Текст книги "Нарушенная клятва"

Автор книги: Ева Чейз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 20 страниц)

Глава 25. Андреас

– Нам не стоит оставлять у себя это разваливающееся подобие машины дольше, чем это необходимо, – объявил Джейкоб, выводя нас из подземного здания. – Мы не знаем, какие подробности эти хранители успели передать по рации на свою базу.

Он бросил взгляд на меня.

– Куда именно мы направляемся?

– Я пытаюсь это выяснить, – произнес я, не отрываясь от телефона, который теперь был у меня. Само собой, намного проще осуществлять этот поиск на компьютере с большим экраном и подходящей клавиатурой, но выбора не оставалось, так что я довольствовался большими пальцами.

В моей голове прокручивался разговор, который я достал из воспоминаний одного из хранителей. С тех пор, как я понял, что это может помочь нам найти Энгель, у меня не получалось сосредоточиться ни на чем другом.

Она собирается ехать на север аж до Глен Лили?

И, похоже, еще севернее.

Там, должно быть, чертовски холодно.

Очевидно, речь шла о месте, а не человеке по имени Глен. Экран отражал солнечный свет, и мне пришлось прищуриться, чтобы рассмотреть результаты поиска.

– Однажды, когда она собирала вещи, чтобы покинуть объект – по крайней мере, я думаю, что именно это и происходило, – один из тех парней, которых мы сегодня поймали, наблюдал за происходящим, стоя вместе с другим хранителем возле ее офиса. Они перебросились парой слов насчет того, куда она собиралась.

Я нахмурился.

– В основном мне выдает информацию о каком-то месте в Кентукки – я даже не понял, настоящий ли это город или, не знаю, свалка там или название дороги.

Зиан оживился.

– Кентукки не так уж далеко от Канзаса.

– Да, но… тогда все остальное, что они сказали, теряет смысл. Они говорили о том, что она поедет «на север». Кентукки не на севере ни от одного из известных нам объектов.

– Продолжай копать, может, найдется что-то еще, – велел Джейк.

Когда мы подошли к машине, парни рывком распахнули двери. Я на мгновение опустил телефон, чтобы взглянуть на Риву.

Она ничего не сказала после того, как сорвалась прямо перед хранителями – хотя, конечно, на самом деле это был не срыв, а своего рода представление. Но теперь ее молчание еще больше убедило меня в том, что даже если она выплеснула все эти эмоции намеренно, в них не чувствовалось ничего фальшивого.

Слезы, струившиеся по ее щекам, уже высохли, но уголки глаз все еще были красноватыми. Ее взгляд стал отстраненным, как будто она ушла внутрь себя, чтобы собраться с мыслями.

Восстановить плотину, которая раньше сдерживала поток горя и отчаяния.

Если бы этот срыв и правда дался ей легко и это оказалось всего лишь притворством, она бы уже пришла в себя. Но даже в тот момент мне не казалось, что это лишь притворство.

Мне полагалось сосредоточиться на наших пленниках и искать прорехи в их ментальной защите, но боль в ее голосе вторила тем словам, которые она обронила, когда мы оказались вдвоем в машине.

Я подошел к машине, чтобы сесть рядом с ней на заднее сиденье. Мне хотелось, чтобы она знала, что, пусть она и оттолкнула меня, я все еще рядом. Я не знал, что творилось у нее в голове, но это было нечто куда более серьезное, чем мы хотели признать.

Прежде чем я добрался до двери, Джейкоб бросил на меня острый взгляд и жестом указал на переднее пассажирское сиденье, а сам сел за руль. Я сжал челюсти, но спорить об этом не было времени.

Если я собирался прокладывать нам путь, мне и правда следовало сесть впереди. Возможно, он и не пытался разлучить меня с Ривой.

Однако, учитывая, как он относился к ней с того момента, как наши пути впервые пересеклись, я почти не сомневался, что это тоже входило в его планы.

Как только все двери захлопнулись, Джейкоб нажал на газ. Я вернулся к поиску.

Я пробовал разные способы, добавил несколько ключевых слов, но в конце концов разочарованно вздохнул.

– Не вижу ничего подходящего.

– Мы уверены, что нам стоит продолжать преследовать Энгель прямо сейчас? – нетерпеливо спросил Зиан с заднего сиденья. – Ну, то есть мы могли бы просто остаться здесь, и когда появятся другие хранители… Мы будем к этому готовы и просто выберем нескольких, чтобы допросить.

Джейкоб покачал головой:

– Это простые сотрудники – расходный материал. Никто из главных, кто действительно в курсе всех дел, не стал бы ввязываться в бой. Любой, кто хорошо осведомлен о том, что они с нами сделали, наверняка занимает на объекте высокое положение.

– И, похоже, именно Энгель изначально за всем этим стояла, – сказал я, продолжая просматривать результаты поиска. – Она знает больше, чем кто-либо другой.

– Как вы думаете, они сразу возьмут ее под защиту, когда поймут, что мы вломились в это место? – поинтересовался Доминик.

Мы все на какое-то время замолчали, обдумывая его вопрос.

Джейкоб поморщился.

– Это возможно. Но они не могут знать, как и зачем мы оказались на старом объекте. Энгель оставила нас в таком юном возрасте, что у нас не могло остаться о ней никаких воспоминаний. У них нет повода думать, что наша цель – именно она.

Я кивнул.

– Насколько им известно, мы даже не знаем о ее существовании. И, похоже, они больше не хотят, чтобы она имела хоть какое-то отношение к объекту. У хранителей, которых я только что проверил, не было о ней никаких недавних воспоминаний. И они точно не говорили с ней о нашем побеге.

Вдруг раздался голос Ривы – низкий, но решительный:

– Вот почему она наш лучший вариант. Сначала мы являлись ее проектом, но остальные каким-то образом закрыли ей доступ. Хранители готовы умереть, лишь бы не раскрывать свои секреты. Мы могли бы допросить десятки из них и ничего не добиться. Но Энгель… возможно, она считает, что мы заслуживаем знать. Может быть, именно поэтому они ее выгнали.

– Верно, – подтвердил Джейкоб, немного раздраженный тем, что приходилось поддерживать ее точку зрения, хотя и был искренне с ней согласен. – Итак, мы выследим ее и посмотрим, что получится. И если окажется, что хранители вернули ее под свое крыло, чтобы защитить, то мы просто остановимся в той же точке, на которой могли оказаться, если бы вообще никогда не отправились на ее поиски.

Зиан глубже вжался в свое кресло.

– Так… куда именно мы направляемся?

– Я еще над этим работаю.

Я листал пальцем экран, просматривая одну строку за другой.

– Думаю, я мог что-то не так понять… О, подождите!

Джейк оглянулся:

– Что-то нашел?

– В Канаде, в Британской Колумбии, есть город под названием Гленлили. Это точно где-то на севере.

Едва сдерживая волнение, я просмотрел найденные фотографии и улыбнулся:

– Бинго! По-моему, это самая настоящая страна заснеженных коттеджей. Ты согласна, Динь?

Я поднял телефон так, чтобы Рива могла увидеть фото с заднего сиденья.

Она шумно вздохнула.

– Это определенно то место, которое нам нужно.

Доминик усмехнулся.

– До Британской Колумбии довольно далеко.

– Может быть, нам сначала стоит проверить Кентукки? На всякий случай? – предложил Зиан.

Я отверг это предложение.

– Это в противоположном направлении. Мы потеряем несколько дней. Чем дольше мы ждем, тем больше шансов, что хранители обо всем догадаются.

Повернувшись, я поймал взгляд Ривы. Она кивнула, без слов понимая заданный мной вопрос.

Я повернулся к Джейкобу:

– Я предлагаю отправиться прямо в Британскую Колумбию. Сейчас это наш лучший вариант.

После секунды колебаний Джейк махнул мне рукой.

– Давай. Покажи мне наш маршрут, и посмотрим, где мы сможем найти новую машину.

Пару раз махнув большим пальцем, я нашел на карте наше местоположение и уже подумал сосредоточиться на пересекающих штат дорогах, но, изучая территорию, обратил внимание на одну деталь.

Я увеличил масштаб и вгляделся в пересекающую карту линию.

– Что, если мы пока не будем пересаживаться на другую машину?

Джейк метнул взгляд в мою сторону. Он гнал нашу нынешнюю машину по ухабистой проселочной дороге, которая совсем недавно и привела нас сюда.

– Эту уже могут искать хранители. Мы же не хотим…

Я поднял руку.

– Да я не об этом. В конце концов, они наверняка будут искать нас в машинах. Нам предстоит долгий путь, и неплохо бы иметь возможность немного отдохнуть во время путешествия. Через Канзас проходит множество железных дорог. Мы уже как-то раз ехали на грузовике. На этот раз можно сесть на грузовой поезд.

– Мы сможем сесть на поезд, который идет до самой Канады? – спросил Дом с заднего сиденья.

Я снова уткнулся в экран.

– Я не знаю, по каким маршрутам они обычно ездят, но есть сеть дорог, которые идут на северо-запад вплоть до границы. Похоже, что… мы могли бы проехать через Небраску, затем Вайоминг, а затем Монтану, откуда и попадем в Британскую Колумбию. Периодически нужно будет сверяться с GPS, и, думаю, как минимум пару раз придется пересаживаться с поезда на поезд, но таким способом мы сможем преодолеть почти весь путь.

Лицо Джейкоба приняло задумчивое выражение.

– Это может как ускорить нас, так и замедлить – зависит от того, насколько часто ходят поезда. Но мы в любом случае сможем сойти, как только отъедем отсюда на некоторое расстояние, и найти машину там, где нас пока не ищут.

Я кивнул.

– Да, именно. Чем сложнее окажется наш маршрут, тем труднее хранителям будет предсказать, что мы делаем или куда направляемся.

– Хорошо. Придумай, где поблизости мы сможем сесть на поезд – и где получится легко бросить машину.

В ответ я одарил Джейка натянутой улыбкой.

– Уже этим занимаюсь.

С заходом солнца свет в вагоне начал меркнуть. Мы съели остатки наших припасов, решив взять еще, как только сойдем с первого поезда. Вагон слегка покачивало, и мы покачивались в такт.

Каждые полчаса я смотрел в телефон, чтобы проверить, как далеко мы продвинулись по пути следования грузового поезда. Когда я решил немного отдохнуть и свернулся калачиком на заплесневелой брезентовой простыне у штабелей деревянных ящиков, Джейкоб взял дело в свои руки.

Иногда казалось, что он вообще не спал. Он всегда доводил себя до предела – даже когда в этом не было необходимости, – но я не знал, как, черт возьми, кто-то из нас мог бы убедить его сделать передышку.

Проснувшись от тихого скрипа, я увидел Джейка и Зиана – на их лица падал свет от экрана телефона, в который они пялились. Доминик лежал, прислонившись к другим ящикам. Его голова была закутана в капюшон, но, когда я подошел, он шевельнулся и сел.

О местонахождении Ривы я мог догадаться лишь по кроссовкам, выглядывающим из густой тени, где она спряталась в нише между ящиками.

– Не пользуйтесь им слишком долго, – сказал я приглушенным голосом, опускаясь на пол рядом с Джейкобом. – Мы не знаем, когда сможем подзарядить аккумулятор.

– У нас есть запасной, – пробормотал он.

– Да, и в конечном итоге его тоже нужно будет подзарядить.

Он вздохнул, но выключил телефон.

– Мы подъезжаем к развязке. Судя по скорости состава, я бы сказал, что мы доберемся туда минут через двадцать или около того. Тогда нужно будет посмотреть, продолжит ли он двигаться туда, куда нам надо, остановится для разгрузки или свернет в другом направлении.

Он хотел сказать, что нам, возможно, придется сойти. Я кивнул и бросил взгляд на Риву.

– Может, нам ее разбудить?

– В этом нет смысла, пока мы не узнаем наверняка, верно? – сказал Зиан, прежде чем Джейкоб успел ответить.

Джейкоб поморщился.

– Если она вообще спит, а не притворяется, чтобы нас подслушать.

Подслушать что? Что за тайные планы мы строили, за которыми, по его мнению, можно шпионить?

Я поборол желание его встряхнуть. Знал, что никогда не смогу понять, как он себя чувствовал последние четыре года. Но в какой-то момент ему придется открыть глаза и увидеть, что он воображает монстра, которого здесь нет.

Доминик тихими шагами приблизился к Риве и нежно положил руку ей на икру.

– Она определенно спит, – пробормотал он мгновение спустя. – И довольно крепко. Кажется, в последние несколько дней ей почти не удавалось отдохнуть.

Раз она нас не слышала, то Джейк не мог возразить против того, чтобы я поднял вопрос, который в течение нескольких дней мучил меня все больше и больше. Повернувшись к нему, я постарался говорить как можно тверже.

– Думаю, нам пора избавиться от яда.

Джейкоб фыркнул.

– Значит, ты окончательно купился на этот образ хрупкой жертвы, да?

Я сердито на него взглянул.

– Она не вела себя как жертва, а в те единственные несколько раз, когда она казалась хрупкой, всему виной был изматывающий ее токсин. Она дралась против хранителей по крайней мере в двух разных битвах – даже если ты не веришь, что она причинила кому-то из них вред в тот день, когда мы впервые сбежали. Что бы ни случилось в прошлом, сейчас она, очевидно, на нашей стороне.

– Надолго ли? – спросил Джейкоб. Его голос звучал резко, хотя он и говорил тихо, чтобы ее не разбудить. – Ты же видел, как она там разнылась. Либо это было фантастическое актерское представление – а это значит, что мы все еще не можем доверять ни единому ее слову, – либо она поняла, что после всего случившегося у нее нет дороги назад.

– Из всего, что она сказала, ты понял только это?

Я покачал головой:

– Мы столько всего заставили ее вытерпеть. Ты правда думаешь, что ей это нравилось? Если мы ей до́роги – а, очевидно, так и есть – то, конечно же, наше к ней отношение стало для нее тяжелым испытанием. Но она не сказала об этом ни слова, пока не поняла, что это может нам как-то помочь.

– И когда она была пьяна.

– Ее вины в этом тоже нет, – возразил Доминик. – Алкоголь смешался с ядом.

Часть своей внутренней боли она доверила только мне, но я не собирался упоминать о нашем разговоре в машине. Я сам вел себя так, чтобы во мне она увидела единственного человека, которому могла бы открыться. Так что мне не хотелось упоминать, что она тогда сказала, учитывая, что в ответ на это последовало бы лишь еще больше язвительных замечаний от Джейка.

– Она делает то, что нужно ей для выживания, – отрезал Зиан. – Она знает, что, если с нами что-то случится, яд ее убьет. Мы не можем быть уверены в том, что ее волнует что-то еще.

Ладно, теперь мне хотелось встряхнуть и его. Почему он решил заупрямиться именно сейчас?

– Слишком многое поставлено на карту, – сказал Джейкоб прежде, чем я успел продолжить спор. – Если сейчас она каким-то образом сообщит все хранителям, мы потеряем весь достигнутый прогресс и, возможно, никогда больше не сможем найти Энгель. Все будет зря.

Его взгляд был тверд.

– Как только мы узнаем об ученой все, что можно, тогда и поговорим об ее полном исцелении.

Джейк всегда слишком хорошо умел излагать свою точку зрения как самую разумную. Я скрипнул зубами, но не нашел в ответ такого аргумента, который, как мне казалось, мог бы его устроить.

А Дом – единственный из нас, кто, если бы захотел, мог бы изменить решение Джейкоба по этому вопросу, – вернулся к своему излюбленному молчанию.

Я все равно чувствовал необходимость попробовать еще раз.

– Даже если она и правда тогда увлеклась какими-то обещаниями хранителей, или…

Джейкоб даже не дал мне договорить. Он резко подался вперед, и даже те крохи тепла, что я мог разглядеть мгновение назад, исчезли за льдом его глаз.

– Если? Мы знаем, что она сделала. Не пытайся делать вид, что это не так. Гриффин заслужил гораздо большего, чем это.

Я закрыл рот. Когда он вспоминал парня, которого больше с нами не было, я не мог выдавить ни слова. Даже если меня не переставал мучить невысказанный вопрос.

Действительно ли мы это знали?

Вагон с металлическим лязгом покачнулся, и спящая Рива, вздрогнув, резко выпрямилась. Она выглядела одновременно испуганной и сонной: ее глаза затуманились, а на лицо упали пряди выбившихся из косы растрепанных волос.

– Мы, должно быть, на развязке, – предположил Джейкоб, доставая телефон. Ее он проигнорировал. – Давайте посмотрим, куда мы движемся.

Пока он изучал экран, вагон снова качнуло, и Рива подобралась ближе. Скрестив ноги, она села в нескольких футах от нас. Ей явно было некомфортно присоединяться к общему кругу. На ее красивое лицо падал слабый свет, и написанная на нем усталость заставила мои внутренности сжаться.

Как и прежде, мне захотелось притянуть ее к себе и крепко обнять, но я не знал, насколько Риве понравится этот жест. В любом случае это не принесло бы ей много пользы.

Вместо этого я подал знак Доминику.

– Ты должен подлечить Риву на случай, если нам придется выпрыгивать из вагона.

Дом не выглядел довольным, но все же подошел к ней. Ему нечего было возразить, ведь я попросил не полностью ее вылечить, а просто убедиться, что она не станет обузой. Потому что, очевидно, именно к этому мы теперь свели эту девушку.

Девушку, которая когда-то являлась такой же важной частью нашей группы, как и Гриффин.

В моей голове всплыло воспоминание о том, как однажды днем, незадолго до нашей попытки побега, Рива и Гриффин стояли рядом друг с другом в тренировочном зале и он наклонился, чтобы что-то сказать ей на ухо. Она рассмеялась и расплылась в хитрой улыбке, от которой все ее лицо засияло…

Только он мог заставить ее так светиться.

Я вспомнил укол ревности, который пронзил меня при виде этого зрелища. Конечно, я тоже мог ее рассмешить, но совсем не так. Между ними двумя всегда ощущалось что-то большее.

И чего бы мы там ни видели, я так и не смог понять, как она могла отказаться от этого света. Не просто отказаться, а уничтожить и этот свет, и того парня, который его зажег.

Но что, если она и правда этого не делала? Что, если мы все это время ошибались?

Если кто и мог все выяснить, так это я. Потому, что она начала мне открываться, и потому, что остальные парни не желали даже рассматривать такую возможность.

И если уж я собирался во всем разобраться, то нужно было сделать это как можно скорее. Ради всех нас.

Поезд затрясся, и Джейкоб наконец оторвал взгляд от телефона.

– Он едет по юго-западному маршруту. Нужно сойти.

Он поднялся на ноги.

– Все готовы к прыжку?

Глава 26. Рива

Под ногами гремели камни, рассыпанные вдоль железнодорожных путей. Один из них отскочил в сторону и улетел куда-то в кусты, но в темноте я не смогла проследить его путь.

На прорезающие редкий лес рельсы падал лунный свет. Это помогло мне разглядеть впереди двух парней, но различала я лишь их силуэты. Джейкоб устремился вперед решительными шагами, будто приготовился идти всю ночь – и, возможно, так и было. Однако Доминик, казалось, немного поник.

О том, как шли дела у Андреаса и Зиана, судить было труднее: я слышала лишь хруст их шагов позади. Но они были не особенно энергичными. И уже целую вечность мы провели в молчании.

Мои мышцы поработали бы еще несколько часов, но веки начали тяжелеть. В поезде мне удалось поспать всего час или два.

Я подавила зевок и постаралась разглядеть что-то сквозь редкие деревья. Мы следовали вдоль путей, ведущих в сторону пункта нашего назначения, но с тех самых пор, как отправились в путь, мимо не пронеслось ни одного поезда. И мы не нашли ни одного места, подходящего для того, чтобы угнать оттуда автомобиль – правда, я не до конца понимала, какими критериями в этом случае руководствовался Джейкоб.

Спустя еще несколько минут линия деревьев слева от нас закончилась. На многие мили вокруг простирались поля, переходящие в невысокие холмы, слабо вырисовывающиеся на фоне ночного неба.

Доминик повернул голову, чтобы окинуть взглядом этот пейзаж. Я поняла, что он собирается что-то сказать.

– Там, внизу, есть дом. Свет не горит, а крыша гаража выглядит поврежденной. И я не вижу машин на подъездной дорожке. Может, нам стоит его осмотреть и, если он заброшен, остаться переночевать до утра?

Джейкоб фыркнул, но, похоже, решил обдумать эту возможность.

– Наверное, это не самая худшая идея. Мы почти не продвинулись, и кто знает, когда придет следующий поезд, – ответил он.

– Возможно, в доме нам удастся раздобыть что-нибудь полезное, – добавил Зиан.

Андреас, разминая руки, подошел ко мне.

– Мне бы не помешало немного поспать на таком полу, который не будет качаться.

Моего мнения никто не спросил, но я была просто счастлива спускаться вместе с ними по заросшей сорняками траве и идти через поле к дому, представляя, что там даже могли быть кровати.

Какая роскошь.

Подойдя ближе, на столбике перед входом я заметила вывеску.

Когда мы приблизились, то, несмотря на темноту, разглядели напечатанные крупным шрифтом буквы.

– Это место продается, – тихо сказал Зиан, хмурясь.

Доминик указал на пятна грязи на вывеске и ее осыпающиеся края.

– Эта штука стоит здесь уже давно. Не похоже, что продажей активно занимаются.

Джейкоб покосился на крышу гаража, половина которой, похоже, провалилась.

– Видимо, когда крыша провалилась, они даже не попытались ее починить. Или, по крайней мере, не потрудились сделать это сразу.

Мы обошли территорию по периметру, чтобы убедиться, что нигде нет машин – их могли втиснуть в уцелевшую часть гаража или припарковать в другом укромном месте. Но здесь не было ни одной живой души – ни в доме, ни снаружи.

Зиан смотрел на стены с тем напряженным выражением лица, какое появлялось у него всегда, когда он использовал свою способность.

– Внутри никого не видно. Там почти пусто, будто они оставили напоказ для покупателей только самую основную мебель, а остальное вынесли.

Джейкоб подошел к входной двери.

– Хорошо. Будем довольствоваться тем, что есть.

Я не поняла, была ли дверь открыта, или он применил свою способность. Так или иначе, мгновение спустя мы уже оказались в коридоре.

Нас встретила оглушительная тишина, если не считать скрипа половиц под нашими ботинками.

Как и предупреждал Зиан, обстановка оказалась спартанской. В гостиной стояли только диван и простенький журнальный столик.

В столовой – стол с четырьмя стульями. Хозяева оставили всю кухонную технику, но холодильник и кухонные шкафы пустовали.

– Думаю, не стоило надеяться, что завтраки включены в обслуживание, – сухо заметил Андреас, а затем попробовал открыть кран. Раздалось шипение, и в раковину потекла струя воды.

Его брови взлетели вверх, и лицо озарилось улыбкой.

– Не знаю, как вы, а я собираюсь принять душ перед сном.

Я вдруг осознала, что моя покрытая грязью кожа уже начала чесаться.

– Я тоже.

Джейкоб бросил на меня многозначительный взгляд.

– Ты пойдешь последней.

Затем он посмотрел на Андреаса.

– Давай, но слишком не задерживайся. Мы понятия не имеем, какой здесь запас горячей воды – если она вообще есть.

Андреас кивнул и побежал наверх. Когда он нырнул за дверь ванной, все остальные поднялись следом.

Наверху оказалось только две комнаты – спальня побольше и спальня поменьше. На массивных деревянных каркасах лежали двуспальные матрасы, но никакой другой мебели не было. Все это рассмотрев, Джейкоб направился обратно вниз.

Я думала, он скажет, что мне нужно лечь на полу, а кровати достанутся парням, но меня уже ничего не волновало. Я прикрыла рот ладонью, чтобы подавить очередной зевок, и стала ждать своей очереди в душ.

Ребята и правда прислушались к инструкциям Джейкоба и не застревали там слишком надолго. Правда, они наверняка заботились друг о друге, а не обо мне. Вряд ли Джейкоб просчитал, что, отправившись мыться последней, я смогу оставаться в душе столько, сколько захочу – ведь я никого не задерживала и могла потратить всю оставшуюся горячую воду.

Я сняла с себя всю одежду, кроме кулона: меня охватило странное беспокойство, как будто, сними я его с шеи хотя бы на секунду, Джейкоб мог попытаться его украсть. Затем я включила душ.

В ванной не оказалось никаких средств, но на раковине стояла бутылочка с жидким мылом для рук, еще влажная от предыдущего использования. Я взяла его прямо к себе под душ.

Вода лилась слегка теплая, но это лучше, чем ничего – а именно столько у меня было в последние несколько дней. Я начала натирать кожу жемчужно-белым мылом.

Мои пальцы коснулись татуировки на бедре – луны с каплей. Я попыталась разглядеть ее сквозь брызги воды и почувствовала, как сжалось горло.

Еще один символ того, что мы с этими парнями – единое целое. Еще один факт, которому они почему-то решили не придавать значения.

Я отвела взгляд и продолжила мыться.

Мои волосы оставались заплетены в косу с тех самых пор, как я в последний раз принимала душ – так много дней назад, что не сосчитать. Я сняла резинку, но пряди цеплялись друг за друга, отказываясь распутываться. Поэтому, за неимением лучшего, я просто втерла мыло в кожу головы так тщательно, как только могла, и затем смыла его.

Когда я перекрыла воду, дверь со скрипом отворилась, и по полу раздались тихие шаги.

– Мы нашли немного одежды в коробке в подвале, – сказал Андреас. – И еще стиральную машину с сушилкой. Подумал, тебе захочется надеть что-нибудь чистое, пусть даже на пару размеров больше. Я возьму грязную одежду, чтобы бросить в стирку, ладно?

– Спасибо, – крикнула я, ощущая себя странно беззащитной, даже несмотря на разделяющую нас непрозрачную занавеску.

После его ухода я выбралась из ванной и обнаружила, что он оставил мне простенькое хлопковое платье. Лишь немного свободное в талии, оно опускалось до икр, хотя, кажется, должно было быть длиною до колен. Не совсем мой стиль. Но если через несколько часов мои толстовка, майка и брюки карго снова станут чистыми, с этим я бы примирилась.

Он забрал всю мою одежду, включая трусики и спортивный лифчик. Конечно, они тоже нуждались в стирке, но без них я чувствовала себя странно незащищенной – даже в платье, висящем на мне, как занавеска.

Завязав пояс, я надела кроссовки и вышла.

Джейкоб ждал наверху лестницы, в спортивных шортах и футболке, которая обтягивала его мускулистое тело. Очевидно, эти вещи были позаимствованы, как и мое платье.

– Я провожу тебя в твою комнату. Остальные уже ложатся спать, – сообщил он.

Я уставилась на него и удивленно моргнула.

– Мою комнату?

Холодно улыбнувшись, он жестом пригласил меня следовать за ним.

Мы спустились по лестнице вниз и прошли через кухню к другой, более грязной лестнице – она вела в подвал. Пока мы спускались, нос щекотал влажный запах плесени. Но внизу, где не было окон, ребята рискнули включить свет. Так что здесь, по крайней мере, не царила темнота.

С одной стороны находилась зона прачечной, где жужжала стиральная машинка. С другой стороны располагалось то, что, по всей видимости, могло быть представлено потенциальным покупателям как комната для гостей. Там стояла двуспальная кровать со стальным каркасом и крошечным приставным столиком, на котором и горела единственная в комнате лампа.

Я решила, что все не так уж и плохо, но Джейкоб, направляясь обратно к лестнице, не смог удержаться от едкого замечания напоследок:

– Подвал – единственная комната в доме, которую мы можем запереть снаружи. Ты останешься здесь, пока мы за тобой не придем.

О. Я получила не дар уединения, а наказание в виде тюрьмы. Но с чего бы мне ожидать иного?

Опустившись на край кровати, я ждала, когда захлопнется дверь наверху лестницы. Но вместо этого до меня донеслись звуки приглушенного разговора, слова которого я не могла разобрать.

– Хорошо, – пробормотал Джейкоб. – Но тебе тоже стоит немного отдохнуть.

Ему ответил Андреас:

– Так и сделаю. В любом случае сначала мне нужно немного успокоиться.

Я смотрела, как долговязый парень неторопливо спускается по ступенькам. Он тоже сменил одежду, но на его худощавой фигуре новая футболка сидела довольно свободно. И, кажется, он нашел пару подходящих по размеру джинсов.

Я пристально на него посмотрела.

– Ты хочешь постирать что-то еще?

Андреас остановился в изножье кровати и одарил меня улыбкой, которая казалась до странности нерешительной.

– Нет, я просто подумал… что ты будешь рада компании. Без Джейка, который бы нависал над тобой, как грозовая туча. Или ты хочешь сразу лечь спать?

Мой пульс участился: я была одновременно и напугана, и счастлива.

– Нет, я все еще немного взвинчена.

И, пока у меня имелась такая возможность, я собиралась впитывать каждую частичку дружбы, которую ребята готовы мне предложить.

Кроме кровати сесть было некуда. Секунду подумав, я подвинулась к изголовью, где лежала мягкая подушка, и похлопала по одеялу в нескольких футах от себя.

Когда Андреас, предоставляя мне достаточно места, опустился у противоположного края кровати, у меня пересохло во рту. Я почти не разговаривала с ним – ни с кем из парней – с тех самых пор, как позволила себе расплакаться перед ними на заброшенном объекте.

Помедлив, я протянула руки за спину, чтобы снова попробовать расчесать спутавшиеся волосы. Какое-то время Дрей наблюдал за моими безуспешными попытками.

– Они довольно сильно спутались, да?

– Такое бывает, если не расплетать их несколько дней подряд.

Я вздохнула и запустила пальцы между двумя прядями.

– Но если я лягу спать прямо так, будет только хуже.

Тогда, возможно, пришлось бы стричь их под корень.

При мысли о том, что моя шея может остаться обнаженной, по ней побежали мурашки. Будто волосы хоть как-то могли ее защитить.

Андреас положил руки на матрас.

– Тебе помочь? – спросил он, решившись. – Я хотя бы смогу видеть, что делаю.

Казалось, мое тело одновременно и наклонилось к нему, и отшатнулось – желая, чтобы он был рядом, и в то же время опасаясь желать слишком многого. Я облизнула губы, и тень разочарования, промелькнувшая на его великолепном лице из-за моей нерешительности, одолела мои сомнения.

– Конечно. Очевидно, что без помощи я далеко не продвинусь.

Сидя на матрасе, я повернулась так, что отчасти оказаться к нему спиной, и он придвинулся достаточно близко, чтобы дотянуться до моих волос. Его колено уперлось мне в поясницу через тонкую ткань нового платья.

Вдруг я вдвойне остро осознала тот факт, что под этим тонким слоем хлопка на мне вообще ничего не было.

Но Андреас спокойно приподнял спутанные пряди и начал осторожно развязывать один из узелков. И, конечно, иногда его руки касались моей обнаженной шеи.

От каждого такого короткого прикосновения по моей коже пробегала волна жара. Он разливался по моему лицу… и ниже, но, к счастью, этого Дрей увидеть не мог.

От следующих его слов меня обдало холодом.

– Ты много думаешь о Гриффине?

– Я…

Слова застряли у меня в горле. Прежде чем продолжить, мне пришлось сглотнуть. Хотела бы я увидеть выражение его лица в этот момент.

– Конечно. Каждый день.

– Не думаю, что ему понравилось бы, как Джейк пытается за него «отомстить».

Внутреннее напряжение немного ослабло. Дрей не пытался меня в чем-то обвинить.

Но в моей груди все равно разлилось чувство вины.

– Думаю, нам его не понять.

В тот момент, когда Гриффина охватила агония и он, должно быть, понял, что умирает… проклинал ли он меня за тот глупый поступок? Согласился бы он со своим близнецом, что все это моя вина?

Андреас распутал еще несколько прядей и опустил их мне на плечо. Приходилось сдерживаться, чтобы не прильнуть к его нежному прикосновению.