Текст книги "Нарушенная клятва"

Автор книги: Ева Чейз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 20 страниц)

Глава 33. Рива

Джейкоб использовал свою силу, чтобы отпереть окно подвала – оно приподнялось с легким скрипом. Зоркий взгляд Зиана заметил систему сигнализации, установленную в доме рядом с дверями, но окна Энгель оказались не защищены.

Один за другим мы проскользнули в темное помещение. В воздухе витал запах соснового сока от штабелей бревен, которые заполняли большую часть в остальном пустой комнаты.

Снаружи повеяло холодом, и, как только последний из нас – Зиан – протиснулся внутрь, Джейкоб снова закрыл форточку.

Кто знал, способна ли Энгель заметить странный сквозняк? Но она в любом случае очень скоро узнает, что мы здесь.

Мы пробрались между штабелями бревен к узкой лестнице, ведущей на первый этаж. Наверху лестницы не было двери, только прямоугольник света, через который проникал поток тепла.

Мы заранее договорились, что пойдет Андреас. Мы не знали, сможет ли он тайком взглянуть на Энгель и залезть в ее воспоминания, но, если бы такая возможность представилась, мы хотели ею воспользовался.

Пускай она и не являлась сторонницей комплекса, из которого мы сбежали, но нам не представилось возможности узнать, как она воспримет наше присутствие.

На основе своих наблюдений Зиан в общих чертах описал планировку дома, и то, что мы увидели, соответствует тому, что я представила с его слов. Первый этаж представлял собой пространство открытой планировки с проходом в подвал в дальнем конце большой кухни. Вокруг нас поблескивают шкафы из темного дерева и черная бытовая техника.

Кухонный островок размером в несколько футов отделял кухню от столовой и гостиной за ней – и скрывал нас от остальной части дома, пока мы оставались на корточках. Мы поползли к нему по гладкой плитке.

Добравшись до островка раньше всех нас, Андреас выглянул из-за столешницы. На несколько секунд он вытянул шею, а затем, оглянувшись, нахмурился и покачал головой.

Отсюда он не мог видеть Энгель и залезть ей в голову. Нам нужно было положиться на другие наши способности – и на ее потенциальное желание говорить.

Джейкоб сделал предостерегающий жест, напоминая мне об инструкциях, которые он дал перед тем, как мы вошли. Будем приближаться очень медленно. Нужно быть настороже и заранее понять, нет ли у нее оружия. Если понадобится, я буду готов ее обезоружить.

Не стоит действовать слишком решительно, вставил тогда Доминик. Возможно, она и не настоящий враг. Мы должны дать ей шанс, и разговор может оказаться мирным.

Джейкоб поморщился, но кивнул. Это то, на что мы все надеялись: больше никаких драк, только ответы.

Была ли эта надежда безумием?

Я тоже не видела Энгель, но до моих ушей доносился шелест переворачиваемых страниц. Звяканье ее кружки, поставленной на приставной столик.

Эти звуки нарисовали в моем воображении картину того, как выглядит левая часть комнаты, где потолок достигал своей высшей точки. Второй этаж располагался только над кухней и столовой. Над остальной гостиной протянулись темные балки – так высоко, что я могла видеть их даже из своего укрытия.

Не так положено вести себя в гостях, но мы не могли рисковать, выйдя обратно и просто постучав в дверь: неизвестно, какой оказалась бы ее реакция. Так что вместо этого мы осторожно поднялись на ноги.

Женщина, которая раньше была для меня лишь именем, вздрогнула, сидя в своем кресле под высокими окнами. Книга выпала у нее из рук и со стуком повалилась на пол.

Мои глаза скользили по ней, поглощая первый реальный образ женщины, о которой я так много думала.

Ее волосы, смесь палевого и серого, слегка завивались там, где она заправила их за уши. Очки в овальной оправе, слегка дрогнув, сползли с носа, открывая бледные глаза с возрастными морщинками в уголках. Милый свитер и выцветшие джинсы подчеркивали ее мягкую, округлившуюся фигуру.

Я не могла отделаться от мысли, что, даже испуганная, она выглядела почти по-матерински. Как мамы, которых я видела на экранах телевизоров: они отправляли своих взрослых детей в колледж или утешали их при расставании.

Совсем нетрудно было представить, как она предлагает нам теплые объятия или говорит ободряющие слова – в смысле, если бы она не смотрела на нас так, будто мы чуть не довели ее до сердечного приступа.

Андреас поднял руки, словно сдавался:

– Простите, что подкрались к вам вот так. Мы надеялись с вами поговорить и не хотим причинить вам вреда.

Во всяком случае, до тех пор, пока она не попытается причинить вред нам.

Остальные из нас наблюдали за всем этим совершенно неподвижно. Энгель поправила очки на носу, чтобы рассмотреть нас через них. Затем ее рука совершила странное движение вниз, смысла которого я не поняла.

Это выглядело так, будто она потянулась за своей кружкой, но вместо этого ее пальцы просунулись между подлокотником кресла и журнальным столиком. Просто беглое движение, после которого она сложила руки на коленях.

На секунду Джейкоб, стоящий рядом со мной, напрягся, но как только увидел, что обе ее руки пусты, снова расслабился – совсем чуть-чуть.

– Вы знаете, кто мы такие? – спросил он, умудрившись говорить скорее с любопытством, чем с враждебностью, хотя едва ли был способен полностью избавиться от требовательных ноток.

Губ женщины коснулась тень улыбки – этого оказалось достаточно, чтобы в моей груди вспыхнула надежда.

– Мои тенекровные дети уже совсем взрослые, – сказала она низким, но нежным голосом. – Я не видела фотографий уже много лет, но вы не сильно изменились с прошлого раза.

Этот голос. Расплывчатые воспоминания – даже не совсем воспоминания – проносились у меня в голове, как те смутные образы из игровой комнаты на заброшенном объекте.

Я не сомневалась, что уже слышала этот мелодичный голос: он пел колыбельную.

Теперь, когда я могла как следует разглядеть гостиную, мне пришло в голову, что она ужасно похожа на ту игровую комнату. Бревенчатые стены, обитые замшей кресла, камин, в котором потрескивали сосновые поленья.

Образ настолько знакомый и в то же время далекий, что грудь пронзила острая тоска по дому.

Если у нас когда-то и был настоящий дом, то примерно такой, как этот.

Пока я об этом думала, Энгель нахмурилась:

– Вас всего пятеро?

Она не знала о Гриффине. Эта мысль пронзила меня насквозь, будто он только что умер снова.

Я с трудом сглотнула, но Доминик заговорил прежде, чем я успела ответить:

– Он погиб. Четыре года назад. Мы пытались выбраться, но у нас ничего не вышло.

– Ах.

Энгель, кажется, смогла сдержать свои эмоции, но по ее лицу пробежала тень печали.

– Я слышала о попытке, но не обо всем, что случилось потом. Мои соболезнования.

Она медленно наклонилась вперед, и мне пришло в голову, что она, должно быть, относилась к нам так же настороженно, как и мы к ней. Она не знала, как много нам известно или что мы думаем о ней.

Взяв свою кружку, она встала на ноги.

– Я не ожидала гостей, но все же постараюсь быть хорошей хозяйкой. Прежде чем мы начнем разговор, не хотите выпить какао?

В моей голове пронеслось воспоминание о том, как я однажды купила какао во время внешней миссии, но жжение на языке запомнилось сильнее самого вкуса.

Но то, что она вообще это предложила, вызвало в моей груди восторженный трепет.

– Было бы здорово, – ответила я не задумываясь.

Джейкоб бросил на нас настороженный взгляд, и я поняла, какая мысль пришла ему в голову. Как бы дружелюбно она себя ни вела, нужно за ней следить – и, вероятно, не следует в самом деле пить то, что она предлагает, даже если это покажется безопасным.

И все же я не могла отказаться от наслаждения просто подержать теплую кружку, вдыхая поднимающийся от нее сладкий пар.

Пока Энгель направлялась к кухне, мы впятером двигались, словно единое существо, одновременно и предоставляя ей пространство, и оберегая свое собственное в отточенной годами привычке самозащиты. Когда она прошла мимо, мы сгруппировались слева от островка, а затем собрались у его дальней стороны, оставляя его между ею и нами, как баррикаду.

Казалось, она бы не возражала, устройся мы в уютных креслах в гостиной, но никто из нас не решался так сильно ослабить бдительность.

Перемещаясь по кухне с успокаивающей легкостью, Энгель достала кастрюлю и поставила ее на плиту, а из шкафчиков вытащила мерный стаканчик и упаковку какао-порошка. Достав из холодильника пакет молока, она повернула голову в нашу сторону и мягко улыбнулась.

– Впечатляет, что вы нашли путь досюда. Но, с другой стороны, вы всегда все схватывали на лету.

Я не могла больше молчать.

– Вы имели ко всему этому какое-то отношение… вы основали первый объект. Вы были там с самого нашего рождения.

Она ответила на мой вопрос прежде, чем я успела сообразить, как именно его задать:

– Это я сделала так, чтобы вы родились.

– Мы не просто люди, – резко сказал Зиан. – У нас есть…

Он поднял руку, выпустив при этом свои волчьи когти.

– Мы умеем делать то, чего не может никто другой.

– Да. Вы очень особенные, мои тенекровные.

Что-то в тоне Энгель меня раздражало, но разум уцепился за ее последнее слово – то, которое она уже использовала раньше.

– Что значит «тенекровные»? Кто мы?

– Вот зачем мы здесь, – добавил Джейкоб, кладя руки на край островка. – Мы хотим понять, что случилось на объекте и как мы такими стали.

– И почему, – добавил Доминик тихим, но уверенным голосом.

– Понимаю.

Энгель налила молоко из мерного стаканчика в кастрюлю.

– Я полагаю, у нас есть время, чтобы обсудить эту историю.

В предвкушении мы все наклонились немного ближе. В глазах Андреаса вспыхнул красноватый блеск. Даже слушая вместе с нами, он одновременно копался в ее воспоминаниях.

Энгель поджала губы, и на мгновение выражение ее лица стало суровым. Она добавила в кастрюлю еще молока и, отвинчивая крышку с упаковки какао-порошка, повернулась к нам лицом.

– Вы же знаете, что кровь у вас идет не совсем так, как у обычных людей.

– Вместе с ней выходит что-то дымное, – я дотронулась до места на своей руке, где так много раз царапала кожу.

Она кивнула.

– Как тени. Вот почему я про себя всегда называла вас «тенекровными».

Мой пульс участился. Она насыпала в кастрюлю немного темно-коричневого порошка.

– Наши татуировки. Луна – значит ночь… и тени? И капелька… крови?

– Да, это послужило вдохновением для дизайна, хотя сделать их предложила не я.

Она снова поджала губы.

– Но что касается того, зачем и почему… Много лет назад, когда я была моложе вас, то узнала, что в этот мир приходят существа, являющие собой чистую тень. У них вообще нет крови, только эта темная дымка.

– Существа? – повторил Зиан.

Энгель взбивала венчиком молоко в кастрюле, слегка постукивая по стенкам.

– Все, о чем поведано в сказках и мифах, все те монстры и создания, которых мы считаем лишь выдумкой… Они проникают в наш мир, пытаются смешаться с нами, используют нас, паразитируют…

Она резко втянула воздух.

– И почти никто об этом не знает.

Мою кожу покалывало от беспокойства. Монстры и создания… с силами, подобными нашим?

– Но некоторые люди знают, – заметил Джейкоб. – Вы знаете.

– Да. И те, кто знает, прикладывают все свои силы для защиты. Мы с сестрой присоединились к такой группе под названием «Команда Света». Свет для борьбы с тенями – мы думали, это весьма умно.

Лицо Энгель помрачнело.

– Спустя какое-то время мне стало очевидно, что мы не можем сделать достаточно. Даже если бы весь мир знал, этого все равно оказалось бы недостаточно, чтобы защитить человечество. Демоны, с которыми мы столкнулись, были слишком сильны, и их было очень трудно уничтожить.

– Поэтому ты создала нас, – догадался Андреас с отстраненным видом. Я повернула к нему голову, но его взгляд тоже казался отстраненным, и радужки все еще блестели красным.

Должно быть, он говорил о том, что увидел в ее воспоминаниях.

Резко выдохнув, он продолжил:

– Ты думала, что, если сделаешь нас достаточно сильными, мы сможем с ними сразиться.

Если Энгель и беспокоило то, что Андреас почерпнул эту информацию из ее разума, она не подала виду.

– Некоторые члены Команды отлавливали теневых созданий и проводили на них тесты, экспериментируя с сущностью, из которой они состояли. На мой взгляд, их цели были недостижимы. Но я поняла, что можно взять кое-что из того, что делало демонов такими грозными противниками, и усилить этим людей.

Джейкоб скривил рот:

– Значит, в нас есть что-то от этих чудовищ… эта сущность?

– Да. Я хотела создать людей, которые могли бы противостоять нашим врагам, стоя бок о бок с нами.

Тон Энгель окрасился ноткой иронии.

– К сожалению, для этого пришлось начинать с нуля – с самого младенчества – но эта война никогда не обещала быть короткой.

Многие вещи вдруг начали приобретать гораздо больший смысл, чем раньше.

– Вот почему мы проходили все эти тренировки, – воскликнула я. – Нас поддерживали в хорошей форме, чтобы убедиться, что мы можем сражаться, и развивали наши способности.

Но тогда непонятно, для чего все эти миссии – может быть, небольшие задания, которые они нам давали, каким-то неизвестным для нас образом были направлены против теневых существ?

Считали ли хранители наше мучительное обучение оправданным, полагая, что они готовят нас к чему-то еще более худшему?

Андреас нахмурился:

– Но почему другие хранители заставили вас уйти? Это ваш проект – вы все организовали… И, похоже, последний раз вы видели нас где-то в десятилетнем возрасте?

– А мы вообще не видели вас с тех пор… с тех пор, как себя помним, – добавил Доминик.

Энгель все еще взбивала нагревающуюся смесь. Из кастрюли начали подниматься струйки пара.

– Да. Прошло время, и в связи с меняющимися обстоятельствами у меня появились иные, чем у большинства моих коллег, представления о том, как должен продвигаться проект. О том, какими должны быть наши цели, и о том, как к вам следует относиться.

В ее голосе проскользнуло легкое раздражение. Ей не нравилось то, как они к нам относились.

– Но, если нас создали вы, почему нельзя было решить все за других? – спросил Зиан.

Энгель вздохнула.

– Я не обладала всей властью – приходилось искать финансирование, так что были и другие руководители. Меня оттеснили, ограничили мое участие, а затем и вовсе выкинули – за исключением тех случаев, когда у них появлялась необходимость со мной проконсультироваться.

Горечь ее тона вызвала во мне еще одну волну беспокойства, но я не могла найти причину. С ней обошлись весьма жестоко, так почему бы ей не расстраиваться?

С моих губ сорвался вопрос:

– Что, по-вашему, могло с нами случиться?

Видела ли она, как жестоко с нами обращались? Хотела ли нас освободить? Она поэтому так спокойно отреагировала на наше появление?

Подтверждая мою догадку, на ее лицо вернулась улыбка.

– Я могу это показать. Теперь, когда вы здесь, мои намерения видны насквозь.

– Есть ли какой-то способ избавиться от нашей теневой стороны? – неожиданно спросил Доминик. – Если мы этого не сделаем… если мы не хотим…

Под его паркой, там, где прятались щупальца, появилось небольшое движение.

– Боюсь, что нет, – сказала Энгель, – но в ином случае я бы с радостью вам помогла. Но теневая сущность вплетена в ваш генетический код. Это все равно, что пытаться отнять музыкальный талант у вундеркинда-скрипача или координацию у прирожденного спортсмена.

Доминик напрягся, как и Зиан. У меня внутри все сжалось.

Если не было способа избавиться от того, что росло внутри меня и пыталось завладеть…

Джейкоб скрестил руки на груди.

– Что нам теперь делать? Как вы видите дальнейший ход событий? Хранители, вероятно, скоро поймут, что мы проделали этот путь, и…

Энгель перестала помешивать какао и пренебрежительным взмахом руки прервала его обеспокоенное заявление:

– Вам не нужно о них беспокоиться. Когда они упомянули, что вы можете оказаться поблизости, я сказала им, что сомневаюсь, будто могу вас интересовать, и им не стоит зря тратить свои ресурсы. Ближайшее подкрепление в нескольких часах езды. Я знаю, что они хотят просто вернуть вас обратно.

Ее комментарий должен был обнадежить, но мои опасения лишь усилились. Она ведь так и не ответила на вопрос? Несмотря на то что его уже задавали и я, и Джейкоб.

Когда она выключила конфорку на плите, я сделала шаг вперед, изучая ее позу и пытаясь понять, что улавливает мое подсознание.

– Так чего вы хотите?

– Дайте мне еще немного времени собраться с мыслями, и мы сможем это обсудить.

Энгель одарила нас еще одной улыбкой, но ударивший в нос запах заставил меня замереть на месте.

Ее голос звучал спокойно, и она вела себя так, будто обрадовалась, что мы здесь, но от нее безошибочно исходил запах стресса. Если она не беспокоилась о том, что к нам вломятся хранители, и о том, что мы причиним ей боль, тогда что могло быть не так?

Я сделала глубокий вдох, и внутри поднялась волна тревоги: запах показался знакомым.

Это был не тот стресс, который я ощущала от хранителей, которых мы допрашивали – резкий, металлический от страха. Он напоминал острое предвкушение, которое я столько раз вдыхала на арене. Такой запах исходил от противников, которые беспокоились о моей репутации, но преисполнились решимости меня сокрушить.

Как будто она видела в нас врагов, которых собиралась одолеть.

Но она не сражалась – даже если бы попыталась, у нее не было и шанса…

В голове что-то щелкнуло. Она тянула время. Потому что чего-то ждала.

Не успев до конца все осмыслить, я развернулась и бросилась через гостиную к креслу, на котором она сидела, когда мы только вошли.

Мои пальцы просунулись между подлокотником кресла и столом, как это делала она – короткий, странный жест, которого я не смогла понять, а потом забыла, – и наткнулись на край спрятанной под столом кнопки.

Я повернулась к парням. Энгель напряглась.

– Здесь пульт управления – должно быть, он активирует какую-то систему сигнализации. Она подала кому-то сигнал.

Парни тут же встали в оборонительные стойки.

Взгляд Джейкоба стал обжигающе холодным.

– Какого…

Прежде чем он успел договорить, высокие окна разлетелись на осколки стекла, и через них в дом вломились одетые в темное фигуры.

Глава 34. Рива

Я отскочила от окон, но осколки стекла попали на мою толстовку, а один оцарапал челюсть. Тяжелые шаги стучали по полу дома Энгель с такой силой, что дрожали половицы.

Под оглушительный грохот первых выстрелов чья-то широкая ладонь схватила меня за руку и со сверхъестественной силой оттащила подальше от незваных гостей. Зиан оттолкнулся, и мы покатились к кухонному островку.

Когда ворвались нападавшие, он стоял футах в десяти, но, чтобы оттащить меня в безопасное место, прыгнул к ним, а не в обратную сторону.

У моего предплечья просвистела пуля и, задев, обожгла кожу. Я сдержала крик боли, а Зиан, который все еще меня держал, вздрогнул и захрипел. От паники у меня замерло сердце.

– Сюда! – раздался напряженный, яростный голос Джейкоба.

Меня окружали скребущие и скрипящие звуки, смешивающиеся с грохотом оружия.

Я вскочила на ноги и повернулась, окидывая взглядом воцарившийся хаос.

Остальные парни тоже нырнули под островок. Джейкоб превратил это место в центре дома в своего рода треугольную крепость – оставшиеся две стороны состояли из дивана и перевернутого обеденного стола, которые он придвинул с помощью своей силы.

Причина, по которой мы не прыгнули за остров, была очевидна: какофония звуков окружала меня со всех сторон, и некоторые выстрелы доносились из кухни, другие – из передней части дома, напротив гостиной.

Нападавшие зашли со всех сторон: спереди, сзади и из подвала. Нас окружили.

И это оказались настоящие пули, а не какой-нибудь транквилизатор. Кровь из неглубокой раны на руке пропитала мою толстовку, а Зиан…

Правое плечо Зиана повисло вниз – там, где оно переходило в грудь, вокруг пулевого ранения быстро расцветало красное пятно. Я не понимала, застряла ли пуля внутри или пролетела насквозь, но еще пара дюймов…

Он чуть не погиб, оттаскивая меня в безопасное место.

Те, кто в нас стрелял, чуть его не убили.

В моей памяти с пугающей ясностью начали всплывать сказанные Энгель слова. Презрение в ее голосе, когда она говорила о хранителях. Я знаю, что они хотят просто вернуть вас обратно.

В тот момент я подумала, что она не хочет позволить им отнять нашу свободу. Но болезненная уверенность, скручивающаяся в моем животе, подсказывала, что все выходило как раз наоборот.

Она вообще не хотела, чтобы мы выжили.

В груди начала резонировать покалывающая вибрация. Я сжала челюсти и заставила себя сосредоточиться на битве.

На мгновение шквал огня прекратился. Одно из преимуществ оказаться в окружении: нападавшие не могли бешено обстреливать нас пулями без риска того, что попадут в своих же напарников.

Конечно, преимущество сохранится только до тех пор, пока они не смогут подобраться достаточно близко, чтобы перестрелять нас, как рыбу в бочке.

Мои когти выскочили из пальцев, нервы гудели в боевой готовности. Но я мало что могла сделать против этих уродов, кроме как броситься на самоубийственную миссию… или отпустить контроль над бушующей внутри меня силой, которая начала обретать свой собственный разум. Мерзкий, порочный разум, с которым я не хотела иметь ничего общего.

Лицо Джейкоба сосредоточенно напряглось. Двигая руками, он направлял свою телекинетическую силу через всю комнату. Хрустели кости, в воздухе разносились болезненные стоны.

Андреас поморщился.

– Я не могу спроецировать на них воспоминания, чтобы отвлечь, пока их не вижу. Но если я…

Он прервался и через мгновение растворился в воздухе.

Судя по звукам шагов, нападавшие начали спотыкаться. Раздались крики замешательства.

Андреас незаметно скользил между вражеских бойцов, затуманивая их умы.

Однако их было слишком много. Глухие шаги приближались к нашему импровизированному укрытию, и Доминик, чье загорелое лицо приобрело зеленоватый оттенок, чуть приподнялся. Сбросив парку, он выпустил свои щупальца, чтобы отбиваться от противников, пытающихся добраться до нас.

К перевернутому столу бросился еще один человек. Я прыгнула на него прежде, чем он успел нанести удар, и вонзила когти прямо ему в предплечье.

Брызнула кровь и разорвалось сухожилие, но мужчина все равно замахнулся на меня другим кулаком.

Зиан зарычал. Огромный парень ударил нападавшего по лицу так сильно, что проломил ему череп, и сразу же вырвал у него из рук винтовку.

Я повернулась к своему защитнику. Мой пульс участился при мысли о ране, которую он уже получил. Сквозь его рубашку просочилось еще больше крови, но он отодвинул меня с дороги и настороженно осмотрел комнату из-за стола.

Когда он бросился меня защищать, его шея и руки тут же покрылись шерстью. Челюсть удлинилась, принимая звериный облик, расширился нос, и выступили клыки.

Но, даже пылая от ярости, его темно-карие глаза по-прежнему принадлежали Зиану. И только дрожь, изредка охватывающая его массивное тело, выдавала ту боль, которую он испытывал.

Даже раненый, он оставался здесь, со мной, и охранял – как мы друг другу и обещали.

Как и все парни. Мы отбивались от нападавших, словно в каком-то странном танце: я и Зиан кидались на любого, кто подходил слишком близко, а остальные парни удерживали нападавших на расстоянии.

Когда я полоснула очередного приблизившегося врага по ноге, Доминик выбросил щупальца, чтобы отбить другого, которого я не заметила. Раздается грохот и всплеск: женщина, должно быть, споткнулась о кастрюлю с какао.

Когда кто-то просунул дуло своей винтовки в щель между столом и диваном, я ударом ноги раздробила ему челюсть за мгновение до того, как Джейкоб отшвырнул его прочь.

И все это время крики и невнятное бормотание говорили мне о том, что Андреас тоже использовал свои силы, сдерживая нападающих. Одному из бойцов удалось перехватить мою руку в середине удара, и Дрей, на мгновение появившись у него за спиной, вонзил нож ему между ребер.

Даже если узы дружбы – и все, что еще могло бы между нами быть, – порвались, мы по-прежнему оставались командой. Прямо сейчас, в разгар драки, ни частица моего тела не сомневалась в том, что я могла бы доверить каждому из этих парней свою жизнь.

И, чего бы это ни стоило, я тоже буду стоять за них до конца. Мы не позволим этим засранцам одолеть кого-то из нас.

Если бы не такая напряженная битва, я, возможно, даже утешилась бы этой мыслью. Но стоило мне подумать, что мы вот-вот сможем противостоять натиску, как они применяли новую тактику.

Один из нападавших бросил какой-то предмет прямо за нашу баррикаду. Я выкрикнула предупреждение.

Джейкоб развернулся как раз вовремя, чтобы отбросить снаряд прежде, чем он коснулся пола, но, взлетев, тот взорвался в воздухе.

Под градом осколков мы все инстинктивно бросились на пол. Джейкоб, который лежал прямо возле меня, начал корчиться в судорогах.

Я рывком поднялась на четвереньки и увидела, что он прижимал руку к виску, а из-под его пальцев струилась кровь. Его глаза дергались так, будто он не мог полностью их сфокусировать.

– Доминик! – закричала я.

Меня не волновало, как вел себя этот парень по отношению ко мне, когда он мог умереть прямо на моих глазах.

Доминик протянул щупальце, чтобы обхватить голову Джейкоба, но его взгляд в панике метался по сторонам. Здесь ему оказалось не за что ухватиться и высосать жизненную энергию, которая, должно быть, необходима для заживления такой серьезной раны.

А если бы он опустошил себя, направляя собственную энергию, то разве это исправило бы ситуацию?

Судя по всему, Андреас это заметил, потому что в следующую секунду он появился в поле нашего зрения рядом со столом и бросил одного из нападавших прямо через него, головой вперед. Второе щупальце Доминика обвилось вокруг шеи незваного гостя – достаточно крепко, чтобы задушить, – но в тот же момент кто-то выстрелил в Андреаса, пока тот на мгновение оказался видимым.

Андреас тут же стал полупрозрачным и бросился в сторону, но недостаточно быстро. Его тело покачнулось от удара – пуля попала в спину.

Он сдавленно вздохнул и, снова приняв видимую форму, шатаясь, направился к нам. Мы с Зианом вместе бросились к нему, чтобы затащить в укрытие.

Он упал и, морщась, попробовал выпрямиться:

– Я не могу… Мне нужно…

Под ним собралась лужица крови.

Дом пытался стабилизировать состояние Джейкоба, но он тоже стремительно истекал кровью. К нам снова начали приближаться шаги.

Меня душила паника. Вибрация, которую я подавляла, теперь слишком сильно отдавалась в легких, чтобы ее можно было проигнорировать.

Я могла всех их остановить. Могла разорвать их на части, заставить пожалеть, что они с нами связались.

Когти впились в половицы. Меня раздирало мучительное желание сделать именно это.

Я открыла рот, и мой взгляд остановился на лицах парней. Доминик, сосредоточенный и напряженный. Джейкоб, пытающийся побороть вялость, которая расползалась по его мышцам. Андреас, чьи глаза остекленели от боли. Зиан, страдание которого было видно, даже несмотря на волчью челюсть.

И тогда я почувствовала, что сумею защитить их от этой порочной ярости. Я не сердилась на них больше, нет. Я могла направить эту жестокую энергию за пределы нашей маленькой баррикады, подальше от тех, кто укрылся внутри.

Но это была не единственная проблема.

Нарастающий у основания моего горла крик вызывал у меня тошноту, хотя нервы напряглись в стремлении выпустить его на волю.

Что подумают обо мне парни, когда все это увидят? Когда они узнают, на что я способна… на что готова пойти?

И что какая-то часть меня этим наслаждается?

Они только-только начали верить, что я – та самая девушка, которую они помнили, но одним лишь криком я могла разрушить эту иллюзию. Заставить их думать, что они были правы, когда не доверяли мне и избегали.

Но я и являлась той девушкой. А об этой силе никогда не просила. Она – это не я.

Дикость всей этой ситуации пронизывала мое тело, и из горла вырвался скорее вопрос, чем крик. Предназначался он женщине, что, как я предполагала, все еще находилась где-то в этом доме – с нами и солдатами, которых вызвала.

– Почему? Зачем ты это делаешь? Ты создала нас.

Имелось ли в этом мире хоть что-то, что могло заставить ее передумать, заставить прекратить бойню?

Голос Урсулы Энгель донесся откуда-то из-за моей спины – четкий, как и раньше, и почему-то спокойный, несмотря на бушующую вокруг нее битву.

– Мне правда жаль. Когда я начинала, то не планировала, что все закончится вот так. Но я вас создала, так что теперь должна сама же и уничтожить. Раз никто другой не хочет идти на этот шаг.

– Но…

Ее голос звучал настолько холодно и бесстрастно, что пронзал меня насквозь.

– Я настаивала на этом с тех пор, как вы были малышами. «Команду Света» уничтожил гибрид, не сильно отличающийся от вас. Видя, как развиваются и ширятся ваши способности, я требовала этого снова и снова, тогда как мои коллеги, наоборот, хотели начать отправлять вас за пределы охраняемого объекта. Никто не прислушался к моим предупреждениям, и мне закрыли доступ.

– Ты сумасшедшая, – закричал на нее Дом срывающимся голосом. – Мы не…

Энгель его оборвала:

– Вы монстры худшего сорта. Мерзости, выходящие из-под контроля, без тех немногих слабостей, которые делают других существ уязвимыми. В вас недостаточно человечности, чтобы вы могли обуздать свои импульсы. Я хотела создать совсем не это. Для достижения своей цели я собрала отдельный отряд хранителей, и теперь я могу положить конец катастрофе, которую сама же и спровоцировала.

Она, должно быть, подала какой-то сигнал, потому что к нашему убежищу снова устремились шаги. Желудок сжался, но я понимала, что это конец.

У меня не оставалось другого выбора. Я могла либо убить девушку, которой хотела быть – ради себя и парней, – либо могла смотреть, как мы все умираем.

На самом деле это и выбором-то нельзя назвать.

Когда я приоткрыла губы, то поняла, что Энгель даже ни о чем не догадывалась. Она была уверена, что ее солдаты одолеют нас.

Став отшельницей, она сама себя подставила. Остальные хранители не посвящали ее во все детали. Она не знала, что Гриффин умер; вероятно, не знала и о некоторых новых способностях парней.

И она явно понятия не имела о разрушениях, которые я две недели назад учинила на арене для боев в клетке – хотела я того или нет.

Ни один человек в этом здании не был к этому готов… включая меня.

Андреас прерывисто вздохнул, и в этот момент нападавшие бросили что-то, что с глухим стуком ударилось об обеденный стол. Деревянная поверхность разлетелась дождем осколков.

И я окончательно лишилась контроля.

Крик, который все это время нарастал в моей груди, цеплялся за горло и обжигал рот. Он вырвался из меня с такой силой, что зазвенело в ушах.

Зрение затуманилось. Прижавшись к полу, я начала раскачиваться, пока сила разносящегося по комнате крика угрожала поглотить все мое сознание.