Текст книги "Украденная судьба"

Автор книги: Ева Чейз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)

Глава 28
Андреас

При виде Ривы, сидящей в дальнем конце кафетерия, мое сердце чуть не выпрыгнуло из груди.

Я не пересекался ни с кем из моих собратьев Первых с тех пор, как два дня назад Клэнси провел для нас свою небольшую презентацию. Вчера я согласился присоединиться к его миссии.

Остальные, должно быть, тоже. Я не мог представить, чтобы кто-то из них вместо этого обрек себя на полную изоляцию и пытки.

По крайней мере, так у нас оставалось хоть какое-то пространство для маневра, хоть какая-то возможность решать свою судьбу.

Но я уже начал думать, что Клэнси вообще больше не позволит нам общаться друг с другом. Во всяком случае, не на острове.

Когда я подошел к ней, стараясь не броситься бегом, чтобы не спровоцировать хранителей, Рива подняла глаза от своей тарелки и взглянула на меня. Сияющее выражение ее лица сняло напряжение, копившееся во мне в течение последних двух дней.

Но в то же время у меня свело желудок. Я оглядел комнату, замечая двух хранителей на обычных позициях у двери.

Казалось, в кафетерии ничего не изменилось. Я не мог поверить, что Клэнси предложил нам эту возможность поговорить лишь по доброте душевной.

Раз он позволил этому случиться, значит, искал какую-то свою выгоду. Должно быть, теперь Клэнси следил за нами еще пристальнее, чем раньше.

Нам нужно было внимательно следить за каждым словом. Не допускать ни малейшего намека на мятеж.

Меня охватили сомнения, и в какой-то момент я едва не обошел столик Ривы, невзирая на то, как отчаянно мне хотелось насладиться ее присутствием. Что, если даже при всей осторожности я неверно оценил ситуацию?

Но разве не будет более подозрительно, если я с ней не заговорю? К тому же еще не случалось такого, чтобы сказанные мной неосторожные выражения приводили к проблемам.

Проходя мимо, я улыбнулся и кивнул ей. Быстро налив себе в тарелку чили из супницы, я вернулся и сел напротив. Сытный, пряный аромат ничуть не успокоил мои нервы.

– Рад тебя видеть.

Рива улыбнулась в ответ, но ее губы остались плотно сжатыми.

– И я. С тобой всё в порядке?

Она проявляла ту же осторожность, что и я. Отлично.

– Да.

Я ковырял вилкой в бобах и кусочках говяжьего фарша.

– Я до сих пор никого не видел. Только младших тенекровных.

– Я тоже.

Рива зачерпнула порцию из почти пустой тарелки и настороженно оглядела комнату.

– Думаю, Клэнси подумал, что для всех будет лучше, если мы продолжим общаться.

«Всех» – относилось только к нему. Да, она определенно пришла к тем же выводам о его мотивах, что и я.

– Не хотелось бы, чтобы моральный дух падал слишком низко, – сказал я с наигранной иронией.

Рива опустила голову. Она отломила кусочек от своей булочки, но вместо того, чтобы поднести ко рту, просто оставила в руке.

Затем Рива сделала глубокий вдох.

– Я думаю, мы застряли в этом месте. Может, стоит попробовать извлечь из этого пользу.

Напряжение и боль, которые слышались в ее голосе и пронзали мою грудь через метку, заполнили пробелы в словах. Рива боялась того, насколько правдивыми они могли оказаться.

Во мне нарастала такая же безнадежность. Я думал об этом с того момента, как пришел в себя в вертолете, который возвращался сюда. Как нам теперь осуществить еще один побег?

Никаких блестящих планов мне в голову не приходило. Или даже посредственных планов, если уж на то пошло.

Каждая искра идеи, вспыхивающая в сознании, гасла прежде, чем я успевал продумать хоть пару шагов.

Клэнси был слишком силен. Он наверняка позаботился обо всех обнаруженных нами слабых местах объекта.

И наши возможности ограничивал сам факт того, что мы находились на острове и у нас практически не было возможности его покинуть.

– Мы сделаем все, что в наших силах, – согласился я, стараясь вложить в эти слова немного энергии. Ободряющий намек на то, что, если есть хоть какая-то возможность изменить ситуацию, мы ее найдем.

Рива одарила меня еще одной улыбкой – на этот раз более искренней и мягкой, и я подумал, что у меня получилось. Она положила в рот кусочек булки и стала задумчиво его жевать.

– Клэнси рассказал тебе что-нибудь еще о его миссии или о том, над чем он работает?

Ее слова и тон дали понять, что она имела в виду вовсе не обычный способ общения. Рива думала, что я, возможно, узнал что-то интересное из его воспоминаний.

Но с тех пор, как мы вернулись, я так и не осмелился заглянуть в голову руководителя объекта. В любом случае я видел его лишь мельком, когда он вчера приходил за моим ответом.

Я отрицательно покачал головой.

– Нет. Он со мной не разговаривал.

Рива что-то буркнула под нос, и ее взгляд на мгновение стал отстраненным.

– Я тут вспоминала о пожилом человеке из Опекунства, который разговаривал с ним, когда мы вернулись. Мне показалось, что у него может быть какое-то влияние на миссии или другие вопросы.

Рива сделала паузу.

– И я вспомнила, что ты даже не видел его и не смог бы узнать – в тот момент тебе завязали глаза.

– Я его не видел.

Но она меня заинтриговала. Я действительно слышал обрывок разговора между Клэнси и мужчиной с хриплым голосом, которого не узнал.

Был ли кто-то, кто имел власть над самим Клэнси? Возможно ли, что слабое место, которым мы могли бы воспользоваться, находилось вовсе не в конструкции объекта, а в иерархии хранителей?

– Я не уверена, что смогла бы хорошо его описать, – продолжила Рива небрежным тоном. – Я никогда так хорошо не умела оживлять воспоминания, как ты.

Она бросила на меня многозначительный взгляд, и вдруг все встало на свои места. Чтобы мне было проще найти этого человека в воспоминаниях других хранителей, я мог бы составить о нем четкое представление, заглянув сначала в ее разум.

Настроение улучшилось, но тревога никуда не ушла. Очевидно, я не смог достаточно хорошо ее скрыть, потому что Рива озадаченно нахмурилась.

– В чем дело?

– Я… – С трудом подбирая слова, я в конце концов решил, что вполне могу поделиться своими сожалениями. Все уже произошло, и Клэнси не мог ожидать, что я буду рад сорвавшемуся побегу.

С трудом сглотнув, я встретился взглядом с Ривой.

– Меня беспокоит, что я вовремя не разобрался в том, что происходит с Гриффином. Я должен был улавливать такие вещи и обязан хорошо разбираться в людях во всех смыслах, но я точно упустил что-то очень важное…

В прошлый раз, когда нас поймали, я вообще не сразу понял, что это Гриффин притворился Джейкобом. На этот раз не заметил того, что он сам смог уловить: Селин на самом деле не была рада возвращению своей свободы.

Она искала возможность подать сигнал хранителям и всех нас подставить.

Потому что при любой удобной возможности я копался в его воспоминаниях, выискивая любые признаки того, что попытки помочь нам были неискренними. Чувство вины за прошлую ошибку заставило меня быть особенно осторожным… но в неправильном направлении.

Я знал, что его поступок в конце, когда нас поймали, действительно был притворством. И слова о том, что якобы он подал им сигнал, были первой ложью, сказанной им за весь поход.

Но я был так сосредоточен на том, чтобы убедиться в его преданности, что мне даже в голову не пришло беспокоиться о младших тенекровных. Меня снова сбили с толку, и кроме самого себя винить в этом было некого.

Если бы я проверил детей раньше, если бы заметил признаки неуверенности Селин, то, возможно, мы смогли бы остановить ее прежде, чем она предупредила Клэнси. Возможно, мы бы добрались до города и всё остальное сложилось бы по-другому.

Рива не оспорила мои слова о том, что это Гриффин нас предал: мне показалось, она и правда допускала такую возможность.

– Ситуация была просто безумной, и мы многое пережили, – сказала она. – У всех был шанс заметить, что что-то не так, но никто этого не сделал. Ты не можешь брать на себя всю ответственность.

Но на самом деле я беспокоился не об этом. Я боялся, что если снова попытаюсь вытащить нас из этой ситуации, то упущу очередную важную деталь.

Но когда в ярко-карих глазах Ривы отразилась печаль, решимость в моей груди зажглась с новой силой.

Лучше продолжать попытки, чем сдаться. Если мы все опустим руки, то точно ничего не добьемся.

Я хотел, чтобы печаль на лице Ривы сменилась надеждой.

Я потянулся, чтобы взять ее за руку, и наклонился, словно охваченный чувствами. Но на самом деле это было нужно для того, чтобы посторонние не увидели красный отблеск, который, как я знал, появлялся в моих глазах при погружении в разум людей.

У нее оказалось не так уж много воспоминаний о Клэнси – неудивительно, учитывая, что мы пробыли здесь всего несколько недель и его появления случались нечасто. Я просматривал сцены, которые, очевидно, не касались нашего вчерашнего возвращения, и внутренне содрогнулся при виде спальни, в углу которой отчаянно скорчился Зиан.

Вот оно. Мы идем по главному коридору, выстроившись в шеренгу. Клэнси впереди, а у меня на глазах повязка, которую надевали всего один раз – когда я пришел в себя на объекте.

Я задержался в этом воспоминании, сосредоточившись, как и Рива, на мрачном седовласом мужчине, с которым Клэнси остановился поговорить. Запечатлел в своей памяти его рыхлое лицо.

Чтобы найти его снова, мне не нужно знать имя. Все, что требуется, – это четкий образ.

Когда я убедился, что запомнил каждую деталь, то отстранился от Ривы и крепко сжал ее пальцы. Ответив тем же, она внимательно на меня посмотрела.

– Мы все еще есть друг у друга, – сказал я. – Это самое главное.

И мы продолжим совместно работать над тем, чтобы избавиться от Клэнси. Надеюсь, она услышала это скрытое послание, которое я не осмелился произнести вслух.

Ни в этот, ни в следующий день Клэнси больше не появлялся. Вечером, когда меня проводили обратно в спальню с каменными стенами, мой желудок сжимался от нетерпеливого напряжения.

Он хотел отправить нас на новую миссию в течение недели. Прошла уже половина.

Как я мог проникнуть в его мысли так, чтобы Клэнси не догадался о моих намерениях? Если он поймает меня за этим, то кто знает, как решит наказать меня… или других, понимая, что их мучения причинят мне куда больше боли.

Растянувшись на кровати, я размышлял над этой проблемой, перебирая возможность за возможностью. Как же привести его ко мне и убедиться, что он достаточно отвлечен, чтобы я смог как следует покопаться в его воспоминаниях? Может быть, я еще не сдался, но, чтобы сделать все правильно, мне требовалось убедиться, что все продумано до мелочей.

Прошло, наверное, не меньше пары часов, прежде чем меня посетила идея, от которой я сразу же не отмахнулся. Я тщательно ее обдумал, снова и снова прокручивая в уме.

Безусловно, лучшая идея из всех, что у меня были, но это не означало, что она идеальна. Хотел бы я обратиться за проницательным советом к Доминику или даже к Джейкобу, который всегда обладал безупречной логикой.

Но даже если бы мы с ними встретились, то не смогли бы это обсудить. Так что все зависело от меня самого.

Я сделал несколько медленных глубоких вдохов, вызывая в памяти образ Ривы. Напоминая себе о том, почему так важно все это провернуть.

Затем я обхватил рукой живот и, лежа на кровати, согнулся пополам.

С моих губ сорвался притворный стон. Я корчился и дрожал, как будто меня охватила волна тошноты.

Одного актерского мастерства недостаточно. Чтобы спектакль действительно сработал, нужно было добавить натуральности.

Я рассказывал своим друзьям десятки историй из жизней, в которые я погружался на протяжении многих лет, во время наших первых миссий. Всегда выбирая что-то забавное или интересное.

Но у меня были и более мрачные воспоминания, о которых я никогда не хотел даже думать, не говоря уже о том, чтобы рассказывать кому-то еще. Моменты насилия и ужаса, на которые люди способны не меньше, чем монстры.

Они засели у меня в голове, где я похоронил их так глубоко, как только мог. Теперь, вытаскивая на поверхность одно из самых страшных воспоминаний, я крепче обхватил себя за живот.

Кровь. Булькающие крики. Удары ножом. Беспорядочно разбросанные органы…

Я перегнулся через край кровати, и меня начало рвать на пол. Горло обожгла кислота, я давился и отплевывался.

Видимо, хранители все-таки за мной наблюдали, впрочем, это было очевидно. Я едва успел издать еще один стон, как дверь в мою комнату с шипением отворилась.

Что-то настойчиво друг другу бормоча, двое хранителей уложили меня на каталку вроде тех, что используют в больницах. Я держал глаза закрытыми и дергался то в одну, то в другую сторону, словно в муках внутренней агонии.

Они закатили меня в комнату с более ярким освещением, где передали женщине, которая, явно озадаченная, измерила мне температуру и взяла анализ крови. Похоже, здесь все-таки был врач.

Но тенекровные, как правило, не болеют. Наши усовершенствованные тела обладают усиленными способностями к исцелению. Кажется, хлюпанье носом – самое страшное, от чего я страдал за все свое детство.

Клэнси же придется прийти, не так ли? Хотя бы из-за беспокойства о его «ресурсах».

Вызвав еще пару приступов рвоты, я лежал и невнятно отвечал на вопросы врача. Внутри все начало холодеть.

Я мог просчитаться. Возможно, всем этим я добился только того, что у меня разболелся живот.

Вдруг снаружи раздались быстрые шаги и в комнату зашел руководитель объекта, принеся с собой награду, на которую я даже не смел надеяться.

Сквозь опущенные ресницы я увидел, что за Клэнси, озабоченно поджав губы, плелся Доминик.

– Посмотри, не чувствуешь ли ты каких-нибудь внутренних повреждений, – приказал ему Клэнси.

Доминик подошел ко мне и нежно положил свои щупальца на обнаженную кожу запястья и шеи. Я приоткрыл глаза ровно настолько, чтобы разглядеть Клэнси за его спиной, который, отвернувшись от меня, о чем-то тихо совещался с доктором.

Клэнси потерял бдительность. Он ничего не подозревал. Идеально.

Я легонько похлопал Доминика по руке и подтолкнул влево, чтобы он полностью закрыл доктору обзор моего лица на случай, если она случайно посмотрит в нашу сторону. Это все, что требовалось.

Связь, которая объединяла каждого из нас с Ривой, может быть, и проявилась на нашей коже, но мы пятеро, нет, шестеро и прежде знали друг друга до мозга костей. Наверное, Клэнси даже представить себе не мог, каково это.

Брови Дома чуть приподнялись. Не говоря ни слова, он подвинулся.

Прикрыв веки, я посмотрел на затылок Клэнси и погрузился в его разум.

Я держал перед глазами образ мужчины, которого видела Рива, и прокручивал в голове вихрь воспоминаний Клэнси. Одно за другим всплывали воспоминания о том, как он разговаривал с этим пожилым человеком: по видеосвязи, лично, по телефону.

Во время каждого такого разговора в теле Клэнси ощущалось напряжение. Он говорил ровным тоном, но я чувствовал, как у него перехватывало дыхание от желания выражаться более резко.

Клэнси называл другого мужчину Ричмондом. И у Ричмонда было много идей о том, как Клэнси должен управлять делами. Он часто упоминал «Совет Опекунства», от имени которого, похоже, выступал.

Я начал действовать быстрее и настойчивее, чтобы получить хоть какую-то информацию, имеющую отношение к нашей текущей ситуации. И тут я погрузился в воспоминание, которое происходило в похожем на пещеру офисе Клэнси. С ним был Ричмонд, одетый в ту же одежду, которую Рива видела три дня назад.

– Даже при всех твоих предосторожностях тринадцать из них выбрались с острова, – покровительственным тоном сказал Ричмонд. – Включая шестерых, которые, безусловно, являются самыми ценными.

Клэнси стоял за своим столом. Все его тело напряглось.

– Я забрал их всех до того, как возникли какие-либо проблемы.

Ричмонд фыркнул.

– Какие-либо проблемы, кроме двух смертей и огромного количества затраченной рабочей силы. Послушай, Совет предоставил тебе свободу действий, чтобы попробовать этот твой подход, но подобная оплошность ставит под сомнение все усилия. Ходили разговоры о том, чтобы лишить тебя права распоряжаться Опекунством. Ты же знаешь, что никогда не получил бы эту должность, если бы Бальтазар не исчез.

Бальтазар? На мгновение я замешкался, но затем вспомнил разговор, который Рива всем нам пересказала. О том, что Клэнси говорил о трех семьях – основательницах Опекунства.

Он сказал ей, что один из трех основателей ушел из организации. Очевидно, Ричмонд имел в виду именно его.

Услышав скрытую угрозу, Клэнси напрягся еще больше. Ричмонд намеренно избегал упоминания своего собственного мнения, но по его тону чувствовалось, что мужчина сам был активным участником упомянутых им «разговоров».

– Я только что заключил крупный контракт, – быстро сказал Клэнси. – Теперь, когда у меня есть лучшее представление о том, как действуют тенекровные, я смогу держать их в узде и покажу, как много можно добиться с их помощью. Ты должен дать мне шанс это доказать.

Ричмонд потер свой мясистый подбородок.

– Я обсужу этот вопрос с остальными. Можешь не сомневаться, мы будем внимательно следить. Если ты…

Рывок за руку вернул меня в настоящее.

Доминик склонился надо мной, пристально глядя в глаза.

– Спасибо, – бросил он через плечо.

Приблизился Клэнси со стаканом воды в руках. Сквозь суматоху в голове я пытался собрать воедино то, что, должно быть, произошло: Клэнси собирался подойти еще раньше, но Доминик отвлек его, чтобы хватило времени вывести меня из оцепенения силы.

Дом похлопал меня по плечу.

– Ты можешь сесть?

Поднимаясь, я покачнулся, чтобы не выходить из образа, и отпил немного воды. Клэнси осматривал меня своим проницательным взглядом.

– Насколько мы можем судить, что-то из съеденного не усвоилось твоим организмом, – сказал он резким тоном. – Нет никаких признаков болезни или внутренних повреждений. Ты можешь поспать здесь, пока мы убираем твою комнату.

Кивнув в знак благодарности, я лег обратно, и Клэнси вывел Доминика из комнаты. Мои мысли по-прежнему гудели громче, чем жужжание ламп над головой.

Клэнси рисковал потерять свою великую мечту. От предстоящей миссии многое зависело.

Я пока не знал, что делать с этой информацией, но она давала нам точку опоры. Если он в отчаянии, у нас есть хоть какие-то рычаги давления.

Но с кем, черт возьми, я мог поговорить об этом, не раскрывая наших возможных планов? Я не мог осуществить мятеж в одиночку.

Перевернувшись на бок на тонком матрасе, я снова закрыл глаза. Ответ явился ко мне, словно восставший из могилы призрак.

Гриффин. Гриффин находился в центре этой неразберихи, запутавшись между целями Клэнси и нашими собственными.

Он только что доказал свою преданность хранителям, по крайней мере, в глазах Клэнси.

Я не знал, что думали другие, но заглянул в голову нашему бывшему другу. Я проследил за логикой слов и интонацией его голоса.

Гриффин понимал нас так же хорошо, как мы понимали друг друга.

Он с нами.

И сейчас парень был единственным, к кому я мог обратиться.

Глава 29
Рива

Я услышала Надю раньше, чем увидела ее саму – сухой смех доносился из-за деревьев, расположенных рядом с полосой препятствий. Я узнала этот смех, но он был не таким, как раньше. Более тусклым.

Найти девушку оказалось сложнее, чем ожидалось. Я обнаружила ее возле площадки для скалолазания, рядом с одним из старших тенекровных подростков и Аяксом. Она была одета в спортивные штаны и темно-серую футболку, которая сливалась с тенями между деревьями.

Еще до того, как я успела с ней заговорить, мое сердце упало.

Когда я вышла на поляну у первой из ведущих наверх веревочных лестниц, все трое посмотрели на меня. Я кивнула им, но не сводила глаз с Нади.

– Привет. Сегодня без неона?

Она смущенно потерла свои смуглые руки.

– Думаю, в последнее время я не чувствую никакой тяги к яркому.

Ее губы растянулись в полуулыбке, но я не заметила в ней даже намека на хорошее настроение. Если раньше у меня на сердце было тяжело, то теперь оно словно превратилось в кусок свинца.

Аякс провел рукой по блестящей щетине на своей темной голове, но, кажется, вообще не смог придумать, что сказать. Только третий парень, тот, который не участвовал в нашем побеге, проявлял хоть какую-то энергию.

Он хлопнул в ладоши.

– Ну же! Мы собираемся карабкаться или как?

На краю поляны появилась фигура хранителя. Он прочистил горло:

– Сейчас время для тренировок, а не для разговоров.

Я сдержала горькое фырканье. А что, у нас бывало время для разговоров? Для чего угодно, кроме тренировок и удовлетворения физических потребностей, вроде еды?

Парень, хлопнувший в ладоши, схватился за лестницу, и Надя с Аяксом автоматически выстроились за ним в очередь. От того, как поникли плечи Нади и как медленно двигался Аякс, у меня внутри все сжималось.

Я коснулась ее руки.

– Твоя находчивость помогла нам пройти через многое. Помни это.

И дотронулась до плеча Аякса.

– Ты слышал то, чего не могли остальные.

Я не знала, насколько удачной получилась моя попытка поднять им настроение. Надя просто кивнула, а улыбка, которой меня одарил Аякс, была мимолетной. Атмосфера на поляне по-прежнему оставалась напряженной.

Что еще я могла сказать?

Меня охватило странное чувство тоски. Я скучала по тем коротким дням, когда у нас была свобода. Не потому, что мне нравилось бродить по джунглям, питаясь одними крекерами. Я скучала по тому, как мы все помогали друг другу.

Мы, шестеро Первых, не единственные, кто смог многого добиться вместе. Все мы, тенекровные, составили потрясающую команду.

Когда у нас появился шанс.

Я смотрела, как Надя, а затем и Аякс с явной неохотой карабкались по лестнице, а мое сердце готово было расколоться.

Каким бы трудным ни было наше путешествие по материку, это лучше, чем ничего. Мы заслуживали свободы.

Мы не инструменты, какими нас видел Клэнси, и не объекты для экспериментов, какими мы были для большинства других хранителей. Мы люди… Мы не должны быть чьей-то собственностью.

И уж точно ничего не должны были Опекунству после того ада, через который они заставили нас пройти.

Кем были бы Надя, Аякс и все остальные, если бы они могли просто… жить? Если бы у них было пространство и свобода исследовать, то какой могла бы быть их обычная человеческая жизнь?

Я чертовски сильно хотела дать им шанс это узнать. Но понятия не имела как.

Когда я сама потянулась к лестнице – не то чтобы мне действительно хотелось тренироваться, просто нужно было что-то сделать, чтобы выглядеть участницей, а не бунтаркой, – позади меня зашуршали кусты.

– Рива?

Мой пульс участился еще до того, как я успела оглянуться. Этот мягкий и ровный голос принадлежал Гриффину.

Когда я обернулась, он остановился в конце дорожки.

Трудно было представить, что всего несколько недель назад я перепутала его с близнецом. Теперь я отчетливо видела все их различия: более мягкие черты лица Гриффина и его растрепанные, чуть более длинные светлые волосы, контрастировавшие с прилизанными волосами Джейкоба.

Его взгляд казался таким отстраненным, словно в этих голубых радужках действительно было заключено все небо целиком.

Я подавила желание обхватить себя руками.

– Что такое?

На его губах появилась легкая улыбка.

– Я надеялся, что мы сможем провести немного времени вместе. Мы не виделись с тех пор как… все произошло. Есть кое-что, что я хотел бы объяснить.

Я посмотрела ему в глаза, пытаясь отыскать в них ответ. Я была почти уверена, что тогда он просто притворился, чтобы всех нас защитить, и на самом деле не предавал. Но эта уверенность не была окончательной.

И в любом случае со стороны должно было казаться, что я считала его предателем. Как мне отреагировать, чтобы не вызвать подозрения у хранителей?

Я слегка пожала плечами.

– Мне неинтересно слушать твои объяснения.

Он протянул руку.

– Прошу тебя. Ради старых добрых времен?

Достаточно ли я продемонстрировала свою настороженность? Но ведь предполагалось, что я якобы пыталась смириться с новым статусом-кво, чтобы избежать наказания для себя или других парней.

Я ограничилась тем, что не взяла протянутую им руку, как бы мне этого ни хотелось, но сделала шаг навстречу.

– Ладно. Чего ты хочешь?

Когда Гриффин опустил руку, выражение его лица изменилось и по нему пробежала тень, которую еще неделю назад я и не надеялась увидеть. Значит, чувства, которые в нем проснулись, никуда не делись.

Он жестом пригласил меня следовать за ним, но, пока мы не преодолели половину узкой тропы, не сказал ни слова.

– Во время нашей последней встречи тебе, кажется, понравилось метать ножи. Клэнси согласился предоставить в наше личное пользование тир.

Я прижала руку ко рту, чтобы сдержать смех.

– И ты не боишься, что в конце концов получишь пулю в лоб?

Голос Гриффина смягчился – совсем чуть-чуть, но мне доставляло облегчение абсолютно любое изменение в его новой, неизменно монотонной интонации.

– В прошлый раз тебе удалось сдержаться и не зарезать меня, так что, думаю, у меня неплохие шансы.

Мы пересекли каменный мост через узкую, но глубокую реку, которая текла от водопада, и поднялись по влажным каменным ступеням к скрытому входу. Прохладные брызги попадали мне на кожу, освежая ее после тропической жары.

У самого входа в тир, когда поток низвергающейся воды оказался в нескольких дюймах от меня, Гриффин остановился и осторожно взялся за мое запястье. Он наклонился, чтобы я могла расслышать его сквозь шум водопада.

– Здесь за нами не следят напрямую. Клэнси пошел на большие уступки… Потому что он думает, что я пытаюсь раздобыть для него нужные данные.

Гриффин закатал рукав, чтобы показать манжету, похожую на те, что хранители заставили нас с Зианом надеть, надеясь проследить за формированием наших меток.

Мой желудок сжался.

– Я…

– Всё в порядке, – пробормотал Гриффин.

Взяв меня за руку, он переплел наши пальцы и так сильно выдохнул, словно напряжение, накопившееся в нем за несколько дней, спало.

– Я вовсе не хотел «помогать» ему таким образом. Это просто дает нам немного уединения. Клэнси сказал, что оно записывает только физиологические данные, а не голоса, но я подумал, что нам все равно следует соблюдать осторожность.

Вот почему мы говорили у водопада. Я кивнула.

Гриффин наклонил голову ближе, и его лицо коснулось моего.

– Прости. Это не… Я не хотел, чтобы мы снова оказались здесь. Я не знаю…

Он замолчал, но в его словах безошибочно слышалась боль. Мои последние сомнения рассеялись.

Придвинувшись ближе, я закинула руки ему за спину и крепко обняла. Его свежий, воздушный аромат наполнял мои легкие и будоражил тени в моей крови.

– Почему ты не сказал нам, что беспокоишься о Селин?

Гриффин прерывисто вздохнул.

– Я не был уверен, есть ли о чем беспокоиться или я просто неправильно ее понял. В этом не было ничего очевидного, но то тут, то там, особенно когда мы были в вертолете, я улавливал от нее вспышки эмоций, отличающиеся от остальных, словно она расстроена и не согласна с происходящим. Я не хотел обвинять ее в том, что могло мне просто показаться.

– Но в конце концов ты убедился.

– Да.

Гриффин громко сглотнул.

– Когда она услышала, что за нами летят вертолеты, то испытала сильное облегчение и радость. И еще ликование. Тогда стало очевидно, что она что-то сделала… Я думаю, у нее было с собой устройство, которое могло сообщить о нашем местоположении, но без воздействия ее сил оно не начало бы действовать. Пока Зиан нас не увел, я довольно внимательно за ней наблюдал.

У меня осталось смутное воспоминание о том, как Селин куда-то уходила в тот момент, когда мы выбегали из здания. Именно тогда она могла что-нибудь схватить.

Но я помнила, что девушка сказала мне, когда призналась в своем предательстве.

– Возможно, сначала у тебя и правда не было повода ее остановить. Возможно, она сама не была до конца уверена, стоит ли ей использовать маячок… Пока я не призналась, что мы можем обратиться за помощью к теневым.

– Тем не менее… – сказал Гриффин, и я почувствовала, как он вздрогнул.

Черты его лица исказились.

– Я не хотел ее смерти. Просто в тот момент, когда они прибыли и уже справились почти с каждым из нас, а стратегия Доминика не сработала, думал только о том, что хранители в любом случае вернут нас обратно. И единственное, что я мог, это сделать так, чтобы Клэнси поверил, будто я все еще на его стороне.

– А он бы не поверил, если бы Селин осталась жива и сказала ему, что это она подала им сигнал, – добавила я.

– Но, может быть, я ошибся. Возможно, мы могли бы спастись каким-то другим способом. Было трудно трезво смотреть на происходящее, все мои эмоции и мысли перемешались, а я совсем разучился в них разбираться. Я думал, что увидел лучший из представившихся нам шансов, и поэтому воспользовался им. Но теперь не знаю, правильно ли поступил.

По его высокой фигуре пробежала дрожь.

– Я приду в себя. И снова привыкну балансировать между тем и другим. Вчера Андреасу удалось со мной поговорить – он кое-что узнал. У меня есть несколько идей о том, как использовать эту миссию, чтобы изменить ситуацию в нашу пользу.

В моей груди затеплилась надежда.

– Что?

– Посмотрим, получится ли. Клэнси, может, и верит, что я на его стороне, но это не значит, что он ко мне прислушивается.

Гриффин замолчал.

– Не думаю, что мы сможем покончить со всем этим, пока он еще жив.

Это заявление вызвало у меня лишь легкое беспокойство.

Нынешний глава хранителей был готов пытать нас, чтобы подчинить своей воле. Почему меня должно волновать его благополучие?

– Что бы ты ни выяснил, как можно скорее дай мне знать, – сказала я ему.

Мои нервы звенели от мысли, что впереди уже маячил новый побег.

– Я сделаю все, что в моих силах. Кажется, он по-прежнему мне доверяет, но с остальными ведет себя еще осторожнее.

Гриффин запечатлел у меня на лбу робкий поцелуй, отчего мои нервы возбудились уже совсем по-другому, а затем он отстранился.

– Наверное, нам стоит немного пострелять, чтобы он не задавался вопросом, почему мы полностью пропустили эту часть.

Я кивнула.

– Хорошая возможность выплеснуть немного агрессии перед тем, как ты якобы начнешь меня соблазнять.

Гриффин усмехнулся, но его щеки вспыхнули.

– Что-то вроде того.

Зайдя вглубь пещеры, я наугад выбрала пистолет, надела наушники и выстрелила несколько раз без остановки по мишени. Гриффин применял более уравновешенный подход. Он тщательно выбирал оружие, а перед тем, как сделать выстрел, всегда размышлял пару секунд.

Несмотря на все это, мои мишени оказались разорваны в клочья, в то время как его выстрелы попали в цель всего пару раз, и то, скорее всего, случайно.

Гриффин изучал результат, недовольно сжав губы.

– Никогда не чувствовал в себе стремления что-то разрушать.

– У каждого из нас есть свои таланты, – сказала я с нежной улыбкой, чтобы показать, что считаю это хорошим качеством.

Он опустил глаза на свой перезаряженный пистолет.

– Ты хочешь продолжить?