и накрыл ею мою – ту, что прижималась к его груди чуть ниже плеча. В ту секунду, когда его пальцы коснулись моей кожи, по моим венам пробежала дрожь.

Все тени в моей крови проснулись и трепетали от предвкушения. В глазах у Гриффина наконец-то промелькнуло что-то, отдаленно похожее на эмоцию.

Ха. Эти прикосновения влияли на него так же, как на меня?

Я понимала, что это имеет смысл. Все остальные парни чувствовали между нами такое же сильное притяжение, желание соединиться физически и позволить нашим теням слиться воедино.

Что бы хранители ни сделали с Гриффином, возможно, эту черту его натуры они искоренить не смогли.

Когда он обхватил мою руку своей, его взгляд стал немного более сосредоточенным, более присутствующим.

– Ты важна для меня, Рива. И парни. И все тенекровные.

Физический контакт и наша близость отвлекали меня больше, чем хотелось бы. Я отстранилась от него, забрала свою руку и опустила нож.

– Забавный ты выбрал способ, чтобы это показать. Мы наконец-то выбрались, как всегда хотели… Мы бы пришли и за тобой, если бы знали, что ты жив… А ты помог хранителям затащить нас обратно в эту тюрьму.

Я быстро пожалела, что забрала руку, потому что на лице у Гриффина снова появилось то же рассеянное выражение. На какое-то мгновение он действительно был со мной, но теперь снова отстранился.

– Я уже говорил, почему помог им, – сказал он. – Вы причиняли много вреда миру. Разрушали дома, убивали людей.

– Людей, которые на нас нападали!

Мгновение Гриффин молчал, изучая меня. Когда он снова заговорил, его голос стал тише:

– Знаешь, я ведь не сразу согласился помогать. Но несколько хранителей пришли ко мне и рассказали, что произошло. Они показали фотографии с того места, где, по их словам, ты участвовала в боях в клетке, и сказали, что это ты убила всех тех людей. Я им не поверил.

У меня перехватило горло. Прошло несколько секунд, прежде чем я нашла в себе силы заговорить.

– Это не… я не хотела убивать всех, кто там был. Я даже не знала, что это случится.

– Но в этом и проблема, не так ли?

Тон Гриффина стал таким мягким, словно я была диким зверем, которого он пытался приручить.

– Большинство из этих людей просто пришли посмотреть. Не они тебя там держали. Все ли они заслуживали смерти?

Мое тело напряглось.

– Тогда я даже не подозревала, что обладаю такой способностью. Я учусь ею управлять.

– Дело было не только в этом, – сказал Гриффин. – Дело не только в тебе.

Он сделал паузу.

– Я не верил в это, пока мне не показали видеозапись из хижины Урсулы Энгель. Ты знаешь, что у нее были камеры наблюдения? Так что я видел, как ты скручивала и ломала тела, прямо как тогда, на арене.

– Вот тогда-то ты и начал нас выслеживать, – сказала я, и от обрушившегося понимания у меня все внутри перевернулось.

После дома Энгель… именно тогда хранители стали находить нас намного быстрее. Стоило нам задержаться где-то дольше, чем на день, как они тут же появлялись.

Гриффин наклонил голову.

– Какое-то время. Но потом, в Майами… Их стратегия не сработала. Они не смогли вас забрать, и пока они пытались это сделать, одна из тенекровных умерла. Тогда я решил, что, возможно, ошибся. Что безопаснее будет позволить вам уйти.

Я с трудом сглотнула.

– Но потом ты снова передумал?

– Они показали мне, что Джейкоб делал в Гаване. Всех тех людей, которых он убил, а потом отрубил им руки…

Гриффин нахмурился, как будто эта мысль приводила его в замешательство.

– Чем больше времени он проводил на свободе, тем хуже становился. Все более жестоким. А потом ко мне пришел Клэнси, рассказал, что он собирается все изменить и что Опекунство больше не будет работать так, как раньше. Что вы больше не будете заперты и сможете использовать свои способности во благо.

– И ты ему поверил.

– Он не солгал. И теперь мы здесь.

Подкинув в руке нож, я бросила его в одну из мишеней. Он попал прямо в центральное кольцо, но я не испытала ни капли удовлетворения.

– Теперь мы здесь, – сказала я. – Работаем наемными убийцами для тех преступников, которые сочтут нужным заплатить ему за самую грязную работу. Чем убийство людей за деньги лучше, чем убийство ради самозащиты, Гриффин?

Гриффин подошел к столу, на котором были разложены ножи, но только окинул их взглядом. Он никогда не любил упражняться с оружием.

– Я не знал, что Клэнси получает деньги. Но они нужны ему, чтобы все шло как и сейчас… чтобы нас обеспечивать. Если он выбирает работу, которая приносит миру наибольшую пользу, это не проблема.

Я схватила нож поменьше и бросила его вслед за первым. Он попал в цель в паре дюймов от центра.

– А как ты можешь быть уверен, что он выбирает именно эту работу, а не ту, которая приносит ему больше денег?

– Он сказал, что с этого момента будет более тщательно проверять, кто нас нанимает.

Я фыркнула.

– Забавно. Почему-то я не начинаю автоматически верить всему, что он говорит.

Гриффин ответил таким терпеливым тоном, что снова вывел меня из себя.

– Я знал его еще до того, как он нас сюда привез. Он упорно трудился, чтобы предоставить нам эту возможность. И он лучше, чем хранители, которые раньше были у власти.

– Лучший – не значит хороший.

– Но если идеального варианта нет, приходится выбирать самый подходящий.