Текст книги "Украденная судьба"

Автор книги: Ева Чейз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)

Посмотрев на свою новую цель, я сморщила нос.

– Думала, я справилась со своим желанием стрелять во всё подряд. Теперь ты определенно в безопасности.

Гриффин рассмеялся.

– Тогда, может быть, мы могли бы еще немного поговорить? Скажи, если ты хочешь обсудить что-то еще или узнать о том, как все произошло.

Я понимала, что его фраза предназначалась для тех, кто мог нас подслушивать.

– Ладно. Я готова тебя выслушать.

Мы отложили в сторону оружие и наушники и направились обратно к водопаду. Повернувшись ко мне, Гриффин положил руку мне на талию и стал поглаживать большим пальцем обнаженную кожу под футболкой.

– Я… Можно я просто обниму тебя ненадолго? – пробормотал он. – Я никогда не чувствую себя настолько собой, как тогда, когда мы прикасаемся друг к другу.

От вспышки нежности у меня перехватило дыхание.

– Да, конечно.

Гриффин снова наклонил ко мне голову так, что наши лица оказались совсем близко, и обнял одной рукой. Все его предплечье оказалось на моей пояснице в том месте, где задралась футболка. Другой ладонью он провел по руке, и его пальцы свободно обхватили мой локоть.

Меня окутало тепло, и каждый дюйм кожи покалывало от ощущения близости.

Гриффин прерывисто вздохнул, как будто нашел во мне покой, которого ему не хватало целую вечность, и обнял еще чуть крепче.

– Я так сильно по тебе скучал. Все это время… Я даже не понимал, насколько сильно, потому что не мог почувствовать. Но все это хранилось где-то глубоко внутри, и оно обрушилось на меня в одно мгновение.

На глаза навернулись слезы.

– Я тоже по тебе скучала. Каждый чертов день.

– Я хочу быть таким, каким был раньше. Хочу дать тебе то, чего ты действительно заслуживаешь. Я не знаю, смогу ли когда-нибудь полностью вернуться к нормальной жизни, но я продолжу пытаться.

Гриффин говорил так уверенно, что у меня перехватило дыхание.

– Я это знаю. Ты уже многое сделал. Мы все совершали ошибки.

В борьбе за свободу всем приходилось делать то, чего мы бы предпочли не совершать. Я не могла винить Гриффина за жизнь, которую он собирался отнять, не осуждая при этом бесчисленные поступки остальных.

Кончики пальцев Гриффина нежно чертили круги на моей спине.

– Мой Лунный лучик, освещающий путь.

Мои глаза еще сильнее наполнились слезами. Я заморгала, чтобы их смахнуть, и повернула голову, ища рот Гриффина.

Наши губы соприкоснулись в горячем порыве. Гриффин поцеловал меня сначала нежно, а потом сильнее, словно вкладывая в это все эмоции.

Как будто предлагал себя всеми возможными способами, показывая, что целиком принадлежит мне.

Внизу живота вспыхнуло желание. Я обняла Гриффина, и он со сдавленным стоном оттолкнул нас назад.

Мои плечи прижались к каменной стене коридора. Желание, сжигающее изнутри, прогнало холод, исходивший от влажной поверхности.

Я заставила себя отодвинуться на несколько дюймов, чтобы взглянуть Гриффину в лицо. Он смотрел на меня сверху вниз с такой дикостью во взгляде, какой я в нем еще никогда не видела.

Меня поразила буря обожания и жажды в его блестящих глазах. Я возвращала ее обратно каждым касанием, каждым объятием.

Каждым прикосновением кожи к коже.

Я хотела больше. Хотела увидеть, как сквозь пугающую пустоту пыток хранителей проступит каждая частичка мальчика, которого я потеряла.

Моя рука поднялась к его щеке, голос перешел в шепот.

– Что бы ты хотел почувствовать прямо сейчас?

Гриффин облизнул губы, и я ощутила, что он напрягся еще сильнее.

– Все, что только можно.

Я схватилась за край его футболки и потянула. Жадно смотря, Гриффин поднял руки, чтобы помочь ее стянуть.

Когда я потянулась к своей футболке, он резко выдохнул.

– Рива…

– Мы не дадим ему то, что он ищет, – сказала я, кивая головой в сторону одной из манжет на его предплечьях. – Мы и без этого можем много чего сделать.

На секунду выражение лица Гриффина изменилось, и на нем появилось что-то похожее на страх. Я колебалась, зная, что пробуждение его эмоций сопровождалось огромной болью.

Затем он накрыл мои руки своими, и мы вместе сняли футболку.

Гриффин издал низкий горловой стон и наклонил голову, чтобы поцеловать меня в плечо. Я обхватила одной рукой его стройную, мускулистую спину, а пальцы другой руки запустила во взъерошенные волосы.

Там, где моя грудь касалась его, вспыхивало блаженство. Темная эссенция, которая пронизывала мое тело, ревела громче водопада.

Этот мужчина был создан для меня, а я предназначалась для него. Так же, как и для других.

Возможно, в этом был какой-то смысл – в том, что я потеряла его первым, а обрела последним.

Я притянула губы Гриффина к своим. Он провел пальцами по моей спине и обхватил за талию.

Его ладонь замерла на резинке моего спортивного лифчика. Я прикусила зубами его нижнюю губу, наслаждаясь прерывистым дыханием, и стянула лифчик, так что осталась полностью обнаженной до пояса.

Гриффин провел пальцами по мягким линиям моего живота до округлостей грудей. Он осторожно обхватил их руками.

Я никогда не видела ничего более чудесного, чем смесь нежной преданности и жгучего вожделения, запечатленная на его лице.

– Я не… Я точно не знаю, что делаю, – запинаясь, признался он. – Я никогда… Раньше я лишь представлял это у себя в голове. Но чувствую, что из-за этого тебе становится хорошо.

Мне и в голову не приходило, что у него могло быть еще меньше представлений о сексе, чем у других парней. Конечно, хранители не стали бы показывать ему провокационные видео и поощрять такого рода раскрепощение, раз пытались стереть из него все эмоции.

Им не нужно было беспокоиться о том, чтобы дать выход для его желаний, потому что они полностью лишали его способности желать.

– Кажется, ты делаешь все так, как надо, – заверила я его. – Мы все разбирались с этим по ходу дела.

Что-то внутри взывало друг к другу, направляя наше желание к завершению. Я уже понимала, как сложно будет наслаждаться этой прелюдией, не поддаваясь страстному желанию полностью завершить нашу связь.

Гриффин снова поцеловал меня, дразняще касаясь моих губ до тех пор, пока не нашел идеальный угол, чтобы прижаться сильнее.

Я тихо всхлипнула, и он начал ласкать мою грудь, исследуя каждый дюйм моей кожи ладонями, большими и указательными пальцами. Гриффин поглаживал их то нежно, то сильнее, двигаясь взад и вперед быстрыми круговыми движениями.

Когда он резко сжал один сосок двумя пальцами, то сорвавшемуся с моих губ стону вторил его ответный стон. Гриффин повторил это движение и поцеловал меня сильнее, словно впитывая удовольствие, которое вызывал в моем теле.

Мои бедра сами собой подались ему навстречу. Гриффин опустил руку, чтобы провести по их изгибам.

Его голос превратился в прерывистый шепот.

– Ты хочешь больше. Но мы не можем…

Он оборвал себя, как будто уже пришел к какому-то решению, и прижался ближе, зажав меня между своим телом и стеной коридора. Грубый камень впивался в спину, наверняка оставляя ямочки, но меня это не волновало, ведь я наконец была близка с мужчиной, которого так долго любила.

Когда мои ноги обвились вокруг его торса, наши промежности соприкоснулись через одежду, и меня охватила потребность другого рода.

Приблизив свое лицо к его, я окунулась в поцелуй.

– Я люблю тебя.

В ту секунду, когда эти слова слетели с моих губ, я внезапно почувствовала смущение.

– Но ты и так это знаешь, не так ли? Всегда знал.

Гриффин уткнулся носом в мое лицо, лаская его своим дыханием.

– Я впервые услышал, как ты произносишь это вслух. Я тоже тебя люблю. Думаю, даже еще не осознаю, насколько сильно. Это чувство все усиливается и усиливается.

Я закрыла глаза, чтобы сдержать новый прилив слез, на этот раз горько-сладких. Внутри меня переплелись радость от того, что я снова с ним, и боль от осознания того, что мы все еще в ловушке.

Тени внутри подстегивали, отчаянно желая соединиться с ним, но мне нужно было от этого отказаться. Сквозь штаны я прижалась к его напрягшемуся члену, и, уткнувшись в мои волосы, Гриффин приглушенно застонал.

Пока что мы не могли соединиться окончательно. И я все равно сомневалась, что кто-то из нас к этому готов, независимо от того, что думали наши тела.

Но мы все еще могли получить удовлетворение.

Кончики моих пальцев скользили по спине Гриффина. Одной рукой он все увереннее сжимал мою грудь, а другой удерживал меня в равновесии.

Мы прижимались друг к другу в неистовых поцелуях. Из-за трения о киску меня окатывало волнами головокружительного жара.

И Гриффин мог почувствовать каждый всплеск наслаждения. Он постепенно изменил угол наклона, находя именно то место, которое заставило меня воспарить еще выше.

О, черт, я действительно хотела поиметь этого мужчину.

Эта мысль была вызвана нарастающим вихрем блаженства. Мы терлись, стонали и поглощали друг друга, пока мое сердце отбивало отчаянный ритм.

Эссенция внутри воззвала к нему еще один раз, и меня захлестнул оргазм. Содрогаясь в объятиях Гриффина, я до крови прикусила ему губу.

Гриффин издал низкий горловой рык и продолжил двигать бедрами.

Вдруг его плечи напряглись, из легких вырвался последний низкий стон, и он прижал меня к себе, бормоча на ухо:

– Рива. Люблю тебя. Люблю. Лунный лучик.

Еще несколько минут мы оставались прижатыми друг к другу, просто дыша в унисон. Я не хотела его отпускать.

Но Гриффин отстранился, смущенно глядя на мокрое пятно, которое появилось на его брюках.

– Тут небольшой беспорядок.

Его неуверенность только усилила бурлящую в моей груди любовь. Глядя на него снизу вверх, я улыбнулась.

– Хорошо, что у нас есть речка, где можно помыться, а?

Наши взгляды пересеклись. Он снова наклонился и прикоснулся к моему лбу.

– Это замечательно. Все, что ты мне даешь, – замечательно.

У меня перехватило горло, но в груди затеплилась новая надежда.

Глава 30
Гриффин

Я и не помнил, сколько чувств способно поместиться в моем теле. А может быть, раньше оно просто не вмещало столько эмоций, ведь наша жизнь была строго регламентирована, и я не делился с Ривой ничем, кроме улыбок и случайных объятий.

Теперь мое обожание проникало через каждую пору, как будто я излучал его прямо своей душой.

Это казалось чем-то невероятным, ошеломительным. Я не хотел ее отпускать даже ради того, чтобы пойти к реке.

Когда я прикасался к ее обнаженной спине, по всему моему телу прокатывалась волна удовольствия. То тут, то там сквозь радость пробивались частички боли, наказывая меня за эти эмоции, но возбужденное биение пульса подавляло их настолько, что можно было отбросить это в сторону.

Я не мог сдерживать в себе счастье.

– Я люблю тебя, – бормотал я, целуя ее то в лоб, то в щеку. – Я люблю тебя. Я люблю тебя.

Смогу ли я повторить это столько раз, чтобы наверстать те годы, когда меня не было рядом? И те последние несколько месяцев, когда я был рядом, но даже не мог этого почувствовать?

Мои мысли вернулись к картинкам из нашего общего прошлого – к юной Риве, которая устраивалась рядом со мной на диване в комнате отдыха на объекте, надеясь, что я не выдам остальным ее тайные пристрастия. О пылких спорах с Джейкобом, которые тогда никто из них не воспринимал всерьез. О силе, которая разливалась по телу Ривы, когда девушка преодолевала трудности.

Но при каждом воспоминании мое тело пронзала острая боль. Желудок начало сводить судорогой.

Пришлось стиснуть зубы, чтобы не всплыли другие воспоминания, которые стремились на поверхность. Воспоминания, запечатленные хранителями в моем мозгу вместе с каждым образом, который вызывал у меня малейшую эмоциональную реакцию.

Но все, что я обрел с тех пор, как мы прибыли на остров, в безопасности. Я мог наслаждаться голодом, который разливался по венам от ее прикосновений и который не утолился даже после нашей недавней близости.

Я вспомнил о сострадании во взгляде и нежности в ее поцелуе после того, как впервые сказал, что делают со мной ее прикосновения. О том, как вспыхнули глаза Ривы, когда она отчитывала Клэнси за то, что он на нас наживался.

Казалось, в ней не было ничего, чего я бы не любил.

Такие же эмоции исходят от нее и ко мне. Рива была права, что я и без того знал, что у нее на сердце, но, когда слова любви слетели с ее губ, мой пульс все равно участился.

– Я тоже люблю тебя, Гриффин. Я знаю, что теперь, когда мы шестеро снова вместе – по-настоящему вместе, – со временем мы сможем во всем разобраться.

Я завладел ее губами, растворяясь в их мягкости и тепле, но в голове все еще эхом отдавались ее слова.

«Со временем» – этого недостаточно. Я все испортил. Именно из-за меня она и остальные с самого начала оказались под контролем Клэнси.

И я собирался все исправить. Как бы мне ни было больно об этом вспоминать, ради нашего спасения я уже был готов лишить Селин жизни.

Если бы понадобилось, я бы отдал ради них свою собственную жизнь. Любая жертва была бы оправданна.

Лучше умереть, зная, что я сделал все, что можно было, чем жить с осознанием своей вины.

Эти тревожные мысли заставили меня наконец оторваться от Ривы. То, чем мы сейчас были заняты, не приближало нас к спасению.

Я сделал шаг назад, игнорируя протесты своего желания, молящего о большем.

– Думаю, нам лучше заняться стиркой.

Рива улыбнулась так искренне, что это почти компенсировало отсутствие объятий. Она натянула лифчик и футболку обратно, а я поднял с земли свою футболку и неохотно натянул ее через голову.

Но Рива все еще была рядом. Пока мы спускались по склону горы, она переплела свои пальцы с моими.

Дежурные хранители спрятались достаточно глубоко в джунглях, так что я сомневался, что Рива могла их заметить. Я чувствовал присутствие, смесь скуки и опасений. И тревогу, возникшую, когда мы появились в их поле зрения.

Я направился прямиком к реке у подножия водопада и, скользя по жесткой траве вдоль кромки воды, погрузился в нее по пояс.

Несмотря на островную жару и на то, что вода была, скорее, теплой, Рива поморщилась, когда опустила в нее ноги.

Не задумываясь, я начал наворачивать круги в воде, поправляя штаны, чтобы течение унесло последствия нашей встречи. Но, поймав на себе взгляд Ривы, так сильно смутился, что, наверное, весь покраснел.

В ту ночь в заброшенном отеле я почувствовал, что она была с другими парнями. Я не собирался совать нос в чужие дела, но с теми невидимыми узами, которые между нами уже установились, было трудно находиться так близко и не заметить, что они чувствуют.

Я знал, сколько удовольствия парни ей доставили и как сильно им самим это нравилось. И, хотя я мог читать ее эмоции, эту сторону они знали куда лучше меня.

Как я мог наверстать упущенное, если даже не до конца понимал, что чувствую?

Но я знал, что ее это не беспокоило. Сейчас во взгляде Ривы не было ничего, кроме теплого свечения привязанности и небольшого беспокойства, которое, как я мог ощутить, касалось моего благополучия, а не ее собственного.

И когда я, с прилипшей к телу одеждой и зачесанными назад волосами, приблизился к тому месту, где сидела Рива, ее тоже охватила вспышка желания.

Она не подала виду, только слегка провела языком по губам. Это едва заметное движение подействовало словно магнит, притягивая меня к ней.

Не говоря ни слова, я подошел ближе и, положив ладонь ей на щеку, поцеловал.

Рива провела ладонями по моей груди, и я почувствовал тепло ее пальцев сквозь влажную ткань своей футболки. Жаль, что я не мог снова ее снять. Лучше бы я вообще ничего не надевал.

Возможно, мысли Ривы двигались в том же направлении. Когда мы оторвались друг от друга, она наклонилась так близко, что ее шепот мог слышать только я.

– Есть еще так много мест, до которых я не дотрагивалась.

И, готов поклясться, мой член в то же мгновение приподнялся, словно готовясь исполнить свой долг.

Я опустил голову и нежно прикусил ее подбородок, чувствуя, что это вызвало искру блаженства.

– Я тоже пропустил кое-какие места.

– Хм. Но готова поспорить, здесь за нами следят хранители.

– Да.

Пока я упивался теплом и ароматом ее желания, меня охватил порыв, от которого было невозможно избавиться.

– Но мы могли бы это обойти.

Рива вскинула голову, но прежде, чем она успела задать свой вопрос, я подхватил ее на руки и оттащил от берега. Пока Рива удивленно смеялась, я прошел сквозь воду к водопаду и протолкнулся прямо под него.

Нас захлестнул поток, и мы почти сразу же оказались по другую его сторону. Я прижимал Риву к мокрому камню, не обращая внимания на то, что по моей спине струилась вода.

Я все равно уже промок насквозь. А здесь, за водопадом, никто не увидит, что мы делаем.

Никто не услышит хриплого вздоха, который у нее вырывался из-за того, что я провел пальцами по центру ее тела прямо до бедер.

Когда я погладил то место, о которое прежде лишь бесхитростно терся, пальцы Ривы сжали мою футболку. Если у меня и были какие-то сомнения по поводу того, не слишком ли быстро я действовал, она рассеяла их, притянув мои губы к своим.

Я не знал, сколько еще времени дадут нам хранители, поэтому хотел позаботиться о том, чтобы у нее остались самые лучшие воспоминания о нашем воссоединении.

Я запустил руку за пояс ее спортивных штанов и трусиков и, почувствовав прикосновение гладких складок, застонал ей в губы.

Она уже кончила для меня один раз, но я мог сделать это лучше. Я мог максимально приблизиться к полному слиянию, которого мы оба жаждали, но которому сопротивлялись.

Я водил кончиками пальцев по ее промежности, пока не отметил каждую точку, которая вызывала наибольшие приливы удовольствия, и то, какое именно давление лучше всего воздействовало на каждую из них. Мне не передавались точные физические ощущения, но я мог проследить их интенсивность, отражающуюся во вспышках удовлетворения, возбуждения и нетерпения, пронизывающих Риву.

Когда моя уверенность возросла, я погрузил два пальца прямо в ее влажное лоно. Физическое доказательство ее наслаждения вызвало во мне почти такой же сильный трепет, как и ее возбуждение.

– Гриффин, – пробормотала она, пряча лицо в изгибе моего плеча. Умоляя о том, что я был только рад ей дать.

Я подстроился под ее позу, целуя и покусывая чувствительные места на шее и одновременно входя и выходя пальцами. Ритмичные движения тыльной стороной моей ладони вызывали в нас обоих еще более сильное желание.

Покачиваясь в моих объятиях, Рива всхлипнула. Я даже перестал чувствовать водопад позади себя.

Всё сосредоточилось на ней, на нас и на пьянящей гармонии этой связи.

Моя рука коснулась чувствительной точки внутри нее, заставляя ее вскрикивать от удовольствия. Я продолжил ее поглаживать, разжигая пламя желания, пока Рива не начала дрожать.

И тогда это произошло. Наэлектризовывая нас обоих, ее тело обхватил еще более сильный оргазм, чем в первый раз.

Она задрожала и, выжатая, повисла на мне. Моя эрекция пульсировала, но я хотел, чтобы этот момент был посвящен только ей.

Я хотел, чтобы она каждой клеточкой чувствовала, что я буду готов пойти ради нее на всё.

– Я люблю тебя, – повторила она, и ее голос был едва слышен за ревом водопада.

Затем она подняла глаза и так на меня посмотрела, как будто прочитала во мне что-то, о чем я и не подозревал.

– Если мы снова отсюда выберемся, ты пойдешь с нами. Если мы не будем все вместе, это бессмысленно.

К моему горлу подкатил комок.

– Хорошо.

Меня снова охватило то чувство, которое заставило спуститься к реке. Я отнес Риву обратно на берег и вылез рядом с ней.

Хранители заняли свои позиции среди деревьев, но не двигались и не останавливали нас, пока мы шли по тропинке.

Пока не добрались до поляны у входа в объект, никто нас не беспокоил, но стоило на нее выйти, одна из хранительниц махнула рукой в сторону Ривы.

– У тебя все еще тренировка. Через час ты пойдешь ужинать.

Рива поймала мой взгляд, и я кивнул – немного неуместный жест. Всю дорогу до объекта и дальше, по каменным коридорам, я хранил в душе ее улыбку.

Мне нужно было выяснить, что планировал Клэнси, и попытаться направить его по пути, который сыграл бы нам на руку. Можно было сказать ему, что я узнал у Ривы что-то полезное, – это привлечет его внимание и положит начало разговору.

Несмотря на жару, моя одежда все еще оставалась влажной, но история будет правдоподобнее, если я пойду прямо к нему и не буду останавливаться, чтобы переодеться. Нужно было убедить его, что это важно.

Когда я подошел к кабинету, то сразу же ощутил нарастающее напряжение, сопровождаемое торопливым перебиранием бумаг. Что-то случилось.

– Клэнси?

Я постучал в дверь.

– Входи.

Голос звучал отрывисто. Я зашел в офис и застал его за тем, что он стучал по клавишам своего ноутбука, стоя над столом с каменным лицом.

Теперь даже при рядовых встречах с ним мне приходилось проявлять большое самообладание, чтобы сдерживать вспышки негодования и гнева, связанные с его присутствием.

Клэнси лгал мне, а о многом умалчивал. Обманом заставил втянуть в эту историю самых дорогих мне на свете людей. Украл у нас шанс на свободу.

Он даже не позволил мне забрать Луа. Испугавшись происходящего, она убежала в джунгли, и Клэнси заставил меня идти к вертолету, не дав даже шанса позвать ее обратно.

Клэнси сказал, что ему жаль, но он этого не чувствовал. Совсем.

Но теперь мужчина был так взволнован, что ничего хорошего ждать не приходилось. У меня в груди появилась тяжесть.

– Что происходит?

Клэнси даже на меня не смотрел.

– Мне позвонили пять минут назад. Повстанцы вторглись в другую деревню. Мои клиенты хотят, чтобы мы были там как можно скорее.

Глядя в экран своего ноутбука, он поморщился.

– Там больше бойцов, чем обычно. И деревня тоже больше предыдущих. Чтобы одолеть их без особых потерь…

Меня вдохновлял ровный голос Ривы, доносящийся из глубины моего сознания: «Если мы не будем все вместе, это бессмысленно».

Я подошел к столу.

– Ты планировал зайти туда с несколькими Первыми, верно?

Рыжеволосый мужчина бросил на меня прищуренный взгляд.

– Я не могу рисковать и брать их всех. Особенно после того трюка, который они только что выкинули. Ты же знаешь.

Я пожал плечами.

– Я знаю, что они поняли, насколько безнадежны попытки сбежать. И у нас шестерых, безусловно, самые сильные способности. Миссия пройдет куда легче, если мы все поучаствуем. А лучше взять еще и младших тенекровных, которые, по твоему мнению, окажутся наиболее эффективны.

Я старался говорить холодным и практичным тоном, как будто мое предложение абсолютно логично, но в вихре эмоций Клэнси проскользнула нотка скептицизма, возможно, даже подозрения.

– Или кончится тем, что они меня надуют, – огрызнулся он и вернулся к своему компьютеру.

Я попытался найти способ, как убедить его принять эту тактику.

– Необязательно, чтобы они все пошли в бой. Ты мог бы оставить Доминика там, откуда будешь следить за ходом операции. И может быть, Андреаса тоже? Просто воспользуйся его невидимостью, чтобы осмотреть место, прежде чем посылать остальных. При необходимости они будут под рукой. И если другие начнут действовать не так, как надо, это послужит хорошей мотивацией для подчинения.

Клэнси снова поднял на меня взгляд.

– Это Рива попросила тебя настоять на этом?

Дерьмо. Как же быстро я начал терять то преимущество, которое мне удалось завоевать.

– Нет, – быстро ответил я. – Мы вообще не говорили о возможной миссии. Просто я подумал…

Я колебался, чувствуя, как его настороженность расползлась по всему телу. Мой желудок сжался.

Клэнси не собирался просто меня послушаться. Единственный шанс повлиять на него – это использовать свои способности.

Я пока ни разу не решался применить их к Клэнси. Слишком боялся, что он может заметить.

И теперь, после того как я помог ему заманить моих друзей в ловушку на том объекте, после того как обрек Селин на насильственную смерть, даже мысль о том, чтобы манипулировать чьими-то эмоциями, вызывала тошноту.

Но с каждым упущенным мгновением его доверие все ускользало и ускользало. Ради того, чтобы увидеть других свободными, я был бы готов умереть. Так что мне нужно было на это пойти.

Придав лицу спокойное выражение, я направил на стоящего передо мной человека едва заметный отблеск сосредоточенных эмоций. Нить надежды, переплетенную с верой.

Ты видишь смысл в том, что я говорю. Ты знаешь, я бы не стал вводить тебя в заблуждение.

Внутри все сжималось, но мне удалось заговорить ровным голосом:

– Я понимаю, почему ты беспокоишься о том, чтобы Первые собрались вместе. Но, по-моему, ты позволяешь своим страхам затмевать здравый смысл. Да, они окажутся недалеко друг от друга, но не соберутся в одном и том же месте и даже не смогут общаться. И вряд ли кто-нибудь из них подумает о том, чтобы переступить черту, ведь рядом с тобой постоянно будут двое, кого можно за это наказать. Это даже проще, чем если бы ты оставил кого-то здесь.

Клэнси молчал. Он боялся. Но судя по тому, что увидел Андреас в его воспоминаниях, этот страх был вызван отчаянием.

Победа была ему необходима. И он хотел найти беспроигрышный способ ее добиться.

Его подозрительность ослабла, но не исчезла окончательно. Медленно вдохнув, я чуть сильнее надавил на его эмоции.

– Ты мог бы взять с собой еще нескольких детей. Не только тех, кто действительно полезен, но и менее эффективных – тех, кто участвовал в побеге. О них Первые особенно сильно заботятся. У тебя появится отличный способ убедиться, что они будут безоговорочно выполнять твои приказы.

В конце концов, Рива хотела вытащить отсюда как можно больше младших тенекровных.

Плечи Клэнси чуть расслабились. Он потер подбородок, и напряжение, которое он испытывал, начало спадать.

– Возможно, в этом ты прав, Гриффин. Нужно найти хорошие рычаги давления. И усилить мотивацию.

– Вот именно.

Я адресовал ему еще одну улыбку и помолился всем богам, какие только существуют, чтобы то, что я только что сделал, открыло нам новую дверь к свободе, а не к погибели.