Текст книги "Нарушенная клятва"

Автор книги: Ева Чейз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц)

Зиан уже успел разглядеть женщину, которая сгорбилась в углу узкой комнаты за стеной, и в ту секунду, когда панель скользнула в сторону, он бросился на нее и выхватил из ее рук винтовку.

Когда он отбросил оружие, она вздрогнула и прижалась спиной к стене.

Должно быть, это она жила в комнате с фотографией, которую видел Доминик. Женщина походила на китаянку или, может быть, вьетнамку. Ее гладкая бежевая кожа контрастировала с персиково-коричневой кожей Зиана, но их округлые черты лица были чем-то схожи.

В ее черных волосах проглядывали седые пряди, а в уголках глаз и у рта уже появились крошечные морщинки. Она определенно была достаточно взрослой, чтобы знать Энгель. Если, конечно, она тогда здесь работала.

Чтобы она не попыталась встать, Зиан схватил ее за запястья. Затыкать ей рот кляпом не было необходимости: звать некого.

– Мы здесь не для того, чтобы тебе навредить, – грубо сказал он ей. – У нас просто есть несколько вопросов.

– Я не торгуюсь с террористами, – огрызнулась она.

Андреас засмеялся.

– Тогда хорошо, что мы – не они. Наоборот, мы стремимся избавиться от террора.

Он подошел и присел на корточки рядом с Зианом.

– Вы случайно не работали вместе с женщиной по имени Урсула Энгель?

Вспышка удивления, которую женщина не смогла подавить, подняла во мне волну триумфа. Наконец-то мы могли получить ответы.

Андреас больше ничего не стал спрашивать вслух. Он пристально посмотрел женщине в глаза и начал перебирать все ее воспоминания о той, о ком шла речь.

Наша пленница вздрогнула и попыталась отвернуться, но Андреасу не требовался зрительный контакт.

– Тебе все равно некуда деваться, – сказал Зиан, продолжая сжимать ее запястья.

Андреас начал говорить – так отстраненно, будто находился в трансе. Наверное, в некотором роде так и есть, ведь он все еще рылся у нее голове.

– Похоже, они проработали вместе чуть больше двух лет. Доктор Гао упомянула об этом, когда Энгель собиралась уходить. Судя по их разговорам, они работали над «соединениями» и «химическими усовершенствованиями» для улучшения способностей солдат во время боя: силы, остроты зрения и тому подобного.

Доктор Гао извивалась в хватке Зиана, но это было бесполезно. В панике она начала шипеть:

– Что ты делаешь? Как ты…

Зиан закрыл ей рот рукой. Андреас продолжил копаться в ее воспоминаниях.

– Она увидела бумагу, которую Урсула пыталась спрятать, – документ на какую-то землю. Где-то в Канзасе. Она купила там недвижимость незадолго до того, как уволилась, и вела себя скрытно, чем привлекла внимание доктора Гао. Думаю, я смогу разглядеть координаты, если сосредоточусь – кто-нибудь, дайте мне лист бумаги!

Доминик убежал и вернулся с блокнотом и ручкой. Андреас, не моргая, водил ей по бумаге, несколько раз останавливаясь и морща лоб.

Еще несколько минут он молчал. У него на лбу выступили капельки пота. Я прикусила губу, надеясь, что он не слишком перенапряжется.

– Энгель оставила кое-какие мелочи в своем кабинете, – сказал он наконец. – Никто не счел это чем-то важным, но все сложили в коробку, которую на всякий случай поставили в архив. Мало ли, захотят просмотреть позже, если что-то всплывет. Возможно, коробка все еще там. Это последнее полезное воспоминание, которое я нашел.

– Это просто отлично, – сказал Джейкоб необычно мягким голосом. – Ты просто молодец, Дрей.

Он, должно быть, тоже понял, какое напряжение испытал Андреас. Когда худощавый парень поднялся на ноги, то слегка покачнулся.

Но он еще не закончил. Снова сосредоточившись на ученой, он одарил ее мягкой улыбкой.

– Не волнуйся. Как только мы уйдем, ты не вспомнишь ничего из этого. И ни о ком из нас.

Зиан начал ее связывать. Андреас ждал, пока тот закончит, чтобы завершить свою работу и уничтожить самые свежие из ее воспоминаний – все те, в которых участвуем мы.

Когда Джейкоб подтолкнул меня к двери, я отвела взгляд. Он, Доминик и я поспешили обратно в архив.

Доминик первым заметил нужную коробку. На облупившейся пожелтевшей этикетке сбоку мелкими буквами красовалась надпись: «ЭНГЕЛЬ». Он достал ее с полки и поставил на пол прямо посреди комнаты, чтобы мы втроем могли сесть вокруг.

Как только Доминик поднял крышку, из коробки поднялся кислый запах. Я наморщила нос и вместе с остальными начала вытаскивать кусочки бумаги и прочий хлам.

Нам сразу стало понятно, почему Энгель не беспокоилась о том, что оставляет все это здесь. Среди прочего в коробке оказались записка с надписью «Еще кофе!» и пустой пакет из-под чипсов. Я не понимала, почему они просто не выбросили это барахло в мусорное ведро.

Но в самом низу я обнаружила вырезку из журнала. В отличие от остального содержимого коробки, на нее годы повлияли не так сильно, потому что она была упакована в герметичный пластик. Напечатанная на ней фотография по-прежнему оставалась яркой и глянцевой.

При виде этой картинки меня захлестнула такая волна эмоций, что я крепко сжала ее в руках.

С фотографии на меня смотрел заснеженный лес, но он совсем не напоминал об объекте. Между деревьями приютился бревенчатый домик, из окон которого приветливо лился янтарный свет.

Я почти ощутила, каково это – переступить порог в тепло и покой, вдали от остального мира.

Джейкоб нахмурился.

– Это еще одна ее собственность?

Доминик наклонился ближе, чтобы получше рассмотреть.

– Я так не думаю. Посмотрите на фрагменты текста – я почти уверен, что ее вырезали из журнала, а не из объявления о продаже недвижимости.

Я провела пальцем по пластику.

– Должно быть, это имело для нее какое-то значение. Иначе она не стала бы так тщательно ее запечатывать.

– Да, – сказал Доминик, медленно кивая. – И, посмотрите, в уголках остались следы от гвоздей. Она вешала эту фотографию на стену – наверное, чтобы постоянно хранить перед глазами. Может быть, она хотела, чтобы у нее был такой дом? Хотела туда уехать?

Я с трудом сглотнула. Возможно ли такое, что Урсула Энгель так же, как и я, мечтала о побеге и спокойной жизни в изоляции?

Не безумство ли это?

Я хотела засунуть фотографию в карман, но для этого пришлось бы ее сложить, а это казалось чем-то неправильным. Спустя минуту к нам присоединились Зиан и Андреас, и я засунула вырезку в опустевшую сумку Зиана.

Мы просмотрели остальное содержимое коробки, но больше ничего такого не нашли и поднялись на ноги, заняв почти все место в архиве.

– Ладно, – произнес Джейкоб. – Мы узнали у этих людей все, что могли. Андреас сотрет из их памяти все воспоминания о нас, и перед уходом я кого-нибудь развяжу, чтобы они все могли освободиться. Убивать их смысла нет. В любом случае они, похоже, не имели никакого отношения к объекту.

Зиан хрустнул костяшками пальцев.

– И что потом?

Андреас посмотрел на телефон.

– Направимся в Канзас, полагаю. Это займет пару дней, но если мы отправимся прямо сейчас…

Уставившись на него, я моргнула.

– Ты хочешь, чтобы мы сразу же поехали туда?

Джейкоб хмуро на меня посмотрел.

– Почему нет? У тебя есть идея получше?

– Я просто…

Каждый дюйм моего тела противился идее отправиться на поиски в какую-то новую неизвестность, когда мы только что столько пережили.

Неужели нам и правда нужно было мчаться прямиком туда, где нас могли убить?

С каждым шагом мы становились ближе к пониманию того, как Урсула Энгель связана с объектом. Становились ближе к врагу. Почему они отказывались понимать, насколько это опасно?

Я сделала глубокий вдох и заговорила прежде, чем Джейкоб успел снова начать надо мной насмехаться.

– Мы все сильно устали. Не разумнее ли было бы вернуться в коттедж и потратить день или два на то, чтобы отдохнуть и все обдумать? Мы пытаемся узнать, что делала эта женщина больше двадцати лет назад, так что вряд ли пара дней что-то изменит.

Андреас потер лоб. По тому, как он поджал губы, я догадалась, что он борется с головной болью.

– В ее словах есть смысл, – проговорил он. – Я даже не уверен, что смогу сейчас вести машину.

Джейкоб поднял брови:

– Значит, ты собираешься с ней согласиться?

Андреас пожал плечами:

– Сегодня она нам очень помогла. И делала это не по нашей просьбе, а по собственной инициативе.

Он улыбнулся мне, и я, почувствовав прилив тепла, улыбнулась в ответ. Возможно, еще пары дней будет достаточно, чтобы убедить их взглянуть на ситуацию моими глазами.

Джейкоб усмехнулся:

– Мы не знаем, не спохватятся ли хранители и не начнут ли заметать свои следы – или следы Энгель. На счету каждая минута.

Мена осенило.

– Но разве нам не нужно проверить коттедж, чтобы убедиться, что мы не оставили ничего, по чему нас смогут выследить? Опасно уходить вот так, не удостоверившись, что мы полностью замели следы. Утром мы еще не знали, что больше туда не вернемся.

Доминик поджал губы.

– Это хорошая мысль.

Зиан, нахмурившись, провел рукой по своим густым черным волосам.

– Может, стоит еще придумать какую-нибудь историю, чтобы объяснить, почему мы так внезапно уезжаем? Чтобы наши соседи не задавали слишком много вопросов?

Джейкоб посмотрел на него так, словно был раздражен тем, что даже парень, которого больше всего заботят собственные мускулы, нашел веские причины согласиться с моим предложением. Но теперь четверо выступили против одного, и, хотя Джейкоб на меня злился, он был не настолько злопамятен, дабы провалить собственную миссию только для того, чтобы мне насолить.

– Хорошо, – выдавил он. – Мы вернемся и все подчистим, но только на одну ночь. Нельзя терять слишком много времени. Иначе можно подвергнуть риску всю миссию.

Андреас колебался, и на секунду мне показалось, что он может передумать. Остальные наверняка приняли бы его сторону.

Он бросил на меня взгляд, и я криво улыбнулась, как бы говоря: вот он и снова стал сварливым придурком.

Дрей расслабился.

– На одну ночь, – подтвердил он.

По правде говоря, в моей груди теплилась надежда, что, возможно, следы Урсулы Энгель окажутся заметены прежде, чем мы сможем продолжить по ним идти.

А если никаких следов не останется, то ребята будут вынуждены прекратить ее преследовать и перестанут подвергать всех нас опасности.

Глава 16. Рива

К тому времени, как мы вернулись в коттедж, наступила ночь, освещаемая лишь россыпью звезд и светом, льющимся из окон выстроившихся вдоль улицы домов.

Джейкоб, как и всегда, припарковался перед домом. Когда ребята открыли двери, до нас донесся смех из окна гостиной соседнего коттеджа – его оставили приоткрытым, чтобы внутрь проникал теплый сентябрьский воздух.

Когда я вылезла с заднего сиденья машины и опустила ноги на землю, то обнаружила, что яд успел пропитать мой организм еще сильнее. По затекшим за несколько часов дороги ногам пробежало покалывание, и они стали подкашиваться.

Мне удалось удержать равновесие, схватившись рукой за край машины. Я сделала вдох и, прежде чем снова двинуться вперед, попыталась прийти в себя.

В ноги до самых бедер и в живот впивались колючки. Мне не хотелось просить Доминика о помощи – казалось, в этом процессе имелось что-то, что ему очень не нравилось, – но я поняла, что скоро придется это сделать.

Я расправила плечи и немного скованной походкой подошла к крыльцу, с неловкостью осознавая, что возле меня задержался Зиан, а другие ребята стояли у крыльца и не заходили внутрь. Не потому, что они беспокоились о моем благополучии, а потому, что все еще видели во мне потенциальную угрозу, за которой нужно следить.

Что ж, Андреас и правда выглядел взволнованным. Он поймал мой взгляд и сочувственно улыбнулся.

Я как раз ухватилась за перила у лестницы, когда дверь коттеджа через проулок от нас открылась, отчего жизнерадостные голоса зазвучали громче. Появилась Брук. Помахав рукой, она сбежала вниз по ступенькам и направилась прямо к нам.

– Привет! – сказала она, окинув взглядом всех пятерых, а затем сосредоточившись на мне. – Рита, хорошо, что я тебя застала. Хочу поговорить с тобой минутку.

Я растянула губы в улыбке, молясь всем высшим силам – неважно, существующим или нет, – чтобы мне хватило сил на импровизацию в неожиданном разговоре.

– Конечно. Как дела?

Студенты колледжа вроде как-то так общаются с друзьями?

Бросив взгляд на столпившихся вокруг меня парней, она поджала губы и кивнула головой в сторону проулка.

– Можем поговорить вдвоем, подальше от улицы? Это вроде как… личное. Девчачьи штучки.

Она бросила на парней еще один, уже более пристальный взгляд.

Джейкоб нахмурился. И все же он понимал, как странно будет выглядеть, если мои якобы соседи по комнате начнут диктовать, могу ли я говорить с другим человеком без их присутствия.

Андреас ответил за всех, небрежно махнув рукой в сторону задней части коттеджей:

– Идите, обсуждайте свои девчачьи штучки.

Парни зашли внутрь, как будто ничего особенного не произошло, но пока я следовала за Брук к маленьким внутренним дворикам, которые граничили с аллеей позади коттеджей, то разнервничалась. Я нисколько не сомневалась, что Зиан следил за моими передвижениями через стену. Скорее всего, Джейкоб тоже тайком наблюдал из одного из задних окон.

Будто я собиралась строить против них заговоры вместе со студенткой, которая, наверное, никогда не сталкивалась с чем-то более опасным, чем пятерка с минусом.

Брук остановилась во внутреннем дворике и прислонилась к деревянному забору, который граничил с ее коттеджем. Здесь, за пределами досягаемости уличных фонарей, было еще темнее – аллею освещала только пара тусклых лампочек.

Она заправила волосы за уши и внимательно на меня посмотрела.

– Я понимаю, что ты, возможно, еще не готова об этом говорить. Наверное, для тебя непросто даже думать об этом. Но я хочу, чтобы ты знала – если решишь, что тебе нужна помощь, то можешь обратиться ко мне, и я сделаю все, что в моих силах.

Пару мгновений я просто смотрела на нее, слишком сбитая с толку, чтобы подобрать слова. Она не могла знать ни об одной из моих проблем – так о чем, черт возьми, она говорила?

– Я не понимаю, что ты имеешь в виду, – выдавила я после затянувшегося неловкого молчания.

Брук поджала губы.

– Послушай, я тоже пережила подобное. В старшей школе я год встречалась с одним парнем… в общем, я все понимаю. Я знаю, каково это. Может, ты не хочешь в это верить, но то, как они с тобой обращаются – это неправильно.

Она говорила о моих ребятах, но что именно она заметила? По спине пробежал холодок.

– Я ни с кем из них не встречаюсь. И у меня все в порядке.

Брук понизила голос.

– Не в порядке. Они словно никогда не выпускают тебя из виду. Готова поспорить, они даже не хотели, чтобы мы с тобой пошли поговорить. Держу пари, они рассчитывают, что ты будешь делать все, что они скажут.

– Это не так, – быстро возразила я. – Мы просто… мы все здесь новички. Мы полагаемся друг на друга.

Она нахмурилась.

– А что происходит, когда ты с ними не соглашаешься? Иногда кажется, что ты немного хромаешь, и эти шрамы на твоих руках… Я не хочу доставлять тебе проблем, но ты должна понимать, что это ненормально. Забота выглядит совсем не так.

Пока она говорила, мой желудок так скрутило, что он, наверное, стал похож на крендель. Она волновалась. Беспокоилась гораздо сильнее, чем следовало бы тому, у кого имелось всего несколько коротких мгновений, чтобы познакомиться со мной поближе.

Но, очевидно, она была куда сострадательнее обычных людей – и куда проницательнее. Я не знала, как объяснить то, что она увидела. Не знала, какие слова могли бы ее переубедить.

Мне все равно стоило попытаться. Я не хотела, чтобы она из-за меня переживала. И для нас самих было бы лучше, думай она, что все в порядке.

Я сильнее закуталась в толстовку.

– Я же говорила тебе, что дралась. И не с этими парнями. Я занимаюсь боевыми искусствами, и во время тренировок мы друг друга не жалеем.

Это казалось разумным объяснением, но Брук продолжила смотреть на меня со скепсисом.

– Я уже сказала, что пойму, если ты не захочешь об этом рассказывать. Но если передумаешь, то помни: я рядом.

Я облизнула губы и, борясь с волной головокружения, напряглась. Вот дерьмо.

Жаль, что я не попросила Доминика подлечить меня во время поездки. Если бы я начала качаться из стороны в сторону – как тогда, в клубе, – она просто вышла бы из себя.

– Клянусь, – произнесла я, – я понимаю, как плохо это может выглядеть, но на самом деле…

Мои размышления прервал грохот: одна из задних дверей распахнулась, и со всех сторон из теней начали появляться фигуры.

Я вскрикнула и инстинктивно нырнула в укрытие за вазон на нашем дворике. Все четверо моих ребят выбежали из дома, а из темной аллеи и проулков между коттеджами выскочила по меньшей мере дюжина фигур в черном.

В первые пару секунд, пока мое сердце бешено колотилось, а разум пытался осмыслить происходящее, я заметила черные шлемы, которые закрывали все, кроме глаз, с небольшими отверстиями по бокам ото рта. Точно такие же шлемы носили хранители на объекте, только эти были раскрашены для маскировки.

Наши тюремщики нас нашли.

С губ Брук сорвался испуганный вздох, и одна из темных фигур бросилась прямо на нее.

Меня охватила паника. Я перепрыгнула через вазон и, выпуская когти из пальцев, бросилась между нападавшим и девушкой, которая так неожиданно стала моей подругой…

Но мои ослабленные мышцы реагировали слишком вяло. Не добежав всего фут, я упала на землю, и хранитель бросился прямо на Брук. Едва она успела издать громкий крик, тот вонзил изогнутое лезвие ей в шею.

Ее крик превратился в бульканье. Кровь потекла по ее пушистому свитеру и брызнула на землю – туда, куда я только что упала.

У меня из горла вырвался яростный крик.

Нет. Нет. Она ничего не сделала… она просто оказалась здесь… она же не имела к нам никакого отношения.

Хранитель толкнул тело Брук, и она опрокинулось, как марионетка, у которой обрезали ниточки. Каждый нерв в моем теле вопил о том, чтобы схватить ее, оттащить подальше от угрозы – будто ее все еще можно спасти, – но нападающий уже повернулся ко мне.

Я отскочила назад и встала в оборонительную стойку. В ушах стучала кровь, но это не заглушало доносящиеся с дворика звуки борьбы.

Мужчина выхватил странного вида пистолет. Я бросилась в сторону как раз вовремя, чтобы избежать дротика, который со звоном отскочил от кирпичной стены позади меня.

Конечно. Они решили нас усыпить.

Эти ублюдки не хотели нашей смерти – лишь вернуть свой контроль над нами.

Я не могла позволить зверю, с которым встретилась лицом к лицу, еще раз в меня выстрелить. Я понятия не имела, как наркотики в этих дротиках вступят в реакцию с токсином, который и так уже находится в моих венах. Я откатилась в сторону, оттолкнулась от стены и бросилась прямо на него.

Когда я в него врезалась, то раздался электрический треск: он пытался вытащить из кармана какое-то устройство, похожее на электрошокер. Но он задел им сам себя, и от электрического разряда его бедро свело судорогой. В тот же момент я разорвала его горло точно так же, как он поступил с Брук. Поэтичная вышла расплата.

Грудь жгло от ярости. Он больше не причинит вреда ни одному невинному.

Я устремила взгляд на ее обмякшее, окровавленное тело, и меня пронзила боль.

Черт возьми. Если бы я только добралась до него быстрее…

В мою сторону кинулась еще одна фигура. Я резко обернулась, чтобы защититься, но прежде, чем мне это понадобилось, невидимая сила сбила хранителя с ног и бросила об угол соседского коттеджа – металл шлема вдавился прямо в череп.

Около вазонов стоял Джейкоб: его лицо сосредоточенно застыло, руки рассекали воздух, направляя способность. Он швырнул другого хранителя о фонарный столб с такой силой, что по воздуху эхом разнесся треск сломанного позвоночника. Затем он дернул того, который успел подобраться слишком близко, прямо к себе, и пронзил его фиолетовыми шипами, которые теперь торчали из его предплечий.

Жертва полноценной дозы яда дернулась, как выброшенная на причал рыба. С его губ закапала слюна, и спустя мгновение он лишился чувств.

Вперед бросилась массивная фигура. Одновременно такая знакомая и такая чужая, что мой разум едва смог осмыслить увиденное.

Это был Зиан, и все же… не та его версия, которую я видела когда-либо прежде. Из его персиково-золотистой кожи вырос грубый темный мех, который покрывал плечи и руки вплоть до того места, где из кончиков пальцев торчали когти. Его лицо выглядело отчасти человеческим, отчасти звериным: там, где раньше были нос и рот, теперь красовалась волчья морда с огромными клыками.

Он врезался прямо в двух нападавших и расправился с ними один за другим: первому дернул голову в сторону так сильно, что сломалась шея, а второму вонзил в живот когти и вырвал кучу внутренностей.

Я мельком заметила на другом конце дворика Доминика – его силуэт вырисовывался на фоне тусклого светя фонаря, стоящего вдалеке на аллее. Он снял свой плащ, и из его спины в сторону приближающихся хранителей устремилось что-то длинное и жилистое.

Один из этих змееподобных усиков притянулся прямо к Доминику, достаточно близко, чтобы он мог сорвать с хранителя шлем и избить его до потери сознания.

Рядом со мной словно из ниоткуда появился Андреас. Он тяжело дышал, голос звучал хрипло.

– Ты в порядке, Рива?

Последние несколько секунд я простояла, застыв от шока. Вместо ответа я вышла из оцепенения и ринулась в бой.

Ребята почти отбились от группы хранителей, но их надвигалось еще больше. Они знали, что это будет тяжелая схватка.

Когда я бросилась на ближайшего из них с вытянутыми когтями, то увидела позади еще одного – он направлял на Джейкоба пистолет с транквилизатором.

– Джейк! – закричала я, повалив свою цель на землю. В следующую секунду Андреас словно из воздуха возник позади стрелявшего и вонзил нож сбоку в шею.

Мгновение спустя он снова исчез, будто его там никогда и не было. Я не знала, что только что произошло, но на размышления не было времени.

К нам приближались еще люди. Щелкали спусковые крючки, летали дротики.

Я понимала, что они не успокоятся, пока не посадят нас в клетку и не подвергнут новым испытаниям и пыткам.

Во мне снова вспыхнула та ярость, которая зародилась, пока я наблюдала за убийством Брук. Она резонировала в моей груди, обжигая основание горла.

Внутри что-то зарождалось – что-то, что хотело вырваться наружу через мой рот. Что-то, что хотело разорвать каждого из этих мудаков на части, заставить их за все заплатить.

Меня охватила леденящая душу уверенность: я могла бы уничтожить их всех, разорвать на части, оставить им только боль – а потом смерть. Я могла всех их одолеть.

Они это заслужили.

Вибрация усилилась до разъедающего гула, резонирующего по всему моему телу и собирающегося в легких. К черту их. К черту их всех.

Я приоткрыла губы, но в то же мгновение мой взгляд наткнулся на Джейкоба. При воспоминании обо всем том дерьме, которое он заставил меня пережить, грудь пронзила новая вспышка гнева, за которым последовала волна ледяного страха.

В голове пронеслась картина, представшая передо мной на арене. Вся эта бойня, это дикое разрушение.

Будто там неистовствовало какое-то существо, куда более чудовищное, чем выглядел сейчас Зиан. Хотела ли я становиться настолько жестоким зверем?

Я сжала челюсти. Я не могла… я даже не знала, что делать. Не знала, могу ли полностью это контролировать.

Так много вещей и так много людей успели привести меня в бешенство за последние несколько дней. Во мне бурлило так много эмоций – больше, чем я могла осознать.

Не была уверена, что мое разочарование, вырвавшись, не погубит людей, которых я хотела спасти.

Я сделала глубокий вдох, подавляя бурлящую внутри меня ярость и головокружение, и, несмотря ни на что, заставила себя идти вперед.

Рубила, кромсала, резала. Я готова была разделаться с каждым охотящимся на нас уродом, пока не останется ни одного – и сделать все это привычным мне способом.

Безопасным способом, который не заставлял мои нервы трепетать, а горло болеть от тревожно сильного голода.

По воздуху проносились тела. Рвалась плоть. Трещали кости. Мои ребята казались размытым движущимся пятном.

Из легких снова и снова пыталось вырваться подавленное желание, и с каждым разом я прилагала все больше усилий, что его остановить.

А потом передо мной больше никого не осталось.

Я остановилась: ноги дрожали, желудок скручивало узлом от тошноты и изнеможения. Аллея и внутренние дворики были залиты кровью и завалены телами.

Вдалеке завыла сирена.

– Давай! – прошипел Доминик, натягивая плащ обратно на свою стройную фигуру, прежде чем я успела получше рассмотреть очертания, выступающие из-за его спины. Он подоткнул Джейкоба к дорожке, чтобы тот вышел из оцепенения.

Я шла за ними, пошатываясь, и Зиан меня подхватил – как тогда, на объекте. Его лицо стало нормальным, за исключением намека на выступающие над нижней губой клыки. Шерсть исчезла. Когда он перекинул меня через плечо, я заметила, что Андреас то появлялся, то исчезал из виду, каждый раз на несколько шагов приближаясь к тротуару.

Не сказав друг другу больше ни слова, мы залезли во внедорожник. Посмотрев на Джейкоба, Зиан запрыгнул на водительское сиденье и включил зажигание. Взревел двигатель.

Под покровом ночи мы сорвались с места.