Текст книги "Нарушенная клятва"

Автор книги: Ева Чейз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 20 страниц)

Глава 23. Рива

Когда я в уже пятый раз проходила по коридору с детскими комнатами, то случайно взглянула на стену под таким углом, что заметила на гладкой поверхности крошечные швы.

Остановившись, я отступила на пару шагов, чтобы убедиться в том, на осмысление чего моему разуму потребовалась пара секунд. По стене и правда проходила едва различимая линия, похожая на край скрытой секции.

– Ребята! – позвала я, подходя к стене и прижимая руку к поверхности прямо у шва. – Я нашла кое-что еще.

Но руками мне не удалось отодвинуть перегородку. Джейкоб и Андреас подбежали первыми. Джейкоб, естественно, нахмурился.

– Ты нашла стену? – спросил он с оттенком сарказма.

Я закатила глаза.

– Думаю, здесь есть скрытый дверной проем – как в лаборатории, где раньше работала Энгель. Если посмотреть под правильным углом и с нужного места, можно увидеть его край.

Андреас уже подошел ближе и теперь стоял, склонив голову набок.

Он слегка усмехнулся.

– Вот оно что. Зиан, должно быть, это пропустил.

– Он слишком занят попытками играть в инженера, – пробормотал Джейкоб, но наряду с раздражением в его голосе слышалась нотка нежности, чего я никогда не замечала, когда он говорил обо мне. – Зиан в основном осматривал комнаты, а не коридоры.

Он повысил голос, чтобы его было слышно остальным.

– Зи, тащи сюда свою задницу. Нам нужны твои рентгеновские глаза.

На его зов пришел не только Зиан, но и Доминик – он вышел из комнаты, которую обыскивал.

Когда Джейкоб направился к стене, я отступила в сторону, предоставляя Зиану как можно больше пространства. В ушах все еще звучала произнесенная им тирада.

Ты ничего не знаешь. Держись от меня на хрен подальше.

Даже при воспоминании об этом у меня начинало жечь в уголках глаз. Пытаясь успокоиться, я начала медленно и глубоко дышать.

У Зи всегда был вспыльчивый характер, который он с трудом сдерживал. Наверняка он повел себя более резко, чем хотел.

Но он никогда раньше так со мной не разговаривал – даже на прошлой неделе, когда Джейкоб обвинял меня во всех смертных грехах. Неужели сейчас я расстроила его сильнее, чем раньше?

Как, черт возьми, это произошло? Как я умудрялась все портить?

У меня не находилось ответов на эти вопросы, поэтому я изо всех сил постаралась сосредоточиться на нынешнем разговоре.

Зиан, похоже, заметил внутренний механизм, открывающий перегородку, потому что он указал на определенное место чуть дальше от шва, примерно на уровне груди. Джейкоб встал там и оперся руками о стену, чтобы ему было проще использовать свою способность.

Он закрыл глаза. Его точеное лицо сосредоточенно напряглось, отчего его красота стала еще поразительнее, чем обычно.

Мы все ждали, затаив дыхание. Повисла тишина, а затем в стене раздается механический скрежет.

Шов расширился, и перегородка отодвинулась назад, открывая не проем, а настоящую дверь – прочную, из натурального дерева, в отличие от окрашенных стальных дверей, которыми здесь закрывались все остальные комнаты. На двери даже красовалась бронзовая ручка.

Секунду мы смотрели на нее, словно опасаясь со стороны двери какой-то смертоносной атаки. Затем Андреас, усмехнувшись и покачав головой, потянулся к ручке.

Она легко повернулась – оказалось не заперто. Когда он толкнул ее внутрь, то в комнате автоматически зажегся свет.

Один за другим мы проскользнули в эту потайную комнату. Андреас тихо присвистнул. Остальные просто раскрыли рты.

Как и в остальных комнатах, что мы здесь нашли, все поверхности покрывала пыль, которая придавала каждому цвету сероватый оттенок. И тем не менее сразу становилось очевидно, что это помещение совсем не похоже на другие.

Как и входная дверь, стены были обшиты панелями из натурального дерева – слегка изогнутыми, будто имитирующими изгибы сложенных друг на друга бревен. Когда я провела ногой по пыльному полу, то увидела крепкие деревянные доски.

Комнату разобрали, оставив только самую крупную мебель – предметы, которые, как мне показалось, было бы труднее всего быстро и незаметно убрать, – но даже они сильно отличались от всего остального, что мы видели в этом месте.

Вдоль одной стены стоял замшевый диван, такой пухлый, что мои конечности свело от желания опуститься на него и почувствовать, насколько он удобен. Он был повернут к облицованному камнем камину – пустому, если не считать черных полос, подтверждающих, что им когда-то пользовались. Хотя, возможно, их просто нарисовали для натуральности.

С одной стороны от дивана тянулись встроенные в стену книжные шкафы. Рядом с нами, возле двери, стоял деревянный сундук. Такой большой, что даже Зиан мог свернуться внутри калачиком, и крышка все равно бы закрылась.

Меня охватило до странного знакомое чувство. Я опустилась перед сундуком, вдыхая его сухой, но сладкий кедровый аромат, и уперлась руками в крышку, чтобы ее поднять.

Где-то в глубине моего сознания заранее возник образ того, что я увижу, когда его открою. Я не могла полностью ухватиться за это ощущение, но, когда под крышкой обнаружилась лишь пустота, меня охватило необъяснимое разочарование.

Нет, раньше там лежало…

– Мы здесь были, – я говорила медленно, подбирая каждое слово. Прежде чем продолжить, мне хотелось убедиться в своих ощущениях. – Раньше здесь лежало… я чувствую, что в этом сундуке должно что-то быть.

– Обычно для этого и нужны сундуки, – съязвил Джейкоб. – Чтобы хранить вещи.

Но его тон отличался чуть большей мягкостью, чем обычно. Когда он осматривал комнату, на его лице появился намек на неуверенность и замешательство.

– Я не об этом. Там лежало что-то конкретное.

Я закрыла крышку и встала, жестом приглашая парней подойти. Приблизился только Доминик.

Посмотрев на сундук со странно мечтательным выражением лица, он опустился перед ним на колени так же, как это делала я. Когда он, скрипя петлями, поднял крышку, его глаза заблестели.

– Да, – почти прошептал он. – Я почти увидел… Мне кажется, здесь лежали игрушки.

В ту секунду, когда он произнес это слово, всплывающие в моем сознании образы обрели четкость.

– Да! Голубой плюшевый медведь. И деревянный вертолет с вращающимся металлическим пропеллером.

Дом провел руками по краю сундука, и его взгляд стал еще более отстраненным.

– Конструктор, из которого можно складывать разные фигуры.

Остальные ребята обступили нас вокруг.

– Ты все это помнишь? – спросил Андреас.

Я прикусила губу.

– Это не похоже на воспоминание. У меня в голове нет четкой картинки. Просто смутное ощущение о том, чего не хватает.

Я повернулась и пошла вглубь комнаты. От чувства узнавания и странного диссонанса по спине бегали мурашки.

Ощущения привели меня к пыльному полу возле камина. Я села и положила руки по обе стороны от себя, открываясь фрагментам воспоминаний, щекочущим края моего сознания.

– Кажется, раньше здесь был меховой коврик. Я почти чувствую, как запускаю в него пальцы – ворс грубый и мягкий одновременно…

Зиан присел на корточки рядом со мной и неуверенно провел руками по пустому пространству.

– Да, – пробормотал он.

Джейкоб скрестил руки на груди.

– Значит, хранители приводили нас сюда? Проводили в этой комнате какие-то тесты?

– Возможно, – ответила я, но тут же почувствовала, что это не так.

Все еще пытаясь разобраться в путанице смутных впечатлений, я отодвинулась назад и прислонилась к дивану.

– У меня нет ощущения, что мы делали здесь что-то, что мне не нравилось. В этом месте можно было просто расслабиться. Я с нетерпением ждала, когда здесь окажусь.

Доминик кивнул.

– Здесь находились только мы. Мы и… она, полагаю. Моменты, когда она приводила нас сюда поиграть, были особенными.

У Андреаса загорелись глаза.

– Да. Я почти это чувствую. Срань господня.

Осматривая помещение, я поняла, что, хотя оно и обставлено совсем не так, как большинство местных комнат, кое-что все же мне напоминало.

– В ее личном кабинете стояла такая деревянная и кожаная мебель. И в ее бывшем офисе мы нашли фотографию хижины в лесу. Может быть, все это заставляло ее почувствовать себя как дома.

– И она хотела поделиться этим с нами, – мягко сказал Доминик.

Я проигнорировала легкую насмешку Джейкоба. Дом был прав. Она приводила сюда нас, своих маленьких подопечных, и наблюдала, как мы играли и наслаждались атмосферой уюта.

Трудно было осознать такую материнскую заботу, ведь куда отчетливее я помнила то, как к нам относились хранители.

Куда после всего этого делась Энгель? Почему она оставила нас и позволила нашей жизни превратиться в холодное прозябание, ограниченное жестким графиком?

Я хмуро оглядела комнату.

– Как вы думаете, она сама решила покинуть объект или ее заставили уйти?

– Из того, что я слышал, не похоже, что они расстались с ней на хорошей ноте, – отметил Зиан.

Андреас кивнул.

– Да, те немногие воспоминания, что мне удалось ухватить, были весьма напряженными.

Частичка пути к этим ответам могла оказаться прямо здесь, перед нами.

Я посмотрела на ребят.

– Если она воссоздала здесь именно такую атмосферу, которая ей нравилась и в которой она чувствовала себя как дома… и если, покинув хранителей, она отправилась туда, где даже хакер не смог ее выследить… возможно, она обустроила себе домик в лесу – такой же, как на той картинке.

– Я бы не удивился, – пробормотал Андреас себе под нос.

Джейкоб поджал губы.

– По всему миру полно лесов с множеством хижин, – заметил он. – Даже если ты права, эта информация едва ли нам поможет.

Доминик встал и легкими шагами обошел комнату.

– Это только начало – мы уже можем сузить круг поиска.

– Может быть, мы могли бы найти другого хакера, получше… – начал Зиан и вдруг замолчал, напрягшись. Дернув голову в сторону, он поднял одно ухо к потолку. – Мне кажется, я слышу шум машины. Она приближается.

Мы все напряглись. Джейкоб, махнув нам в сторону двери, пошел первым.

– Давайте. Надо посмотреть, что там такое.

Глава 24. Рива

По коридорам заброшенного здания мы впятером дошли до массивной лестницы, ведущей наверх. К тому времени, как мы до нее добрались, я тоже услышала несущуюся по неровной дороге машину – или, скорее, машины. Мне удалось различить рычание по крайней мере двух разных двигателей.

Я была среди нас самой маленькой, так что разумнее всего мне самой подкрасться и выглянуть наружу, но Джейкоб, судя по всему, решил, что я могу как-то подать нашим преследователям сигнал или что-то в этом роде. Он опередил всех остальных и, добравшись до уровня земли, осторожно выглянул.

Спустя мгновение он вернулся к нам.

– Там только две машины – фургон и обычный автомобиль. Они точно направляются сюда: только что заехали в ворота.

Зиан поморщился.

– Только две? Даже с учетом фургона они и близко не могут вместить столько хранителей, сколько послали за нами в колледж.

Я провела рукой по губам. Мое тело приготовилось к битве.

– Они могли не догадаться, что это мы. Неизвестно, узнали ли они, что мы побывали на старом рабочем месте Энгель.

– Это так, – согласился Доминик. – Они же настигли нас в кампусе, а не там. Весьма вероятно, что они понятия не имеют, по какому следу мы идем.

Джейкоб бросил взгляд в сторону диспетчерской. Его лицо приняло мрачное и задумчивое выражение.

– Наверняка даже спустя столько времени они предусмотрели какое-то оповещение на случай, если дверь откроется. Мне стоило об этом подумать. Надо было действовать быстрее.

– Они уже здесь.

Зиан скривился.

– Думаю, нельзя позволить кому-то из них уйти. Они могут рассказать всем остальным о нас.

Джейкоб хрустнул костяшками пальцев.

– Именно. Даже если Дрей сможет стереть нас из их памяти, эти люди наверняка связаны с объектом. Так что тот, кто спросит их о том, с чем они здесь столкнулись, сразу поймет, в чем дело.

Андреас поднял голову. В одно мгновение его взгляд казался затравленным, но затем он прищурился.

– На какое-то время нам нужно оставить в живых хотя бы парочку из них – чтобы я мог покопаться в их воспоминаниях об Энгель. Нам нужно узнать больше.

– Да. И мы можем попытаться расспросить их и о том, что творилось в этом месте, – Джейкоб оглядел всех нас. – Постарайтесь оставить в живых тех, кто покажется вам самым старшим – они могли работать вместе с ней и наверняка знают что-то об истории объекта. От остальных мы избавимся так быстро, как только сможем.

– Нам следует оставаться здесь, внизу, – сказала я, прислоняясь спиной к стене. – Там, на открытой местности, им будет слишком легко в нас выстрелить.

– Конечно. Рассредоточьтесь и приготовьтесь надрать им задницы.

Джейкоб бросил быстрый взгляд на Зиана, и, когда я пошла ко входу в один из кабинетов, он последовал за мной. Даже после всего случившегося они считали, что мне нужна нянька.

Я сдержала это едкое замечание и, выпустив из пальцев когти, встала на изготовку. Недавно мы уже отбились от отряда хранителей, хотя тогда они превосходили нас численностью и застали врасплох. Сейчас не о чем было беспокоиться.

Кроме того факта, что всего за несколько дней они уже дважды подобрались к нам так близко.

Остальные ребята рассредоточились по другим комнатам, откуда могли наблюдать за коридором, оставаясь незамеченными. Зиан в беззвучном рычании обнажил зубы, но остался полностью в человеческом обличье.

Судя по его недавним словам, я поняла, что он предпочитает сохранять над собой контроль и не трансформироваться. Не мне было его в этом винить, ведь я сама удерживала свои разрушительные способности взаперти.

Тогда, в диспетчерской, я получила более четкое представление о его трансформации: его лицо преобразилось, превратившись в искаженную смесь животного с человеком. Не совсем волк – скорее человек-волк, которого можно увидеть в фильмах ужасов. Эта способность не совершенствовала, а уродовала.

Но как бы ни исказилось его лицо и сколько бы шерсти ни выросло на его коже, он все еще оставался Зианом.

Я надеялась, что он тоже это понимал.

Снаружи донеслись голоса, но они звучали слишком тихо, чтобы я могла разобрать слова. Если Зиан с помощью своего острого слуха и уловил что-то важное, то не подал виду.

Ступеньки едва заскрежетали под тяжестью осторожных шагов. Они знали, что внизу кто-то есть, и пытались застать незваных гостей врасплох.

Еще один признак того, что они не поняли, с кем имеют дело. Хранители были прекрасно осведомлены об остром слухе Зиана – знай они, что он здесь, заранее бы приготовились, что их заметят издалека.

И еще они оказались не готовы к его сверхъестественному зрению. Он хлопнул меня по плечу и показал семь пальцев – стольких людей, вошедших в здание, он увидел.

Тихие шаги проследовали в нашу сторону. Мои мышцы в предвкушении напряглись.

Из-за края дверного косяка появилось дуло пистолета.

Мы с Зианом одновременно выскочили и прыгнули на самые близкие к нам фигуры – он оставил мне ту, что ближе, понимая, что с его скоростью никому не сравниться.

Я ударила винтовкой о колено, сгибая ее, и затащила держащего ее человека в офис, где мы прятались. Он упал на пол, лязгнув шлемом и броней.

Может, они не поняли, кто именно сюда пробрался, но все равно облачились в типичное для хранителей снаряжение.

Мужчина замахнулся на меня кулаком, одновременно вытаскивая с пояса нож. Ударом ноги я отбросила оружие в сторону и под хруст ломающейся кости сдернула с него шлем, чтобы взглянуть на лицо.

Он оказался молод, ненамного старше моих парней – плохой выбор для допроса. Секунду я колебалась, но затем противник пнул меня коленом в живот, одновременно нащупывая пистолет в кобуре у бедра, и я нанесла удар когтями.

Его голова запрокинулась, из горла брызнула кровь. Я отскочила подальше.

По всему зданию разносились удары. Зиан уже бросил свою первую мишень о стену, оставив женщину валяться на полу. Теперь под его огромным телом был прижат немолодой мужчина.

– Ты знал Урсулу Энгель? – прорычал он ему, удерживая сопротивляющиеся конечности.

– Пусть Андреас сам с этим разберется, – сказала я ему и бросилась обратно к дверному проему.

В коридоре валялось еще три тела. У двоих были вогнуты шлемы – дело рук Джейкоба. Другому дважды выстрелили в грудь, но это мог сделать любой из парней. В комнате, располагавшейся напротив нашей, Джейкоб с помощью своей телекинетической силы пригвоздил к стене еще одного мужчину. Судя по седым прядям в его волосах, он оказался самым старшим из всех, кого мы видели до сих пор.

– Давай скорее, – огрызнулся Джейк на Андреаса.

Андреас неподвижно стоял рядом с ним, уставившись на мужчину с красным мерцанием в глазах.

– Я пытаюсь. Он… он делает что-то, что сбивает меня всякий раз, когда я пытаюсь сосредоточиться.

Мужчине удалось выдавить из себя болезненную, но торжествующую улыбку, от которой у меня кровь стыла в жилах.

Что за новые приемы придумали хранители, чтобы противостоять способностям Дрея?

Прежде чем я успела сильно этим обеспокоиться, на ступеньках раздались шаги. Похоже, несколько хранителей, которые поначалу держались в стороне, бросились защищать своих товарищей. Слишком поздно.

Я выскочила обратно в тот самый момент, когда Доминик с пистолетом в руке вышел из диспетчерской. Он быстро махнул вправо, и я его поняла.

Я бросилась на две фигуры слева – ноги отталкивались от земли так быстро, что подошвы моих ботинок едва касались пола. Доминик быстро сделал несколько выстрелов подряд в тех двух, что находились справа.

Когда его мишени повалились на пол, я врезалась в женщину, которая как раз прицелилась из винтовки. Она была слишком медлительной, чтобы противостоять моей нечеловеческой скорости. Свернув ей шею, я тут же развернулась, чтобы ударить в лицо стоявшего позади нее мужчину.

Его шлем вдавился внутрь, с мясистым треском проламывая череп – излюбленный прием Джейкоба. Я приземлилась на пол, окруженная четырьмя бездыханными телами.

Эта сцена словно вернула меня на арену. Желудок сжался, и я быстро переключила свое внимание на лестницу.

Теперь я в порядке. Мы все в порядке. Мы расправились со всеми ними, не прибегая к излишней жестокости… так ведь?

Снаружи больше не доносилось ни голосов, ни шагов. Я взбежала по ступенькам, чтобы выглянуть в прохладный вечерний воздух.

Около фургона и автомобиля, припаркованных недалеко от нашей машины, никто не шевелится.

Я стремглав побежала обратно в коридор.

– Больше никого нет!

Но мы не знали, сколько людей могло находиться в пути. Вызвали ли эти последние четверо подкрепление перед тем, как спуститься?

Возможно, они и не знали, с кем сражались, но точно поняли, что дело дрянь.

Когда я добралась до комнаты, где Джейкоб и Андреас продолжали обрабатывать мужчину, то обнаружила, что Зиан тоже затащил туда своего пленника, и теперь удерживал его в углу в нескольких футах от первого.

Андреас нахмурился. У него на лбу выступили капельки пота, а глаза то вспыхивали, то тускнели.

– Черт возьми, – огрызнулся он и свирепо посмотрел на прижатого к стене человека. – Если ты меня не впустишь, нам просто придется тебя убить.

Он взглянул и на другого мужчину. Похоже, с ним тоже ничего не получалось.

– Это касается вас обоих.

– Вы в любом случае это сделаете. Я ничего не скажу, – ответил тот, которого держал Зиан, брызжа кровавой слюной.

Доминик подошел ко мне. Мы обменялись взглядами, ни один из нас не знал, как помочь.

– Я могу сделать твою смерть куда более болезненной, – предупредил Джейкоб и отвел руку в сторону. Человек, которого он прижал к стене, застонал от боли, и черты его лица исказились.

Андреас толкнул Джейка локтем.

– Это не помогает, – сказал он себе под нос. – Если их разум будет наполнен болью, я не смогу извлечь из него ничего полезного.

Джейкоб нахмурился, но ослабил давление.

Я обхватила себя руками. Грудь сдавило от беспокойства. Если мы не сможем получить от них никаких ответов, то куда нам двигаться дальше?

Джейкоб был прав: есть миллионы мест, где Энгель могла бы обустроить свой домик. Если она вообще это сделала.

Прижатый к стене мужчина задержал на мне пристальный взгляд, и на короткий миг его лицо немного смягчилось. Это выражение появилось и тут же исчезло, но на секунду мне показалось, что я увидел намек на… беспокойство?

Моей первой реакцией стала вспышка гнева. Кто он, черт возьми, такой, чтобы меня жалеть?

Но затем меня осенило.

Грубые слова, которые Зиан бросил в мой адрес меньше часа назад. Все эти насмешливые комментарии Джейкоба о моей «слезливой истории». Причина, по которой я была так популярна на арене все эти годы.

Я не похожа на того, кто может представлять угрозу. Я невысокая, худенькая девушка, которую, казалось бы, можно переломить пополам. Единственное, что меня выдавало, это когти, так что я втянула их обратно в кончики пальцев.

Меня бесило, что люди видели во мне слабую и хрупкую девушку… но, возможно, сейчас именно это нам и требовалось. Может быть, я могла бы использовать иллюзию уязвимости, чтобы отвлечь этого парня от той техники, которую он использовал, чтобы закрыть свой разум.

Вызвать сочувствие, чтобы расшевелить его эмоции и сбить концентрацию совершенно иным способом, нежели болью.

Несмотря на то, что это являлось моей собственной идеей, тело несколько секунд сопротивлялось, но в конце концов я заставила ноги сделать несколько шагов вперед. Когда я оказалась прямо перед двумя нашими пленниками, кожу начало покалывать от беспокойства. Но я готова была проверить, сработает ли на них этот прием.

– Что, черт возьми, ты делаешь? – огрызнулся Джейкоб, предоставляя мне идеальное начало.

Я опустила плечи и позволила своему голосу задрожать.

– Я просто пытаюсь помочь. Пожалуйста, не кричи на меня.

На лице Джейкоба появилось такое неподдельное удивление, что я бы рассмеялась, если бы не стремилась произвести совершенно противоположное впечатление. Я повернулась обратно к пленникам и провела руками по глазам, словно вытирая слезы.

Где-то внутри меня и правда таились слезы, жгучее горе и разочарование, которые с самого воссоединения с ребятами я испытывала больше раз, чем могла сосчитать. С тех пор, как я увидела смерть Гриффина и поняла, что я всех нас подвела.

Вместо того чтобы опять запереть эти чувства глубоко внутри себя, я усиленно заморгала, позволяя открыться каналу, который мог вывести их наружу. Глаза начало жечь.

Я не хотела рисковать, притворяясь. Чтобы все сработало, следовало обнажить перед ними всю мою уязвимость.

Поэтому, глядя в пол и делая вид, что я разговариваю со своими ребятами, а не устраиваю представление для наших заложников, я открыла рот и позволила всем своим мыслям выплеснуться наружу.

– Я каждый раз просто хочу помочь, но ты никогда мне не веришь. Ты сам сделал меня слабой и больной, но злишься, что моих сил недостаточно. Я стараюсь. Я так стараюсь все исправить и быть такой, какой ты хочешь, но моих попыток всегда мало.

К горлу подступил комок, но на этот раз мне не пришлось его сдерживать. По моим щекам покатились самые настоящие слезы. Я прерывисто вздохнула, продолжая вызывать жалость и игнорируя внутренние крики, призывающие меня сохранять достоинство.

Ребята молчали, но я не осмеливалась взглянуть ни на них, ни на наших пленников. Я не знала, испытывают ли они шок или подозрение, или и вовсе догадались, чего я пытаюсь этим добиться.

На секунду я зажмурила глаза, и из них снова потекли слезы.

– Ты хочешь, чтобы я тоже умерла. Я провела последние четыре года, не думая ни о чем, кроме как вернуться к вам и освободить. Но когда ты меня видишь, то думаешь только о том, через какую боль хочешь заставить меня пройти. О том, как ужасно, что я с вами, и какая же я обуза. Я не знаю, что мне еще сделать.

На последнем слове мой голос вдруг сорвался. Я не смогла удержаться и шмыгнула носом – но, возможно, это и к лучшему.

Я крепче обхватила себя руками, надеясь, что выгляжу такой же хрупкой, какой себя чувствую в этот момент, когда все мои эмоции оказались доведены до предела.

– Вы все сколько угодно можете меня ненавидеть, но знаете что? Вы не можете ненавидеть меня больше, чем ненавижу себя сама. За ошибки, которые я совершила, и беды, которые не смогла предотвратить… Но я никогда никому из вас не хотела причинить боль – ни Гриффину, ни кому-либо другому, – и каждую секунду своей жизни, если у меня имелся хоть какой-то выбор, я делала все, что могла, чтобы вас защитить. Если вы просто не можете в это поверить, тогда… Я не знаю.

Мои ноги дрожали, и я позволила им подогнуться. Я опустилась на пол, как будто окончательно сдалась – в этот момент так оно и было.

Что, если даже это не сработает? Что, если я только что выставила себя полной дурой и это все равно ни к чему не привело?

Я почти слышала едкие оскорбления, которые Джейкоб наверняка уже формулировал у себя в голове, и вновь не смогла сдержать рыданий.

Я опустила голову на руки. Мне хотелось свернуться калачиком, чтобы меня никто не видел, и защититься от всего мира, но это лишило бы смысла все представление.

Так что я велела себе держаться. Оставаться в этом ужасном водовороте эмоций так долго, как…

– Готово, – сказал Андреас низким хриплым голосом. – Я все узнал.

Когда я подняла голову, в груди разлилась странная боль. Джейкоб втянул воздух сквозь зубы, раздался хруст сразу двух позвоночников, и головы наших пленников безжизненно повисли.